Requiem for the Dawn

      Луи проснулся от леденящего холода; его голова пульсировала, и он инстинктивно прижал обе ладони ко лбу. Как только он окончательно пришел в себя, то понял, что находится в помещении, похожем на подвал. Окно было заколочено, пол и его одежда — грязными, а на лице и под ногтями у него виднелись пятна засохшей крови.       Насторожившись, он тщательно осмотрелся в поисках потенциального оружия, а затем быстро поднялся на ноги, чтобы оценить границы импровизированной тюрьмы. В порыве отчаяния он предпринял попытку вырваться на свободу: начал толкать дверь, громыхать металлическими прутьями и тянуть массивные цепи, которые закрывали выход. Несмотря на все его усилия, дверь не поддалась.       Луи схватился за голову, которая по-прежнему кружилась, и посмотрел вниз на свои грязные ботинки, дыша при этом неглубоко и судорожно. Его разум метался в попытках собрать воедино то, что произошло — что случилось с Найлом, с остальными. Зажмурив глаза, он опустился на колени, с трудом пытаясь втянуть воздух в легкие и восстановить недостающие фрагменты памяти.       Воспоминания хлынули потоком: как он помог Найлу скрыться, как отчаянно и долго убегал от рейдеров, пока ноги не стали подкашиваться. Он также живо вспомнил тот момент, когда споткнулся, пытаясь спрыгнуть с лестницы, чтобы быстрее спрятаться в подземке. Но его усилия были пресечены огромным металлическим барьером, преградившим путь. Он кричал, молотил кулаками и яростно брыкался, пока зловещая фигура не схватила его сзади, словно тисками сжав горло, а темнота не окутала сознание.       В оцепенении он сморгнул подступившие к глазам слезы, но тут же напрягся, заслышав приближающиеся шаги. Он медленно убрал ладони от головы и поместил их на свои бедра, после чего повернулся в сторону угла подвала, когда в воздухе эхом разнесся отчетливый звук тяжелых ботинок.       В поле зрения появилась неясная фигура, заставив Луи инстинктивно отступить еще дальше за решетку; волна страха пробежала по всему его телу. Он смог разглядеть одежду мужчины: пару прочных ботинок на платформе, туго зашнурованных вокруг лодыжек, брюки-карго в стиле милитари и облегающую футболку цвета хаки, подчеркивающую выпирающий живот. В руках мужчина нес поднос, что вызвало у Луи чувство голода, несмотря на всю его настороженность. Однако, когда он посмотрел незнакомцу в лицо, его брови нахмурились.       — Как ты себя чувствуешь? — вопрос мужчины был полон искреннего беспокойства.       — Потрясающе, — холодно ответил Луи, медленно поднимаясь на ноги и не сводя с рейдера пристального взгляда.       Приблизившись к двери самодельной клетки, незнакомец наклонился, чтобы просунуть поднос с едой под металлическую дверцу. Губы Луи приоткрылись, едва он заметил на глазу мужчины черную повязку, и шквал воспоминаний нахлынул на него: засада в самом начале их пути, как его силой вытащили из машины и поволокли, как Гарри отбивался от мужчины и вонзил ему в глаз осколок стекла.       Луи попытался скрыть свое потрясение и беспокойство, сохраняя стальное и непроницаемое выражение лица, не сводя при этом взгляда с мужчины, стоявшего в нескольких футах от двери.       — Тебе нужно поесть, — предложил хриплый голос, от которого у Луи по спине пробежала дрожь отвращения. — Ты был в отключке целый день.       Луи оторвал взгляд от незнакомца, только чтобы проанализировать содержимое подноса — оранжево-красную, похожую на рагу субстанцию в миске из нержавеющей стали. Это зрелище заставило его сморщить нос от отвращения, но его внимание задержалось на стакане воды, и он неосознанно облизнул губы. Неуверенный в безопасности пищи и надежности мужчины, он заколебался.        — Ты можешь доверять мне, — заявил тот, как будто точно знал, что творится у Луи в голове.       Снова встретившись взглядом с мужчиной, Томлинсон усмехнулся, и в его голосе зазвучал вызов:       — И что теперь? — на последних словах его тон предательски надломился.       Рейдер вздохнул и, скрестив руки на груди, начал изучать Луи с головы до ног.       — Мне жаль, что мои люди так поступили, когда нашли тебя. Хотел бы я, чтобы это случилось при других обстоятельствах.       — Я тебе не верю, — резко ответил Луи.       