Нефритовый слон

      Готовились к первому выступлению долго: репетировали каждое движение, вплоть до самого, что ни на есть случайного вздоха. Андрей и Мими, хоть и спали катастрофически мало в ту ночь, с утра были бодры как никогда.       Валет, впрочем, все равно успел встать раньше молодых людей. За это время, пока Андрей и Мими наслаждались объятиями Морфея и друг друга, Савелий добыл нормальных продуктов, из которых можно было приготовить привычный завтрак (корейская еда, может быть и вкусная, но только для корейцев) и осмотреть окрестности на предмет подходящего места для выступления. Выбор Савелия пал на площадь, которой аккурат и заканчивался корейский квартал. Место не самое примечательное, зато очень удобное, а особенно Савелия привлек канализационный колодец, прикрытый незадачливым работничком не слишком-то плотно. Отодвинув люк, Валет поморщился от запаха, заглянул внутрь, прикидывая расстояние до сточных вод. Ушибиться о воду можно прилично, но не до смерти. Во всяком случае, при условии что падающий будет определенного веса и комплекции. Ребенок - да, вполне может сломать себе шею. Взрослый вряд ли, но покалечится изрядно. Если план с Радловым сработает, и тот приплывет в руки сам, можно будет показать номер "Правосудие слона". А если нет... ну, приберегут до лучших времен.       Важно было установить местонахождение надворного советника, и уже в зависимости от него распланировать дальнейшие действия. Именно это и было поручено Мими и Советнику сразу после завтрака.       Молодые люди, надо отдать им должное, за задание взялись охотно: похоже, они вообще только искали повод побыть вместе. Может и не стоило беспокоиться? Похоже, у Советника все-таки не было намерений манипулировать чувствами Мими. Савелий дал себе слово не вмешиваться и дать молодым людям решать все самим. Минувшей ночью, он всецело убедился, как молодое поколение предпочитает решать проблемы и недосказанности. Выдав Советнику и Мимочке документы, удостоверяющие их личность, сделанные не бог весть как, конечно, но при условии, что парочка не станет специально искать приключений на свои сидячие места, вполне сносные, Валет отпустил команду устанавливать текущую диспозицию с надворным советником.       Выбравшись из корейского квартала, молодые люди пошли сторону Большого Трехсвятительского переулка. Именно там квартировал помощник Фандорина, Анисий Тюльпанов. Мими хорошо это знала, поскольку, чего таить греха, видела какими глазами губернский секретарь на нее смотрит. Даже когда она блаженным мальчиком прикидывалась.       Ох и весело ж это было! Блаженный мальчонка помимо выполнения плана Валета, за губернским секретарем тогда проследил. Узнал, где тот квартирует, столуется, с кем живет. На иждивении у Анисия состояла старшая сестра Сонька. Баба крепкая, только без мозгов. А Анисий - наоборот. Мозги-то имеются, но совсем паренек был некрепкий. Ну блаженный блаженного-то всяко поймет. Подружилась Мимочка в обличии поцелованного солнцем мальчика с Сонькой. Много что интересного выяснила. Во-первых, Анисий Соньку любит, но стыдится. От того и не женится, и воздерживается домой девушек водить.       Кухарка фандоринская, Прасковья, болезного мальчишку, что через окно в дом влез, пожалела. Не ведает, дурак, что творит. Да и Сонька разулыбалась вся, залопотала что-то на своем языке, а мальчонка ей отвечал. Так Анисия-то на дому и дождались.       Мими и теперь с трудом смех сдерживала, вспоминая лицо Тюльпанова, когда он гостя обнаружил. Выглядел бедняга-губернский секретарь так, будто вот-вот задохнется от астмы, а что, спрашивается, так нервничать? Ну сидит на твоей кровати, на белых простынях прекрасный отрок, в белой рубашке да с золотыми кудрями прекрасным облаком вокруг головы. Сморит на тебя проникновенно, и говорит: - Послало меня к тебе, провидение, Анисий. Видение мне было от девы пречистой. Возлежать нам с тобой вместе при полной луне, и свет лунный, что одеяло лоскутное, будет обнимать мою спину.       Справедливости ради, сие действо придумано было Мимочкой исключительно для саморазвлечения, без всякой на то санкции Валета. Зато сколько полезного удалось узнать о их с Валетом будущем общем друге, чиновнике особых поручений Фандорине!       