Песчаный берег: Загадки океана

- Джинни, я принёс свежих рыбиков, глянь, какая кра...чего-о...- Намджун стоит в дверях с тарелкой рыбного супа, когда у него отвисает челюсть: младенец лежит на груди у Джина, посапывая себе спокойно, всё ещё не проснувшись после рождения, и хвостик его оплетает торс омеги. Ким поджимает губы, подходя к своим маленьким хвостикам, и ставит тарелку у изголовья истинного, качая головой и протягивая руки к Ноэлю, - Нет, Хвостик. Ты ещё не оправился, чтобы этого крепыша на себя укла...Стой, Джинни...Он к тебе...прилип?! -Оставь, Наму, сирена хочет папу. Это связь. - Джин с любовью поглаживает остренький хвостик, с гордостью целуя младенца в макушку и улыбаясь Намджуну,- Он такой красивый, все в воде обзавидуются, правда, Наму? -Не заговаривай мне зубы, у тебя сейчас швы разойдутся, - Джун непреклонен: хочет сирена общение с родителем- пусть присасывается к его собственной груди, пока Джин не оправился. Он гладит по спинке малыша, который поддаётся под сильной рукой отца, отлипая от сердца папы, и перекладывает его на себя, указывая подбородком на тарелку.- Ешь, пока этот маленький скатик не устроил нам первую истерику, Джинни. Тебе нужно...Слушай, а... -Нет. Рано. - Джин стыдливо прикрывает глазки, шмыгая носиком: для молока слишком рано. Он не был готов рожать так скоро, и от стресса даже его задатки исчезли. - Но... -Нет. Рыбов ему нельзя, наверно, - Джун приподнимает тельце своего гибрида человека и сирены, щуря глаза и внюхиваясь в его запах, - Джинни. Это... Это тирамису. -Тира..терма...ссу? -Тирамису, маленький, это торт. У нас омега, - Ким выдыхает, откидываясь головой на подушку и улыбаясь истинному, что покраснел, внюхиваясь в аромат сынишки, витающий в воздухе: -Вкусно. -Очень. Спасибо тебе за него, Джинни, жемчужинка моя, - Альфа пытается уложить омежку между ними, когда ребёнок вдруг хватает его за палец своими крохотными, и распахивает глаза с драконьим разрезом, как у отца, впервые, - Ох... Джинни, детка, посмотри... -Н-наму! - Сокджин пищит, вжимаясь в подушку и сглатывая тяжело, когда детские глаза изучают его: один- мертвенно белый, другой- глубокий синий. Охотник потомка Ктулху: демон во плоти. Гроза всех морей и океанов. Великий охотник и хозяин... -ОН...ОН... -Что такое, хвостик? Разве он не прекрасен? Я буду любить его любым, жемчужинка, он самый - Намджун улыбается завороженно,оглаживая личико омежки, что помахивает опасным остроконечным хвостиком. Для него выстраданный любимым омегой младенец- лучшее сокровище, которое он когда-либо получал в дар. -Наму...М-можно.. -Джинни, нет. Он тяжёленький, хвостик. Мне надо обработать твою рану, если ты... -Ему надо в воду. Срочно. - Джин смотрит, загнанно дыша, и альфа хмурит брови: нормально ведь всё, малыш не кричит даже. -Зач... -Наму. Это хозя...хо...- Сокджин начинает задыхаться, тяжело дыша и закатывая глаза от боли, когда младенец пронизывает его своим взглядом опасного хищника, сжимаясь в хвостатый клубочек на груди отца. -Джин?! Джинни! - Намджун прижимает к груди младенца одной рукой, другой похлопывая по нежным щёчкам своего омегу, у которого засветилось второе сердце от волнения, - Что такое, маленький?! -Его...Его надо отпустить, Наму... -Куда???- Джун прижимает тесней заворочавшегося малыша, - Куда отпустить, родной??? -В воду. Ему надо. Он должен один. Он...Он опас....