Мужчина тихо рассмеялся, по-видимому, позабавленный его гневом, и снова приблизился к решетке. Он еще раз бегло оглядел его, и его взгляд заставил Луи внутренне поежиться, но он не выказал страха, по-прежнему стоя прямо и уверенно.       — Пожалуйста, назови мне свое имя. Это может помочь в твоем деле, — попросил мужчина, указывая себе за спину.       Луи нахмурился.       — Помочь с чем?       — Чтобы ты остался с нами, — ответил незнакомец как ни в чем не бывало. — Я наблюдал за тобой. Ты смелый, преданный и быстрый. Нам бы пригодился кто-то вроде тебя.       На лице Луи отразилось недоверие, когда до него дошел смысл ситуации — в случае, если он откажет, то может оказаться в беде. То, как взгляд мужчины блуждал по его телу, намекало на скрытые мотивы. Опустив глаза, Луи заметил связку ключей, висящую на поясе рейдера.       Ему нужно было действовать, и делать это нужно было быстро.       Поэтому он изменил позу: расслабил плечи, придал лицу более мягкое выражение, а также пошире открыл глаза, отчего в них появился намек на уязвимость, а его взгляд стал напоминать взгляд лани. Луи сделал шаг вперед, изображая застенчивость, и медленно облизнул губы. Он заметил мгновенную реакцию мужчины — взгляд рейдера приклеился к его губам, а руки вцепились в металлические прутья.       Луи всегда знал, с самого детства, что может использовать свою внешность в личных интересах, чтобы получать от людей то, что хочет, — чаще всего что угодно. Это был знакомый ему прием, который он использовал раньше в других обстоятельствах, когда ночная жизнь еще была наполнена алкоголем и неоновыми огоньками, а не огнем и смертью. И это сработало. Мужчина казался очарованным, в его взгляде читалось желание, а пальцы с силой впивались в прутья дверцы.       Воспользовавшись моментом, Луи медленно и неуверенно, притворяясь робким, накрыл своей ладонью ладонь рейдера.       Он увидел свой шанс. Быстрым движением он схватил мужчину за средний палец и надавил на него, пока не почувствовал, что кость поддается.       Мужчина тут же взвыл от боли и попытался вырваться, но Луи держал его крепко, одновременно пытаясь дотянуться до ключей свободной рукой. Однако неожиданная хватка на запястье отвлекла его внимание. Внезапно его резко потянули, и он уперся лицом в металлическую дверцу. Незнакомец продолжил дергать его вперед и назад как тряпичную куклу, причиняя мучительную боль, поскольку голова и бок Луи неоднократно сталкивались с жесткими прутьями.       Охваченный агонией, Луи ослабил собственную хватку и, спотыкаясь, попятился назад и упал на пол.       — Ах ты шлюха! — разъяренный крик мужчины пронзил воздух.       Кровь скопилась у Луи во рту, и он несколько раз облизал губы, пытаясь унять жжение. Он зажмурился и прижал ладонь к ребрам, издав болезненный стон. Вопли мужчины эхом отдавались по ту сторону дверцы, перемежаясь с его собственными мучительными хрипами. Когда Луи осмелился поднять голову, он увидел, что рейдер держался за грудь заметно распухшей рукой.       — Из-за этой выходки теперь будет очень трудно сохранить тебе жизнь, — прошипел мужчина, его глаза горели яростью и негодованием.       Луи пошевелился и, опираясь на одно колено, принял сидячее положение, а затем пристально посмотрел на незнакомца; он тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась, но слабая улыбка все же заиграла на его губах.       — Луи, — спокойно произнес он.       Мужчина медленно повернулся и с прищуром посмотрел на него, пытаясь при этом согнуть пальцы, морщась от боли.       — Что?       — Скажи им, что Луи – та шлюха, которая сломала твой чертов палец!       В комнате воцарилась тишина; мужчина просто наблюдал за ним, взглядом блуждая по его телу и особенно фокусируясь на его бедрах. Усмехнувшись, он бросил на него последний холодный взгляд, после чего ответил:       — Все в порядке. Я все равно ждал новую игрушку, чтобы поразвлечься.       С этими леденящими душу словами он развернулся и направился, как предположил Томлинсон, к выходу из комнаты.       — Спокойной ночи, Луи, — бросил он через плечо, оставив Луи в одиночестве замерзать на полу.

↮↮↮

