Волк в полях

      Нужно было действовать быстро.       Россия пятится назад, не сводя внимания с разгневанного немца. Мужчина менялся на глазах. Черты лица стали острее, приобретая звериные черты, но сохраняя отдалённый человеческий лик. Волосы стали ещё длиннее, мрачной тенью трепыхаясь за широкой спиной. Начала потрескивать ткань одежды от увлечения массы тела носителя. Империя и раньше был крупнее в сравнении с русским, но сейчас он действительно больше даже обычного человека. Немец тяжело дышал ртом сквозь сцепленные клыки, едва фокусируя взгляд на РФ.       — Что ты за демон такой? — Федерация точно не ждал ответа на свой вопрос, с трудом сглатывая. Вряд ли его спасут молитвы, да и не знает он ни одной. Тут либо поможет смекалка, либо мольбы о пощаде. Второй вариант однозначно не подходит русскому. — Всё-таки решил сожрать меня за непослушание? — он старался придать голосу большей твёрдости, но убрал любое ехидство. Ему надо выкрутиться из этой ситуации, а не закопать себя окончательно. — Не держишь ты, получается, свои обещания.       — Я предупреждал тебя, — не своим голосом рычит мужчина, делая тяжёлый шаг к младшему. Его слова по-прежнему с трудом поддаются распознаванию. РФ поджимает губы, делая такой же шаг назад, сохраняя мнимую дистанцию. — Нравится ходить по лезвию? Значит будет тебе наказание.       — Только попробуй, — скалится парень, сжав кулаки. В нём отнюдь не проснулся самоубийца — ему всё ещё страшно до одурения, но он готов побороться за себя и плевать, что проиграет в любом случае. Он не позволит запугивать себя и тем более угрожать. — Подумать только, а ещё недавно я решил, что ты нормальный парень. Неприятно ошибаться, знаешь ли.       Германская Империя громче зарычал, рванув в сторону русского. Федерация чудом уворачивается от когтистых лап, стремящихся схватить его за шкирку. Едва не споткнувшись, парень быстро отступает назад, не поворачиваясь к зверю спиной. Вся волчья стая встревожено заскулила, наблюдая за развернувшейся баталией.       — И что ты со мной сделаешь? Убьёшь? — русский принял тактику заговаривания зубов. Атаковать первым бессмысленно и глупо. Империя молчал, заметно медля и не предпринимая попыток снова атаковать. По его напряжённому лицу видно, что он будто бы сопротивляется желанию сделать больно тому, кто младше и слабее. — Ты хочешь вернуть своего сына и идёшь на кровавые жертвы, а ты не подумал, что я тоже чей-то сын? Как отец уж ты-то должен понимать, что будет чувствовать мой папа, если я не вернусь домой живым.       Империя замер. С его глаз сошла кровавая пелена и на мгновение алый цвет сменился на более серый, металлический цвет. Россия подобрал самые удачные слова, чтобы хоть чуть-чуть, но успокоить разбушевавшегося немца.       — Я не хотел этого, — мужчина смотрит вниз, усиленно моргая и схватившись рукой за голову. — Ты глупый волчонок, ничего не знаешь и злишь меня.       — Ты ничего не рассказываешь, — парирует парень, пока что проигнорировав к себе столь странное обращение. Он уже его слышал, но всё не представлялось возможности спросить. — Сейчас в моих глазах ты бессердечный убийца. Может не надо было держать меня в неведенье?       ГИ вновь зарычал, но осёк сам себя. Младший прав. Его мнимость и недоверчивость сыграли с ним злую шутку, теперь его единственная надежда вернуть сына утекала из рук. И всё из-за его скрытного характера.       Империя выпрямляется, глубоко вздыхает и медленно выдыхает, успокаиваясь. Его тело постепенно возвращалось к прежней форме, а лицо обрело человеческие черты.       Россия наблюдал за этим, затаив дыхание. Он с трудом верит в то, что смог образумить немца. Сердце учащённо билось о грудную клетку, а ноги словно вросли в землю, став корнями. Только когда мужчина окончательно стал прежним собой, парень позволил себе лёгкий выдох, но расслабляться он не намеривался — они ещё ничего не решили.       — Хорошо, я тебя понял, — спокойно отзывается ГИ. У него начала болеть голова от таких скачков настроения и обликов. Мужчина прикладывает холодную ладонь к своему горячему лбу. — Я расскажу тебе всё.       — Да? — с сомнением вжимает голову в плечи русский. После вспышки гнева немца он теперь будет в два раза подозрительнее к нему относиться. — Прям всё-всё?       