Песчаный берег: Загадки океана

- Не бойся, я сделаю аккуратно, моя рыбка, - Юнги целует его в щёчку, закончив подготавливать к метке, и шипит по- кошачьи, впиваясь клыками в нежную шею, получая оглушающее шипение омеги и крепкое объятие в ответ. Чимин стал задыхаться у него на глазах, широко раскрывая глаза, и альфа запаниковал, сразу отстраняясь и видя, как кровь хлынула практически фонтаном из шеи, а омега побелел на глазах.- Чимин? ЧИМИН!!! АНГЕЛ?! ОЧНИСЬ!!!- Чимин загнанно вдохнул последний раз воздух в лёгкие, выпуская кровь из своего красиво очерченного рта, и выпустил руку альфы из своей крепкой хватки, успокаиваясь и глядя стеклянным взглядом в небо. Юнги шипит от страха, стаскивая наскоро с себя рубашку и пытаясь заткнуть ей безостановочно льющуюся кровь, но ничего не помогает. Густая алая жизнь вытекает из омеги настолько стремительно быстро, что спустя пару минут вся белая рубашка уже полностью меняет свой цвет, становясь бордовой. Омега смотрит в небо стеклянными глазами, и Юнги сглатывает судорожно, не зная, что сделать, оглядываясь лихорадочно по сторонам: морские ангелы вернулись, мельтеша в воде беспокойно, а акулы подплыли близко, совершенно спокойно и хладнокровно глядя на хозяина. Мин кивает себе, не видя ни одного другого выхода, кроме как поднять на руки своего маленького омегу, прижимая к груди. Вдохнув поглубже для храбрости, он впервые добровольно прыгает в воду вместе с истинным, крепко и надёжно прижатым к груди, пачкая себя в его же крови. Чимин не шевелится в его руках: лишь только губы полные приоткрыты у омеги, словно тот спит. С открытыми глазами, глядящими в пустоту. Юнги шипит под водой так, что море начинает беспокоиться: потомок великого Ктулху теряет своего истинного, и все сирены сейчас это чувствуют, пересылая вибрациями, создающими шторм, тяжёлую новость: омега хозяина белых акул погиб. Хозяин акул в ярости, глаза его наполнены золотом, что блестит опасно под водой, когда он смотрит на хищно приближающегося на запах свежей крови питомца. Акула стремительно подплывает, едва успевая ухватить за тонкое, хрупкое запястье сирену, и Юнги оплетает тело Чимина своим хвостом, оберегая его от покушения. Грозно шипя на акулу, он даже и не заметил, как морские ангелы облепили его хвост и тело омеги, пытаясь помочь альфе, и, лишь почувствовав тяжесть на хвосте, заметил это, отпуская с беспокойством истинного и глядя на то, как морские ангелы утягивают тело на дно. Глаза альфы наполняются слезами- золотом, что капает крупными каплями на дно вслед за молодым омегой, и Юнги принимает позицию защитника, а не хозяина, испепеляя взглядом акулу, которая мечется между желанием подчиниться ему и молниеносно опуститься вслед за Чимином. Юнги чувствует это желание, опасно помахивая хвостом тяжёлым и плотным, полным проступивших острых игл на плавнике, и выгибает спину, подставляясь акуле, которая бездумно плывёт на своего же хозяина, раскрывая хищно пасть: питомцы отбиты от рук. Совершенно отбиты, ведь за столько лет наличия хозяина им никто не показал любовь и власть, и инстинкты берут своё, когда они чувствуют лишь холод и ненависть от единственного хозяина. Юнги принимает удар на себя, отлично понимая, что может проиграть, и глядя вниз, шипя громко: тело Чимина белеет на дне, и зелёный хвостик приобретает блёклый оттенок, пугая альфу всё больше и больше. Акула хищно кусает его в бок, немного промахиваясь, испугавшись грозного хвоста, и Юнги отвлекается на питомца, полосуя хвостом его брюхо и выпуская все внутренности наружу, преподавая урок всем питомцам, собравшимся вокруг, глядя на них с ненавистью: Мин Юнги убьёт каждого, кто посягнёт на жизнь или тело его омеги. Даже если это будет его питомец. Даже если его омега уже мёртв. Шипя и хладнокровно распуская акул, Юнги щурит глаза, замечая маленькую, молодую белую акулу, что смотрит преданно на