      — Подъем, подъем.       Вздрогнув от неожиданности, Луи проснулся и обнаружил, что две пары рук с силой вцепились в его бицепсы, рывком подняли на ноги и тащат из камеры.       Пока его волокли, он кричал, и его вопли эхом отдавались от стен комнаты. Он дико дергал конечностями в попытке ухватиться хоть за что-нибудь в пределах досягаемости, но все его усилия были тщетны, поскольку мужчины заломили руки ему за спину и крепко удерживали на месте. Они толкали его вперед, так что ноги Луи едва касались пола.       В суматохе у него не было возможности осмотреться вокруг, чтобы понять, где может находиться место его плена. Воспоминание о том, как его тащили вверх по лестнице, было размытым и прояснилось только тогда, когда он оказался в длинном коридоре, окрашенном в желтоватый оттенок, а солнечный свет, проникающий сквозь окна, ослепил его. Через эти окна он увидел заснеженный пейзаж, деревья и дороги, покрытые тонким белым покровом.       Его сердце бешено колотилось в груди, пока рейдеры волокли его вперед, словно ничтожную, беспомощную куклу. В отчаянии он пытался заглянуть мужчинам в глаза, надеясь найти в них подсказку о том, что его ждет. Однако все, что он увидел в их взглядах, — это всепоглощающее чувство страха и неуверенности.       Мужчины тащили Луи по, казалось бы, бесконечному коридору, пока, наконец, не втолкнули его в комнату. Когда он попытался восстановить равновесие и осмотреться, его снова грубо схватили за руки, заставив зашипеть от боли. Однако на этот раз он не стал сопротивляться, когда рейдеры достали тяжелую, грязную металлическую цепь, обмотали ее вокруг его запястий и закрепили громоздким замком.       Как только мужчины отступили и исчезли, Луи тяжело задышал, и его внимание переключилось на окружающую его обстановку. На невысоком подиуме стоял белый стол, украшенный рисунками и граффити, а за ним — меловая доска. Его взгляд блуждал по комнате, отмечая разбросанные по полу деревянные стулья и маленькие столики, что придавало помещению вид заброшенного класса или офиса.       — Привет, Луи, — знакомый голос заставил Томлинсона стиснуть челюсти и невольно сжать кулаки.       Повернувшись, он столкнулся с крепким мужчиной с черной повязкой на глазу, который теперь стоял у стола. Луи принялся изучать его седые волосы, морщинистое лицо и клочковатую бороду. Однако, когда он заметил перевязанный палец, легкая улыбка тронула его губы, и он почувствовал прилив гордости и удовлетворения.       — Как палец? — спросил Томлинсон, кивнув подбородком в его сторону, с ноткой злости в голосе.       Мужчина ничего не ответил; вместо этого он обошел стол и расположился перед Луи, упершись задней поверхностью бедер в столешницу и скрестив руки на своем большом животе.       — Как спалось? — спросил он.       — Чего ты хочешь? — резко парировал Луи, и в его голосе послышалось нетерпение.       — Я же говорил тебе, что хочу немного развлечься.       — Ты псих.       Мужчина издал смешок, его живот затрясся от веселья, когда он положил одну руку на колено Луи, вызвав тем самым у него отвращение. И снова он почувствовал тяжесть от того, что над ним насмехаются, четко осознавая, что два рейдера стоят на страже позади него.        — Ты делаешь поспешные выводы, учитывая, что ты и твои друзья убили... сколько человек? — намекнул мужчина, насмешливо склонив голову набок.       Луи молчал, стиснув челюсти и раздувая ноздри от возмущения.       — Видишь? Мы одинаковые.       — Ты и твои парни нападаете на таких, как я. Вы монстры, уничтожающие людей, которые просто пытаются выжить, — резко возразил Томлинсон, и гнев заставил его сделать шаг вперед.       — Ты хоть знаешь, с кем ты подружился?       Луи замер, приоткрыв губы и слегка нахмурив брови от этого намека. Но прежде чем он успел продолжить свои расспросы, снаружи здания раздался взрыв, отчего стены и окна задрожали.       Мужчина отпрыгнул от стола и бросился к окну, в то время как рейдеры и Луи суетливо ринулись за ним, низко пригнувшись. Налетчики вытащили свои пистолеты и прицелились в ту сторону, откуда доносились звуки беспорядочной стрельбы. Томлинсон уставился на происходящее широко раскрытыми глазами, тяжело сглотнул и несколько раз моргнул. Немного поразмыслив над ситуацией, он бросил взгляд на дверь и, сделав глубокий вдох, закрыл глаза.       А когда открыл их, бросился к двери.       — Держите его! — раздалась команда за его спиной, заставив Луи двигаться еще быстрее.       