Chapter 30: Peace
12 сентября 2025 г., 10:11
Утро в лагере выживших началось спокойно, почти умиротворённо. Куры кудахтали, птицы перекликаясь, сплетали нежную мелодию, что тихо разливалась над пробуждающимся лагерем. В центре стоял старый бунгало — теперь официальная кухня. Там хлопотали пожилые женщины: движения чёткие, привычные, они готовились к новому дню.
Лиам уже был на ногах. Прохладный ветер скользил по его обнажённой груди, но он не обращал на это внимания. Вместе с отцом рубил дрова — глухие удары топоров естественно вплетались в утренний хор. Первые лучи солнца прогоняли ночной холод, наполняя воздух теплом.
Зейн двигался рядом — тихо, сосредоточенно. Сигарета торчала за ухом, руки ловко ухаживали за лошадьми: расчёсывал шерсть, проверял упряжь, напевал под нос. Его спокойный ритм и связь с животными отражали мирное начало дня.
Разговор с Джоанной оказался неожиданно легким, предоставив всех участникам неожиданное освобождение. Он снял груз вины с плеч Лиама, результат собственного самобичевания за произошедшие события. Для Зейна это избавило от бремени секрета, который Луи доверил ему и Оли, просьбы о том, чтобы обеспечить мягкое освобождение. А для самой Джоанны этот разговор стал завершением долгого пути — он принёс ей ответы, которых она искала, и покой, к которому стремилась.
Вскоре Найл вышел из своего дома с подносом завтрака в руках. Его шаги направились к жилищу Гарри, сопровождаемые слабой искрой надежды. Однако выражение его лица говорило о совсем другом, когда он встретился взглядом с Оли. Легкое покачивание головой передало мрачную весть – Гарри все еще не проронил ни слова.
↮↮↮
Позже того же дня Зейн оказался среди группы подростков, жаждущих постичь искусство стрельбы из лука. Его терпеливая манера и неспешная речь задавали тон занятия, когда он медленно прохаживался позади юных учеников. Время от времени он мягко вмешивался, корректируя их позы с цепким вниманием к деталям. Найл, движимый любопытством к изучению нового навыка, в конце концов присоединился к группе. Под нежным взглядом своей девушки он встал рядом с другими, впитывая наставления Зейна с сосредоточенным энтузиазмом. Тем временем в другой части лагеря Лиам, Люк и Оли направились в медицинскую палатку на плановый осмотр. Пока они ожидали своей очереди, к ним подошел человек со списком имен, на лице которого читалось любопытство. — Извините, где Гарри? Мы ждали его на медицинский осмотр. Лиам обменялся взглядами с Люком и Оли, в их выражениях мелькнуло беспокойство. — Он многое пережил. Я поговорю с ним и постараюсь уговорить прийти на осмотр. — Уж постарайтесь. Это важно, — ответила рыжеволосая женщина с натянутой улыбкой.↮↮↮
После плановых анализов крови Оли, Люк и Лиам вышли из медпалатки. Холодный воздух заставил их снова натянуть куртки. Оли задержался — достал сигарету, прикурил, и лёгкий дым растворился в прохладном ветре. Люк с Лиамом молча ждали, пока он докурит, но, когда Оли тяжело выдохнул и опустил взгляд, тревога отразилась на лице Люка. — Что случилось? — тихо спросил он, застёгивая свитер. Оли колебался, словно взвешивая каждое слово. — Просто… как думаешь, Гарри пытался?.. — он осёкся, не договорив. Смысл вопроса и так был очевиден. — Мы ведь пробовали всё. Найл каждую ночь остаётся с ним, лишь бы тот не убежал. Но Гарри почти не спит — только лежит, — Оли вскинул руку в отчаянии. — Я уже не знаю, чем ещё помочь. — Всё, что мы можем, — это быть рядом, — спокойно ответил Лиам. — Он потерял мать, потом Луи. А здесь его даже некому было встретить. Это слишком тяжело для одного человека. — Луи потеряли все мы, — резко бросил Люк. Лиам метнул на него тёмный взгляд, приподняв бровь. — Сомневаюсь, что твою дружбу с Луи можно сравнить с тем, что связывало его с Гарри. Люк раздражённо фыркнул. — Перестань. Они же ненавидели друг друга. Мы с Оли знали Луи всю жизнь, — он ткнул пальцем в себя, потом в Оли. — Но ты же не видишь, чтобы мы падали духом или пытались свести счёты с жизнью. — Люк, — предостерегающе произнес Оли, чувствуя, как напряжение нарастает. — Делайте как хотите, — отрезал Люк, отмахнувшись. — Но я не стану тратить силы на споры. Я буду рядом столько, сколько нужно, пока Гарри снова не станет собой.↮↮↮
В тёмных стенах своего бунгало Гарри жил в мире теней и одиночества. Это место отражало ту бездну, что образовалась внутри него. Тьма проникала в каждую щель, словно повторяя покров, окутывающий его сердце. Дни сливались с ночами, и само время теряло для него всякий смысл. Приглушённые звуки лагеря выживших за окном доходили как далёкое эхо, не имеющее значения рядом с бурей, что бушевала внутри. Он не говорил: слова казались острыми осколками, которые разрывали тонкую ткань его существа. Когда-то живые глаза теперь потускнели, наполнились тенью скорби. Стоило ему закрыть их, как на него обрушивался поток кошмаров и воспоминаний — мучительные напоминания о боли, от которой он тщетно пытался уйти. Тени плясали по стенам, вырисовывая жуткие силуэты, отражавшие хаос мыслей. В одиночестве Гарри искал покой в янтарной глубине бутылки. Жгучее тепло алкоголя приносило лишь мимолётное забытьё, слабую передышку от боли, что разъедала его душу. Каждый глоток был отчаянной попыткой утопить воспоминания, вину, утрату. Еда перестала иметь значение — она была ничтожна перед лицом всепоглощающей тьмы. Сон тоже не приходил: стоило сомкнуть глаза, как кошмары уже поджидали его Оставшись наедине с тишиной, Гарри снова и снова возвращался к смерти Луи. Молчание комнаты лишь подчёркивало пустоту в его сердце, усиливало отсутствие смеха и лёгких разговоров, когда-то наполнявших воздух. Его мир превратился в приглушённую симфонию, где мелодию жизни заглушал гул скорби. Он застрял в мыслях о том, что должен был сказать или не сказать, что мог бы сделать иначе. В чувстве, что на его месте должен был быть он — и никто другой. Сидя один на деревянном полу своей маленькой тёмной и грязной спальни — пространства, одновременно тесного и безграничного, — он не мог избавиться от навязчивых мыслей, звучавших в тишине. Отчаяние давило всё сильнее, и он невольно задавался вопросом: сколько ещё его тело выдержит это добровольное изгнание, и как