хозяина, подплывая кротко поближе. Он протягивает к её носу руку, впервые позволяя себе гладить питомца, и акула тычется им в ладонь, поглядывая вниз: младенец акулы хочет помочь. Юнги кивает, опускаясь на дно и распуская взглядом питомцев своего истинного, поблагодарив их за заботу поклоном головы, и возвращается со своей ношей к акуле, что хищно обнажила зубы, пристраиваясь у шеи истинного Юнги, и тот запаниковал, обнимая покрепче хвостом Чимина, и стараясь дышать глубже: что угодно, лишь бы детёныш акулы помог истинному. Питомца никогда не приручить, если не довериться ему, а потому золотые глаза Юнги фокусируются на детёныше, позволяя ему сделать задуманное. Детёныш акулы замахал плавником, вгрызаясь аккуратно острыми рядами зубов в молодого омегу, и Юнги зашипел от боли за Чимина, лаская его гребень на спине и надеясь хоть на какую-то удачу, когда до него дошло: он- мутировавший альфа. Его сильный ген, абсолютно не вяжущийся с феромоном и характером сладкого альфы, оказался слишком тяжёлым для столь молодой сирены, слишком интенсивным и опасным. И сейчас спасти его может только такой же молодой питомец, который отплывает в сторону, наблюдая за хозяином после своего укуса. Крови больше нет. Она вся вытекла из омеги, делая его совершенно белым, и Юнги стискивает челюсти, стараясь держать себя в руках, глядя на то, как морские ангелы облепили шею, меняя свой цвет с голубого на ярко- алый, вдыхая жизнь в маленького Чимина, чей длинный, прекрасный хвостик, начинает обретать свой былой цвет потихоньку под взглядом шокированного Юнги, который оглаживает его тело, целует его в грудь в знак подчинения на глазах у питомцев истинного, доказывая своё полное подчинение омеге в случае его возрождения. Юнги хищно улыбается, помахивая в предвкушении и восторге тяжёлым хвостом, запуская обратно опасные иглы, когда понимает, что именно происходит: детёныш акулы своими острыми зубами разорвал артерию омеги, выпуская арбузный феромон альфы в море и впуская метку под стать возрасту Чимина: доза, которую молодое тело в состоянии вынести. Морские ангелы впускают в его шею фермент, отпугивающий врагов, защищая омегу и превращая его в гибрида, и реснички молодого омеги колышутся слабо, когда Юнги зализывает рану на шее, запечатывая метку слабой дозой своего феромона, превращая Чимина в единственную сирену всех морей и океанов, обладающую одновременного тремя метками, полностью восполняющими отсутствие крови в организме, а значит- невероятной выносливостью и силой духа, нежностью и хладнокровием одновременно. Юнги склоняет голову перед питомцами, шипением отпуская их к стае, от которой они отбились, выплывает на поверхность, оглаживая тело Чимина и целуя его шею неустанно, обнимая его крепко своим тяжёлым хвостом. Всплыв на поверхность, он удерживает голову своего омеги в руках нежно, ласково вылизывая рану, из которой прекратила сочиться кровь: в его Чимине больше нет крови. Чимин сглатывает медленно, открывая свои черничные глазки, и Юнги шумно выдыхает, с любовью глядя на своего... -Ангел...Мой ангел... Ты живой... -Юн..и...- Чимин выдаёт шелестящий звук, пытаясь выговорить имя истинного, и Юнги качает головой, прижимаясь лбом к его лбу и глядя своими золотыми глазами в его черничные: -Не надо, Чимини, не надо, ангел, не напрягайся... Тебе... Тебе на сушу надо, рыбка, я...Я домой тебя повезу, хочешь? К альфе домой, Чимини, где будет тепло и хорошо. Хочешь, ангел? -До...дом. - Чимин шелестит, улыбаясь широко, совершенно не понимая, что это слово означает, когда альфа кивает согласно и счастливо, радуя его своей реакцией положительной. Раздвоенный плавничок Чимина слабо оплёл хвост альфы, когда Юнги облизнулся, припадая к его груди инстинктивно губами и выражая полное подчинение истинному, шокируя Чимина, который никогда не видел подобного поведения альф. Маленький омега гладит его по торсу, слабо стискивая бок своего могучего альфы в коротких, пухленьких пальчиках, и Юнги подплывает поближе к скале, бережно затаскивая сильным хвостом омегу на сушу и залезая вслед, прижимая его тело к себе: -Прости меня, ангел...