Собственно, большую часть удалось узнать от Параши, которой, с учетом компании Соньки, поговорить было не с кем. А блаженный Порфирий, исполняемый Мими, когда не дрыгался в конвульсиях с пеной у рта в очередном видении, собеседник был вполне неплохой. А развеять всякие сомнения в своей блаженности Порфирию удалось одним чистосердечным признанием, что сюда его Богородица послала, чтобы Анисию, рабу божию, счастье было. Счастье Анисию и правда было. Да такое, что тот весь следующий день из дому не выходил, чего Мими и Валету и было надобно.       В полдень, как и всегда, Прасковья вышла за продуктами. По условленному плану, Советник, её задержал.       Как самый болезный из них двоих, увлекающийся опиумом, он не вызывал ничего кроме отвращения и жалости. Но у сиделки вроде Параши, конечно, больше жалость. - Что тебе надобно, туземная твоя морда? - Поинтересовалась Прасковья почти ласково. - Мелочь дать? А-а, хочешь по руке мне погадать? Ну, будет тебе, будет, ладно, давай только отойдем в сторонку.       Андрей послушно потянулся в сторону, Мими ловко проскользнула за спиной Параши и упорхнула в дом. Она по прошлому опыту знала: все особые поручения Тюльпанов домой уносит, а Параша, когда за продуктами в полдень выходит, Соньку спать укладывает. И действительно, большая дурёха спала себе крепким сном младенца, а Мими просочилась в кабинет. На столе Тюльпанова лежал листок, в котором были составлены все планы на день. Анисий всегда себе такие составлял, а иначе непременно что-то, да упускал.       "В отсутствие Эраста Петровича сделать", прочитала Мими.       Вот как. В отсутствие! Выходит надворного советника нет в городе? Следует непременно узнать, куда это он девался. Оглядев стол и комнату Анисия на предмет еще каких-либо подсказок, Мими пришла к выводу, что на службу губернский секретарь отбыл рано, домой вернется запоздно.       Вычленив главное, Мими тем же рискованным маневром вышла из дома. Советник, заметив, что напарница вернулась, закончил лопотать на корейском, половину слов из которого, придумал сам, выпустил руку Параши и засеменил в другую сторону. - Эй, мелочь то возьми! - Крикнула ему вслед фандоринская повариха, на всякий случай проверяя карманы. Но и кошелек, и ключи были на месте.       Стоит ли рассказывать господину Тюльпанову про эту странную встречу?       "Наверное не стоит", решила Параша, торопясь к рынку. "Ничего ведь не пропало".       А молодые люди с куда большей осторожности заторопились в сторону Покровского переулка, где располагалась уже квартира самого Фандорина. Если надворный советник отбыл вместе со своим японским слугой - дело плохо, значит отбыл он надолго и официально, план обличить Радлова от имени Эраста Петровича, провалится. А вот если японец дома, тогда другое дело. Действовать тогда стоит предельно осторожно, готовить Советника тщательно и интенсивно.       Мими предельно замедлила шаг, специально тормозя Советника. Ей нужен был обзор территории, но людный, находящийся в вечном людском движении Покровский переулок не давал возможности проникнуть в подъезд незамеченным. Хотя, впрочем... Мими заметила идущую им навстречу девушку-служанку при платке и с полной корзиной снеди. Ну, конечно доставка из бакалеи! Вообще-то слуга Фандорина таким сервисам не доверяет, но должно быть, перед хорошенькой кореянкой он не устоит. Мими снежной львицей метнулась к служанке. - Добрый день, - заговорила она с явственным восточным акцентом. - Куда вы несете заказ?       Мими полезла в карман, достала несколько купюр. - Мне очень нужно встретиться со своим возлюбленным, - показала она взглядом на дом. - Но за нами следят, меня в дом не пустят. Прошу, отдайте мне вашу корзину и платок.       Видя замешательство девушки, Мими добавила еще купюр и платок и корзина немедленно перекочевали в её руки.       Задрапировавшись, Мимочка летящей походкой направилась к дому. Андрей, мало понимающий, что ему следует делать, пристроился к ней.       Дверь открыл Маса. В глубине, за секретарским столом был виден Тюльпанов. Мими очаровательно улыбнулась. - Доставка продуктов для Анисия Тюльпанова из корейского квартала, - пропела она, протягивая японцу корзину снеди и совершенно недвусмысленно подмигивая поднявшемуся из-за стола губернскому секретарю.       Все такой же несуразный, когда смущается, выглядит словно задыхающийся астматик. - Я ничего не заказывал! - Воскликнул Тюльпанов, подходя к не званным гостям.       