Нефритовый слон

      Маса решил вести дневник. Господин никогда раньше не уезжал никуда без него. Разумеется, девушки то и дело разбавляли их крепкий мужской союз, но еще ни разу не разбивали так, чтобы господин уехал куда-то без своего верного слуги. Решение Эраста Петровича следовать с Джейн в Иркутск, да еще и так скоро свалилось на Масу, как снег на голову вышедшему гулять коту. Внезапно и не сказать, что приятно.       Ладно, Джейн, в отличии от предыдущей избранницы господина, ему понравилась. Что уж греха таить, очень понравилась. Она была первая, кто признал в нем японца, и первая, кто заговорил с ним на японском.       "И первая, за кем господин сорвался, как юнец", был вынужден взглянуть в глаза очевидному Маса.       Однако, истина лежала еще глубже, и на нее Маса и вовсе не хотел смотреть: будь он на месте господина, сорвался бы точно так же. Девушка того стоила.       Однако, оставшись здесь, не имея до ближайшей телеграммы ни малейшего понятия о местонахождении своего господина, верный вассал Маса хотел быть хоть чем-то полезным. Что ж, значит, он будет записывать все, что происходит и тренировать лодыря-Анисия.       Едва корейцы ушли, Маса обернулся к Анисию, который так и стоял с корзиной, как опоенный. - Цэго стоим? - Поинтересовался японец у губернского секретаря. - Продукты нэси на кухню, посмотрим, что ты там назаказывал.       Анисий метнулся на кухню беспрекословно. Маса степенно прошел следом, заглянул придирчиво внутрь, оценивая хлеб из рисовой муки, саму рисовую муку, сушенную морскую капусту, клейкий рис. А на вид не дурно. Надо будет наведаться в лавку. - Как ти их нашел? - обратился он к губернскому секретарю. - Кого? - вытаращился Тюльпанов.       Маса кивнул на продукты, но Тюльпанов лишь напыжился сильнее, будто сдерживал приступ внезапного и острого метеоризма. - Корейцев. - Я не знаю никаких корейцев, Маса-сенсей! Я их обоих первый раз видел! - Отчаянно всплеснул руками Анисий. - Должно быть Параша заказала, да мне не сказала. Может сюрприз сделать хотела. Она как раз в это время Соньку-дуру укладывает и на рынок уходит. Должно быть там где-то познакомилась.       Про дежавю, что испытал при виде прекрасной кореянки, говорить не стал. Этот секрет, как и ночь с блаженным мальчиком Порфирием, Анисий твердо решил унести с собой в могилу. Несчастный Тюльпанов так и считал, что испытал свой первый миг любви с юношей, да мало того, что юношей, еще и блаженным, как Сонька. Не дай бог Масе узнать, харакири сделать заставит, а Эраст Петрович поддержит.       Маса нахмурился, наблюдая за сменой цветов лица Тюльпанова, как за всполохами заката. Еще раз перебрал корзину, осмотрел продукты. Продукты как продукты, точно из азиатского квартала, уж ему ли не знать?       "Надо сходить да посмотреть, что за лавка такая", решил японец, и, приказав синюшному Тюльпанову для концентрации внимания катать корейские роллы, ушел записывать в дневнике случившееся.       Дождаться бы господина! Узнать бы, куда выслать телеграмму!       Недовольный своей слабостью и тем, что остался будто не у дел, Маса с удвоенным рвением навалился на бедного Тюльпанова.       Губерский секретарь пыхтел как паровоз, втягивая в себя воздух и выпуская его из ушей, скатывала и снова расправлял пресловутый рол, ибо рис, никак не хотел распределяться ровно, а если в середину еще и нужно было засунуть огурец, или, того хуже, яйцо дело шло еще хуже. Яйцо крошилось, огурец вылезал с другой стороны, а сырую рыбу Анисий намертво отказался резать. Что он, в самом деле, кухарка?       Никакие уговоры Масы и убеждения в том, что благородный муж должен уметь владеть ножом так же хорошо, как мечом и кистью, не помогали. Однако, каким бы никчемным учеником ни был Анисий, кое-чему Масе научить его все же удалось.       Сконцентрировавшись на скатывании роллов и распределении в них риса, Анисий стряхнул с себя наваждение, связанное с кореянкой, и стал думать здраво. Действительно ли Прасковья послала ему эти продукты на работу? Если да, то почему не сразу в готовом виде? Маса, судя по всему, тоже не был об этом извещен, значит не он приказал Параше это сделать. Могла ли она сама до этого додуматься? Маловероятно, у нее забот выше крыши вокруг Соньки.       Отложив рис и морскую капусту, напоминающие чьи-то выпущенные внутренности, губернский секретарь решительно повернулся к японцу. - Я сбегаю домой. Хочу поговорить с Парашей. Я не заказывал эти продукты. И совсем не уверен, что она их мне отправила, Маса-сенсей.       