Он навалился всем телом на дверь и практически врезался в стену, когда она поддалась под его натиском. Оттолкнувшись от стены связанными руками, он побежал так быстро, как только мог.       Пока он мчался по коридорам школы, тяжелые цепи с грохотом лязгали, мешая его движениям, но не его решимости. Сердце колотилось в груди, адреналин подстегивал каждый его шаг, когда он проносился мимо класса за классом, отчаянно ища выход. Преследующие его налетчики бежали за ним, стуча сапогами по кафельному полу, и их крики эхом отдавались от стен. Судя по звукам, они практически догнали Луи, который отчаянно искал способы перехитрить их, несмотря на связанные руки.       Нырнув в класс, он огляделся в поисках пути к отступлению. Резким ударом ноги он опрокинул деревянный стол, тем самым создав препятствие для своих преследователей. Но его преимущество было недолгим, поскольку налетчики ворвались следом за ним и мигом обогнули поваленную парту, стремительно сокращая расстояние между ними. Луи бросился к окну, движимый отчаянием. Не имея иного выбора, он разбил локтем стекло, и осколки каскадом полетели во все стороны, царапая его даже сквозь ткань свитера. Он перелез через сломанную раму, не обращая внимания на порезы, и спрыгнул вниз.       Налетчики бросились к разбитому окну, выкрикивая приказы перехватить его. Некоторые из них вскарабкались на подоконник, намереваясь прыгнуть за ним, в то время как другие побежали к лестнице с целью отрезать ему путь внизу.       Как только он рухнул на пол, боль пронзила его израненное тело. Стиснув зубы, он вскочил на ноги и, не обращая внимания на осколки стекла, вонзившиеся в кожу, похромал к противоположному углу двора. Каждый шаг давался ему с трудом, дыхание его было сбитым, пока он брел, прижимаясь к стене, пытаясь слиться с тенями, чтобы укрыться от надвигающейся опасности. Внезапно раздался выстрел, пуля задела кирпич прямо над его головой.       Его охватил страх — они больше не были заинтересованы в том, чтобы захватить его живым; они намеревались его убить.       С адреналином, струящимся по венам, Луи захромал к другому зданию, возможно, школьной столовой. Издалека он услышал хаос — выстрелы, взрывы, — которые, по-видимому, доносились со стороны фасада школы. Он нахмурился, в его душе расцвел крошечный проблеск надежды, что это могут быть Гарри и его друзья, вступившие в бой с рейдерами.       Несмотря на наручники, Луи приложил все усилия, чтобы пролезть в окно, и с грохотом рухнул на пол внутри здания. Он вздрогнул, когда осколки стекла глубже впились в его и без того израненную кожу. Не обращая внимания на боль, он поспешно пополз в соседнее помещение.       В тишине комнаты Луи осторожно осмотрелся, его сердце бешено колотилось в груди. Не заметив никаких признаков непосредственной опасности, он сосредоточился на том, чтобы высвободить руки, ощупывая все вокруг в поисках чего-либо, что могло бы ему в этом помочь. В конце концов кончики его пальцев коснулись брошенного инструмента — ржавого гаечного ключа.       Движимый отчаянием, он ловко просунул его между цепями и замком, игнорируя неприятное ощущение, с которым металл царапал кожу. Через некоторое время замок, наконец, поддался, наручники с грохотом упали на пол, и он вздохнул с облегчением.       — Блять, — простонал он себе под нос.       Прислонившись к холодной стене, Луи подтянул колени к груди и обхватил их освободившимися руками. Мороз, царивший в комнате, пронизывал до костей, а дыхание срывалось с его губ видимыми облачками. Его зубы неудержимо стучали, напоминая о холоде и голоде, терзавших его. Он закрыл глаза, но все равно старался внимательно прислушиваться к любым признакам опасности, не теряя бдительности.       Потратив немного времени, чтобы успокоиться, он потер руки и только тогда заметил кровь в тех местах, где цепи впивались в его кожу. Скривившись, он оглядел кухню: столешницы из нержавеющей стали и блестящие приборы подтвердили его догадку. Дрожа и морщась от боли, он осторожно поднялся на ноги и начал искать что-нибудь съедобное, что могло бы помочь ему утолить голод и придать сил.       