оп... - У Джина пена идёт изо рта, когда он выгибается дугой, пугая Намджуна, что отложил наскоро ребёнка на постель, тут же прижимая к себе измождённое тело омеги, целуя его в висок, обнимая, стараясь не паниковать и раскачивая. Ноэль на постели зашипел, понимая, что сделал папе больно взглядом, и тут же закрыл глазки, шмыгнув маленьким носиком. Сокджин выдохнул в ту же секунду с облегчением, расслабляясь в руках любимого, с трудом открывая глаза, цепляясь ручками за его футболку, - Наму. Вода. Срочно. -Ты не выдержишь эту дорогу, Джинни, ты ещё слаб! - Намджун мотает головой, порыкивая от волнения, раскачиваясь вместе с истинным на постели, и тот прикусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать слёзы: омега отлично знает, что ждёт их в воде. Но это надо сделать. -Я смогу. Наму, смотри, я смогу, - Сокджин кивает истинному, понимая, что впервые ему лжёт напропалую: он не сможет. Его розовый хвостик поджимается от страха за своего малыша, но иного выхода нет. Это судьба. Омега обхватывает лицо обеспокоенного, седого альфы в ладошки, целуя его мягко, и роняя предательскую слезинку на его щеку. -Не плачь, не плачь, хвостик. Мы...Мы сделаем. Твой альфа всё сделает как надо, не плачь. Так. Ты берёшь его на ручки, а я поднимаю вас обоих на раз-два, хорошо, хвостик? - Джун целует его крепко в висок, и тот кивает: что угодно, только не задерживаться на суше. Намджун довёз их до берега настолько быстро, насколько мог, порыкивая от волнения и стискивая ладошку истинного время от времени, пока тот старался не смотреть в глаза сыну: больно. Невыносимо больно смотреть ему в глаза. Сокджин не выдержит. -Приехали, - Альфа остановил машину у самого стыка воды с берегом, выпрыгивая из неё и наскоро вытаскивая истинного вместе с ребёнком: он не станет задавать вопросов: если Джинни сказал, что так надо, значит, его сирена знает, что делает. На земле решает альфа, но из них двоих только Джин знает, как протекает жизнь под водой. - Так. Только нашего скатика, или ты тоже хочешь, родной? Твоей ране можно пока? - Джун смотрит обеспокоенно на пропитавшуюся кровью рану, прикусывая губу: Сокджин действительно невероятно сильный. Выдерживать столько боли ради младенца на руках... -Я буду. Я буду, Наму. И ты будешь. Мы должны... - Сокджин подрагивает губами, и издаёт животный вой, утыкаясь в грудь альфе и прижимая крепче к груди своего ребёнка: как это сделать? Кто подскажет, сколько сил должно быть у подростка, чтобы пережить такое?! -Не плачь, маленький, ну что же ты, сейчас покупаемся, и всё будет...Всё-ё будет хорошо... - Ким вытаскивает осторожно их вместе из машины, направляясь к воде, и опускает Сокджина в воду. Сирена тут же скалится, чувствуя родную стихию, и спустя минуту розовый хвостик трепетно оплетает ноги Намджуна. У Джина создаётся ощущение, что он весь онемел: даже его плавничок впервые предательски мельтешит, выдавая его страх, когда от выпускает из рук Ноэля, чьи глаза вспыхивают разными цветами, как только младенец открывает их, глядя на родителей и безупречно держа баланс в воде. -Мой хвостик... Мой...Мой малыш... Это дол...должно... Так надо, маленький, папа должен... -Ты чего это такое говоришь, Джинни?- Намджун насторожился, чувствуя волнение под водой, и Ноэль оскалился, шипя чрезвычайно грозно для новорожденного- двухдневки. Сокджин не выпускает из плотного кольца своего альфу, отлично зная, что тот бросится спасать сына, и жмурится, стискивая кулачки, и шипя практически по-змеиному: -С-Сана-а-...е-ех. Ноэль заверещал, забив хвостиком под водой, услышав имя своего питомца, и Сокджин сглотнул тяжело, обнимая своего альфу и прижимаясь к нему телом: если он не сделает этого сейчас, если их малыш не справится, Ноэля не будет больше. Никогда. Его сон сбудется: малыш умрёт. -Са..