Волк в полях

      По закону его пятой точки, что любит притягивать приключения, Россия должен был бы проверить, точно ли он увидел медвежью берлогу и получить ещё больше проблем на свою голову, однако.       Парень хлопнул глазами, молча развернулся, и пошёл туда, откуда пришёл. Его жизнь уже научила, что дурное любопытство на то и дурное, что приводит его к неприятностям. В голове хоть и возникла мысль, что именно там может прятаться волчонок, но Федерация не готов опять рисковать. К тому же уже очевиднее некуда, что открывшееся пространство не его личное подсознание, в этом русский уверен на все сто.       — «Не удивлюсь, если мне потребуется ещё попыток пятнадцать, чтобы получить хоть какой-то результат», — не совсем пессимистично размышляет РФ. Если бы у него всё с первого раза получилось, вот это был бы настоящий повод для паники.       Возвращение в бренный мир прошло мягче, чем предполагалось. Россия лениво приподнялся и приложил ладонь к голове, словно чувствуя фантомное ощущение боли. Ей-богу, у него уже условный рефлекс выработался на их магические вмешательства, после которых парень обязательно получит в лоб или по лбу.       Германская Империя внимательно наблюдал за пробуждением русского, но никаких признаков страха или боль не заметил, что не могло не радовать.       — Как ты себя чувствуешь? — слегка кивает немец, привлекая к себе внимание только очнувшегося. Федерация встряхнул шевелюрой, сфокусировавшись на фигуре мужчины.       — На удивление нормально, — без задней мысли отвечает младший. — Но я всё равно никого не нашёл, — германец вопросительно изогнул брови, прося конкретики. — Мне кажется, ты перенёс меня куда-то не туда. Там был просто лес, знаешь, почти сказочный, это же вряд ли моё подсознание? — русский активнее зажестикулировал, пытаясь руками передать всю атмосферу окружившего его пространства. Империя сконфуженно нахмурился, ведь описание русского правда не похоже на то, что видел он сам. — А ещё там я нашёл, кажется, медвежью берлогу, не могу ручаться наверняка, но очень похоже, — уже не так заинтересованно добавил Россия, подперев подбородок.       — Не знаю, что сказать, — честно признаётся немец, разведя руками. — Я не предполагал, что могу отправить тебя ещё куда-то, помимо твоего же сознания.       Кажется, ГИ хотел сказать что-то ещё, но он резко захлопнул рот, а его зрачок сузился, как кошачий. Столь яркую метаморфозу сложно не заметить, сидя впритык. Федерация обеспокоенно напрягся, готовый либо сигануть в сторону, либо успокаивать неизвестно из-за чего встревожившегося товарища. А меж тем Империя скорчил жутко недовольную морду, зажмурился и откинул голову в сторону, словно ему тонну лимона подсунули к носу. Аж клыки оскалил, пугая их видом обычного человека.       — Эй, ты чего? — осторожно и вполголоса спрашивает русский, разрываясь между желанием успокаивающе коснуться плеча мужчины и подтянуть к себе крепкий стул на случай внезапной опасности.       Германская Империя отмалчивался, а может и вовсе не услышал вопроса. Сейчас ему приходилось усилием воли держать себя в адекватном состоянии от резкого приступа. Всё тело окаменело, как при подготовке к смертельному рывку на охоте, кулаки сжались до хруста, острые когти безжалостно проткнули ладони, а перед глазами сплошная красная пелена. Ему слишком хорошо знакомы эти ощущения и, худо-бедно, он уже знал, как с этим справляться, но вопрос в другом — почему это происходит при таких условиях?       В голове шумело. Не белым шумом, а диким рычанием.       — «Дело пахнет керосином», — сходу осознаёт русский, быстро поднявшись на ноги. А когда немец схватился ладонями за волосы, утробно зарычав, парень тихо сглотнул. В похожей ситуации Империя хоть слышать его мог, а сейчас будто в вакууме — ничего вокруг себя не замечает, на глазах начиная терять человеческие черты. — Эй, очнись! — повышает голос Федерация, в надежде успеть дозваться до немца, пока он окончательно не обратился.       Империя зажато вертит головой, не слыша, но точно чувствуя, что рядом есть РФ. Как же ему хреново. По всему телу нарастает до скрежета знакомая боль, усиливаясь невероятно быстро. Единственное, что помогает ему сейчас — это до крови впиваться когтями в собственную голову, отрезвляя её. Кровь медленно начала стекать по его лицу, заливая и без того замытые глаза.       — Чёрт возьми, хватит себе вредить! — испуганно подскакивает к мужчине Федерация, вцепившись в его руки и попытавшись отодрать их от головы. Чужое касание словно обдало немца ледяной волной, и взгляд резко прояснился, показывая до безобразия чёткую картинку перепуганных голубых глаз, что смотрели в его алые с почти осязаемым беспокойством. — Чёрт подери, я почти был уверен, что мне придётся сейчас дать дёру в лес, — пытается пошутить русский, однако его лицо всё ещё дико обескуражено от увиденного. Германская Империя отмер, спокойнее задышав, и стёр рукавом кровь с глаз. — Что это было? Только не увиливай, говори честно! — без передышки спрашивает младший. Этот случай явно отличался от остальных, когда германец обращался в зверя. В этот раз не было никаких причин, и это не передать словами, как странно.       Империя пытается восстановить дыхание, сжимая одной рукой одежду на левой стороне груди. Боль пришла быстро и неожиданно, но проходит мучительно медленно, будто издеваясь и напоминая, что произошедшее не сон.       — Не знаю, — не увиливает немец, как и попросили, подняв глаза на русского. На мгновение мужчине показалось, что сейчас произойдёт что-то страшно необратимое, не растормоши его РФ. Империя не хочет даже предполагать, что же именно могло произойти.       Однако русского такой ответ несильно удовлетворил, но допытывать сейчас старшего не будет. Ему и так хреново.       — Ладно, опустим пока что этот момент, — парень потёр переносицу, стараясь тоже успокоиться. — Давай обработаю твои раны? — риторически спрашивает младший, поднявшись и проследовав до кухонной зоны, где можно раздобыть немного воды. ГИ промолчал, продолжая анализировать произошедшее. Всё плохо, очень, очень плохо, почему Россия продолжает оставаться с ним? Помогает, заботится?       Мужчина крепче сжимает одежду у сердца, сцепив клыки. Он чувствует себя до безобразия беспомощным. Он теряет капли контроля, хотя и раньше мог лишь частично гарантировать безопасность русского, теперь же что? Как близок новый приступ? И поможет ли снова ему Федерация? А если Империя в следующий раз не вырвется из помутнения?       — Эй, ты как? — вернувшийся Россия вновь присел рядом со старшим, обеспокоенно нахмурившись. ГИ поджал губы, но мотнул головой, призывая русского не беспокоиться хотя бы об этом. — Ну чего ты мне тут головой мотаешь? — не нравоучительно вздыхает парень, промочив небольшую тряпку в воде. Если бы напряжённая атмосфера могла стать осязаемой, их бы сейчас придавило точно. — Наклонись, будь добр, — РФ подманивает к себе рукой немца, во второй держа мокрую тряпку. Империя нечитаемым взором пялится на младшего, ожидая, когда же тот испугается, но Россия оставался спокоен и всё ещё намерен ему помочь. ГИ скоро с ума сойдёт. — Ладно, я сам встану, — уже чуть вреднее отзывается русский, не дождавшись ни ответа, ни действия, и силится встать, но его резко хватают за руку, возвращая обратно. РФ даже не вскрикнул, только вопросительно глянул на нервного немца.       Зрительный контакт отсутствовал полностью. Россия пытался встретиться взглядом с германцем, но тот упорно продолжал смотреть вниз, словно обдумывая что-то, но в голове его звенела тишина. Тишина и щемящее чувство того, как же ему чертовски важно физическое нахождение РФ рядом вот прямо сейчас. И мимолётная мысль о том, что младший куда-то мог отойти от него, резко вызвала столь бурную реакцию, заставив ГИ удивиться собственной несдержанности. Точно ли это было его желание?       — Россия, — хрипло подаёт голос мужчина, не отпуская руку русского. РФ, если и удивился, то виду не подал. Империя наконец поднимает голову. — Почему ты не боишься?       — Вовремя ты об этом заговорил, — беззаботно усмехается младший, словно ситуация парой минут назад была шуткой, а не смертельно опасным инцидентом. — И кто сказал, что я не боюсь? Боюсь, если быть совсем честным, но не брошу же я тебя из-за этого? — укоризненно качает головой сам себе парень. ГИ вопросительно моргнул. Слова русского прозвучали очень… лично? — Дай я тебе уже раны обработаю, — между делом возмущается Федерация, потянувшись свободной рукой к чужой макушке. В этот раз немец безропотно наклонился, отпустив попутно руку парня. Нехотя.       Россия шустро смыл кровь, но как-то перебинтовать ранки не получится, ему просто нечем это сделать. Высказав своё недовольством этим, русский получил довольно неожиданный ответ. Оказывается у немца более ускоренная регенерация клеток, чем у простых людей, так что от его ранений скоро не останется следа. Федерация чуть было не ляпнул, как же это удобно, жаль лишь в комплекте с повышенной регенерацией идёт хтоническая тварь. Зато теперь понятно, как проживя столько лет в изоляции, немец не склеил ласты от банальной простуды.       