Еще один далекий взрыв сотряс здание, заставив Луи вздрогнуть и нечаянно задеть полку, заставленную кастрюлями и сковородками. Он зажал рот ладонью, как будто это могло помочь заглушить создавшийся шум. Сердце стучало в ушах, пока он в страхе ждал, что рейдеры вот-вот ворвутся и схватят его.       Однако в напряженной тишине прошло несколько мгновений, но никто так и не появился. Единственным полезным оружием, которое Луи смог найти, был огромный нож для разделки мяса, который он вытащил с полки и крепко сжал в руке. Он неуверенно заковылял прочь из кухни, направляясь в ближайшую прилегающую комнату. Его шаги были медленными и обдуманными, а каждое движение — борьбой с ноющим телом и постоянным страхом, который поглощал его мысли.       Он оглядел огромное, тускло освещенное пространство школьной столовой: жуткая тишина висела в воздухе, а заколоченные окна создавали тревожную атмосферу. Он также заметил опрокинутые столы, служившие импровизированными убежищами среди беспорядка. Продвигаясь все дальше, он внимательно изучал возможные пути побега, осматривая высокие окна и внушительную двойную дверь.       Сжимая в одной руке гаечный ключ, а в другой — нож, Луи заковылял к двери, на его лице была написана решимость. Приблизившись, он схватил цепи, которыми были скованы ручки, и стал перебирать их в руках, размышляя, как их убрать. Он попытался воспользоваться гаечным ключом, как и с замком на запястье, но на этот раз металл упрямо отказывался поддаваться.       Не отчаиваясь, Луи сменил тактику: покрепче сжал нож и вставил лезвие в замок. Он крутил его и поворачивал, металл скрежетал о металл, пока, наконец, не раздался слабый, но отчетливый щелчок, свидетельствующий об успехе.       Когда дверь распахнулась, Луи оказался лицом к лицу с молодым мускулистым мужчиной, чей пистолет был направлен прямо на него. Он инстинктивно среагировал, рванувшись вперед и схватив парня за запястье, пытаясь вырвать оружие. Однако его ослабевшие и онемевшие руки не могли сравниться с силой нападавшего.       Завязалась ожесточенная борьба, в ходе которой мужчина одолел Луи и втолкнул его обратно в комнату. После жестокого удара по голове Томлинсон рухнул на пол, его лицо запульсировало от боли, а из носа полилась кровь. Застонав, он попытался перекатиться на бок, но нападавший схватил его, яростно перевернул на спину и прижал холодное дуло пистолета к его лбу.       Глаза Луи расширились от ужаса, у него перехватило дыхание, когда он посмотрел прямо в глаза мужчины. Несмотря на непосредственную угрозу, было очевидно, что нападавший тоже был напуган: его дрожащие руки выдавали его страх. Не колеблясь ни секунды, Луи сжал рукоятку ножа и с силой вонзил его в грудь рейдера.       Мужчина отшатнулся, выражение шока и боли исказило его черты. Оттолкнув его ногами, Луи пополз прочь, в сторону кухни, пока кровь капала из его носа.       — Ты гребаный педик, — услышал он позади себя этот, к несчастью, знакомый голос, заставивший его ахнуть.       Лум моргнул, пытаясь избавиться от головокружения и размытого зрения, вызванных ударом по лицу, и ускорился, отчаянно пытаясь убраться подальше от этого хаоса. Добравшись до стены, он ухватился за нее, чтобы подняться на ноги, все еще крепко сжимая в руке окровавленный нож. Он резко повернулся, выставив лезвие перед собой, и столкнулся лицом к лицу со своим врагом.       К его изумлению, Саймон опустился на колени перед уже безжизненным молодым налетчиком и обхватил одной ладонью его шею. Подбородок мужчины дрожал, а когда он поднял свой почерневший, полный злости взгляд, Луи почувствовал, как его сердце пропустило удар.        — Ты убил моего сына, — эти слова пронзили воздух, словно порыв леденящего ветра, заставив Томлинсона застыть на месте.       Неспособный пошевелиться, Луи стоял, не сводя глаз с человека, переживающего потерю сына. Тяжесть вины навалилась на него, не давая ему ни произнести ни слова, ни сдвинуться; нож дрожал в его руке.       Когда Саймон отпустил тело сына и поднялся с пола, звуки выстрелов стали ближе, нарушив напряженную тишину, повисшую между ними. Мужчина, теперь вооруженный длинным мачете, держался на расстоянии от Луи.        — Ты знаешь, кто я? — в его голосе послышалась смесь скорби и скрытой резкости, которая намекала на что-то более зловещее.        — Откуда мне, блять, знать?! — неуверенность и страх сквозили в словах Луи, а его взгляд метался между Саймоном, оружием и безжизненной фигурой на полу.       Его сердце неистово колотилось в груди, каждый мускул был напряжен, пока он настороженно наблюдал за каждым движением Саймона, держа перед собой нож в оборонительном жесте. Его разум лихорадочно прокручивал все возможные сценарии развития событий, готовясь к худшему из них.       Когда Саймон полез в карман, Луи покрепче сжал рукоятку ножа; его глаза сузились в предвкушении. Однако совершенно неожиданно Саймон достал какой-то маленький предмет и бросил его к ногам Луи. Томлинсон осторожно посмотрел вниз, на его лице читалась настороженность, пока он обдумывал, насколько рискованно будет ослабить бдительность, чтобы забрать его.       Нерешительно переводя взгляд с Саймона на блестящий предмет на полу, Луи колебался. Неподвижная поза Саймона и его настойчивые жесты, требующие поднять предмет, заставили Луи осторожно присесть, прислонившись спиной к стене для поддержки. Он вытянул дрожащие пальцы и быстро поднял его, после чего выпрямился одним плавным движением.       Чувство смятения охватило его, когда он крепко сжал в руке нечто металлическое; его пальцы дрожали от смеси эмоций. Сглотнув, Луи медленно раскрыл ладонь.       Вес двух жетонов ощущался словно якорь, тянущий его вниз, в бездну предательства.       Имена, выгравированные на этих металлических табличках, — Лиам Дж. Пейн и Гарри Э. Стайлс — представляли собой прошлое, которое яростно контрастировало с реальностью, которую он знал. Луи застыл, пытаясь разобраться во всем этом, но эмоции, захлестнувшие его, были слишком подавляющими.       Голос Саймона нарушил тяжелую тишину:       — Ты знаешь их? — Его смех эхом разнесся по комнате. Он поигрывал мачете, размахивая им, в то время как снаружи продолжался хаос выстрелов и взрывов. — Раньше мы были семьей. Я был их наставником, — слова Саймона пронзили Луи, словно нож. — Гарри и Лиам были мне как сыновья. Я направлял их, защищал... — Он задохнулся, его самообладание колебалось между безумием и горем. Его движения были нервными, кадык дернулся, глаза расширились от отвращения, когда он устремил свой взгляд на Луи. — Мы получили приказ за месяц до того, как все началось. Убить любого, кто попытается покинуть страну. Любого, у кого начнется кровотечение или кашель, — голос Саймона был тяжелым от бремени их прошлых поступков. — Матерей, детей... кого угодно...       Луи чувствовал, что вот-вот рухнет от усталости, слезы выступили в уголках его глаз.       — Я... — его голос дрогнул от сочетания неверия и печали.       Но теперь он понял, почему Гарри и Лиам были насколько искусны в выживании: откуда они знали, как уклоняться, защищаться, владеть оружием, хоть Лиам и категорически запрещал Луи брать его в руки. Дом Лиама был складом предметов первой необходимости — они были готовы и осведомлены. Их стремление добраться до лагеря выживших без военной помощи было обусловлено прошлыми связями с группой.        — И когда ситуация стала для них невыносимой, они просто дезертировали. Я выгораживал их, пытался скрыть все это от своего начальства... А когда обстановка обострилась еще сильнее, я связался с несколькими знакомыми и организовал доставку грузовика, чтобы вывезти нас и наши семьи оттуда!       Смех Саймона стал мрачным и зловещим.       — Но твой друг, Гарри... — Он указал на повязку лезвием своего мачете. — Как военные, мы могли бы сбежать. Когда все полетело к черту, он захотел вернуться к своим маме и сестре.       Луи было невыносимо слушать все это, особенно из уст Саймона. Ему хотелось закричать, потребовать от мужчины заткнуться, но он лишь стоял, словно тень себя прежнего, сжимая в кулаке жетоны.       — Он слишком долго возился, — голос Саймона надломился, его глаза наполнились безумием. — Его сестра уже была в гребаной машине! Все были готовы уезжать! Но он не вернулся. Поэтому мы пошли за ним. Я, мой сын и этот педик. А Гарри, всегда такой геройствующий... — Мужчина усмехнулся. — На его маму напали, а он просто стоял и смотрел. Ничего не делал.       Луи сжал кулаки, его сердце заныло от образа, нарисованного жестокими словами Саймона. Воспоминания о Гарри, сильном и защищающем, вступили в его голове в конфликт с этим опустошающим душу рассказом. Он зажмурился, пытаясь отгородиться от болезненной правды, раскрывающейся перед ним.       