Волк в полях

      Прошло ещё несколько дней, в течение которых дуэт русского и немца безуспешно старались воплотить новый план в жизнь. Шутка ли, Судьбы, но у них ни черта толкового не получалось, зато с завидной регулярностью Россия во снах видел ту самую медвежью берлогу. Разумеется, он оказывался в точно том же лесу, где кроме парня и тишины нет никого. Ещё после первого тревожного звоночка РФ не постеснялся поделиться наблюдением с немцем, опасаясь, что, если он замолчит проблему, потом им это знатно аукнется. Империя его похвали даже, но сам понятия не имел, почему сознание русского возвращается к этому месту. Подискутировав, оба пришли к выводу, что это побочный эффект от частого применения магии на обычном человеке. Ничто не угрожает жизни РФ, и он сам не горит желанием проверять несчастную берлогу на наличие там неопознанного объекта, так что гипотетически ничего страшного не случилось. Пока что.       — Подожди, я устал, — протяжно зевает Федерация, едва успев прикрыть рот. Германская Империя понятливо кивнул, убрав руки. — Давай немного просто посидим? А то у меня уже мозг плавится от магии, — немного жалуется парень, но звучал не обвинительно.       — Хорошо, — соглашается и кивает немец. Немудрено, что русский устал, они с самого пробуждения не бросали попыток заставить волчонка вступить в контакт с арендодателем, но дальше — прости господи — сказочного леса не ушли. Единственное, что утешало, это отсутствие болезненных последствий, так что можно баловаться до потери пульса. — Голова не болит? — заботливо интересуется мужчина, задумчиво подперев подбородок.       — Она у меня уже перманентно болит, — иронично подшучивает РФ, скрестив ноги и уперевшись ладонями в колени. Технически он не врал, но его мигрень не приносила такого уж дискомфорта и появлялась лишь после длительного магического воздействия. Такого, как сейчас. Империя чуть нахмурился. — Не критично, чесслово, — оптимистичнее улыбается русский, замахав ладонями в попытке отогнать от старшего плохие подозрения. Надо быстро сменить тему. — Слушай, я тут задумался, — лихо находит вариант держава и хлопает себя кулаком по раскрытой ладони. — А как там жители деревни?       — Пока что стабильно, — легко поддаётся на смену темы германец, расслабившись. — Стая время от времени их проверяет. Новых инцидентов нет.       — Это хорошо или плохо? — любопытствует младший. В конце концов, они сейчас отрезаны от целого мира и находятся хрен пойми в каком времени, а там, за пределами поля, всё ещё есть его дед и семья ГИ. Ей-богу, если бы Империя не уточнил ещё давным-давно, что время тут течёт иначе, у Федерации случился бы нервный срыв. А так, Российская Империя теоретически и знать не знает, что его внук пропал. Возможно после всего этого представления с божеством и воскрешением Третьего Рейха, монарх не придаст значение слегка потасканному виду РФ. Резвился по лесу, что с этого непоседы взять?       — Затрудняюсь ответить, — задумчиво качает головой ГИ, скрестив руки на груди. — С одной стороны, ничто меня не отвлекает от тебя, но с другой, меня начинает это беспокоить, — рассуждает мужчина, посматривая то в потолок, то на младшего.       Россия чуть потупил взор. Как-то специфично прозвучали слова немца, но наверняка парень себе это придумал. Очередное последствие магического влияния, зуб даёт! Но нет, да йокнуло что-то внутри. Притом так ощутимо, будто парню под дых с вертухи дали, заставляя сконфуженно поджать губы. Тьфу, тьфу, тьфу!       — Да, меня тоже, — невпопад поддерживает диалог младший, не чувствуя, как слегка покраснел. Зато это сразу заметил ГИ и наклонился к младшему чуть сильнее.       — «Тоже»? — переспрашивает мужчина, задержав взгляд на русском, из-за чего тот сильнее скукожился, насупился и вообще отвернулся, давая понять, что разговаривать с глазу на глаз больше не хочет. — Что-то ещё случилось? — тут же предположил германец, сильно нахмурившись. Неужели появились ещё какие-то последствия от магического вмешательства?       — Пф, нет, с чего ты взял? — изо всех сил старается звучать обычно РФ, дыша глубже и чаще в неудачной попытке угомонить новый бум гормонов. ГИ даже ничего такого не сказал, какого чёрта Россия реагирует так, словно у него пубертат не прошёл?!       Не успел Федерация как следует подготовиться к новому разговору, как его легко разворачивают за плечо, вынуждая смотреть объекту своих странных чувств в глаза. Германская Империя слишком близко, слишком! РФ только мельком пробежался испуганным взглядом от низа к верху, запоздало понимая, что жар на лице — это не игра подсознания.       — Что? — не придумал ничего лучше парень, заливаясь краской ещё сильнее и стыднее, но теперь упрямо не отводил взгляд, будто надеясь, что таким образом будет выглядеть менее смущённо. Да что не так с его реакцией? Когда Империя его обнимает, он почему-то себя так странно не чувствует!       — Ты покраснел, — беспощадно подытожил мужчина, выглядя теперь больше недоумённо, чем настороженно.       — А то я не чувствую, — бурчит раздражённо русский, смахнув чужую руку и ухватившись ладонями за щёки, уводит взгляд вниз, боясь сейчас смотреть в глаза германца. У него руки тёплые, вряд ли он так себя остудит.       — Я сказал что-то не так? — не унимался мужчина, не отходя и не оставляя РФ наедине со своим приливом стыда. Федерация молча вертит головой. — Тогда жду объяснений, — не менее упрямо заявляет немец. Сейчас ему хотелось поддеть подбородок этого смущённого русского и заставить посмотреть себе в глаза, но из чувства уважения и некого опасения ГИ держит руки при себе.       Россия возмущённо вскинулся, подняв голову самостоятельно.       — Каких объяснений? Я просто немного, немного, эм, а, — бравый настрой отстоять собственную честь очень быстро улетучился, стоило только начать говорить, и теперь русский лишь издаёт неразборчивые звуки, пытаясь придумать оправдание посолиднее. Как можно придумать оправдание, если парень сам не понял, из-за чего так взъелся? — Я просто устал, вот! — громко заявляет РФ, нахмурившись не хуже немца, чем заметно того удивил. Как-то ГИ не ожидал увидеть в русском своё отражение.       — Правда? — иронично изгибает брови немец. Удивительно, но его не злит попытка врать со стороны РФ. Это выглядело даже интересно. — Что-то не припомню, чтобы от утомления ты перекрашивался в томат.       Россия затаил дыхание, остолбенев не хуже статуи. Сменил тему разговора, называется!       — Да что ты прицепился к этому так? — старается выдавить из себя всю накопившуюся раздражённость РФ, убирая далеко в угол смущение, но щёки меньше гореть не стали. Что он вообще творит? Зачем опять язвит? Неужели его так корёжит с того, что какой-то божественный зверь оказался чертовски прав? От собственных размышлений стало ещё хуже.       — Потому что мне не всё равно? — на пробу спрашивает мужчина, воистину загоревшись желанием докопаться до истины. Двигало им чистейшее беспокойство за тушку его русского компаньона и напарника по совместительству. — Ты знаешь, что мне не нравится выпытывать из тебя что-то, но, если это как-то связано с нашей ситуацией, то почему ты сейчас что-то скрываешь? — мужчина всё-таки не сдерживается и ухватывается за чужой подбородок пальцами, легонько подтолкнув и заставив смотреть на себя. Россия оживился и отпрыгнул от немца на добрых пару шагов, закрывая лицо руками, ещё бы чуть-чуть и заверещал от испуга. — Россия, — не предупреждает, но обратно окликает младшего ГИ, похлопав около себя ладонью. Приглашает вернуться в непосредственную близость вновь, но Федерация слишком много себе напридумывал, чтобы сесть, как ни в чём не бывало рядом с ним. — Я хочу услышать ответ.       — Не связано это никак с нашей ситуацией, это всё, что я могу тебе ответить! — фырчит не хуже лисёнка русский, и уходит в сторону, не желая продолжать смущающий разговор. Ему нужно посидеть в покое и тишине одному, тогда и мысли дурные улягутся.       Держава плюхается на шкуры, пряча лицо в их недрах. О, он прекрасно понимает, что ведёт себя ужасно, но проклятое чувство стыда и смущения брали вверх над воспитанием. Ему с трудом хватает сил признаться самому себе в том, что Германская Империя, возможно, самую малость, чуточку нравится ему больше, чем просто напарник. Казалось бы, что в этом такого? Может, эти чувства возникли из-за вынужденного нахождения под одной крышей, и после всего они развеются, но в данный-то момент Россия чувствует то, что чувствует! Как-то парень не замечал за собой раньше пристрастий к партнёрам постарше. Тем более таким, кхм, немного диким. Одним лишь можно гордиться, что русский смог напомнить немцу о том, какого быть человеком, и тот всё меньше походит на дикого волка, но кое-какие повадки ещё остались. Например беспардонно нарушать чужое личное пространство.       — Россия.        Вот да, прямо как сейчас. Федерация чуть не подскочил на месте, почувствовав, как его волос коснулась широкая ладонь.       — Я же сказал! — парень силится приподняться на локтях и ему это удаётся, да только так и замирает в этом положении, захлопнув рот. Германская Империя сидел почти вплотную и смотрел на него непривычно странно. Буйная смесь беспокойства, заботы и чего-то нового проскальзывала в алых глазах, которые из-за падающей тени стали казаться и вовсе бордовыми.       — Сказал, да, но не объяснился, — настаивает немец, нехотя пряча руки. Вот это реакция у парня, мужчина только коснулся, и тот моментально подорвался.       — Сдалось тебе это? — демонстративно закатывает глаза младший, стараясь отбить желание у старшего его допрашивать. Ему совсем не дали остыть.       — Объективно —нет, но, — мужчина цыкает себе под нос, пытаясь сформулировать мысль. В самом деле, чего он так взволновался? Россия имеет полное право на всякого рода секреты, если они не связаны с магией, но почему-то ГИ интуитивно чувствовал, что должен конкретно в этой ситуации добраться до истины. А ещё вид красных щёчек и ушек РФ вызывал внутри немца небольшой такой ураганчик. — Это как-то связано со мной, я прав?       Россия чуть не ляпнул глупость в духе «Охренеть, ты экстрасенс?», и лишь спёртое дыхание спасло его от очередного стыда. Глаза только выпучил и чуть воздухом не подавился, всем своим видом так и крича, что догадка Империи попала в яблочко.       — С чего ты это взял? — РФ пришлось тоже сесть, но активного зрительного контакта старался избегать. Вдруг немец правда мысли умеет по глазам читать?       — По твоей реакции сужу, — Империя чуть наклонил голову, рассматривая сгорбленную фигуру парня. Он и так на фоне немца кажется небольшим, а когда намеренно сутулится, итого маленький. Всё чаще ГИ посещает какое-то отцовское желание раскормить паренька, чтобы тот поднабрал в весе и, может быть, росте. Есть ли вообще такая пища, из-за которой прибавляется рост? — Это настолько личное?       — Вообще-то да, — буркает Федерация и отчего-то ему стало немного смешно. А не открыть ли ему все карты и посмотреть на реакцию Германской Империи? Почему Россия должен один от стыда сгорать? Но нет, с таким посылом русский ему ни в чём не будет признаваться. — Поверь, если мне будет, что рассказать, я дам знать.       Империя молча сверлит РФ взглядом. Опыт подсказывал, что лучше отступить и не давить, но чуйка наоборот подталкивала продолжать. Это уже дело принципа. Без магии и прочего вмешательства, ГИ хочет добиться ответа самостоятельно.       — И всё же, — неосознанно немец тянется вновь коснуться волос младшего, но его руку удивительно ловко перехватывают, а голубые глаза злобно уставились на него чуть ли не как на врага народа. Почему-то именно из-за этого взгляда стало неприятно, аж кольнуло где-то под сердцем. Всё-таки он перегибает. — Прости, — сокрушённо сдаётся Империя, убирая руку. На лице промелькнула печаль, которую мужчина не удосужился скрыть.       