Время близилось ко сну. За окном по-прежнему серое небо, но организм человека чувствовал, что пора бы отдохнуть. Его прыжки в сознание и обратно не дают никакого отдыха, а, кажется, забирают все силы. Ужинать совсем не хотелось. Федерация чувствовал себя почти разбито, но стойко держался, подбадривая и себя, и Германскую Империю. Мужчина выглядел ещё хуже, чем младший. Взгляд усталый, глаза словно стеклянные. Германец не так давно вернулся с охоты, но не проявил особого аппетита так же, как его сожитель. Оба понимали, что непомерно устали за эти пару дней. Бесконечные попытки и провалы не оставляли места для позитивного настроя, но РФ правда старался не унывать и не давал унывать немцу. Империя мысленно обещал себе и РФ, что отплатит ему в будущем по заслугам сполна, и неважно, добьются они изначальной цели или нет.       Россия почти свернулся клубком на горе из животных шкур и от души зевнул. Поискав взглядом немца, Федерация находит его у зажжённого камина. Мужчина сидел к нему спиной, думая о чём-то своём и явно не собирался придаваться сну, как его младший товарищ. Вроде русский понимает, что старшему нужно уединение и отвлекать его не стоит, но совесть требовала окликнуть его, дабы не оставить старшего в своих тяжких думах. А то, что германец думает о чём-то плохом почти ощущалось на физическом уровне. Шмыгнув носом, РФ переворачивается на другой бок в сторону мужчины.       — Ты знал, что думать о плохом перед сном вредно? — напыщенно деловито говорит парень, подперев голову кулаком. Германская Империя чуть повернул голову в его сторону, стараясь понять, была ли это завуалированная шутка или действительно его поучали? Федерация собой остался доволен и продолжил с тем же настроем. — Между прочим, британские учёные давно доказали, что перед сном надо думать о хорошем, чтобы сон был крепче и человек не просыпался от дурацких кошмаров.       Империя полностью повернулся в сторону РФ, иронично изогнув брови и приподняв губы в подобии ухмылки. Очевидно, что слова русского абсурдны и никакие британские учёные ничего не доказывали, но сама попытка увести немца из неприятных дум получилась невероятно милой. Таким глупым — в хорошем смысле — способом его любил подбадривать только покойный сын. Осознание этого не расстроило, а наоборот, почему-то стало ощутимо теплее в душе.       — Что же ещё на этот счёт говорят британские учёные? — поддерживает спектакль русского ГИ, подтянув к себе одну ногу и облокотившись об колено локтем.       Россия поджимает забавно губы, ещё не успев придумать достойный ответ. Хотелось как-нибудь искромётно пошутить и заставить немца не просто чуть-чуть улыбнуться, а рассмеяться, но, как назло, ничего толкового в голову не лезло. А так хотелось это сделать!       — Мне нужно освежить свои знания, — в итоге отмахивается парень, сокрушённо прикрыв глаза ладонью. — Я этот журнал года три назад читал.       — С каких пор научные открытия печатают в журналах? — беззлобно потешается мужчина. Его этот разговор начинает забавлять.       — Ой, не цепляйся к словам, я же не могу помнить всё и сразу, — драматично дуется Федерация, словно его обвинили в страшной клевете, а не спросили простецкую вещь. — Главное — это суть! А потом уже детали.       Германская Империя всё-таки улыбнулся. Это русский настолько хорош или всё дело в отношении немца к нему?       — Хорошо, убедил, — поднимает руки мужчина, признавая поражение. Недолго подумав, он поднимается и плавно перемещается от камина к лежащему русскому. Россия подвинулся, предлагая место для немца. — Теперь пожинай плоды своей победы, — усмехается по-доброму Империя и, завалившись на их подобие кровати, утягивает за собой Федерацию, заграбастав его одной рукой и притянув к себе, как подушку-обнимашку.       — Это какой-то сомнительный приз! — недовольно бурчит парень, дико радуясь с того, что старший не может увидеть его залившееся краской лицо. Это же их привычные объятия, на которые русский подписался сам! Какое к чёрту смущение?       — Не мешай, я думаю о хорошем перед сном, — передразнивает его смешную теорию немец, устало прикрыв глаза. Может, русский и прав, ему в самом деле пора перестать думать только о плохом.       Россия угрюмо фыркает, но послушно затихает. Ещё бы успокоилось его шаловливое сердце, но это произойдёт явно не сразу. А покуда этого не произошло, Федерация тоже закрывает глаза, представляя, что их безумный план сработал и все будут счастливы совсем скоро.