кто?! - Намджун расширяет глаза, видя, как под толщей воды к их сыну стремительно подплывает что-то хищное. Расширив свои глаза, он начинает бить по хвосту истинного изо всех сил, пытаясь вырваться из захвата и спасти младенца, что лицом развернулся к опасной рептилии, что больше их всех в три раза. - СОКДЖИН, ВЫПУСТИ!!! ОТПУСТИ, РЕБЁНОК УМРЁТ!!! СОКДЖИН, БЛЯТЬ!!! ПРИДИ В СЕБЯ!!! ЭТОТ ТВОЙ САНАЕХ СОЖРЁТ НАШЕГО ХВОСТИКА!!! Намджун кричит на истинного, отталкивая его от себя, но тот лишь крепче к себе прижимает, шипя на Намджуна, скалясь, когда слышит своё полное имя: Намджун в ярости. Намджун понял, что это был план. -Так надо!!! Это его питомец. Это...Он его...Ноэль должен. Должен, Наму!!! Не останав... - Джин запрокидывает голову, воя от боли, когда на его глазах гигантская рептилия хищно раскрывает пасть, заглатывая целиком их ребёнка. -НЕТ!!! НЕТ!!! ОТПУСТИ! ВЫПУСТИ МОЕГО СЫНА!!! ДЖИН, НОЭЛЬ!!!ОТДАЙ МНЕ СЫНА!!!- НОЭЛЬ!!! Намджун орёт до срыва голоса, орёт, пока у него не останавливается сердце от увиденного ужаса, когда рептилия стремительно уплывает в морскую глубину, живьём проглотив их новорожденного Ноэля. Ноэль не смог покорить себе взглядом Санаеха- одну из древнейших рептилий на свете, одного из великих никем не покорённых питомцев, который оказался предназначен омеге не по годам. Сокджин знал. Он всегда знал, что их ждёт подобный конец. Он знал, но рискнул. И сейчас ненавидит себя за этот риск, сжимая в объятиях истинного, чьё сердце остановилось от инсульта. Чимин знает, что альфа занят своими делами в ванной комнате: молодой гибрид никогда не заходит туда. Ванная всегда заперта, и ему приходится ждать своего альфу в обнимку с маримо и котом, гадая, чем же он там занимается так долго, перед тем, как включить воду. Для него это остаётся загадкой. Вот и сейчас Чимин, который уже свыкся с утренней привычкой истинного, лежит на диване попкой кверху в трусиках с акулятами, покачивая ножками и вкладывая в рот чупа-чупс со вкусом арбуза. Юнги выходит, как обычно, с лёгким румянцем на лице, тут же останавливаясь позади и сглатывая тяжело, когда видит эту картину. Чимин неоправданно притягателен в свои практически четырнадцать, и альфа уже выжал из себя все соки в попытках сдерживаться. Буквально три минуты назад он в очередной раз выжал из себя все соки в ванной, например. И сейчас, когда невинное личико оборачивается на шорох позади, ему кажется, будто он потеряет сознание от его красоты. Кажется, будто прекрасней ангела он в своей жизни никогда не видел. Леденец скользит между пухлых губ, делая их глянцевыми и сочными, липкими, и Мин облизывается невольно, залипая на них, словно муха на липучке по весне. -В ванную можно? - Чимин спрашивает робко, перекатывая леденец, упирающийся теперь в нежную щёчку, и Юнги сглатывает, сдавленно выдавая: -Н-нет. Я...Я ещё не скупался. -Ты же...- Чимин пальчиком указывает на его мокрые волосы, и Юнги промаргивается, стараясь не представлять себе всякие непристойности, пятясь назад: -Я...Я шампунем помыть забыл. -Сирена поможет? - Младший ёрзает попкой, вставая с дивана, и Юнги кажется, что его давление сейчас повысится настолько, что внезапно сойдёт к нулю: причём, вполне оправданно. -Лежи, я...Я сам. Юнги заходит в ванную, прикрыв дверь, и тут же облокачиваясь о неё, зажмурившись до белых точек перед глазами: -Соберись, Юнги...Ты не девственник, которому сносит крышу, соберись, альфа! Включая ледяной душ, альфа встаёт под него, выдыхая более-менее расслабленно, когда Чимин заходит кое-как, бочком, обнаружив, что дверь, на его счастье, открыта. Он тихо пищит сквозь ледяные струи, пока Мин стоит под ними с закрытыми глазами полностью обнажённый, спиной к нему: -Я писять хочу, Юнги... -ЧИМИН?! - Юнги мгновенно распахивает глаза на звук, не поворачиваясь лицом: теперь ему кажется, что поверх воды, на него ещё и лёд с антарктики закинули, чтоб он совсем сдох сегодня. - Выйди, котёнок. Пожалуйста, не смотри на своего