долго сердце сможет терпеть бесконечную боль? В разгар его одиноких раздумий послышался тихий скрип двери — едва различимый сквозь гул собственных мыслей. За ним последовали мягкие шаги и лёгкий стук закрывающейся двери. Этот звук стал для него привычным — знаком ежедневного ритуала, когда мальчишки заходили убедиться, что с ним всё в порядке. Но в этот раз всё было иначе. Обычных окликов, привычного входа в комнату, ритуала распахивания занавесок и окон — ничего этого не последовало. Звуки доносились только из гостиной, напоминая, что жизнь по-прежнему продолжалась где-то за пределами его добровольного заточения. На миг в нём вспыхнула искра надежды. Может, это Джемма — кто-то близкий, кто мог бы перебросить мостик между его одиночеством и внешним миром. Но тьма быстро вернула своё господство, утопив эту искру в океане самоненависти. Горький смешок сорвался с губ — до того нелепым показался ему этот мимолётный оптимизм. Гарри тут же осудил себя за то, что посмел поверить, будто кому-то может быть по-настоящему не всё равно, позволил свету проникнуть в крепость его отчаяния. Прислушавшись внимательнее, он уловил незнакомые звуки — шорох уборки, плеск посуды. Поддавшись любопытству и слабому огоньку надежды, Гарри заставил себя подняться с пола. Каждое движение отражало, какой ценой давалась ему эта жизнь в изоляции. Он шатко вышел из спальни, опираясь дрожащей рукой о деревянную стену, и, ведомый приглушёнными звуками, медленно прошёл по узкому коридору. На пороге гостиной он остановился — и замер, моргая сквозь мутную пелену перед глазами. Перед ним открылась картина: мама Луи, напевая себе под нос, собирала стопку бумаг и сносила в кучу грязную одежду. Занавески были распахнуты, впуская в комнату свет. Окна приоткрыты — и вместе с воздухом врывалась свежесть. Пол сиял чистотой, а в воздухе стоял лёгкий запах лимона и лаванды — знак того, что кто-то приложил усилия, чтобы вернуть заботу этому заброшенному пространству. Сухость в горле заставила Гарри с трудом сглотнуть, и его рука медленно соскользнула со стены. Женщина обернулась — в руках у неё был поднос с завтраком, так и оставшийся нетронутым. Завидев его, она на секунду замерла. Он не мог не заметить жалости во взгляде, скользнувшем по нему сверху вниз, но, встретившись с его глазами, она улыбнулась. — Привет, дорогой, — сказала она мягко. — Я принесла тебе чай. Поставив поднос на теперь уже безупречно чистый стол, она взяла белую кружку и протянула Гарри. — Йоркширский. Поверь, самый лучший. Гарри смотрел на чашку с дымящимся чаем, снова сглотнув, так и не в силах осознать происходящее. И всё же, почти машинально, он протягул руку и взял кружку, ощущая, как тепло постепенно разливается по телу. — Надеюсь, ты не против, — продолжила она, подхватив поднос и тихо прошла мимо на кухню. Гарри обернулся, следя за её движениями. — Я попросила Лиама позволить мне сегодня заменить его. И… не удержалась, немного прибралась, — Джоанна легко усмехнулась, выбрасывая нетронутую еду в мусорное ведро и принимаясь за посуду. Пока она ловко двигалась по кухне, приводя всё в порядок, Гарри стоял неподвижно, забыв о тепле в руках. Когда Джоанна снова прошла мимо, он невольно обернулся, наблюдая, как женщина собирает вещи и аккуратно складывает их в сумку для стирки. Выпрямившись с лёгким вздохом усталости, она привлекла его взгляд к округлившемуся животу. Женщина опустилась на маленький диван, её руки привычно легли на живот, оберегая новую жизнь. — Двойня, — сказала она просто. Гарри, поняв, что был пойман, поспешно отвёл глаза и осторожно поставил нетронутую кружку на стол. В комнате повисла пауза. Лучи солнца впервые за долгое время коснулись лица Гарри. В приоткрытое окно доносились отдалённые голоса и лай собак. — Я говорила с Лиамом и его парнем, — произнесла она, и Гарри мгновенно захотел, чтобы она ушла. Он тут же отвернулся к стене. Джоанна же тихо усмехнулась: — Знаешь, Луи был моим лучшим другом. Одного упоминания имени оказалось достаточно — будто нож пронзил сердце. Гарри отшатнулся, едва удержавшись на ногах. — Мы с ним были вдвоём семь лет, пока не появилась Лотти, — её голос был мягким, почти певучим. — Он был моей жизнью. А когда родилась Лотти, а потом и близнецы, он стал помогать мне по дому. Такой взрослый, понимающий, терпеливый, — Гарри закрыл глаза, с трудом сглотнув комок в горле. — Люди говорили, что это странно, что он слишком привязан ко мне. Называли маменькиным сынком. Но ему было всё равно. Он постоянно мне звонил, делился всем, просил совета по любому поводу. Она засмеялась, подражая голосу Луи: — «Мам, а можно яйцо в микроволновке сварить?» «Мам, а как налоги платить?» Её интонация эхом разнеслась в сознании Гарри, обжигая памятью о том, кого он потерял. Стены его самодельной крепости дрогнули от нахлынувших воспоминаний, готовые обрушиться. Но он промолчал, не желая обнажать то, что так тщательно скрывал. Гарри уже собирался повернуться и уйти в свою комнату, когда она снова заговорила. — Они рассказали мне, — быстро выпалила она, будто боялась, что он уйдёт. — Рассказали, что ты сделал. Что ты приютил его. Что без тебя он бы не продержался так долго. Гарри зажмурился, сердце то замирало, то рвалось в бешеный бег, кулаки и челюсть сводило от бури чувств. — Я знаю, мой мальчик был непростым, — она снова тихо усмехнулась, но в её смехе уже звучала влажная, болезненная нота. — Но я любила его именно за это, — Джоанна на мгновение замолчала, и Гарри явственно ощутил её взгляд в затылок. — Я знаю и то, что он был упрямым и гордым. Но я также знаю: вы, ребята, заботились о нём. Гарри изо всех сил сдерживал слёзы, застрявшие в горле и за веками. Он сжал глаза так крепко, что перед ними побежали белые пятна. В её голосе слышалась твёрдость, словно она уже приняла неизбежное — то, чего сам он не мог ни понять, ни принять. Он услышал её шаги и на миг подумал, что она уходит. Но потом ощутил её присутствие за спиной и услышал сдержанный всхлип. — Спасибо, что защищал его, — её голос дрогнул, и вскоре на его плече легла мягкая ладонь. — Спасибо, что был рядом до конца. Спасибо тебе, Гарри… спасибо огромное. С этими словами он не выдержал. Громкий, надрывный рыданием