Волк в полях

      — Ты остаёшься, — не приказывает, но не даёт намёка на оспаривание решения Империя, ткнув русскому указательным пальцем в лоб. — Я постараюсь вернуться быстрее.       — Нет, подожди! Это опасно? — Федерация упрямо удерживает рукав мужчины, будто немец настолько слаб, что хватка русского сможет его остановить. Но ГИ в самом деле не рыпается, сохраняя мнимое превосходство у младшего.       — Я уже делал это много раз, — напоминает германец, смотря то в глаза русского, то на его руки. Не сказать, что мужчина гордится сказанным, но подвёл сухой факт. Россия поджал губы, судорожно соображая, что ещё такого спросить, чтобы быть уверенным в том, что Германская Империя точно вернётся. Как бы банально это ни звучало, но парня терзало ужасное предчувствие.       — Знаю, да, просто, — младшая держава нерешительно отпускает несчастный рукав. Умом он понимал, что немец фантастически силён против пусть и проклятого, но человека, но беспокойство за его благополучие не выкинешь в мусорку. — Просто будь осторожен, хорошо? — через силу просит РФ, сжимая кулаки. Империя хотел бы удивиться такой заботе, но их неоконченный диалог уже на многое ему открыл глаза.       Мужчина мягко опускает ладонь на макушку парня, слегка взъерошив волосы. Забота русского приятно грела душу и подкрепляла мотивацию закончить со всем без промедлений.       — Постараюсь, — только русский вскинулся от резкой перемены настроения старшего, как тот уже убрал руку. Их взгляды встретились. России всё ещё неловко за прошедший разговор, но он правда постарался не отвести взгляд, за что был награждён поощрительной улыбкой. — Я вернусь и мы продолжим разговор.       Не прощаясь, Империя в облике зверя покинул дом, оставив за собой тяжёлую тишину. Федерация сцепил руки в замок и поднёс их ко рту, словно желая согреться тёплым дыханием. На деле же его разрывало от неправильного беспокойства. Он остался один. Надолго ли? России не страшно посидеть в одиночестве, до этого немец часто уходил за едой, но сейчас другой случай.       Парень скупо приобнял себя за плечи. Сиротливо осмотревшись по сторонам, русский просеменил до ложа и присел на него, скрестив ноги по-турецки. Как некстати дала о себе знать небольшая мигрень, эхом отзываясь то в висках, то в затылке, но РФ стоически не обращал на неё внимания, сосредоточившись на своих более углублённых ощущениях. Он пару минут назад чуть прямым текстом не признался немцу в симпатии, вёл себя ужасно грубо, а как только ГИ пришлось спешно уйти, чувствует себя теперь крайне паршиво. Сразу вспомнились сюжеты драматических книг, где именно после нелепой ссоры или напряжённого разговора случается обязательно какая-то катастрофа и люди больше не могут поговорить друг с другом. Хотя бы потому, что один из них мёртв. Федерация не горит желанием повторять подобный сюжет, но, как назло, сердце упорно стучало сильнее, а в груди что-то сжимало лёгкие от дурного предчувствия.       «Думай о хорошем, и тогда ничего не случится!» — к месту вспомнились слова отца, поддерживающего чадо в трудные моменты. РСФСР не суеверный и точно не религиозный, но отчего-то упрямо верил, что, если не допускать мыслей о плохом, беда обойдёт стороной. Закона Мерфи для него в принципе не существовало. Что самое забавное, во что верит, то и получает.       Глубоко вздохнув и медленно, с чувством выдохнув, Россия уставился на входную дверь. Империя не вернётся настолько быстро, но парень искренне хочет поймать этот момент, чтобы с первых же мгновений просканировать немца и понять, цел тот или нет. Хоть в лепёшку расшибись, напоминая себе, что ГИ сильный, но простое человеческое сердце будет волноваться всё равно.       Просидев довольно продолжительное время, Федерации стало труднее игнорировать разгорающуюся мигрень. Дошло всё до того, что парень с раздражённым шипением схватился за волосы и свалился на бок, надеясь, что горизонтальное положение облегчит боль. Она пульсировала в разных частях черепной коробки, перепрыгивая с одного места на другое, как цирковая белка, и как будто наказывала державу за неподобающее поведение ранее. А может, это он себя в этом убеждал, но болезненная пульсация всё равно никуда не делась. РФ пытался отвлекаться на мысли о фермерской деревне, вспоминал любимую семью и как с радостью прыгнет в объятия Российской Империи, едва увидев. В ход шли самые разнообразные мысли, однако мигрень оказалась сильнее. Единственным вариантом было отоспаться и дать боли пройти самостоятельно.       