альфу, твоему альфе стыдно. Я сейчас выйду, освобожу тебе ванну. Поздно. Чимин рассматривает тело, полное шрамов, и подходит осторожно, боязливо, к широкоплечему альфе, который боится шелохнуться. Каждый шрам на теле Мина кажется младшему прекрасным по- своему, и гибрид облизывает губки, вытащив из своего рта конфету и положив её на раковину, не прекращая изучать тело истинного. Не выдержав подобной красоты, Чимин протягивает ладошку к его позвоночнику, проводя вдоль него и вызывая тахикардию у старшего, который стоит беспомощно, словно оголённый провод, спиной к нему, не в силах сдвинуться с места, не в силах заставить себя уговорить его прекратить изучать. -Мой альфа красивый, - Чимин улыбается мечтательно, обвивая его торс поперёк ручками, и его пальчики пухленькие не могут сомкнуться на широкой и плотной талии альфы, который сглатывает, напоминая себе:тринадцать лет!!! Член заинтересованно дёргается, заставляя его запаниковать, и Юнги хмыкает хладнокровно, стараясь не напугать своего гибридного омегу, развернувшись лишь лицом: -Чимини, выйди. Я хочу высушиться и одеться, кнопка. -Чимин поможет, альфа, - Чимин льнёт ещё ближе, прижимаясь носиком к позвоночнику, перевешиваясь через бортик ванны, и Мин прикусывает губу, чтобы не зашипеть от столь неправильного возбуждения, что лижет всё его тело прямо сейчас. Чимин снимает полотенце с батареи на стене, отступая лишь на секунду, всё ещё держась крепко за его бок, шмыгая носиком от ледяного пара, и сам его раскрывает, укрывая тело старшего от своих же глаз. Маленькое солнышко уже от вида сзади чуть не потеряло сознание от страха и непонятного, щекочущего ощущения внизу живота, а потому просить его развернуться не смеет. -Спасибо, бусинка. - Мин неловко хмыкает,задерживая его ладошки на своём торсе на минутку и поглаживая их, а после разворачивается к пунцовому младшему, улыбаясь нежно, - Прости. Я тебя напугал? Чимин мотает головой храбро, облизывая пересохшие внезапно пухлые губки: -Нет, я... -Ах, конечно...Ты писять хотел. - Юнги поспешно вылезает из ванны, придерживая полотенце на бёдрах, - Прости, сладость. Ванна вся твоя. -Я...- Сирена краснеет пуще прежнего, опуская глазки в пол, и Мин отслеживает это движение, опуская глаза вслед и глядя внимательно на... -Оу. Так, нет-нет, не смей плакать! Альфа сейчас всё сделает, альфа сейчас приберёт, ничего страшного в этом нет, ну что же ты краснеешь, детка, ну? -Я должен был...подождать... - Чимин выпячивает нижнюю губу очаровательно, переминаясь с ножки на ножку, и зажмуривается, чтобы не смотреть на безобразие под собой. Юнги, однако, совершенно не смущён: альфа подхватывает его на руки, ставя в ванну, и берёт в руки швабру, наскоро всё вытирая, и выстирывая тряпку. Закончив, он оборачивается на своего омежку, который наблюдал за ним всё это время прикусив губу. -Ничего. И не такое в жизни бывает, маленькая тарталеточка, - Юнги посмеивается, оглаживая его щёчку, и целует в носик, включая воду. - Давай, тебе надо умыться. Я оставлю тебя поплескаться в водичке, сладость. Только совсем горячую не делай, помнишь ведь? -А альфа со мной...Не будет плескаться? -Нет, Чимини. Альфе нельзя с тобой пока. Рано слишком. - Юнги сдерживается изо всех сил, глядя вниз, и замечает, как крохотное достоинство его омеги вполне достойно стоит по стойке смирно, а чешуйки вокруг играют разными красками, смущая младшего. -Я не знаю, как с этим...Оно...Оно вот так само, я...