Волк в полях

      С первыми лучами рассвета Российская Империя чуть не подорвался на кровати. Резко открыв глаза с тревожно бьющимся сердцем, мужчина постарался отогнать кошмарное наваждение, но картинка из сна казалась реальнее произошедшего вчера. Недолго поборовшись с собственными чертями, монарх решил поступить радикальнее и просто проверит внука, точнее, его наличие в доме вообще. Старший русский так спешил, так боялся обнаружить пропажу вновь, что не удосужился вспомнить о том, что надо переодеться, и выскочил из комнаты в чём был. Однако он оказался не единственным, кому взбрело в голову проверить потеряшку. Рядом с дверью, ведущей в комнату РФ, стоял чем-то озадаченный Королевство Пруссия, потирающий переносицу. Появление второго русского его несильно взбодрило. Да и сам РИ не сразу вспомнил о манерах.       — Доброе утро, Пруссия, — наконец подаёт голос монарх, справившись с элементом неожиданности. Прусс ему кивнул, не поменяв позы, и, кажется, вздохнул необдуманно. РИ заминки друга не понял, но допытываться не станет, сам ещё от кошмара не отошёл. Вместо этого русский потянулся к дверной ручке. — Позволь я пройду, хочу внука проверить.       Только после этих слов Королевство оживился и наконец глянул на друга. В отличие от РИ, Пруссия переоделся и выглядел привычно хорошо. Не то чтобы им в новинку видеть друг друга в ночной одежде, но прусс всё равно старался лишний раз глаза не опускать. Манеры, все дела.       — В этом нет необходимости. Уверяю тебя, Россия в кровати и крепко спит, я уже сам проверил, — старается обворожительно улыбнуться мужчина и этим убедить беспокойного родителя в бесполезности проверки. Но нотка нервозности всё равно выдавала его с потрохами давно знающему его РИ. Монарх недоверчиво изогнул брови, но открыто ломиться в чужую комнату не стремился.       — Спасибо, что так заботишься о России, но он мой внук, и я бы хотел лично посмотреть, как он, — Империя ответно улыбается, но ясно даёт понять, что намерен выполнить задуманное.       — Поверь мне, дорогой мой, всё в порядке, позволь парню отдохнуть, — прусс разводит руками и осматривает русского, пробегаясь взглядом от верха к низу. На губах его расцвела странная улыбка. — Не хочешь подумать о себе?       Российская Империя сконфуженно опустил взгляд на свою одежду. И ведь точно, в чём спал, в том и вышел в свет. Неловкости мужчина точно не испытывает, а небольшое чувство досады — да. Надо же было позволить себе настолько увлечься переживаниями, что они вскружили ему голову. Монарх устало вздыхает и прикрывает глаза ладонью.       — Может, ты и прав, — нехотя признаёт Империя. Возможно, он слишком опекает своего внука? С одной стороны, его реакция понятна, чуть с внучком не распрощался из-за мистических махинаций, но с другой — всё же хорошо закончилось, и сам Россия ни на что не жаловался. Хотя его опека не такая навязчивая, если обо всем произошедшем узнает РСФСР, вот тогда будет гиперопекающий бум. Будет лучше, если он встанет на сторону внука и поможет сгладить острые углы. — Но знаешь, ты меня навёл на интересные мысли, — монарх, всё ещё не чувствующий стыд за свой внешний вид, деловито подпёр подбородок, повернувшись в сторону своей комнаты. Королевство Пруссия заинтересованно помычал, желая узнать подробности. — Пусть Россия отдыхает, я с ним позже поговорю, — РИ через плечо глянул на друга и благодарно улыбнулся, отчего прусс на мгновение оторопел, не ожидав получить такую реакцию. — Спасибо за всё, что ты для нас сделал.       Пруссия самодовольно хмыкнул, всем своим видом демонстрируя, что для него это не сложнее, чем дышать.       — Я делал это в первую очередь для тебя, — непрозрачно признаётся мужчина, на что получает сдержанный смех бывшего царя.       — Знаю, и всё равно спасибо, — только это и ответил ему РИ, следом тихо прикрыв за собой дверь в спальню.       