Вдох. Выдох. Не зацикливаться на боли. Отпустить мысли. Вдох. Выдох. Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо.       Цикл дыхание выравнивался. Мигрень постепенно отходила на второй план, становясь просто белым шумом, который всё дальше и дальше оставался позади, словно парня уносило от неё прочь. Стало удивительно легко.       Россия не собирался открывать глаза и прерывать момент блаженства. Пусть это будет долгожданный спасительный сон.       — Ай! — громко и удивлённо вскрикивает держава, когда что-то вцепилось ему в руку, насильно вырывая из приятной темноты. Глаза резко распахнулись и парень обнаруживает себя не лежачим на горе шкур, а очень даже уверенном стоящим посередине давно знакомого леса. За запястье его прикусил никто иной, как волк, не самого большого размера. Клыки впились несильно, но ощутимо для незащищённой кожи.       Стоило РФ проснуться, как волчонок его плавно отпустил.       — Какого чёрта? — не удержался от ругательства русский, потерев укушенную руку. Даже ранок не осталось, а только небольшие красноватые углубления. — Обязательно было кусаться? Можно было и за штанину дёрнуть, ну так, для общего сведения, — без прикрытого осуждения бурчит человек, смотря на зверя. Волк издал скулящий звук и прикрыл часть морды лапой, словно стыдясь своего поступка. Получилось очень натурально, Россия ему даже поверил. — Ладно, прощаю…       Особо рассыпаться в извинениях времени не нашлось. Волчонок негромко тяфкнул, подорвавшись на все лапы, и усиленно вилял хвостом, призывая обратить на него внимание. РФ вопросительно кивнул. Зверь отбежал на пагу шагов, подбежал обратно и снова убежал. Очевидно, что державу приглашали пройтись. Объективно у русского нет причин отказываться, ведь спустя столько неудач волчонок сам вышел на контакт! Тут грех нос воротить, так что парень без упираний последовал за волком, а тот интенсивнее завилял хвостом.       Путь много времени не занял. Уже через минут десять максимум они вышли к знакомой поляне с такой же знакомой берлогой. Россия встал на месте истуканом, отказываясь продолжать путь в этом направлении. Волчонок не сразу заметил, что русский отстал, а как пришло осознание, возмущённо тяфкнул, шустро вернувшись к человеку.       — Не-а, я туда не пойду, там точно опасно, а у меня и так проблем достаточно, — решительно заявляет Федерация, скрестив руки на груди и приготовившись отстаивать свою точку зрения. Вдруг волчонок его на верную смерть ведёт, а Россия, наивная душа, слепо идёт за ним? С другой стороны, дух живёт в нём, и вести хозяина тела на корм неизвестному чудовищу не совсем логично, но русский с ходу может придумать несколько сюжетных поворотов, при которых волчонок на такое способен. Не зря он книжки любит читать.       Зверь недовольно фырчит, ходя вокруг человека. Снова кусаться не пробует, но додумался в этот раз боднуть русского в спину, побуждая продолжить путь. Пара таких толчков и упрямый русский чуть не знакомиться лично с местной землёй лицом. Едва восстановив равновесие, Федерация весьма выразительно зыркнул на волчонка.       — Нет, — чётко выдавил свой отказ русский, ткнув указательным пальцем волку куда-то в сторону переносицы. Зверь клацнул челюстью и парень спешно спрятал руку за спину. — И вообще, я хотел обсудить наше с тобой сожительство. Ты съезжать собираешься? А то знаешь, я как-то не планировал делить свою душу с кем-то ещё, — лихо сменил тему Россия, намериваясь надавить на совесть некогда такого же парнишки, но волчонок только голову вопросительно наклонил, сделав вид, что не понимает человеческую речь.       Его снова боднули, только в бок. РФ возмущённо ойкнул, оступился, и всё-таки свалился в зелёную траву, едва успев сгруппироваться. Шмякнувшись и, на удивление, не почувствовав боли, держава вопросительно приподнялся. Он вообще ничего не чувствует. Нет даже жжения от резкого соприкосновения с растительностью. Ежели ему небольно, то насколько реален этот мир?       Федерация через плечо глянул на зверя. Тот продолжал вилять хвостом и зазывающе тявкать, дескать, смотри, тут бояться нечего! Медленно поднявшись и отряхнув колени, парень выпрямился, с подозрением прищурив глаза.       — Так значит, да? Ну ладно, допустим, пошли дальше, но, случись чего, виноват будешь ты, — незнамо зачем ставит условие русский. Если его начнёт жрать медведь, ему уже ничего не поможет.       