Это плохо??? -Что? Нет, нет, рыбка моя, сладость моя, - Юнги обхватывает его личико заплаканное от стыда ладонями, целуя его прикрытые глазки, и улыбается невинности младшего, совершенно не понимая, как ему всё объяснить так, чтобы омега ночью в поисках приключений не решил начать изучать и его тело тоже. - Это хорошо. Это значит, что тебе хорошо со мной. Вот, смотри, как мы сделаем сейчас, Чимини... Альфа переводит плавно руки на его плечи, поглаживая их, и целуя метку на шее невесомо: омеге нужна хоть какая-то разрядка, хоть какой-то опыт, хотя бы что-нибудь. Он - подросток, изучающий своё тело, и будет отвратительно и неправильно говорить ему, чтобы он спрятал своё возбуждение куда подальше, так как это стыдно в таком нежном возрасте. Это было бы немыслимо. Юнги старается держать себя в руках, не пересекать черту нужного и желаемого, когда ладошка Чимина в ответ опускается на его грудь, поглаживая её. Он выдыхает тяжело, стараясь игнорировать собственное возбуждение, которое уже практически невозможно скрыть под полотенцем, и молча продолжает ласкать руками плечи и шею омеги, который вдруг открывает свой нежный ротик, закатывая глазки, и приходит к долгожданной разрядке, подрагивая и чувствуя, как от избытка ощущений подкашиваются ножки: альфа ведёт себя так, что ему понятно: его хотят. Он, правда, совершенно не знает, как распустить ЭТОТ маленький хвост для истинного, но он обязательно докопается до истины. Юнги улыбается довольно, глядя на то, как струйка спермы испачкала бортик ванны между ними: даже это выглядит как что-то безумно милое и невинное. Этот ангел просто невероятен. -Вот так, нежность моя, тебе лучше? - Он всё ещё удерживает за талию младшего, который закивал активно, и включает душ, направляя его на омегу, который запищал от удовольствия, и уцепился пальчиками в его руку: -А альфе хорошо? -Очень хорошо, Чимини. - Мин сдержанно целует его в макушку, незаметно смывая остатки с бортика, и отстраняется, улыбаясь, - Я приготовлю нам завтрак. Купайся, сколько хочешь, только ты помнишь правило. -Каждые пять минут говорить что-нибудь , - Чимин закивал активно, довольный собой: Юнги не хочет врываться в ванную, проверяя, всё ли в порядке у его ангела, но зато тот может давать знать, что всё хорошо. Юнги выходит из ванной, забывая на стиральной машинке телефон экраном вниз, и когда он закрывает дверь, Чимин тянется ручкой, поднимая его, и уже хочет крикнуть альфе, что тот забыл его, когда переворачивает телефон и видит оставленное включённым порно без звука. Он раскрывает от шока глазки пошире, глядя на то, как ритмично альфа вбивается в тело омеги...СЗАДИ?! Заинтересованно облизнув пухленькие губки, он опускается в ванну, рассматривая тела в экране: разгорячённые, мокрые, и... не интересные ему. Юнги и его шрамы в сто раз красивей. Однозначно. Однако, Юнги не делает так, как альфа в экране, когда тот вставляет в омегу сразу четыре пальца, и Чимин рефлекторно сжимает попку от страха и волнения: Юнги что, и ему так будет делать после шторма?! Альфа перешёл губами вниз по немного пухленькому телу омеги, беря в рот...такое же возбуждение омежки, как у Чимина, только намного больше? И Чимин сглотнул восхищённо, когда увидел, как красиво у альфы проступили скулы, когда он создавал вакуум ртом. -Чимини, сладость, ты долго молчал, и я решил прове...о нет, дай сюда, - Юнги выхватывает телефон из рук омежки, который аж застыл от стыда, и быстро его блокирует, присаживаясь у бортика: окей, ладно. На порно у парнишки не стоит- уже хорошо. Не придётся сдерживать себя вновь. - Не надо было тебе это смотреть, сладусик, тебе рано пока. -Там...Он пальцы...Туда...- Юнги улыбается уголками губ, всё же помогая ему домыться, и снимает с крючка халат, укутывая истинного в него и вытаскивая из ванны на коврик: крохотные ножки ступают на пол, переминаясь скромно и застенчиво. -Да. На земле так, Чимини, я...Тебе рано. Давай попозже поговорим об этом? Чимин хмыкнул, глянув на часы на запястье своего альфы: -Десять...