прорвало его изнутри. Тело больше не держало, и он рухнул на колени, закрыв лицо руками и захлёбываясь слезами. Через мгновение она опустилась рядом, обняла Гарри за плечи, прижала к себе, проведя ладонью по лицу, а другой рукой мягко гладя по спине. Закрыв глаза, она плакала вместе с ним. Тело Гарри содрогалось от рыданий, её слёзы капали ему в волосы. Она убаюкивала его дрожащим дыханием, проводила длинными пальцами по волосам и целовала в макушку. — Простите, — выдохнул Гарри, голос его сорвался, извинение вырвалось, будто отчаянная мольба измученной души. — Я знаю, милый, знаю, — прошептала она. Гарри вцепился в джоанну, находя единственное укрытие в её объятиях. Его слёзы впитывались в ткань её одежды. В этой уязвимости он ощутил странную, почти невозможную близость — словно в материнских руках, прижавших его к себе, присутствовал Луи, словно они склеивали обломки его израненной души. Он плакал без остановки, хватая ртом воздух сквозь всхлипы. Она мягко обхватила его лицо обеими ладонями, заставляя поднять взгляд. Гарри едва мог сфокусироваться сквозь пелену слёз, а она большим пальцем стирала их с его щёк и шептала утешающие слова. Потом сунула руку в карман и осторожно вложила что-то холодное в его ладонь. Он уставился вниз, разжал пальцы — и тут же замотал головой, и слёзы хлынули с новой силой. — Тсс… — прошептала она, её глаза были красными и заплаканными. — Он хотел бы, чтобы это было у тебя. Гарри опустил взгляд на кольцо, рука дрожала. Он сжал его в кулаке и прижал к сердцу, и новый болезненный всхлип вырвался из груди. Джоанна поцеловала его в лоб, убрала пряди с лица и осторожно подняла подбородок ладонями. — Всё хорошо, дорогой, всё в порядке, — сказала она сквозь собственные слёзы. — Луи не хотел бы видеть тебя таким, ты же знаешь. Он бы очень расстроился, правда? Я прямо слышу, как он кричит на тебя и ворчит по поводу твоих волос, — её пальцы скользнули по растрёпанным прядям, и Гарри невольно улыбнулся сквозь слёзы, потому что на миг ему показалось, будто он и вправду слышит жалобы и ругательства Луи. Он поднял глаза — ресницы слиплись от влаги, голова кружилась, лицо и нос были мокрыми. Она улыбнулась Гарри, погладив по щеке. — Все будет хорошо. На это потребуется время, но все образуется. Я обещаю. Они ещё долго сидели на полу. Когда дыхание Гарри стало спокойнее, он неуверенно протянул к ней руки и обнял в ответ, всё так же прижимая кольцо к сердцу. Минуты текли — он не знал, сколько прошло, — пока она медленно не разжала объятия и не попыталась подняться. Он поспешно вскочил первым и помог ей подняться. Джоанна снова коснулась его лица, улыбнувшись так, как улыбаются матери своим детям. — Ты можешь гордиться собой. Ты такой хороший мальчик, — сказала она и потянулась, чтобы поцеловать в лоб. — Пожалуйста, позаботься о себе. Ради него. Стайлс медленно кивнул, шмыгая носом сквозь подступающие к горлу слезы. — Ладно, приходи ко мне в любое время. Если не придешь, я вернусь за тобой, — поддразнила она, но ее улыбка была яркой и искренней. Джоанна направилась к выходу, по пути захватив ещё одну грязную рубашку, оставленную поверх лампы. Но на пороге остановилась и обернулась. — Ты говорил ему? — спросила она. Сначала Гарри не понял, о чём речь. Потом осознание обрушилось на него, и сердце пропустило удар. Он провёл языком по сухим губам и покачал головой — с чувством стыда и вины. Но она улыбнулась. — Я уверена, он знал.↮↮↮
Зейн оказался в загоне для лошадей, среди их спокойного присутствия, в самодельном сарае. Он был занят — кормил животных зерном и сеном; движения повторялись снова и снова, требуя силы и выносливости. Пот стекал по его лбу, а рубашка с узором была завязана на талии. — Нужна помощь? Малик вздрогнул от неожиданного голоса и выронил грабли. Он обернулся — и едва поверил своим глазам. В проёме сарая стоял Гарри, облокотившись о дверь. Свежий, только что после душа, с влажными волосами, собранными в пучок. У Зейна медленно приоткрылись губы, глаза широко распахнулись от изумления. Он сглотнул, сердце бешено колотилось — и, не думая, бросился вперед. В прыжке обнял Стайлса так крепко, что оба едва не упали. Гарри невольно отшатнулся, издав тихий звук от неожиданности, но почти сразу крепко прижал Зейна к себе, зажмурившись, пока тот вцеплялся в него, обвив ногами талию. Зейн чувствовал тепло и силу тела, прижимаясь всё крепче. — Гарри… — выдохнул он, голос дрогнул между шоком и радостью. — Ты… ты в порядке. Гарри медленно открыл глаза. В его взгляде мелькнула уязвимость, но вместе с ней — проблеск надежды. — Да, — пробормотал он. На шум заглянул Лиам, удивлённо нахмурив брови. Его глаза расширились, когда он увидел Гарри. Он подошёл ближе и, едва Зейн отпустил, заключил Гарри в крепкие объятия. — Как ты себя чувствуешь? Гарри слегка пожал плечами, взгляд метался между Зейном и Лиамом. — Нормально, — тихо сказал он хриплым голосом. Лиам улыбнулся и похлопал парня по спине: — Найл будет безумно рад тебя увидеть. Хочешь пойти к нему? Зейн кивнул, на лице появилась настоящая улыбка: — Да, думаю, это отличная идея. — Да, конечно, — ответил Гарри. Они вышли из сарая вместе, и Зейн всё ещё держался за руку Гарри. В воздухе витало чувство надежды.↮↮↮
Общий зал гудел разговорами и звоном посуды: люди ужинали, когда в дверях появились Лиам, Зейн и Гарри. Найл, занятый тем, что накладывал еду маленькому мальчику, поднял глаза — и его рот комично приоткрылся. Тарелка выскользнула из его рук, с грохотом упала на стол, расплескав картофельное пюре и мясо. Не обращая внимания на беспорядок, Хоран поспешно сорвал с себя фартук и, обогнув стол, без всякого предупреждения прыгнул Гарри в объятия. Тот поморщился от слишком крепкой хватки, но обнял всё же в ответ. Мальчишка за столом уставился на них во все глаза, не понимая, что происходит. — Я люблю тебя! — воскликнул Найл, и по его щекам катились слёзы, голос дрожал от переполнявших эмоций. Гарри тихо усмехнулся и похлопал Хорана по спине. Найл отпустил, поспешно вытер глаза тыльной стороной ладони. Вокруг раздался смех, и даже мальчишка, на которого только что обрушился поток еды, прыснул, находя сцену забавной. Лиам и Зейн подошли ближе, оба улыбались. Лиам