Его руки дрожали, все его существо было наполнено смесью гнева и печали.       — Прекрати, — взмолился он срывающимся тоном.       Но смех Саймона стал гортанным и пронзительным; кончик его мачете все еще был направлен на Луи. Его лицо исказилось в угрожающем оскале, а голос стал более глубоким и ледяным:        — Он стоял там и смотрел, как она пыталась бороться. Он наблюдал за ней, когда она упала на кухне и поползла к нему. Умоляя его о помощи. И он наблюдал, как эта проклятая тварь пожирала ее мозг, превращая ее в одного из этих монстров.       Луи боролся со слезами, отчаянно оглядываясь сторонам в поисках выхода. Прижатый к стене, он знал, что спасения не будет, если он сам о нем не позаботится.        — Итак, мы с Лиамом вмешались. Мы попытались привести его в чувства, оттащить, умоляли бежать. Но он не хотел оставлять свою мать. Эта сучка умерла бы прям там. Я схватил свой пистолет, — произнес Саймон, делая угрожающий шаг к Луи. — Я был готов убить ее. Раскроить ей череп.       В этот момент Луи заметил высокое, слегка поврежденное окно в дальнем конце огромной столовой. Он мог бы попытаться забраться туда, но для этого ему пришлось бы прыгнуть, а его физическое состояние начинало ухудшаться. Вместо этого его взгляд метнулся к двери, которую он успешно открыл несколько минут назад. Шум битвы снаружи становился все громче — гудки машин, выстрелы, взрывы и крики. Он снова посмотрел на Саймона, понимая, что мужчина был к нему уже гораздо ближе, чем ожидалось.        — Но Лиам оттолкнул меня в сторону, и они вместе бросились на меня. Мой сын попытался помочь мне, но он был еще неопытен! Это была не его вина. — Саймон безумно хихикнул, его кадык снова дернулся. — Я не знаю, что случилось потом, потому что эти чертовы педики вырубили нас. Когда я проснулся, грузовика уже не было, и их тоже.       Застигнутый врасплох и прослушавший половину фраз, Луи ахнул, когда Саймон схватил его за плечи. Мачете оказалось в опасной близости от его лица, а кончик лезвия коснулся щеки, заставляя напрячься.       — Они бросили меня! Оставили меня там, одного с сыном!       Не имея другого выхода и чувствуя, как Саймон погружается в полное безумие и отчаяние, Луи импульсивно схватил его за плечи и ударил коленом ему в живот. Когда тот согнулся пополам с болезненным стоном, он оттолкнул его и бросился наутек.       Он потянулся к дверной ручке в надежде на спасение, но тут же отпрянул от нее на несколько футов назад, когда перед ним прогремел взрыв. Молниеносно среагировав, он прикрыл лицо и прижался к стене, как только пламя огня, вызванное коктейлем Молотова, охватило все вокруг.       Беспомощный, он наблюдал, как оно пожирает дверь, отрезая ему путь к отступлению.       — Теперь бежать некуда! — раздался смех Саймона, уже поднявшегося с пола и подобравшего свое оружие.       Задыхаясь, Луи метнулся за стол, чудом избежав пули, которая попала бы в него, если бы он задержался на месте хоть на секунду дольше.       А затем началась погоня — извращенная игра хищника и жертвы.       Луи двигался с расчетливой скрытностью, лавируя между столами в клубах дыма, отчаянно пытаясь создать дистанцию между собой и преследователем. Саймон рыскал в темноте, выискивая хоть малейшие следы своей неуловимой цели. Каждый удар сердца гремел в ушах Луи; он напрягал все силы, чтобы оставаться бесшумным. Прячась в тени и прижимаясь к стенам, он незамеченным проскользнул обратно на кухню. Его губы изогнулись в ухмылке, когда он увидел, как Саймон рыщет по комнате, переворачивая столы и обшаривая углы.       Крепко сжимая нож, Луи вышел из кухни, преисполненный вновь обретенной решимости. Он неслышно двинулся вдоль стены, пока не оказался всего в нескольких дюймах от Саймона. С молниеносной скоростью он выпрямился и нанес удар, вонзив лезвие в бок рейдера.       Полный агонии крик мужчины разорвал тишину, побудив Луи отскочить в сторону. Спрятавшись в тени, он попытался усмирить собственную боль, прижав окровавленную руку ко рту, чтобы заглушить любой предательский звук, грозившийся сорваться с губ.       — Знаешь... я действительно собирался оставить тебя в живых, — процедил Саймон сквозь зубы, звук его шагов удалялся. — Но мы должны просто положить этому конец.       