Волчонок радостно гавкнул и побежал в сторону берлоги, на этот раз не забывая поглядывать на человека, а то, не дай боже, снова пальцы начнёт гнуть. РФ ничего не осталось, кроме как вздохнуть и вновь последовать за, на минутку, духом не так давно проклятого фермера.       Чем ближе они подбирались к берлоге, тем нервнее сглатывал русский. Мысленно он убедил себя, что, если будет намёк на опасность, он даст мгновенную дёру. Мало того, что он сейчас подставляет себя необоснованному риску, так ещё и подставит Германскую Империю, которому лишние проблемы тоже за даром не упали. Но загвоздка в том, что РФ не терзало дурное предчувствие или ощущение неправильности. Можно сказать, что он ничего не чувствовал, только закономерно побаивался, ведь добровольно идёт в логово к ещё более страшному зверю, чем волк.       Волчонок бесстрашно вбежал внутрь берлоги. Россия-таки остановился, собираясь с духом. Пещера не казалась сильно тёмной, что-то внутри он точно увидит, но точно ли желает этого? Мотнув головой, парень сжал кулаки и с силой зажмурился. Посчитав до десяти — как раз повторно тявкнул волчонок, — Федерация шагнул внутрь берлоги. Никто на него не кинулся, что обнадёживало, но стояла пронзительная тишина, ещё тяжелее, чем в лесу. Словно берлога находилась в вакууме, казалось, даже дышать тут удаётся с трудом. Шаги становились неувереннее, но человека дальше звал зверь. Пещера поглощала клацанье когтей по камню и шарканье ботинок РФ. Ненормальная тишина.       Россия прищурился, рассмотрев впереди что-то… что-то? Парень затаил дыхание, переходя с мягкого шага на почти мелкие шажочки. Чуйка молчит, за неё упорно работает испуганное сердце, отбивая пульсацией в ушах. Ей-богу, зачем он продолжает идти? Уповает на то, что в этом месте ему не больно и в случае атаки он ничего не почувствует? Наивненько, но полагаться ему больше не на что, а получить ответы на старые вопросы всё ещё хочется. Возможно, ключ к ним будет как раз в этом месте, кто бы или что бы его ни охраняло. Россия уже устал от неудач и роли обузы. Он мужчина или нет, в конце концов?       Замотивировав себя на бесстрашие, парень храбро шагнул дальше, наконец находя взглядом то, ради чего пришёл.       Медведь. Огромный, мать его, медведь, размером больше привычного бурого представителя. А что он, собственно, ожидал найти в берлоге? Нашёл медведя, как и предполагал, но размер его поражал воображение и пугал уже не в переносном смысле. Стоит ему проснуться и Россия точно труп.       — «Погодите», — едва сквозь страх промелькнула дельная мысль. — «Он что, не дышит?» — Федерация прислушался, но всё ещё не слышал ничего толкового. Огромная фигура не колыхалась, лежа, как декоративная. Но Россия всё-таки не считал себя дураком, чтобы не отличить муляж от настоящего животного.       Волчонок рядом с ним заскулил, потершись головой о бедро русского. РФ недоуменно покосился на одного зверя, а потом вернул внимание другому. Что-то тут категорически не так, но парень опасается строить теории. Раз медведь не подаёт признаков жизни, возможно, он уже того? Ещё раз присмотревшись к туше, Россия рискнул подойти поближе. Потом ещё ближе. Ещё шажок. Совсем чуть-чуть. И вот он уже стоит чуть ли не впритык к зверю, но всё ещё не видел и не ощущал его дыхания. Ситуация просто феноменальная. Огромный медведь, что в лежачем состоянии уже достигал высоты в холке около двух метров, страшно представить, что будет, когда такая махина встанет на задние лапы. Однако зверь мёртв. Или же филигранно прикидывается мёртвым, чтобы заманить в свою ловушку любопытную жертву. Россия как раз подходит по описанию и нраву. Парень едва слышно сглотнул, напрягая слух и зрение. Ну не может медведь быть живым!       — «Я об этом точно пожалею», — вздыхает мысленно русский, медленно-медленно протягивая руку к туловищу хищника. Конечность тряслась, как во время прихода, и РФ за это не стыдно. Только пальцы коснулись жёсткой шерсти, как человек отскочил от зверя не хуже пугливой кошки, едва спину не выгибая.       Медведь продолжал не подавать признаков жизни. Это внушало больше храбрости, чем уговаривания.       Подойдя обратно, Россия с меньшей опаской коснулся там же, что и до этого. Ничего. Провёл рукой ближе к шее. Снова ничего. Коснулся ничего не выражающей морды.       Зверь содрогнулся.