взъерошил Гарри волосы: — Похоже, у тебя здесь настоящее торжественное возвращение. — Ага, — отозвался Гарри, чуть пожав плечами. — Ну же, пойдём есть! — Найл схватил Гарри за руку и буквально потянул к столу. Они расселись за ужином. К ним вскоре присоединились Оли и Люк. Увидев Гарри, оба замерли от изумления. Оли, не скрывая восторга, тут же обнял Стайлса сзади, едва не задушив в объятиях. Люк был сдержаннее: подошёл с улыбкой и похлопал Гарри по спине. — Гарри! Ты наконец-то пришел в себя! — воскликнул Оли, отстраняясь, лицо его светилось радостью. — Рад тебя видеть, дружище, — добавил Люк. Гарри ответил им сдержанной улыбкой, в его взгляде смешались благодарность и лёгкая скованность. Он кивнул, так и не найдя слов, чтобы выразить всё, что чувствовал. Тем временем Найл, как всегда полный энтузиазма, оживлённо заговорил: — Ты не поверишь, Гарри! Амелия и я… Он с восторгом начал рассказывать историю о своей девушке, глаза его сияли. Гарри слушал внимательно, кивая и изредка улыбаясь в нужные моменты. Лиам, тоже желая поделиться, перебил: — А еще мы здорово продвинулись со строительством домов! Люк и я вместе с местными возводим новые укрытия. Такое чувство, будто мы действительно помогаем людям начать всё заново. Гарри продолжал молча слушать, взгляд скользил с одного парня на другого. Его пальцы играли с кольцом мира на руке, крутя его между суставами. Зейн, сидевший напротив, заметил это и тепло улыбнулся. Гарри тут же убрал руку на колени, продолжив вертеть кольцо уже там, словно ближе к сердцу. На его губах мелькнула крохотная, но искренняя улыбка — тонкий намёк на то, что среди друзей он наконец обретал хоть каплю покоя.↮↮↮
Ночной воздух был прохладным и свежим; каждый выдох превращался в крошечные облачка пара, таявшие в темноте. Гарри и Зейн отошли от шумной компании и устроились в тихом уголке у стены, подняв головы к бездонному звёздному небу. Между ними царило спокойное молчание — его заполняло невидимое братство, скреплённое общей сигаретой. Зейн сделал затяжку, медленно выпуская дым, и Гарри повторил за ним; в темноте на мгновение вспыхнули два крошечных огонька. Прошло несколько минут, прежде чем Гарри нарушил тишину. Он повернулся к Зейну с задумчивым выражением лица. — Зейн, — тихо начал он, почти шёпотом, — я хочу, чтобы ты подстриг меня. Брови Зейна удивлённо приподнялись. — Но ведь ты говорил… — Я знаю, — перебил его Гарри, и в глазах застыл серьёзный, почти торжественный взгляд. — Я говорил, что не позволю никому прикасаться к моим волосам… но знаешь, говорят, волосы хранят воспоминания. Зейн молча кивнул, понимая, какой груз невысказанных историй таится в этих спутанных прядях. — Если ты уверен, — мягко отозвался он, затушил сигарету и поднялся на ноги.↮↮↮
Парни собрались в бунгало Гарри, и в воздухе витало напряжённое ожидание. Зейн, вооружённый ножницами, стоял готовый выполнить задуманное. Гарри сидел посреди гостиной, длинные влажные волосы свободно спадали на его плечи. Зейн, опустившись на одно колено позади Гпрри, собрал пряди в аккуратный хвост. Атмосфера дрожала от смеси волнения и лёгкой тревоги. Остальные сгрудились вокруг, не сводя глаз с предстоящего превращения. — Готов, дружище? — спросил Малик, бросив взгляд на Гарри в запылённое зеркало. Гарри глубоко вдохнул и сжал ладонями края стула. — Отрезай. Парни начали дружно отсчёт, превращая его в своеобразный барабанный бой. — Три, два, один! На «ноль» Зейн решительно перерезал хвост. В комнате раздались сдержанные возгласы, а рука Гарри сама собой метнулась к лицу, прикрыв глаза от волнения. Лишь спустя мгновение он медленно опустил ладони и осторожно приоткрыл один глаз. Повисла удивлённая тишина. Его некогда длинные пряди теперь мягко ложились чуть ниже подбородка. Зейн, довольно ухмыляясь, помахал перед Гарри срезанным хвостом. — Глянь на это, приятель! Гарри взял его в руки, провёл пальцами по ровным срезам. Зейн тем временем подровнял оставшиеся волосы, придавая им чистый, аккуратный вид. Комната взорвалась комплиментами. — Выглядишь отлично, Гарри! — воскликнул Найл, широко раскрыв глаза от восторга. Наконец, Гарри поднялся на ноги, и ребята окружили его плотным кольцом. Последним он обнял Малика, на лице впервые за долгое время сияла искренняя улыбка. — Спасибо, Зейн, — тихо сказал он, в голосе звучала неподдельная благодарность. Зейн в ответ похлопал Гарри по спине. — Всё для тебя. Новые начинания, верно?↮↮↮
Ночь окутывала лагерь тьмой, и лишь далёкое гудение генераторов нарушало тишину. Гарри ворочался на кровати, измученный снами о потерях и лицах, которые он больше не мог вспомнить. Воздух в бунгало казался душным, пропитанным тяжестью воспоминаний. Вдруг сквозь сон пробился отдалённый звук, заставив его резко проснуться. Голоса — шёпоты, торопливые шаги, приглушённый гул какой-то суматохи. Гарри сел, дезориентированный, с давящей тяжестью в груди. Луна пробивалась сквозь тонкую ткань самодельной занавески, заливая комнату тусклым светом. Он на ощупь схватил брюки и натянул их в темноте. Снаружи шум усиливался, и инстинкты взяли верх. Сердце колотилось, когда резко открыл дверь. Обычно в этот час лагерь был спокоен, и подобное движение казалось зловещим. На улице уже собралась толпа у военного грузовика, дверь которого была распахнута. Люди заходили и выходили из медпалатки. Гарри скользил взглядом по лицам, ища знакомые черты Лиама, Зейна или Найла, но никого не находил. Чем ближе он подходил, тем явственнее становились обрывки шёпота. Его имя вспыхивало в воздухе, сопровождаемое тревогой. Пальцы нервно скользнули по коротким волосам, когда он ворвался в палатку. Парни внутри замерли, повернувшись к нему разом, будто окаменевшие от неожиданности. — Гарри… — выдохнул кто-то. Стайлс застыл. — Что происходит? Стоило ему сделать шаг вперёд, как Лиам и Люк одновременно бросились перегородить путь. Гарри уставился на Лиама, в его взгляде смешались шок и вызов. — Тебе нужно подождать снаружи. Я всё объясню позже. Через плечо Лиама он заметил: Найл уткнулся лицом в шею Оли, по его щекам текли слёзы. В тот же миг глаза Гарри встретились с глазами Зейна, и тот поспешно отвёл взгляд. Напряжение в воздухе становилось ощутимым — тревога