Королевство ещё звонче хмыкнул, но точно не остался в смешанных чувствах из-за такого ответа. Глянув в сторону двери младшего русского, прусс с подозрением прищурился, словно надеясь сквозь стену прожечь в одной из персон там дырку. Но долго он пантомимой не стал заниматься и вскоре удалился, мысленно делая себе заметку: «Российская Империя поговорит со своим внуком, а у меня теперь есть разговор к своему сыну». И мысль пришла к нему эта неспроста, ведь придя удостовериться в благополучии России, он застал его и своего сына в одной кровати.       Картина оберегающего в объятиях ГИ младшего русского ещё долго будет прокручиваться у него в голове.       После приятного и плотного завтрака все вновь собрались в гостиной. Обсуждения шли плавно, оба русских слушали внимательно, но Россия, признаться честно, чутка филонил, так как за ночь для себя кое-что успел решить, но для спокойствия деда имитировал бурный мыслительный процесс. А сам Российская Империя, спустя несколько вариантов развития события при возвращении домой, всё больше убеждался в том, что врать РСФСР и его матушке ни в коем случае нельзя. Сын не простит, а матушка… Ей бессмысленно врать. Россия же порой в облаках витает, сам не заметит, как проколется либо перед отцом, либо перед Русским Царством. О своём мнении монарх сначала сообщил внуку, и, к своему удивлению, Федерация его активно поддержал, поделившись такими же размышлениями. Семейка пруссов удивилась их слаженному коллективу и выдохнула с облегчением, ведь проблема, считай, решена. И хотя впереди русских ждёт ещё более сложный разговор с роднёй, последние дни пребывания в гостях они проводили в своё удовольствие. Ну почти.       Россия мнётся у порога своей временной комнаты. Им с дедом завтра-послезавтра уезжать, а РФ вместе с ГИ не завершили одно важное дело. А может, не одно. Тяжело юному сердцу делать вид, что между ним и Германской Империей ничего не происходит. Российская Империя старался не оставлять внука без присмотра, хотя и пытался делать это ненавязчиво, Федерация всё равно чувствовал тотальный надзор. Вместе с ним досталось и Германской Империи, хотя немец об этом русскому не стал рассказывать. Разговор с отцом в тот вечер выдался напряжённый. Пруссия чётко дал понять, что его водить за нос нет смысла и он уже сам всё понял, к неудовлетворению Империи. Напомнил также, что парню ещё нет восемнадцати, но на это заявление у германца нашёлся свой контраргумент — в конце концов, ГИ осознавал щекотливость ситуации с самого начала. Долго Королевство не пришлось убеждать в том, что совесть его сына чиста и он не собирается трогать русского как минимум до его совершеннолетия, а максимум, пока тому не исполнится двадцать лет. Для них годы идут иначе, чем для простых людей, но кое-какие нормы блюсти они обязаны. А у Германской Империи на это вообще стоит отдельный пункт, и именно из-за этого пункта он смолчал об разговоре с отцом. На повестке дня и так оставалась одна не решённая проблема — проклятье деревни. Третий Рейх остался лишь в воспоминаниях, ни о каком прощении речи идти не может, но оставлять людей страдать из-за ошибок их предков ни Россия, ни Германская Империя никак не могли. В конце концов, они на данный момент единственные, кто может хотя бы попытаться что-то изменить.       Кажется ты хотел проявить инициативу.       Голос Миши — так позволил себя называть Зверь — мягко напомнил русскому о цели его ночного пробуждения. Русский угрюмо насупился, упрямо отвернувшись от двери, но спорить не стал. Он правда хотел проявить инициативу.       Ждать иногда полезно, но сейчас ты теряешься время. Иди, он тебе не откажет.       А вот после этих слов РФ заметно смутился. Звучал Зверь как-то странно, будто Федерация держит немца на коротком поводке и может вертеть им, как хочет, а может, у парня просто разыгралась фантазия. Мотнув головой, РФ мысленно согласился со словами Миши и, тихонько выглянув за дверь, шустро юркнул наружу. Комната Империи находится совсем близко, но за эти несчастных несколько метров русскому почудилось, что у него случится инфаркт. Настолько громко и часто у него стучало сердце. Но как подобрался поближе, шмыгнул внутрь почти не раздумывая, ибо боялся быть замеченным. Внутри не горел свет, но он и не потребовался, чтобы заметить немаленькую фигуру немца, сидящего на кровати. Мужчина будто ждал ночного гостя и без особого удивления поднял голову.       — Привет, а я тут пришёл с деловым предложением, — тихо и слегка нервно хихикает парень, изо всех сил стараясь не выдать своего волнения. Германец позабавленно изогнул брови, уже догадываясь, что хочет ему предложить младший.       — Хорошо, пошли в деревню, — без раздумывания соглашается немец, поднявшись на ноги. Россия, придумывающий свой монолог кропотливых несколько минут, изумлённо захлопнул рот, смешно нахмурившись. Он-то рассчитывал, что сейчас будет минимум защищать докторскую, а ему поставили автоматом отлично, не дав даже начать монолог.       — Как ты, чёрт возьми, догадался? — Федерация куксится, скрестив руки на груди. Вот вроде и рад, что ему объяснять ничего не пришлось, но он же готовился! Старший подходит ближе, и градус недовольства тут же упал до отметки в ноль.       — Я сам об этом тоже думал, — признаётся мужчина. Ко сну он явно не готовился, судя по одежде, и готов отправиться в путь хоть сейчас. Даже волосы не расплёл, оставив красивую причёску от Германии. Младшая немка с особым удовольствием общалась со своим предком, а ритуалы по заплетанию его буйных волос быстро вошли у девушки в привычку.       Россия не может не подмечать то, как же немцу хорошо в цивилизованной одежде. Белые рубашки ему шли, будто вторая кожа, идеально дополняясь брюками. И не скажешь, что несколько дней назад он выглядел как леший немецкого рода. Смешно, но за десять лет в лесу любой человек станет похож на его коренного обитателя.       — Ну пошли тогда, — Федерация отводит взгляд, сделав вид, что ему интереснее вид за окном, а не мужчина перед ним. Как же жжётся это ограничение до его совершеннолетия! Лежит алмаз — ни дать ни взять, как любит выражаться ближайший друг РСФСР. Он к декабрю точно кукухой поедет.       Германская Империя улыбается, прекрасно понимая чувства парня, но, в отличие от младшего, имеет более твёрдый характер и стойкое терпение. Легонько коснувшись плеча младшего, мужчина перенаправил его к двери и сам двинулся на выход. Терпение терпением, но отказаться от привилегии тактильного контакта германец не в состоянии. Узнай отец, то точно пошутил бы над этим.       Ночь выдалась холодной. Об этом Россия подумал минут через пять, как они вышли из тёплого поместья. Шерстяная накидка не грела так хорошо, чтобы чувствовать себя комфортно, но парень игнорировал собственную дрожь в теле, сосредоточившись на общении с немцем. Ведь поговорить есть о чём. Не даром Россия так решительно стремился в деревню. Зверь поведал ему о том, что шанс на успех у них заметно удвоился и снять проклятие правда возможно, если действовать грамотно. Если так поразмышлять, Федерация искренне рад, что ему достался Медведь, а не Волк. Миша создавал впечатление доброжелательного духа, немного озорного, как сам русский, а ещё он не грозился сделать русскому бо-бо. Нет, РФ не злопамятный, но Волка всё-таки опасается. Хотя Германская Империя прекрасно себя чувствовал и вообще не подавал виду, что Зверь как-то ему вредит или мешает. Неужто правда исправился?       До деревни осталось рукой подать.       — И та-а-ак, что будем делать? — РФ обвёл руками виднеющийся высокий забор, за которым живут совсем ничего не знающие фермеры. Парня уже чуток потряхивает от холода, но упрямство дело святое.       — Полагаю спрашивать надо у твоего соседа, — мужчина остановился и присмотрелся к РФ. Не то, чтобы русскому в новинку внимание от немца, но парень всё равно сделал вид, что всё в порядке. Юношеский максимализм это был или нежелание выставлять себя неженкой, но получалось у парня плохо. Очевидно, что дрожит он не от нетерпения. — Иди сюда, — немец подманивает к себе русского, но младший не торопится и лишь смотрит с непониманием. ГИ вздохнул и подошёл сам. Распахнув пальто, мужчина притянул к себе в объятия одубевшего парня. Волна приятных мурашек окатила русского с головы до ног, но вместе с тем ему стало всё-таки стыдно. Его рассекретили! — Почему ты так легко одет? — без укора спрашивает германец, плотнее укутывая дрожащий комок.       — Я не планировал гулять по ночам, знаешь ли, — буркает в плечо немца РФ, очень желая, но стесняясь протянуть руки вперёд и обнять старшего со спины. Признание друг другу в симпатии теперь вставляет ему палки в колёса, а тормозом русский себя никогда не считал. — И вообще, я закалённый, просто сегодня переволновался.       — Я чувствую, как ты переволновался, — качает слабо головой мужчина, не веря словам младшего. РФ забурчал не хуже вредной бабушки, лопоча что-то о том, какой он взрослый и может принимать решения самостоятельно. Умом понимает, что немец прав, но характер не позволял с ним согласиться, а ещё он всё ещё недоволен своим положением.       — Ладно, всё, мы же для дела пришли, — слабо пытается вырваться русский, но потуги его столь смешны, что даже дед бы ему не поверил. Побрыкавшись туда то сюда, парень сдался и расслабился. — Ну почему нам надо ждать? — с ноткой обиды спрашивает он, вцепившись руками в плечи старшего. Да, его это до сих пор волнует!       Империя удивился, но виду не подал. Ему тоже не нравится ждать, но он хочет поступить по чести, ведь и так сильно провинился перед РФ в самом начале.       — Твоя семья не будет в восторге с того, что ты вступишь в отношения со мной, будучи не совершеннолетним. Я уже на сомнительном счету у Российской Империи и не хотел бы, чтобы у тебя из-за меня появились проблемы, — германец мягко отстраняется, и, пока русский усиленно обрабатывал его слова, снял со своих плеч пальто и накинул его на младшего, окончательно дезориентируя того. На невысоком русском пальто немца смотрелось умилительно забавно, и ГИ вовсе не расстроится, если оно запачкается, волочась по земле.       — А тебе не холодно, хочешь сказать? — осуждающе фырчит Федерация и мимолётно осмотрелся, но расставаться с находкой не спешит. Тяжесть на плечах ощущалась приятно, а лёгкий запах одеколона манил укутаться в вещицу сильнее.       — Я десять лет жил в лесу, — напоминает немец. Он пальто надел без задней мысли, видимо, предчувствуя, что русский замёрзнет.       РФ театрально закатил глаза и укутался в пальто с головой.       — Ну и всё тогда, не отдам тебе его! — важно заявил парень, состроив серьёзную моську, но от такого вида Германской Империи ещё веселее стало.       — Пообещай тогда, — в тон отвечает мужчина абсолютно несерьёзно. Ежели младший до самого поместья будет идти в его пальто, ему же спокойнее будет.       — Ну уж нетушки, — буркает РФ, но тут же широко улыбается, не совладав с потоком чувств. Забота со стороны немца согревала лучше всякого пальто и она столь приятна, что улыбаться хочется чисто машинально.       — Жаль, — пожимает плечами германец, улыбнувшись в ответ. Дурачится с русским на удивление легко, ГИ и не знал, что вообще так умеет.       По согласованию с духами выяснилось, что Медведь может обратить проклятье вспять. На вопрос о том, являются ли они с Волком антиподами, дух загадочно ответил, что они лишь иногда в состоянии исправить воздействие сил друг друга, но точно не являются противоположностями. Россия намёк не понял, зато его прекрасно понял немец. Совершенно очевидно, что типы взаимоотношений между духами и ими самими подозрительно схожи и играют далеко не последнюю роль. Возможно, сложись их отношения чуть иначе, хорошего финала они могли не ждать.       Сумрак, что накрыл деревню плотной пеленой, этой ночью спал. Траур после стольких смертей заживёт, а семьи перестанут рядеть. Может, они не заслужили прощения, но ошибки прошлого поколения перестанут эхом отзываться в настоящем. В историю уйдут все странные смерти, о них будут только помнить, но не бояться. С эпохой сумрака уйдёт и история, блуждающая среди домов от самого начала трагедии.       История про волка в полях.