Надо же! Действительно корейцы. Парень какой-то чахоточный, а может просто наркоман, а вот девушка. Тюльпанов почувствовал, что натуральным образом краснеет. Руки сами потянулись ослабить галстук, а плечи начали сутулиться. Маса будет очень на него злиться, наверняка заставит бегать на ночь глядя, чего хуже с его тушей на плечах. Но совладать с собой губернский секретарь не мог. При виде женщин, не Параши или Соньки, а именно женщин Анисий испытывал ужасное смущение и не знал, куда себя деть. У кого-то иного это могла выглядеть мило, но Анисия это делало похожим на припадочного перед приступом. - Как не заказывали? - Очаровательно округлила глазки девушка.       Какое у нее точенное лицо! Будто из мрамора! - Деньги ведь заплачены, адрес указан. Должно быть я ошиблась, не туда принесла. Но ведь написано "по месту работы". Вы ведь Анисий Тюльпанов, губернский секретарь, личный помощник надворного советника Эраста Фандорина?       Анисий тупо кивнул. Мимочка победно улыбнулась, вручила ему в руки, которые он кстати не знал куда деть, корзину снеди, взяла под руку стоящего как истукан юношу. - Значит все верно! Ну мы пойдем с братиком, вы простите, он по вашему совсем не говорит, - стрекотала Мими, разворачиваясь, будто в танце, строя глазки Масе. - Вы тоже у нас закажите как-нибудь, вот у господина и адрес есть. Может господину Фандорину понравится?       Мими кокетливо запрокинула голову, показывая шелковистость черных, что вороново крыло волос. Даже настороженный Маса не мог не поддаться на чары. - Как из Иркутска вернется, закажу, - выдал сдержанный подозрительный японец. - Ах, Иркутск! - Приложила очаровательные ладошки к щекам Мими. - До туда же неделя пути!       Она смотрела на японца со смесью радости и тоски по далекому дому.       "О, Боже мой", восхитился игрой Толстой, как зритель уверовавший в то, что очаровательная кореянка скучает по дому и рада видеть, если не соотечественника, то хотя бы себе подобного на этой чужбине. "Она просто потрясающая! Какая она яркая, разная!"       Джейн рядом с этим дивом артистизма меркла, тлела, и, в этот миг, исчезла даже из подсознания бывшего юнкера. Будь они в театре, он бы ринулся за букетом для прекрасной Мими.       Маса, как и Тюльпанов, как и все мужчины в этом маленьком домашнем театре, тонули в чарах артистки.       Анисий обнимал корзину, зачарованно глядя на Мими, на то как играет солнечный свет в ее волосах, как едва колышит воздух теплый платок на её голове. Маса еще совсем недавно настороженный, подозрительный, расплылся, поддаваясь чувству ностальгии по дому. Русские девушки в его классификации, конечно, стояли на прочном первом месте, но что-то в высоком тоненьком голосе кореянки, в её не характером для уроженцев страны Утренней Свежести остром лице, наивная радость при виде даже не соотечественника, а просто другого уроженца востока, тронули его сердце, усыпив бдительность. - Он с два дня как уехал. - Доложил Маса, кивнул на Тюльпанова. - Дела передал. Значит, перешел на восточную кухню, Анисий-кун?       Анисий выдал в ответ невнятное мычание. Андрей, опомнившись, и сообразив, что они уже узнали более чем достаточно, дернул Мими за руку, нахмурился и, опасаясь, что азиат может распознать несуществующий язык, просто показал на дверь взглядом. Мими, поняв напарника и согласившись, приняла самый скромный вид. - И правда, мы нужны папеньке в лавке. - Объяснила она поведение неговорящего ни на каком языке братца. - Чан Гы Рэ прав. Мы пойдем.       Одарив еще раз и Масу, и Анисия ангельской улыбкой, Мими упорхнула так же легко, как появилась на пороге, оставив после себя и вправду дымку морозной утренней свежести, которую мужчины с добрых пять минут не могли стряхнуть.       А Мими и Андрей легко спустились, на улице Мими распустила шарф служанки и играючи накинула его Толстому на плечи. - Все идет просто прекрасно, - сказала она. - Можем доложить Валету, что отвлекать надворного советника не придется. У нас неделя форы. Ты сейчас же начинаешь учить японский. Приободрись! Посмотри, как прекрасна новая жизнь!       