Прости, Чимини, я...Я не знал, я не знал, что тебе пока рано...Не знал, что моя метка так помешает моему котёночку, прости меня, прости, - Альфа покрывает поцелуями щёчки и глазки омеги, что выпучил глазки доверчиво и шокировано, не представляя себе даже, что это реально: получать такое количество нежности и ласки от сирены, а тем более- от потомка Ктулху. -Пр...прости. - Чимин шевелит полными губками, вынуждая альфу закивать: -Да, нежность моя, прости, прости меня, если сможешь. Я всегда буду рядом. Всегда буду твоим домом, если ты позволишь... -Альфа. Дом. - Чимин заламывает бровки трогательно, напрягаясь, и Юнги шипит, видя перекусанную артерию, что затянулась глубоким шрамом благодаря ферменту морских ангелов. -Да, да, сладость, да! Альфа- дом. Я всегда буду рядом с тобой, Чимини, вот только сейчас мы высохнем, и я тебя отвезу домой, где тебе будет очень уютно, нежный мой, маленький мой, ангел мой, - Юнг тяжело сглатывает, переводя дыхание спёртое от выпущенного стресса от увиденного, тесней ластясь к своему омеге, который боязливо приподнимает ладошку, думая, будет ли правильным с его стороны погладить альфу по обнимающему его предплечью. Получив мурлыканье в ответ, Чимин облизывается, смело кладя ладошку на руку альфы, и поражаясь разнице их размеров, отчего его хвостик забился о скалу, становясь нежно-алым, выдавая омежку и становясь причиной широкой улыбки Мина.- Тебе нравится, да, мой ангел? Хорошо с альфой? -Альфа хорошо. - Чимин шипит, щурясь от неприятного ощущения в шее, чуть хрипя, и получает от истинного нежный поцелуй в метку, млея и доверчиво обнажая её больше для ласки, пока они наконец не обсохли, принимая человеческое обличье. Чимин, глянув вниз, на ноги, заверещал, распахнув пошире глазки, и Юнги тут же принялся гладить его по спине, помогая привыкнуть к новому виду. -Смотри, это ножки твои, мой нежный котёночек, - Рука альфы тянется к тоненьким ножкам сирены, желая обласкать их, но останавливается и сжимается в кулак на полпути: тринадцать лет, Мин Юнги, имей совесть! Чимин выпячивает обиженно нижнюю губу, хватая пальчиками кулак и опуская его на ногу свою, глядя слезящимися глазками на своего истинного: сирена боится быть ненужной альфе, и не понимает, что Юнги просто боится пересечь черту нормы. Юнги, прокашлявшись, держит невесомо руку на ножке истинного. даже не пытаясь её приласкать, невольно поглядывая на пах омеги, улыбаясь: маленькие, нежные, узорные изумрудные чешуйки расположились на его паху, обрамляя совершенно крохотное, подростковое достоинство Чимина, который с интересом тянет его пальчиками из стороны в сторону наивно, изучая собственное тело. Юнги не мешает ему, улыбаясь и целуя его в макушку, получая широкую улыбку от омеги. - Это твоё тело, Чимини. Я всему тебя научу, толь...оу...Ну, да, ангел мой, так ты тоже теперь умеешь, - Юнги прыснул, глядя на выражение лица омеги, что случайно описался, заверещав от страха тут же и пытаясь ладошками прикрыться. Мин мягко гладит его по тыльной стороне ладошек, отстраняя их от паха и сцепляя в замочек со своими пальцами: ему плевать, что ладошки истинного испачканы. Он только что его с того света возвращал не для того, чтобы брезговать, а потому сладким, тягучим голосом мурлычет под звуки...природы.