Гарри только усиливалась. Парни что-то скрывали. — Дайте мне этот чёртов шприц, быстро! — донёсся голос из глубины палатки, откуда шла вся суета. Лиам застыл, и Гарри тоже. У первого в лице проступила вина, у второго — ошеломление. — Гарри, послушай, это… — Это… Джемма? — перебил он, в голосе прорезался стальной надлом. Лиам открыл рот, но не успел вымолвить ни звука. Гарри рывком проскользнул мимо него и Люка, увернувшись от протянутой руки Зейна. Он отдёрнул тканевую перегородку — и замер. Джемма стояла, с ладонями, перепачканными в крови. Но взгляд Гарри метнулся дальше — к столу. Сердце болезненно сжалось, дыхание перехватило, реальность пошла волнами. На столе, избитый, израненный, лежал Луи. Время остановилось. Уши наполнились гулом, лёгкие отказались втягивать воздух. Эмоции накрыли словно цунами — неверие, облегчение, целый поток несказанных слов. Перед глазами заплясали слёзы; колени подкосились. Зейн тут же оказался рядом, прижал Гарри к груди и поцеловал в затылок. — Луи?.. — прошептал Гарри, голос сорвался на жалобный хрип. Воздух вокруг дрожал от тишины и всхлипов. Джемма, с глазами, полными слёз, посмотрела на брата и коротко кивнула. Гарри рухнул на колени. — Уведите его отсюда! — выкрикнула она, сдерживая рыдания, всё внимание вновь сосредоточив на Луи.↮↮↮
Ночной воздух холодил лицо Гарри, на котором всё ещё блестели следы слёз, но тяжесть откровения не отпускала. Его вывели наружу, поддерживая под руки, и усадили на траву в стороне от любопытных взглядов и приглушённых шёпотов, уже начавших расходиться по лагерю. — Он жив, — пробормотал Найл, голос дрогнул от эмоций. — Я не могу поверить. Зейн бросил взгляд на Гарри, сидевшего на земле и уставившегося в пустоту. Лиам тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам, словно пытаясь справиться с нахлынувшим. Осознание возвращения Луи постепенно доходило до всех. — Нам нужно дать ему время, — тихо сказал Зейн, присев рядом с Гарри. — Пусть переварит. Мысль о том, что Луи жив, казалась жестокой игрой сна, в которую Гарри не мог до конца поверить. Его разум метался между радостью и неверием, сердце гулко билось от тяжести давно подавленных чувств. Не выдержав тишины, Лиам заговорил: — Я не понимаю… Мы же видели… мы все видели. — Боже… он жив, — шепнул Найл, всё ещё со слезами на глазах. Зейн осторожно положил ладонь Гарри на плечо, пытаясь вернуть его из водоворота эмоций: — Гарри, ты меня слышишь? Тот поднял взгляд — глаза затуманены слезами. Он кивнул едва заметно, но не произнёс ни слова. Эмоции грозили захлестнуть его окончательно: облегчение, неверие и липкий страх, что всё это лишь призрачный сон. Недели борьбы с горем, принятая утрата — всё рушилось перед этим невероятным чудом. В отчаянии он пытался убедиться, что не спит: двигал пальцами, шевелил ногами, цепляясь за любую физическую опору реальности. — Мы рядом, Гарри, — тихо сказал Лиам, усаживаясь сбоку. — Что бы ни понадобилось. Найл и Оли всё ещё крепко обнимали друг друга, всхлипывая. Люк нервно щёлкал зажигалкой, поднося сигарету к губам, глаза его блестели от слёз, которые он так и не позволил себе уронить. А Лиам и Зейн, сидевшие по обе стороны от Гарри, незаметно держались за руки за его спиной, разделяя момент.↮↮↮
Джемма вышла из медицинской палатки, в руке — тряпка, испачканная следами недавней суматохи. Её глаза сразу начали искать знакомые лица. Завидев парней, она поспешила к ним. Те, заметив её приближение, повернулись, настороженно вскинув головы. Первым среагировал Зейн. — Джемма здесь, — тихо сказал он, толкнув Лиама и Найла. Те отступили в сторону, освобождая место рядом с Гарри. Девушка, измождённая, но с оттенком облегчения в лице, сразу устремилась к брату. Подойдя, она не колебалась ни секунды — обняла его так крепко, что остальные на миг замерли от неожиданности, будто хотела убедиться: он действительно здесь, живой, в её руках. — Джемма... — простонал Гарри, рыдание вырвалось из его груди, когда он прижался к сестре. Её ладони легли ему на затылок, пальцы скользнули сквозь короткие пряди. Она поцеловала его макушку — без слов признавая всю боль, что им пришлось пережить в разлуке. — Я здесь. Прости. Больше не уйду, — прошептала она, целуя парня в висок и вытирая слёзы. Прижавшись лбом к его лбу, она продолжала обнимать Гарри, пока он плакал у неё на груди. — Я не понимаю... Как?.. Луи... — пробормотал Гарри, качая головой. Парни, не в силах скрыть тревогу, подсели ближе. Зейн прочистил горло, нарушая их эмоциональный кокон: — Джемма, как?.. Что случилось? Освободив брата из объятий, но оставив руки на его плечах, Джемма встретилась взглядом с каждым. Морщинки усталости и следы тревоги на её лице говорили больше любых слов. — Это длинная история, — начала она, её голос дрогнул от усталости. — Я была на обходе територии с медиками, когда мы нашли его. Он был ранен, но не укушен. — Но мы же видели, — нахмурился Лиам. — Видели, как он начал превращаться. Джемма кивнула. — Пуля... Он потерял много крови. Это замедлило инфекцию. А я оказалась рядом уже через несколько часов после того, как вы ушли. Нам пришлось остаться с ним и ждать, пока он не окрепнет, чтобы его можно было перевезти сюда. У Найла округлились глаза. — Значит, он правда жив? Это не илюзия? Джемма снова кивнула и впервые позволила себе лёгкую улыбку. — Он жив, Найл. Луи вернулся. Зейн осторожно спросил: — А теперь? Что будет дальше? Джемма взглянула на палатку за спиной, где неподвижно лежал Луи. — Теперь ждём, пока он очнётся. Физически он стабилен. Но вот каково ему будет после всего пережитого... сложно сказать. Тяжесть её слов окутала всех. Парни переглянулись, каждый осознавая масштаб случившегося. Джемма, уловив немые вопросы, тяжело вздохнула: — Потом расскажу всё подробно. Сейчас главное — дать ему время на восстановление. Пойдёмте внутрь, я объясню всё остальное.↮↮↮