Ухватив Андрея за руки, воодушевленная Мими закружилась с бывшим юнкером под падающий сверху снег по людскому потоку Покровского переулка. Дома Советника и Мими ждал горячий обед. Нормальный, а не то, что они ели давеча вместе с членами общины. Мороз играл на щеках и Советника, и Мими. - Вы принесли хорошие новости, - немедленно понял Валет. - Ну-с, дети мои?       Мимочка и Советник упали на подушки возле низкого стола, не сговариваясь, с аппетитом накинулись на человеческую еду. - Фандорин уехал в Иркутск, - доложила Мимочка первая. - Два дня назад.       Валет приподнял брови, беря рюмку рябиновой настойки. - Уехал неофициально. Дела передал Тюльпанову, но его слуга-японец на месте, мы проверили. - Интересно, что ему понадобилось в Иркутске? - Задался закономерным вопросом Савелий.       И вот тут-то Андрей и вспомнил Джейн, образ которой окончательно утратил всякую значимость для юнкера. - Не что, а кто. - Произнес он. - Полагаю, он поехал узнавать обстоятельства моей ссылки в Сибирь. Его Джейн надоумила. Девушка, из-за которой я и попал в эту заваруху.       Неожиданно, Андрей поймал себя на том, что говорит о бывшем предмете любви, о девушке, которую пылко, от всего сердца, ставя себя под удар, ибо произносил эти слова в присутствии Радлова, звал замуж, не то что без трепета. Даже с чем-то вроде презрения. Бывший юнкер передернул плечами, будто вновь очутился в сибирском поезде, отправил в рот еще один кусок рыбы и картошки и, прожевав, продолжил. - Я познакомился с Джейн в поезде. Она напоила меня шампанским. Она была первой девушкой, которую я увидел так близко, и я подумал, что влюбился. Она ответила мне взаимностью. Я был счастлив, я даже думал жениться. Но потом я увидел, как она точно то же говорит моему генералу. Тому самому Радлову. А еще на балу в училище она танцевала с моим другом Полиевским...       Андрей опустил взгляд на свой обед, невольно запустил руку в волосы. В кого он влюбился, если вообще влюбился? В... нет, он даже мысленно так не назовет девушку, не теперь, когда он познал Мими. - Я пытался узнать у нее, что все это значит, а она твердила, что любит только меня. Но продолжала флиртовать со всеми. И вот, когда я играл Фигаро в том злополучном спектакле, с которого и поехал по этапу, она сидела, обнималась с Радловым. И меня... меня просто накрыло. Я понятия не имею, зачем ей это. Должно быть, проснулась совесть. Думаю, это она разыскала Фандорина и попросила его распутать мое дело. Ничего. Они нам не помешают. Ведь по документам я мёртв.       Лицо Андрея стало серьезным даже жестким. - Пока они доедут до поселений, неделя. Пока обратно еще неделя. Я готов стать Фандориным. В чем состоит наш план?       Валет, выслушал рассказ Андрея внимательно и спокойно.       Мими же отложила столовые приборы и смотрела на напарника во все глаза. О, как она сейчас ненавидела эту самую Джейн! И одновременно было парадоксально благодарна ей. Мимочка старалась не представлять, что было бы, если бы свадьба Андрея и этой самой бесчеловечной Джейн состоялась. Советника бы не было. Они с Валетом бы доехали до Европы... Нет. Нет!       Наблюдавший за молодыми людьми Валет характерно прочистил горло, вынимая обоих из горной реки чувств. - Если вы двое готовы отложить ваши естественные порывы и послушать в чем состоит план, я готов его изложить.       Мими и Советник оба вытянулись и застыли, внимая. - Я подобрал место для нашего первого выступления. Это площадь сразу за кварталом. Формально к кварталу не принадлежит, но прилегает к нему. Там очень удачно открыт канализационный люк, который можно будет использовать на нашем друге Радлове, когда тот придет. Я верно понял, что Радлов отвечает за проведение мероприятий? Если да, то наше выступление на площади, оживление диаспоры его привлечет. Пока вас не было, я закинул местным стариканам мысль, что нам стоит выступить перед Кремлем. Община поддержит нас, если мы покажем класс на выступлении. Радлова взбаламутят, он явится к нам сам. Я заглянул в люк. Искупается в канализации. Возможно сломает руку или ногу, но не умрет. После этого, если твое описание его как человека гордого, надменного и любящего бахвалиться наградами, верна, он привлечет к расследованию Фандорина. Чтобы доказал, что фокуса никакого не было, а трюк был спланирован. А Фандорин докажет... - ...что Радлов самый настоящий низкий человек! - Ухмыльнулся Андрей. - Прекрасный план. Так я начинаю с изучения японского?