Германская Империя удручённо вздохнул.       — Всё необходимое для понимания ситуации.       — Ну, допустим, — соглашается РФ, уперев руки в бока. — Только без увиливаний.       Империя подошёл к младшему ближе, тяжело смотря на него сверху вниз. Федерация старался не подавать виду, что напрягся, но рефлекторно сжал кулаки.       — Обещаю, — кивает немец и вновь протягивает к русскому ладонь. РФ смотрит на неё, нерешительно протягивая свою в ответ. Есть опасение, что всё-таки ему руку откусят, но мужчина вполне аккуратно перехватывает её, и они смогли вернуться в дом. Очутившись в тепле и минимальном уюте, парень встряхнулся, как воробушек, снимая немецкую накидку и возвращая её владельцу. Империя только скованно кивнул, но не стал надевать её обратно, а убрав её на ближайший стул. Туда же он положил свой мешочек, который явно не пустой.       — И так, ты хочешь узнать, за что её убили? — ГИ упирается бедром о стол, скрестив руки на груди.       Федерация утвердительно кивнул и осмотрелся, ища место, куда ему сесть. На шкуры смотреть уже тошно — хотелось посидеть цивилизованно, а потому парень стащил последний стул. Развернув его на сто восемьдесят градусов, чтобы спинка упиралась ему в живот, русский сел, упершись локтями о спинку.       — Вообще, я в принципе хочу понять предысторию твоей семьи. Ты один такой в ней особенный? — Россия наклоняет голову в размышлениях, стараясь вообразить себе ту же Германию в образе волка. От фантазии стало дурно. Он-то считает её своей хорошей подругой, за которую он встанет горой. Не хотелось бы ещё на её счёт разочароваться.       — Да, я один такой, — немец поднимает взгляд на потолок. — Уже точно нельзя сказать, когда это началось, но, сколько я себя помню, наша семья обладала не то даром, не то проклятьем. Вряд ли ты знаешь мифологию, но люди издревле считали некоторых животных «священными», — мужчина показывает в воздухе кавычки и РФ понятливо кивает. — Одним из них является волк.       России очень хотелось сказать «Ты, что священное животное?», но вовремя себя остановил. Он помнил, что немец не любит, когда его перебивают, а потому продолжил внимательно слушать.       — Представления и домыслы людей зачастую неверны, не вижу смысла тебе их озвучивать, чтобы ты не запутался. Реальность же такова, что давным-давно, мой предок стал жертвой зверя. Воплощение или же дух в форме волка так же сроднился с его душой. Это был не паразитический союз, а взаимовыгодный. «Божество» давало предку силу, невозможную для человека, а человек стал источником энергии и сосудом, чтобы дух мог существовать в нашем мире. Мы и сейчас не знаем, чего ищет этот дух, потому что до сих пор он не покинул нашей семьи.       — Погоди, погоди, что? — русский не выдерживает и перебивает старшего, замахав руками. Понимая, что информация в самом деле шокирующая, немец снисходительно кивает. — Дух? Божество? Как это связано с убийством девушки? Хочешь сказать, что она стала жертвоприношением?       — У тебя была возможность задать умный вопрос, но ты ей не воспользовался, — укоризненно качает головой ГИ. Его поражало, как младший может так беспокоиться о совершенно чужой ему фермерше.       РФ обиженно насупился.       — Подожди и мы дойдём до неё, — и вот Империя дошёл до не самой приятной части рассказа. Мужчина поглубже вдохнул. — Дух переходит от старшего к младшему, когда тому исполняется достаточно лет, чтобы не сойти с ума от нового соседа в своей душе и тех неприятностей, что идут вместе с ним. Я стал носителем в девять лет.       — Совсем ребёнок, — потрясённо шепчет себе под нос русский, но немец всё равно его услышал.       — Да, к сожалению, я был тогда ребёнком. В нашей семье я был самым младшим, принявшим в душу зверя, — Империя не испытывал никаких сожалений на этот счёт. Было да было, его печалило другое. — Но моему сыну повезло больше, он достаточно окреп лишь к совершеннолетию. Узнав, как именно происходит наследование, он пришёл в ярость. Он не желал своему ребёнку такой участи, а потому отчаянно искал способ избавиться от семейной участи.       РФ поднял руку, как в школе. Германец замолчал и кивнул.       — Можно сразу уточнить? Германия человек?       — Я же тебе сказал, что я один такой, — саркастично выгибает брови немец. Это беспокойство он хотя бы в состоянии понять, насколько он понял, младшая немка успела подружиться с этим русским. — Она уже не сможет стать сосудом для зверя.       — А её дети? — с неприятным подозрением щурится Федерация.       — Неизвестно, — пожимает плечами ГИ. — Мои предки не стремились избавиться от сущности зверя — он давал нужные им преимущества, а на недостатки они закрывали глаза. Мой сын прочувствовал всё на себе и ужаснулся от мысли, что его ребёнок тоже через это пройдёт. Где-то он разузнал о странном ритуале, который должен был изгнать сущность из нашей семьи, но, как видишь, ритуал оказался с изъяном.       — Нихрена себе изъян, — шокировано пучит глаза РФ, откланявшись назад. — Но что стало с твоим сыном?       — Ритуал подразумевал кровавую жертву, как раз такую, которая тебе всё покоя не даёт, — немец невесело усмехнулся. Федерация пристыжено потупил взгляд. — И жертва должна быть с нами одной крови, проще говоря, кто-то из нас.       У России внутри что-то с холодом сжалось. Он уже догадался, кто именно стал этой жертвой.       — Как видишь, сын решил отдать свою жизнь, чтобы уберечь дочь. В ходе ритуала зверь разгневался. Мой сын умер, а дочка его была слишком маленькой, поэтому зверь вернулся ко мне, — мужчина потёр виски, болезненно зажмурившись. Его всё сильнее одолевала головная боль. Перед глазами всё плыло и трескалось, как в разбитой линзе, раздражая и отвлекая. — Если ритуал сработал хоть наполовину, то Германии не грозит стать вместилищем «божества».       — Но, если ты каким-то чудом вернёшь сына, не значит ли это, что «зверь» вернётся к нему? К тебе же он как-то вернулся, — русский в глубокой задумчивости подпёр подбородок, усиленно обрабатывая всё сказанное немцем. Вся история звучит невероятно фантастично, но с учётом всего увиденного, можно поверить и в эту сказку. — Ты же не можешь знать наверняка, что случится после воскрешения. Вдруг ты обнулишь его жертву и всё вернётся в прежнее русло? Зверь к твоему сыну, а потом и к Германии.       — Я думал об этом, — не перестаёт убаюкивать головную боль Империя, прикрыв глаза. — Вариантов много, тут ты прав, но «божество» точно не вернётся больше к моему сыну. Ритуал сильно подпортил их отношения.       — А что насчёт деревни? — напоминает младший. — Ты так и не объяснил, почему убили знахарку.       — Эта деревня проклята, — невозмутимо отвечает ГИ, отчего Россия молча вылупился на него широко открытыми глазами. — И в этом тоже мой сын виноват.       — Ха? — единственное, что смог выдать русский, будучи огорошенным настолько, насколько возможно.       — Я же говорил, что зверь даёт сверхчеловеческие возможности, держи эту мысль в голове, — напоминает Империя. — Женщина, которая подарила ему жизнь, родом из этой деревни. Я не питал к ней никаких тёплых чувств, но вот для сына она стала хорошей матерью и он часто к ней наведывался. До его совершеннолетия это не было проблемой, поэтому я и не запрещал им видится, но когда зверь стал частью его души, эти походы стали опасны. Он был неопытен, молод и чересчур вспыльчив, а ты на своём опыте знаешь, как влияет гнев на носителя «божества», — после этих слов Россия вздрогнул. Его воспоминания свежи и кристально ясны. — Однажды, как он потом мне покаялся, он обратился на глазах одного фермера, а они народ суеверный в этой области. Фермер всей деревне растрепал, что женщина эта водится с самим дьяволом и объявили её ведьмой. Она была красива и умна, что усугубляло её положение.       — Они её сожгли? — не веря собственным словам, спрашивает РФ, с силой сжав спинку стула. Всё это похоже на сон, который приснился ему сразу после похода в деревню.       — Именно, — подтверждает немец, тяжело глянув на русского. — И всё это на глазах моего сына.       — «Мне что приснились события прошлого?!» — Россия ошалело прикрыл лицо рукой, пребывая в смешанных чувствах от самого рассказа и невероятного совпадения.       — Сын проклял всех людей, причастных к убийству его матери, конкретнее говоря, всю деревню. Каждый её житель обречён сойти с ума и потерять свой человеческий облик, став зверьём, которым он их считал за сожжение матери. Та девушка, за убийство которой ты меня осуждаешь, не стала исключением.       — Не может быть, — Федерация едва соображал, находясь в настоящем ужасе. Его мозг отрицал это безумие, а сострадательная часть обливалась кровью. — Она не выглядела сумасшедшей. Немного своё на уме, но она точно была нормальной!       — Спятить можно и за час, — качает головой ГИ. — Она стала угрозой для тех, кто ещё в своём уме. Мне пришлось её убить, иначе рисковала исчезнуть вся деревня.       Россия молчал. Германская Империя не шутил, когда предупреждал его о последствиях тех знаний, что он получил. Его одновременно раздирала буря от эмоций, чувства несправедливости по отношению к семье немца и холодной апатии из-за шока. Стоило только подумать о нечто подобном в его семье и становилось вообще плохо. Чтобы его отец пожертвовал собой? И оставил его одного с дедушкой и прабабушкой? Проклятья, божества, ритуалы — всё звучало до ужаса фантастично, а для семьи Германской Империи это суровая реальность. Реальность, в которую невероятным образом вписался Россия.       — А как же этот оберег? — тихо спрашивает парень, приподняв клык за верёвку.       — Это не оберег, — поправляет его мужчина и подходит ближе, своими пальцами поддев безделушку. — А амулет. Если бы не он, то волчонок не смог бы поселиться в твоей душе. Думаю, всё дело в его происхождении. Клык настоящий.       РФ хотелось ущипнуть себя и проснуться из этого кошмара. Вопрос лишь в том, чей это кошмар? Его или Германской Империи?       — Как ты уже догадался, моя стая состоит из тех, кого я убил из этой деревни. Они всё ещё прокляты и пока не исчерпается проклятье, я присматриваю за ними, — подытоживает свою длинную историю немец, устало вздыхая. Он чувствует себя паршиво, эта беседа оставила его совсем без сил. Ему надо отдохнуть. — Теперь ты доволен?       — Не то, чтобы доволен, но понимаю тебя теперь намного лучше, — робко кивает головой Россия и поднимается со стула. — Прости, что столько тебе наговорил, но ты должен признать, что расскажи ты мне всё сразу, недопонимание бы не возникло.       Империя махает рукой, молча соглашаясь с младшим. У него голова сейчас треснет от мигрени, он уже со всеми доводами русского согласен.       — У тебя всё в порядке? — это замечает Федерация, стараясь заглянуть в глаза немца. ГИ выглядел бледным. — Как ты себя чувствуешь?       — Буду в норме, — отмахивается мужчина и проходит к валяющимся шкурам. Грузно опустившись на них, немца поглотил чёрный туман, возвращая его в волчью форму. Зверь устроился поудобнее, свернувшись клубком.       — Понял. Спи, я тебя посторожу, — Россия мягко улыбнулся, стараясь сгладить их напряжённый разговор шуткой. Волк фыркнул и прикрыл глаза, погружаясь в тяжёлый сон.       Подождав недолгое время, Федерация зашастал по дому в поисках того, чем занять руки. На глаза попался мешок. Поразмышляв, парень берёт его в руки. По ощущениям там что-то не очень тяжёлое и мягкое.       — «Наверное, опять мясо?» — парень осторожно развязал верёвку. В самом деле мясо и тоже кролик. — «Он мне принёс еды, а я с ним так», — совестливо поджимает губы русский. Неизвестно, сколько прошло времени с его последнего приёма пищи, но желудок подсказывал, что пора поужинать. — «Надеюсь я его не разбужу», — парень оборачивается на спящего волка. Вроде спит крепко. — «А это что?» — достав ободранного кролика, Россия заметил на дне полупрозрачный белый кусок. Достав его и потупив с пару секунд, РФ сначала его понюхал. Запах не улавливался, но немец точно бы не положил что-то отравленное к мясу. Подумав ещё, Россия его лизнул. — «Очуметь, кусок соли!»       План родился молниеносно. Более менее разорвав тушу на кусочки — не так хорошо, как Империя — и омыв его водой, Россия тщательно обтёр мясо кристаллом соли. Ножа или вилки нет, чтобы выбить мелкие частички, но вода неплохо растворила кусок, так что мясо точно будет хоть немного, но солёным.       Огонь разводит РФ умел, так что вскоре по всему дому стал распространяться приятный запах огня и жареного мяса. Федерация старался не шуметь и, даже когда он случайно обжёгся об шальной уголёк, он не издал и звука. Он понимал, что немец сильно утомился и после его истории Россия просто не мог относиться к немцу плохо.       Он поможет ему всем, чем сможет и это будет его личная инициатива.