Весть о том, что Луи жив, вызвала в их сердцах и шок, и облегчение, и растерянность. В углу медицинской палатки воцарилось тягостное молчание, когда все наконец осознали масштаб случившегося. Лиам, до этого державшийся сдержанно, внезапно сорвался — слёзы хлынули, и вина, которую он нес всё это время, прорвалась наружу. — Я... я так виноват... — его голос надломился. Он закрыл лицо руками, плечи затряслись. Зейн, сразу почувствовав состояние любимого, опустился на колени и взял лицо Пейна в ладони, заставляя поднять глаза. — Эй. Послушай меня, — его пальцы бережно смахнули слёзы с щёк Лиама. — Ты сделал всё правильное. Смотри на меня, — он слегка встряхнул парня, не позволяя отвернуться. — Ты спас его. Если бы не твой выстрел, он бы умер. Ты спас ему жизнь. Слова медленно прорвались сквозь тяжесть вины. Лиам задыхался, но постепенно всхлипы стихли, дыхание выровнялось. Он моргнул, кивнул и, словно утопающий, прижался к Зейну, обняв его с отчаянием и благодарностью. Тишину нарушил голос Люка, спокойный, но твёрдый: — Мы должны... рассказать его маме. — Я схожу, — сразу предложил Оли. — Нет, — впервые за всё время заговорил Гарри. Он медленно отстранился от Найла, лицо ещё дрожало от пережитого, и несколько раз шумно втянул нос, стирая с щёк последние слёзы. — Я сделаю это. Зейн, прижав к себе Лиама, внимательно посмотрел на Гарри. — Ты уверен? Тот кивнул. В его глазах теперь горела решимость, перекрывающая растерянность. — Да. Всё будет нормально. — Если что, мы рядом, — пробормотал Найл, вытирая глаза. — Только подай знак. Мы с тобой.↮↮↮
Гарри пробирался через лагерь, его шаги были тяжелы от груза чувств, которые он едва мог осознать. Подойдя к бунгало семьи Луи, он ощутил, как в животе завязывается тугой узел. Дрожащей рукой он постучал. Звук разнёсся в тишине ночи, и спустя мгновение дверь скрипнула. На пороге стояла Физзи — выражение её лица сменилось с презрительного на настороженно-любопытное, но в глазах всё ещё оставалась тень недоверия. — Что тебе нужно? — холодно спросила она, скрестив руки на груди. Гарри глубоко вдохнул, пытаясь удержать эмоции в руках. — Мне нужно поговорить с твоей мамой. Глаза Физзи прищурились, после чего она презрительно фыркнула: — Только не говори, что ты пришёл разрушить ещё одну часть нашей жизни. — Нет, — ответил Гарри, и голос его дрогнул от тяжести эмоций. — Есть новости о Луи. На миг лицо Физзи исказилось от недоверия, но, уловив искренность в его глазах, она шагнула ближе. — Что? О чём ты говоришь? Гарри кивнул, слёзы буквально застилали ему глаза. — Он жив. Я просто подумал, что ваша семья должна знать. — Это какая-то больная шутка? — её голос дрогнул. Гарри покачал головой, подбородок его дрожал. — Нет. Это не шутка. Он и правда жив. Враждебность в лице Физзи растаяла, уступив место шоку и осознанию. Она открыла дверь шире, позволяя Гарри войти. Комната была тускло освещена, и из глубины показалась Джоанна, поспешно запахивая на себе халат. В её глазах стояла усталость, а на лице — следы тяжёлой скорби. — Что случилось? — спросила она, и её голос дрогнул. Гарри замер, тщетно пытаясь подобрать слова, ком стоял в горле. Физзи с колебанием шагнула вперёд: — Он… он только что сказал, что Луи жив, — произнесла она, и в её голосе смешались недоверие и проблеск надежды. Тяжелая тишина повисла в комнате. Слова Физзи звенели в воздухе, и постепенно их смысл начал доходить. Глаза Джоанны наполнились слезами. — Он жив? — повторила она, глядя прямо на Гарри. Гарри кивнул, слёзы катились по его лицу. — Джемма вернулась… она нашла его, и… — О, Боже, — прошептала Джоанна, хватаясь за живот и опираясь о стену. Физзи тут же подбежала к ней, и Гарри тоже поспешил, помогая усадить женщину на стул. Она пыталась перевести дыхание, прижимала руку к сердцу и крепко сжала ладонь Гарри, старалась поймать его взгляд — Это правда? Мой мальчик жив? — рыдая, спросила она снова. Гарри колебался лишь мгновение, проглотил ком в горле и прошептал: — Он жив. Джоанна, захлёбываясь чувствами, поднялась на ноги. — Где он? Я могу его увидеть? — её глаза жадно искали подтверждение на лице Гарри. — Он в медпалатке, — тихо ответил Гарри. — О нём заботятся.↮↮↮
Слух о возвращении Луи быстро разнёсся по лагерю, и вместе с ним вспыхнуло множество реакций. Одни выжившие были безмерно рады, празднуя чудесное возвращение одного из своих. Эта новость принесла надежду, зажгла искру оптимизма, которого они не чувствовали уже давно. Но не все разделяли эти чувства. Были и те, кто испытывал сомнения, чья радость омрачалась фактом укуса Луи. Страх, что он может обратиться и подвергнуть лагерь опасности, висел в воздухе. По сообществу разносились шёпоты и пересуды, обсуждавшие, насколько безопасно держать рядом укушенного. Семья Луи, хоть и облегчённо вздохнула, узнав, что он жив, боролась со своими собственными эмоциями. Джоанна колебалась между слезами радости и тяжестью осознания судьбы сына. Физзи, всё ещё переваривая шок, балансировала между неверием и принятием. В бунгало семьи Луи эмоции метались от горя до облегчения. В медпалатке Томлинсон лежал без сознания, окружённый группой выживших и медиков. Они неустанно ухаживали за его ранами, следили за состоянием, надеясь, что он скоро очнётся. Парни навещали его каждый день. Их тревога и привязанность к Луи чувствовались в каждом движении. Они сидели рядом, разговаривали с ним, делились историями и терпеливо ждали хоть малейшего признака пробуждения. Тем утром Гарри вошёл в медпалатку, и взгляд его сразу упал на Луи, лежавшего на койке. Ежедневная привычка навещать его стала для Гарри одновременно источником утешения и постоянным напоминанием о хрупкости жизни. Приблизившись, он заметил, что Джемма сегодня не одна. На стуле сидел Лиам, а Джемма готовилась взять у него кровь. — Для чего это? — спросил Гарри, усаживаясь на стул у изголовья Луи. Джемма вздохнула, сосредоточенно выполняя процедуру: — Никто не хочет сдавать кровь для Луи. Все ведут себя как идиоты и отказываются, называя его «зомби». Сколько бы я ни повторяла, что нет ни единого шанса, что он обратится, — никто мне не верит. Гарри нахмурился, отрывая взгляд от Луи и переводя его на Лиама: — А почему ты не взяла мою кровь вместо его? — Лиам — единственный, у кого такой же резус фактор чтои у Луи — объяснила Джемма, вынимая иглу из руки Лиама. После, внимательно посмотрела на брата. — Что, теперь ты будешь ревновать к его крови? — Я не ревную, — буркнул Гарри, переплетая пальцы с безжизненной рукой Луи. Лиам натянул рукав, бросив неловкий взгляд на