Луи нахмурился, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь среди творящегося хаоса. Он заставил свое бешено колотящееся сердце замедлиться; его мышцы онемели от выброса адреналина. Пот струился по его лицу не только от страха, но и от пламени, бушующего в помещении. Без предупреждения Саймон швырнул еще один коктейль Молотова, взрыв от которого отправил столы и стулья в небытие. Луи подавил стон, используя шум и пламя как прикрытие, и бросился в противоположном направлении, а затем рухнул за стену, зажмурив глаза от обжигающей боли.       Минуты ползли одна за другой; в комнате слышалась лишь потрескивающая симфония огня.       В какое-то мгновение неясная тень приблизилась к нему, и Луи, набравшись смелости, выскочил из своего укрытия и бросился к Саймону. Наткнувшись на спину мужчины, он выставил вперед нож, целясь ему прямо в грудь. Он сжимал рукоятку все также крепко, даже когда пронзительный крик Саймона прорезал воздух, на мгновение поколебав его решимость. Каждый раз, когда рейдер пытался стряхнуть Луи с себя, тот врезался в стену, отчего у него перехватывало дыхание.       Саймону удалось выхватить нож, когда он в последний раз толкнул Луи. Он протянул руку за спину и вонзил лезвие в руку Томлинсона, рассекая кожу.       Несмотря на силу рейдера и боль, Луи продолжал сражаться. Борьба обострилась, когда Саймон попытался сбросить его с себя, схватив его за руки и дернув вперед. С оглушительным грохотом Луи рухнул на пол, и от удара у него перехватило дыхание.       Саймон приземлился рядом, прижимая ладонь к своей окровавленной груди, охваченный агонией.       Пламя вокруг них продолжало бушевать, отбрасывая в хаосе искаженные тени. Несмотря на затуманенное зрение и жгучую боль, Луи с трудом перевернулся на живот, чтобы подползти поближе к своему отброшенному ножу. Каждое его движение было мучительным; его окровавленные руки и одежда служили ярким напоминанием о жестокой битве, в которой он только что участвовал. Тяжело дыша, Луи продолжал ползти, сосредоточенный на том, чтобы вернуть себе свое единственное оружие.       Внезапно Саймон бросился вперед и нанес сокрушительный удар ногой ему в живот. Вспыхнувшая боль заставила Луи рухнуть лицом вниз и гортанно закричать.       — Я знал, что ты дерзкий, — выдохнул Саймон, его кровь капала на лицо Луи. — Ты так просто не сдаешься, да?       Игнорируя его слова, Луи продолжал ползти за своим оружием, изо рта у него текла кровь. Саймон схватил его за лодыжку и потащил назад, в то время как он отчаянно цеплялся за пол.       Оседлав Луи, рейдер приблизил к нему свое лицо; его зловонное дыхание опалило ухо Луи:       — Можешь попробовать поумолять, — презрительно усмехнулся мужчина.       Однако среди этого хаоса — рева огня, отдаленных выстрелов и стука собственного сердца — Луи услышал нечто неожиданное. Безошибочно узнаваемые звуки снимаемого ремня и расстегиваемой молнии, заставившие его глаза широко раскрыться от шока.       Внезапно, несмотря на агонию, пронизывающую тело, Луи остро ощутил его руки на своих брюках. Отбиваясь и лягаясь изо всех сил, он начал кричать, полный решимости дать отпор мужчине. Он дернул бедрами, пытаясь оттолкнуть Саймона, и ударил его локтем в челюсть.       — Хватит! — разъяренный крик рейдера прорвался сквозь шум. Он схватил Луи за плечи и с силой перевернул его на спину, после чего снова оседлал и ударил головой об пол.       Луи закрыл глаза, когда первый удар пришелся ему прямо в челюсть, а второй — рядом с глазом, чувствуя, как сознание ускользает с каждым мгновением. Он застонал, пытаясь извиваться и отбиваться от рук Саймона, пока тот безжалостно срывал с него брюки.       — Ты думаешь, что сильнее меня? — прогремел голос мужчины, прерываемый звуком рвущейся ткани. Обе его ладони сжали горло Луи, перекрывая ему доступ к кислороду. — Ты понятия не имеешь, на что я способен.       Борьба усилилась, когда Луи в отчаянии обхватил запястья рейдера, пытаясь убрать их от своей шеи. Он бешено молотил ногами по полу, но темнота подступала все ближе. Черные пятна заплясали перед его глазами, а леденящее спокойствие овладело телом. Удары сердца начали замедляться, становясь все слабее и размереннее.