тридцать? Да. Рано. Давай, когда стрелка будет там, где два? -Нет, нежность, - Юнги смеётся, качая головой, и выходя из ванной на кухню, отлично зная, что крохотные ножки омеги будут привычно шлёпать вслед. Дойдя до холодильника, он достал из него яйца и масло, положив их рядом с миской. - Мы поговорим об этом, когда тебе исполнится пятнадцать. -Сирена не хочет ждать столько. -Четырнадцать с хвостиком, мой маленький изумрудный хвостик?- Мин торгуется, разбивая четыре яйца, и отделяя белки от желтков. Белки он отправляет в миску, а солнечные желточки- в чашку. Их он добавит позже. -Нет. -Слушай, детёныш ангела, - Юнги хмыкает, взбивая белки до пиков и выключая миксер на секунду для того, чтобы засыпать стакан сахара разом и продолжить взбивать, - Ты у меня очень быстро развиваешься, но всему своё время. Четырнадцать с хвостиком- потолок моих с тобой торгов, - Мука всыпается в миску, превращая белоснежные пики в воздушную массу: Юнги никогда не считает, на глаз - всегда лучше. -Четырнадцать и половина. -Неа, - Мин тянет лениво, вливая маленькую упаковку йогурта с манго для нежности вкуса, а после отправляет четыре желтка в тесто, продолжая взбивать, - Четырнадцать с хвостиком. Продано. -ТЫ ПРОДАЁШЬ МЕНЯ?- Чимин выпучил глазки, подбегая к нему, обогнув островок, и преданно обнимая со спины: он не желает быть проданным!!! - Это потому, что я там в ванной...Ну... -Любовь моя хвостатая, - Альфа мурлычет, принимая объятие, и всыпает в тесто разрыхлитель с ванилином и кусочки мягкого масла для воздушности, - Я умру, но тебя никому не отдам. Это фигура речи. Когда хочешь сказать, что лавочка- закрыта. -Как это...Лавочка...закрыта? -Обсуждению не подлежит. - Юнги смеётся, заливая в тесто чашку красного вина, и облизывается, глядя на то, как оно меняет цвет постепенно. Идеальная консистенция- тесто тянется от спатулы, заставляя его омежку сглотнуть слюнку голодно. Вылив смесь в форму с пергаментной бумагой, он отправляет всё это дело в духовку на сто восемьдесят градусов до готовности. -Подлежи, альфа! - Чимин стискивает кулачки на его торсе, крепко прижимаясь щёчкой пухлой к спине, и тот вздыхает, разворачиваясь в объятии: -Это всё- фигура речи, я никому, никогда, ни за что, - Альфа чередует каждое своё слово с поцелуями в щёчки, и омега тает в его руках, - Не продам тебя. Не отдам тебя. Просто ты маленький пока, Чимини, действительно маленький слишком, чтобы пробовать такие вещи, как в том видео. Смотри, я тут пирог готовлю. С чаем. Твой альфа сегодня даст тебе попробовать свой чай. Хочешь? -ХОЧУ!- Чимин запрыгнул на него, оплетая всеми конечностями, и Юнги похлопал его по спинке ласково, относя на диван: -Тебе часто нельзя, малыш. Только если я позволю и буду рядом, ладно? -Ладно. - Чимин целует его кротко в шею, хихикая, - А сегодня шторм обещают, альфа. -Слышал. -Ты дашь мне поцелуй? -Не. Я передумал, - Мин тянет, поглаживая его по длинным локонам, и собирая их в хвостик, - Я тебе его потом подарю. -Я хочу сейчас. -Не наглей, Мини кексик. -Знаешь, альфа... - Чимин облизывается, прикусывая губу в паре сантиметров от лица сглотнувшего голодно Мина, - Когда ты захочешь, Мики кексик закроет лавочку. -Так, я не понял, что за бунт под водичкой, м? - Юнги щекочет омегу, что начинает заливисто и заразительно смеяться, отлично понимая: это всё слова. Чимин ни за что так не поступит, просто учится дразниться. -Сдаюсь!- Омега пищит, довольно заваливаясь на Юнги, и вздыхает удовлетворённо: ну и что, что надо ждать? Зато у него самый крутой альфа на свете! Санаех проплыл мимо, сверкая своими зелёными глазами, и альфа хищно облизнулся, почувствовав удар тяжёлого хвоста: охота началась.