- Не надо прикрываться от меня, котёночек, это нормально. Альфа тоже так делает. Пусть льётся, если хочется. Я научу тебя, когда вернёмся домой, - Юнги усмехается, проводя параллель: вот и будет у них собственное семейство котят: главную теперь кошечку его дома альфа будет приучать к лоточку. Омега сглатывает, выдыхая бесшумно с облегчением, когда заканчивает, и опускает голову на плечо альфы, который позволяет ему отдохнуть ещё немного: не купать же его в море, а то вновь оба превратятся в сирен. Посидев несколько минут, Юнги глянул вниз, на разнеженного и израненного омежку, у которого затянулись все шрамы, делая его частично похожим на своего альфу, и поднял его на руки: Чимин спит, и губки его полные причмокивают сладенько во сне, когда он ворочается в руках альфы, который опускает его на сиденье пассажирское, укутав в плед, и везёт к себе домой, пытаясь не попасть в сети соблазна и не поцеловать свою сладость. Довезя его до дома, Юнги тихо заносит своего омегу внутрь, прижимая маленькое тельце бережно к себе, и чувствует, как ладошка омеги утыкается ему в грудь во сне. -Тактильный ангелочек, - Юнги мурлычет, понимая, что природа ни на секунду не ошиблась, даря ему истинного: Чимин- предел его мечтаний. Да, безусловно, омега слишком мал, не то, что даже молод, но Юнги- не животное какое-то, сможет подождать хотя бы до шестнадцати лет. Укладывая его на свою постель, он роется в комоде в поисках влажных салфеток, чтобы не заставлять мальчишку залезать в душ в первый же день, и случайно будит шорохом чувствительную сирену, оборачиваясь на шипение и взгляд изучающих комнату черничных глазок, останавливающихся заинтересованно на чёрном домашнем коте. Юнги подходит с салфетками, улыбаясь, и садится на край постели, похлопывая по ноге, чтобы питомец подошёл ближе. Чёрный кот ластится к хозяину, потираясь головой доверчиво о его согнутую в колене ногу, и Чимин облизывается с готовностью, увидев нежную улыбку альфы, которую тоже хочет получить в свой адрес. Подаваясь вперёд, он повторяет действия кота, обиженно выпячивая пухленькую губу уточкой, когда ласковая рука старшего останавливает его: -Нет, Чимини. Ты - не питомец. Ты- истинный. - Юнги смотрит на омегу, что хмурит брови, шипя с негодованием: коту, значит, можно, а ему- нет? Мин усмехается добродушно, кладя одну руку на его сердце, а вторую- на свою, и Чимин открывает ротик беззвучно, понимая посыл, и покрываясь румянцем: всё вокруг пропахло арбузом, которого никогда не видел и не пробовал омега, а потому запах для него- просто свежий, словно бриз, и он облизывается, причмокивая губками полными и приближаясь медленно, голодно. Юнги бесцеремонно достаёт салфетку из пачки, совершенно спокойно вытирая пах своего омеги, на что тот опускает глазки стыдливо, прикусывая губу. - Всё хорошо, милый, я просто чищу тебя на ночь, ладно? - Одной рукой Юнги оглаживает щёчку сирены, отвлекая его, пока другая тянется за новой салфеткой и вытирает его тело полностью, и Чимин улыбается, ощущая какое-то новое чувство, глядя вниз: о нет. - Нет-нет, спрячь пока свою пипку, котёночек, тебе рановато, - Юнги усмехается, вставая и бросая в урну использованные салфетки, снимая футболку на ходу и встречаясь с голодными глазками, когда оборачивается. - Хех, а ты как рыбка наша. Знаешь, Чимини, у Намджуна- моего друга...У него есть такой же, как ты. Только это секрет. Выдавать нельзя. Тебя мне тоже выдавать нельзя, малыш. А то у нас проблемы будут. Чимин хмурит бровки, устремляя свой взгляд на печенье, лежащее в тарелке у тумбочки, совершенно его не слушая, и тут же получает добычу, обнюхивая её и раскрывая рот от удивления: пахнет вкусно. Вкусней, чем рыба даже. Жадно стащив оба печенья с тарелки, Чимин одно отправляет в рот, роняя крошки, а другое прижимает к груди, охраняя по привычке. -Ну да, действительно, с кем я говорю... - Мин поднимается устало, расправляя плечи и поднимает на руки невинное чудо, отправляясь с ним на кухню и усаживая на диван. Он подходит к холодильнику, открывая его, и чувствует, как омега молниеносно подрывается с дивана, бежит к своему истинному, спотыкаясь, и падает в его объятия, заставляя альфу прыснуть от порывистости и неуклюжести, - Ты чего, детка? Сирена пальцем указывает на арбуз, лежащий одиноко на тарелке в холодильнике, глядя на него голодно, облизываясь, а потом тычет пальцем в шею альфы, вставая на цыпочки, и тот кивает согласно: -Да. Это - арбуз. Твой альфа, Чимини, ар-буз. -Абь-юз... -Нет-нет. Ар-буз. Арбуз, Чимини, ар-буз.