РФ не хотел, но заметил это. Стало чересчур погано на душе. Что же он творит?       — Это ты прости, — спешно бубнит русский, настолько устало и громко вздыхая, что это можно услышать издалека. Его ладонь с силой прошлась по лицу, стараясь смахнуть любые намёки на агрессию или злость. В конце концов, он же не хочет делать неприятно немцу своими поступками? Как бы не хотелось скрыть правду, но, давая германцу от ворот поворот вот таким образом, РФ ничего хорошего не добьётся. Всё-таки им стоит поговорить откровенно. — Иногда я тот ещё придурок, — пытается шутить младший, решившись посмотреть в чужие глаза. Германская Империя почти просиял, приятно удивившись столь резким переменам. — Просто, понимаешь, некоторым людям тяжело говорить о том, что они чувствуют, а когда на них ещё и давят, реакция получается, ну, вот такая грубая, — русский нервно проводит ладонью по шее, искренне стараясь сейчас подбирать деликатные слова. Аж весь словарь немецкого резко посыпался от волнения.       — Я не в обиде, — чуть приподнимает уголок губ немец. Этот разговор закручивается всё хлеще, но он не хочет его останавливать. — Мне казалось, что тебе легко удаётся говорить о своих чувствах.       РФ потупил взгляд. В общем-то мужчина прав, но тут же речь идёт о несколько ином проявлении чувств.       — Да, но есть же разные чувства, — пытается деликатно выкрутится русский, надеясь не выдать себя лишним словом. — Тем более не обо всех можно говорить так открыто, когда не знаешь, какая будет ответная реакция.       Империя замер. У него в голове словно паззл сложился. Небольшой такой, деталек тысяча максимум. Мужчина прикрыл ладонью рот, крепко задумавшись и оценивая, правильно ли он понял посыл чужих слов? Учитывая, что младший всё ещё красный и морально не может переступить через себя, чтобы что-то рассказать… ГИ резко вдохнул, почувствовав что-то даже не тёплое, а невероятно горячее внутри. В него не попал уголёк из камина и не проткнуло кочергой, всё ощущалось метафорически, но так по-настоящему. Прошло столько лет с тех пор, когда он испытывал хоть приблизительно нечто подобное. Ему настолько непривычно, что немец умолк на добрую минуту, почти не моргая смотря на стушевавшегося РФ, который, в отличие от германца, взгляд не поднимает.       Германская Империя плавно поднимает руку, желая вновь коснуться этого зажатого комочка. Пальцы удивительно трепетно касаются щеки России, почти невесомо проходя от скулы до подбородка. Федерация не вздрагивает, но поднимает ошалелый взгляд на немца. Мужчина с полным осознанием смотрел в ответ. Кажется ему уже не нужны никакие объяснения. Правильно ли он всё понял? Может ли быть такое, что его человеческое и звериное чутьё оба ошибаются?       — Россия, могу я, — подаёт первым голос немец и тут же умолкает, резко обернувшись к входной двери.       Федерация непонятливо приоткрыл рот, силясь узнать, что случилось, как снаружи раздался волчий вой. По коже моментально пробежались холодные мурашки — настолько страшно прозвучал этот синхронный вой нескольких волков. Германская Империя лихо подорвался на месте, русский едва успел схватить его за край рукава и дёрнуть обратно на себя. Мужчина не покачнулся, но действительно остановился, глянув на встревоженного парня.       — Ты куда? Что это значит? — тут же затараторил младший, сильнее стискивая чужой рукав. Сердце разбушевалось не на шутку, держава чувствовал, что не к добру этот вой.       — Это то, о чём ты спрашивал сегодня, — хмуро отозвался мужчина. С него спала вся пелена мягкости и трепета, а волосы словно распушились ещё больше, делая его вид снова одичавшим. — Новый инцидент.       Россия чувствует, как у него с грохотом падает сердце в желудок.