Гарри со своего стула: — Приятель, ты даже к его сёстрам ревновал, когда они тут ночевали. Гарри не ответил, только поморщился и недовольно поджал губы, устраиваясь поудобнее. — Как он? — спросил он у сестры, следя за её движениями по палатке. — Стабилен, — ответила Джемма, не останавливаясь. — Рана почти зажила, пульс в норме. Осталось только дождаться, когда он проснётся. — Мне надо проверить, как там Люк, я обещал помочь строить школу, — сказал Лиам, вставая и надевая джинсовую куртку. — Поешь, прежде чем приступишь к работе! — крикнула ему вдогонку Джемма, когда тот вышел. Потом обернулась к брату, подошла к Луи и поправила на нём простыню. После, посмотрела снова на Гарри, без намёка на улыбку. — Что? — спросил тот. — Ты ешь? — Конечно. — Гарри. — Джемма, — передразнил он, избегая её взгляда. Девушка тяжело вздохнула и села на край кровати, заработав от брата укоризненный взгляд, после чего тот снова подоткнул одеяло. — Ты каждый день, каждую минуту сидишь здесь. Иди домой: поешь, помойся, поспи. — Мне нормально. — Гарри, я не шучу, я тебя лично отсюда выгоню. Стайлс тяжело выдохнул: — Я только что был дома. — Да, и что ты там сделал? Взял свою дурацкую книжку и вернулся сюда. Я знаю, что ты не спал прошлой ночью, и знаю, что ты ещё не завтракал. Иди с Лиамом, поешь, отдохни. Я не хочу тебя здесь видеть. Гарри не двинулся, продолжая сжимать руку руку Луи. — Иди, — потребовала она, сузив глаза. — Ладно, ладно, — Стайлс напоследок отпустил пальцы Луи, задержал на нём последний взгляд и вышел из палатки, продемонстрировал напоследок сестре средний палец.↮↮↮
Гарри позавтракал с Лиамом и вернулся в бунгало, чтобы отдохнуть. Проснувшись на следующее утро, он чувствовал себя дезориентированным, но выспавшимся, даже не осознавая, насколько сильно нуждался во сне. Сначала Гарри принял душ, затем, с лёгкой сонливостью, направился обратно в медицинскую палатку к Луи. Солнце только начинало подниматься за горами, а лагерь еще был погружен в сонную тишину. Раздвинув полог палатки и не увидев никого внутри, Гарри медленно направился к тому месту, где привычно лежал Луи. Положил на маленький металлический столик книгу, которую всегда приносил с собой, машинально вертя кольцо на пальце, принялся готовить себе чай. — Сегодня очень красивый день, — начал он, по привычке обращаясь к Луи, даже когда тот был без сознания. Джемма настаивала, что Луи всё равно слышит. — Думаю, скоро станет теплее, — он взял книгу в руки и обернулся. — И я принёс её, потому что я… Луи? Кровать была пуста. Гарри моргнул, не в силах осознать, что происходит. Он огляделся и прошёл на другой конец палатки, проверяя, не перепутал ли место, но убедился — Луи действительно нигде не было. — Джемма?! — крикнул он, сердце забилось чаще, дыхание сбилось от нахлынувшей паники. Гарри застыв на месте, пытался осмыслить случившееся, но мысли словно рассеялись. — Красивое кольцо. Гарри вдрогнул, дыхание перехватило. Этот голос. Хриплый, с лёгкой сиплотой и заметным акцентом. Книга упала на пол. Грудь Гарри поднималась и опускалась в сбившемся ритме, и он медленно обернулся, будто боясь того, что увидит. — Привет, — произнес Луи, сидя на медицинском столе и болтая ногами в воздухе, как ребёнок, с усталой, но тёплой улыбкой. Губы Гарри приоткрылись в беззвучном вздохе, глаза моментально наполнились слезами, которые тут же покатились по щекам. Он стоял неподвижно, поражённый тишиной, не в силах ни пошевелиться, ни вымолвить хоть слово. Улыбка Луи угасла. Он осторожно спрыгнул вниз и остановился прямо перед Гарри. Его собственные голубые глаза блестели и наливались влагой, губы дрожали. Они смотрели друг на друга, и миг растянулся в вечность. Взгляд Луи жадно скользил по лицу Гарри, будто пытаясь запомнить, будто что-то в нём отыскивая. Гарри же смотрел в глаза напротив — те самые голубые глаза, которых он так боялся больше никогда не увидеть. Луи поднял руку, кончиками пальцев коснулся коротких кудрей Гарри. — Что ты сделал с волосами? — выдохнул Томлинсон со сдавленным смешком, и по щеке скатилась очередная слеза. Гарри покачал головой, сам не зная, что на это ответить. Луи засмеялся громче, сквозь слёзы. Потом снова посмотрел прямо в глаза. Улыбка исчезла, уступив место облегчению, нежности, тихому покою. — Скажи что-нибудь, — прошептал он, едва сдерживая рыдание. Гарри сглотнул, сморгнул несколько слёз. — Я люблю тебя, — было единственное, что он смог выдавить, дрожа от нахлынувших чувств. Его пальцы жгло от желания коснуться Луи, но разум всё ещё твердил, что это видение - чистой воды обман. Луи на секунду остолбенел, ресницы дрогнули, губы приоткрылись. Его взгляд снов скользнул по лицу Гарри, после чего он поспешно облизнул губы. — Мне нужно было умереть, чтобы ты это наконец сказал? — попытался пошутить, но голос предательски сорвался. — Дурачкая шутка, — одними губами выдохнул Гарри, после чего его тело наконец отреагировало. Он обнял Луи за талию, осторожно, но крепко. Томлинсон ответил мгновенно — обхватил за шею, и их губы наконец сомкнулись. Всё вокруг перестало существовать, пусть лишь на миг. Для Гарри осталась только всепоглощающая близость Луи в его руках — лёгкое касание ресниц о щёку, теплота ладоней на шее, дрожь, пробегавшая по коже. Для Луи — лишь надёжность Гарри, его объятия, согревавшие изнутри, и рой бабочек, поселившийся в животе. Когда их губы разомкнулись, руки Гарри скользнули по лицу Луи — осторожные, словно он боялся разрушить этот невероятный миг. Кончиками пальцев он тронул каждый изгиб — кожу вокруг глаз, кончик носа, уголки губ. Луи впился пальцами в ткань рубашки и сквозь слёзы снова расмеялся, растроганный этой нежностью. Переполненный чувствами, Томлинсон снова провёл рукой по коротким кудрям Гарри. — Что ты сделал с волосами? — повторил он свой вопрос. Гарри всхлипнул в ответ, улыбнувшись сквозь слёзы: — Нужно же было хоть что-то поменять. Смех Луи заполнил воздух, словно мелодия, которую Гарри боялся больше никогда не услышать. Его пальцы скользнули к затылку Гарри. — Думал, от меня так легко избавиться? Сердце Гарри сжалось от нежности. Он поцеловал Луи в лоб. — Никогда и не надеялся, — прошептал Стайлс, но тут же поспешно отстранился. — Ты