- Мин поправляет прядку своего омежки, любуясь его нежными щёчками, и получает в ответ настырное: - Абьюз. -Так. Так не пойдёт, - Альфа вздыхает, обнимая его и доставая из холодильника тарелку, и видит, как омега скромно и стыдливо топчется на месте, переминаясь с ножки на ножку в томительном ожидании: он хочет этот абьюз поскорей. - Лопай, ангел, только ночью встанешь в туалет. Я помогу. Сирена облизнулась, получая целую тарелку неизведанного в дар от альфы, и отправила первый кусочек арбуза себе в рот, случайно простонав от удовольствия высоко и мелодично, напрягая Юнги и его...Напрягая всего Юнги полностью. Альфа усаживается рядом с ним, подперев кулаками голову, и любуется своей маленькой сладостью, щуря лисий взор, и время от времени утирая арбузный сок, что течёт по подбородку довольного омеги, который закатывает глазки, так цепко ухватываясь пальчиками за еду, что сок стекает по ним соблазнительно, заставляя альфу покраснеть до кончиков ушей, тяжело вздыхая: -Ох, Чимини...Доведёшь меня до потери сознания однажды, маленький котёночек... Кушай- кушай, нежность, я просто так болтаю. Покончив с ужином, Юнги усмехается, подхватывая на руки омегу и направляясь в ванную комнату: приучать его к туалету. Омега сглотнул тяжело, когда Юнги дотронулся до его крохотного органа, показывая, как правильно действовать в случае неожиданных приятностей, и закивал понятливо, когда тот нажал на слив. Увидев, как вода водоворотом завертелась в белом унитазе, Чимин запищал испуганно, прыгая на руки к своему истинному, облепляя его, словно мартышка. Сердечко его заколотилось бешено, и успокоилось лишь тогда, когда старший закрыл крышку чудовища, на которое сирена зашипела враждебно. -Так...Ясно...Будем писать в ванну, значит, чего уж... - Юнги пожимает плечами, на месте переучивая омегу, и тот завороженно смотрит на водопад, льющийся из шланга, восторженно прикусывая пухленькую губу и смотря преданно на своего альфу, - Вот и ладненько, разобрались. А теперь спать, сладость, - Мин подхватывает его на руки, чувствуя, как омежка нежится в его объятиях и ластится ближе, и отправляется обратно в спальню, по дороге захватывая своего питомца- маримо в аквариуме. Пушистый комочек в воде вызывает восхищённую улыбку у Чимина, который прижал нового земного питомца к груди, чувствуя родную стихию и глядя благодарно на Юнги, тихо шелестя: -Юньг... Юнг...Юнги? -Ты хочешь назвать его Юнги? - Мин целует его в лоб укладывая в постель и ставя аквариум на тумбочку со стороны омежки. -Юнги. Дом. -Спи, кнопка, - Альфа щёлкает его крохотному носику, который вряд ли когда-либо вырастет и станет больше, и целует нежно в метку, - Спи, альфа рядом будет. Чимин зашипел от страха, начиная бешено метаться в ужасе по постели в ту же секунду, как Юнги потушил свет, привыкший спать в темноте, и альфа сразу же включил его обратно в панике, обнаруживая своего омегу заплаканным буквально за двадцать секунд, с подрагивающими губками сладкими и невинно шмыгающим носиком. Чимин сразу же потянулся к своему альфе, шипя на светильник, наваливаясь на него всем своим маленьким, компактным тельцем, укладывая голову на его грудь и облепляя Мина конечностями, и альфа замурлыкал от удовольствия, обнимая его в ответ и целуя в макушку: -Спи, кнопа. Я больше никогда не буду выключать этот дурацкий свет. Спи, любовь. Альфа всегда будет рядышком... Юнги проснулся от неприятного ощущения влаги на теле, открывая лениво глаза и глядя на мирно сопящего ему в шею омежку, который, похоже, явно переел на ночь арбуза, и выдал всю жидкость в верном направлении, в прямом смысле помечая