Маса, сам куда-то торопящийся, лишь кивнул. Его самого занимали загадочные корейцы. теперь, когда наваждение спало и с него, он понял, что никогда раньше их не видел. А новенькие в азиатском квартале всегда большая новость. Стоило собраться и наведаться туда не медля.       Обучение японскому Андрей начал сразу же после завтрака. В корейском квартале без труда нашлись люди, знающие японский и желающие помочь бедному опиоману переключить внимание с ломки по новой дозе курева на изучение иностранного языка. Валету достаточно было выбежать на улицу за помощью катающемуся по полу с пенной у рта Андрею, чтобы в дом набилось половина квартала. Мими держала брата, не переставая причитать, а Валет озвучил тоном человека, говорящего это не в первый раз, идею с переключением языка и изучением японского. В диаспоре тотчас нашлись умельцы, желающие помочь соотечественнику в борьбе за единственного сына.       Учителем японского оказался отец старосты общины, что встречал их на вокзале. Искренний старичок был готов приходить и на дом, но решительный Валет, раскланявшись в должном количестве перед стариком, принял твердое отеческое решение, что сыну будет полезно ходить на занятия, а чтобы снова не пропал в курильне и дошел до занятий, его будет проводить сестра.       И вот, Андрей сидел, по-турецки скрестив ноги на циновке и старательно выводил кистью первые иероглифы, стараясь не фиксироваться на том, что объясняли ему их на странном диалекте, слепленном из корейского и русского языков, и что понимал он из происходящего дай бог если половину. Но, судя по выражению лица учителя, сколько-нибудь грандиозных успехов от него не ждали, а как опиоману, вставшему на путь исправления, прощаться собиралось многое.       Выводя кистью иероглифы, бывший юнкер невольно проникался их изяществом, необычностью данного письма. Кисть даже не перо, не сразу можно к ней привыкнуть. - Ты не пишешь! - То и дело говорил ему старик. - А Рисуешь! Дави на кисть, дурья башка!       Надо отдать должное, что ни по дурьей башке, ни по спине линейкой не прилетало. Однако, уже в первый перерыв Советник уяснил, что такое наказание в японской школе. Милый дедушка заставил бегать его до изнеможения, а потом, когда в Андрее не осталось ни единого глотка воздуха, рывком поднял за шиворот, подвел к сложенным домиком деревяшкам, и, к изумлению Андрея ловко разрубил их ребром ладони. - Теперь ты.       "Может это и не деревяшки вовсе?", задался вопросом юнкер.       Однако первый же удар заставил его передумать, причем с громким воплем боли. - Еще раз. - Беспощадно сказал старик. - Пока не получится. Это тебе не опиум курить.       Домой мокрый, насквозь пропитанный пылью и грязью из луж Андрей пришел под самые сумерки.       Мими и Валет пили чай в общей комнате. Смертельно уставший Советник не сразу уловил предмет разговора. Но когда понял, что обсуждают они визит японского слуги Фандорина, весь подобрался, замерев на пол пути к столу. - Во-первых, сходи помойся, сын, - одернул его Валет. - От тебя разит. Надворный советник Фандорин, как бы сильно ни хотел пить, не позволит себе сесть за стол грязным.       Во-вторых, японец все-таки следит за нами очень пристально. Вам с Мими следует меньше импровизировать. Не в отношении Масахиро Сибаты точно. Этот калач тёртый, я уже говорил вам обоим, он знает о своем господине то, чего не знаем мы. Если подметит хоть малейшее отличие, нашему плану крышка.       Андрей аж подобрался. - Вовсе нет! Я вас не подведу. Меня сегодня, между прочим рубить дерево рукой заставили.       Мими аж вытянулась, сверкая глазами, но решительный взгляд Момуса заставил обоих молодых людей успокоиться и послушаться.       Андрей ушел в душ, Мими вернулась к потягиванию чая и анализу произошедшего визита. Что понял про них японец разобрать было трудно, но вроде бы все же удалось убедить его в том, что она подрабатывает в местной продуктовой лавке. К сожалению, это означало, что ей и впрямь предстоит подрабатывать в лавке. А то, что она назвала работодателя отцом, ну так корейская диаспора очень сплоченная, здесь все друг другу сестры и братья, ему ли не знать? - Это несправедливо, - поджала губы Мими, когда Андрей скрылся в мужской половине дома, и вскоре стало слышно, как в ванной льется вода. - Ему деревяшки кулаком разбивать, иероглифы писать, а мне печь рисовые пирожки. - Действовала бы обдуманнее, тоже занималась бы чем-то более интересным. - Заметил напарнице Валет. - Я добыл женьшень. Говорят, он лучший естественный энергетик. Сегодня спать никто не будет. Нам предстоит освоить очень сложный трюк с глотанием огня.       Глаза и Мими, и вышедшего из душа Андрея одинаково сверкнули. Трюк с огнем? Другое дело!