в порядке? Тебе нужно сесть? Я должен позвать Джемму, Джем— Луи тут же прижал ладонь к губам, перебивая: — Тсс! — произнес он шёпотом. — Я хочу их удивить. Гарри засмеялся, качнув головой с нежностью, глаза блестели радостью и уязвимостью. — Я не верю, что ты здесь. Луи поцеловал парня снова, затем стёр слезу с щеки, крепче прижимаясь, будто боялся исчезнуть, если отпустит. — Я сам не верю. Тепло окутывало их, воздух наполнился смехом и осязаемым облегчением. Гарри, всё ещё разрываемый между счастьем и неверием, не переставал удивляться тому, что Луи здесь — живой, настоящий. А Луи, с искоркой озорства в глазах, решил нарушить очарованную тишину: — Мне надо появиться эффектно. Знаешь, вылезти, как зомби или что-то такое. Гарри закатил глаза, голос дрогнул от слёз и чистого счастья: — Думаю, им хватит сюрпризов на всю жизнь, Лу. — А у меня теперь идеальный повод! — Томлинсон поднял руки, будто дирижёр, готовящий оркестр. — Дамы и господа, встречайте Луи Томлинсона, восставшего артиста! Но тут же скривился, приложив ладонь к груди, когда рана напомнила о себе. Гарри сразу оказался рядом, усадил парня обратно на кровать, игнорируя протесты. — Ну вот, артисту пора отдохнуть, — мягко сказал он, потрепав Луи по голове. Когда же попытался отстраниться, Луи поймал Гарри за руку и потянул к себе. Поднял взгляд — голубые глаза усталые, но сияющие чувствами. — Я… — прошептал Луи, ища в глазах подтверждение. — Я просто… Сердце Гарри сжалось от переполнявших эмоций. Он крепко сжал ладонь в ответ. — Я знаю, — шёпотом ответил он. — Я знаю.↮↮↮
Когда Луи и Гарри осторожно вышли из палатки, их встретило ласковое тепло солнца. Луи охватило смешанное чувство волнения и предвкушения — он направлялся к своим друзьям: Найлу, Лиаму, Оли и Люку. Подходя к бунгало Лиама, Луи услышал оттуда смех и оживлённые голоса. Подмигнув Гарри, Луи толкнул дверь, и перед ним предстал шокированно-радостный взгляд четырёх друзей. Найл, глаза которого всё ещё блестели от слёз, вскочил первым. — Что за... Лу? Это правда ты? — голос Хорана дрогнул от неверия, когда он бросился вперёд и заключил Луи в крепкие объятия. Томлинсон рассмеялся, радость ясно светилась в его глазах: — Без сомнения, Найл. Хоран отстранился, держа Луи за плечи, словно убеждаясь, что тот не призрак. Лиам, Оли и Люк стояли позади, и их выражения постепенно менялись — от потрясения к чистому счастью. — Чёрт возьми... — прошептал Оли, шагнув вперёд и сжав Луи в медвежьих объятиях. — Мы думали, что потеряли тебя, приятель. — Я же супермен, — с улыбкой ответил Луи, похлопав парня по спине. К объятиям присоединился Люк — неверие на его лице сменилось смехом и облегчением. Зейн разрыдался и обнял Луи за шею, дрожа всем телом. Луи обхватил Малика в ответ, гладя по спине и закрыв глаза, чувствуя, как этот момент навсегда оснется в его памяти. Когда они наконец отстранились, Луи заметил Лиама — тот стоял чуть в стороне, неловко закусывая нижнюю губу. Луи посмотрел на Пейна и медленно подошёл. Их взгляды встретились, в глазах обоих читалась благодарность. — Привет, — просто произнес Луи. Лиам попытался улыбнуться, но улыбка дрогнула и превратилась в болезненную гримасу, губы задрожали. Не выдержав, Луи притянул Лиама и крепко обнял. Сперва руки Лиама оставались без движения, но вскоре сомкнулись в ответ, и в этом объятии было ощущение надёжности и защиты. — Добро пожаловать домой, — прошептал Лиам.↮↮↮
После эмоционального воссоединения с парнями, Луи с Гарри направились к знакомому убежищу — бунгало семьи Томлинсонов. Гарри положил руку на спину Луи, мягко направляя его через лагерь. Когда они подошли к двери, Луи внезапно ощутил прилив нервозности: пальцы заёрзали, из груди вырвался сбивчивый вздох. Гарри, заметив это, осторожно откинул прядь со лба и мягко шепнул: — Эй, всё в порядке? Луи прочистил горло, голос выдал смесь тревоги и радости: — Да… Просто… Можешь ты? Улыбка Гарри была ободряющей. Он уже поднял руку, чтобы постучать, но вдруг что-то осознал и снова повернулся к Луи: — Должен предупредить… твоя сестра не особенно меня любит. — Физзи? — уточнил Томлинсон. — Как ты догадался? — Она такая же, как я. — Эй! — Гарри изобразил обиду. — Что ты име— Но скрип двери прервал его. На пороге показалась Лотти, с усталым взглядом и растрёпанным пучком светлых волос. Она недоумённо уставилась на Гарри, собираясь что-то сказать. Но тут её взгляд сместился в сторону, и, увидев Луи, она ахнула. — Я… — Лотти моргнула, прижимая ладонь ко рту. — Луи? Ты… ты… Луи усмехнулся и коротко кивнул, признавая её изумление. — Боже мой! — взвизгнула Лотти, её голос звенел от радости. — Мам! Физзи! — закричала она, и её восторг пронёсся по всему дому. С неукротимым порывом она бросилась на Луи, заставив его одновременно охнуть и засмеяться, обнимая сестру. Внутри бунгало раздались поспешные шаги и хоровод голосов. Джоанна появилась в дверях и застыла на месте. Лотти, разжав объятия, отошла в сторону, смахивая слёзы. Луи тоже замер, переполненный эмоциями. Осторожно переступив порог, он увидел сестёр, устремивших на него заплаканные взгляды. Его глаза скользнули к округлому животу матери, и он прикусил губу, сдерживая всхлип. — Мой мальчик… — прошептала она и решительно шагнула вперед, заключая в объятия. Они осели на пол, Луи на коленях вместе с ней, и тут же вокруг собрались его сёстры. Комнату наполнили смех, слёзы и слова неверия, пока они обнимали его, касались, осыпали любовью. С порога Гарри даже не заметил, как слёзы сами начали скользить по его лицу, разделяя их счастье издалека. Физзи, заплаканная, подняла взгляд и встретилась с его глазами. Гарри, смутившись, торопливо вытер лицо и опустил глаза. Но Физзи неожиданно подошла, взяла за руку — и Гарри на миг остолбенел. Потянув его, она опустилась на колени рядом с семьёй, заставив Гарри последовать за собой. Джоанна подняла голову, улыбнулась и протянула руку, приглашая Гарри присоединиться к общему кругу. Теперь и он оказался среди объятий, рядом с Луи, который был в центре внимания — обнимал мать и целовал сестёр. После, взглянула на Гарри, встретившись с ним глазами над плечом Луи. — Спасибо, — прошептала она искренне, от всего сердца. — Огромное спасибо.