альфу, словно кошечка. Не в силах злиться на детскую невинность, Юнги улыбнулся сонно, причмокнув губами, и встал с постели с омегой на руках, вытирая стекающую по телу жидкость простынёй и сдергивая её бесшумно с постели, чтобы обернуть сирену по пути в ванную. Зайдя в неё, он включает душ, настраивая воду, и улыбается мягко, целуя его несколько раз в пухленькую, заспанную щёчку, будя: -Давай в водичку, Чимини. У нас тут подарки природы случились. Чимин смотрит непонятливо, пока не понимает, что ЭТО вновь произошло с ним, краснея от стыда и пряча личико в ладошках, всхлипывая: никудышный омега для великого альфы. И как Мин его терпит вообще?! -Не понял, - Юнги целует его ладошки, отстраняя их от лица омежки, выпутывая его из простыни и ставя в ванну, дотягиваясь до геля для душа с запахом персика: отчего- то альфа погнал на персиках ещё в девятнадцать лет, словно ему на них мёдом намазано, и теперь таскает их с собой везде и всегда. Чимину, похоже, пузырьки пришлись по вкусу, и сирена быстро отвлеклась на то, чтобы поймать их и слопать, открывая и захлопывая ротик раздосадованно, когда один маленький мыльный пузырь шлёпнулся о его носик- кнопочку, лопаясь. Носик сморщился, чихая в лицо альфе, и Чимин распахнул широко глазки, когда Юнги засмеялся в ответ, а не рассердился, как это сделали бы альфы в стае: -Чихать на меня хотел мой омега, ну ладненько, понятно мне тут всё, - Мин ухмыляется кривовато, разворачивая его к себе спиной, и расширяя глаза: татуировки? О нет. Шрамы. Чёрные. В виде фаз луны.- Котёночек...Кошечка моя, - Юнги припадает поцелуем к позвоночнику, оставляя его на фазе полной луны: кошачий ген успел просочиться в омежку, пока тот был жив, и осел гордым знаком плодовитости на спине. Омега со множеством мутаций благодаря своему истинному стоит перед ним сейчас совершенно невинно, хлопая ресничками в стенку кафельную, и чувствуя прикосновение губ альфы к спинке, с трепетом сжимая кулачки, что не ушло от вездесущих глаз Мина. Альфа разжал его кулачки, поглаживая пальчики пухленькие, и прижимаясь лбом к его спинке, прикрывая глаза, чтобы не смотреть ниже, на маленькую, но такую сочную попку сирены: -Прости своего альфу за эту боль, Чимини. Я не знал, что это убьёт тебя. Чимин развернулся, нахмурив бровки, и увидев бритвенный станок на раковине рядом с ванной. Схватив его в ладошку, он сглотнул решительно, глядя своими глазками - бусинками на истинного, что внимательно следит за ним, и резким движением ведёт по своей ножке, разрезая нежную кожу лезвием под крик альфы: -Отдай!- Юнги не успел отреагировать, и тут же распахнул в шоке рот, глядя то в хитрые , полные любви и ласки глазки омежки, то на его ножку, из которой сочится кровь. - Ты...Ты живой...? -Чимин.Живой. - Чимин произносит это тихо, облизывая губки и улыбаясь альфе невинно, когда тот хватается за полотенце, разворачиваясь, чтобы развернуться и схватиться за бортик ванны шокированно: крови нет. Рана стянулась сразу же, превращаясь в тоненькую полосочку, и Чимин выходит грациозно из ванны, переступая стройной ножкой на коврик мягкий и поигрывая пальчиками. Садясь рядом с Юнги, он ластится к нему, обнимая, чувствуя, насколько тот шокирован увиденным. Юнги цепляется за него, руками изучая его тело, бегая глазами беспокойно по нему, пытаясь понять, что происходит, когда Чимин кладёт ладошку на его щеку, склонив голову и улыбаясь, обнажая шею, испещрённую шрамами: -Чимин- ангел. -Анг...ангел... - Юнги прикрывает глаза, сглатывая: ну конечно. Ангел. Глазки черничные поблёскивают от нежности, разглядывая альфу и успокаивая его, и тот осознаёт, что происходит: его омега бессмертен. Непоколебим. Титановый, если угодно. Его защищает его сущность ангела, кошачий ген девяти жизней, метка истинного- потомка Великого Ктулху, метка акулы- питомца истинного, и заживляющий, обороняющий фермент собственных питомцев. Это просто адская смесь гибридности, уместившаяся в маленьком, невинном, отнюдь не беззащитном тельце, и Юнги только сейчас понимает, почему его тело не выдержало подобной метаморфозы, погибая. Чимин потерял одну жизнь. Осталось восемь. Намхурив брови, Юнги хмыкнул, вспоминая слова Сокджина, догоняя: минус один обоим. Они уже были в прошлом. Или будут в будущем? Считается ли это за жизнь? Тряхнув головой, Юнги крепко прижал к себе омегу, расцеловывая его макушку и поглаживая по спинке, - Мой ангел. Мой котёночек. Моя нежность... Да как же ты...Да ты же... -Юнги - жизнь. - Чимин причмокивает губками, кладя ладошку на его сердце и прорисовывая по памяти чешуйки на его груди, доходя до отметки в двадцать шесть и перечёркивая весь рисунок крестиком. Юнги смотрит непонятливо, и Чимин оглядывается в поисках чего-нибудь, чем можно нарисовать свои мысли, когда тот понимает, кивая и подхватывая его на руки, унося обратно в гостиную, доставая фломастеры и листы альбомные. Сняв крышку с зелёного, Юнги протягивает его омеге, ассоциируя его с любимым хвостиком, но тот лишь мотает головой, указывая на золото: хочет цвет альфы. Получив его, он счастливо склоняется над листом, рисуя целую картину: омега ставит метку альфе под водой. Перечёркивая всю картину яростно, убедившись, что Юнги понял посыл, Чимин старательно вырисовывает круг: цикличность. Мин хмурит брови, разглядывая картину. пока омега не щурится, рисуя стрелку внутри круга. -Я- жизнь? Как, кнопка? - Юнги не понимает, давая ему новый листок и осознавая постепенно, получив полный рисунок: Альфа обрёл бессмертие, ставя метку ангелу. Они оба бессмертны лишь под водой, а потому Юнги совершенно теряет голову от новости, стуча ей по столу, пытаясь вбить в неё хоть что-то: слишком много событий за день. Качая головой и не веря своим глазам, Мин кивает своему истинному, что зевнул устало, - Давай, кисуня, нам надо спать, ангелочек. Мы обязательно научимся друг друга понимать. - Альфа уложил истинного спать, убаюкав его, направляясь в душ и запираясь на всякий случай: а вдруг, омежке приспичит зайти, и он увидит его голое тело со стояком в столь нежном возрасте? Включая на полную катушку ледяной душ, Юнги встаёт под воду, выдыхая рвано: -Вот это- точно трэшак, Джинни. Мне точно нужен мой чай. Выйдя из душа и наскоро высушив тело махровым полотенцем, он надевает чистое бельё, натягивая на ноги шорты. Альфа выходит из комнаты бесшумно, стараясь не разбудить омегу, и паникует, не обнаруживая его на диване в гостиной. Услышав сопение под ногами, он опускает медленно голову, прикрывая глаза: Чимин устал ждать своего альфу, стащив с тумбочки аквариум с маримо, которого назвал именем истинного, и уснул на полу, прижимаясь к стене: поближе к своему единственному. Юнги опустился на корточки, качая головой и не веря своему счастью, разглядывая нежно-розовые полные губки, раскрытые во сне, носик- кнопочку, что морщится каждые пять секунд, чувствуя запах истинного, густые реснички, которые подрагивают, оповещая альфу о том, что его сирена видит сон, обнимая трогательно аквариум. Рядом спит кот Юнги, свернувшись калачиком в ногах Чимина. Щуря глаза от широкой дёсенной улыбки, он бесшумно, совершенно по-кошачьи, будит ласковыми поглаживаниями кота, чтобы тот слез с насиженного места, и ставит на стол аквариум с маримо. Взяв на руки своего маленького ангела, Юнги целует его в лоб, укачивая, словно на волнах, и Чимин вздыхает тихонько, немного разворачиваясь в объятии и обнимая Юнги, который потихоньку ложится на диван, укрывая их обоих пледом и запуская в семейное гнёздышко Шугу, который погладил своим хвостиком омежку по щёчке, устраиваясь на плече альфы и мурлыча ему в ухо. Юнги улыбнулся, целуя на ночь свою молодую сирену, а после- Шугу, которого подобрал на берегу ещё слепым котёнком: -Мои котята. Я ради вас всё сделаю, вы только попросите...