Песчаный берег: Загадки океана

Санаех проплыл мимо, сверкая своими зелёными глазами, и альфа хищно облизнулся, почувствовав удар тяжёлого хвоста: охота началась. Змея свернулась клубком, хищно раскрыв пасть, и альфа зашипел, подплывая ближе: большая? Да. Но покажите того, кто его остановит, если сможете. Ох, вот, оказывается, кто сможет... Рептилия заворочалась, явно чувствуя дискомфорт, и альфа нахмурил брови, решая подождать. Увидев острые, как бритва, клыки, он с ужасом отшатнулся, чтобы увидеть, как змея срыгивает...младенца?! Санаех выпустил Ноэля, покорившись ему: Ещё бы, хвост ската, без конца бьющий по внутренностям электрошоком- не самая приятная пища, как оказалось. Ноэль, однако, лишь дёрнул хвостиком манерно, пальчиками ухватываясь за клыки, и грозно глядя на обидчика, который закрыл глаза. Альфа наблюдал с интересом и полным шоком за картиной: сам факт того, что он видит перед собой Санаеха- древнюю, вымершую рептилию, вогнал его словно в транс, не говоря уже о младенце, который вылез из неё. Ребёнок зашипел угрожающе, буравя своими драконьими глазками змею, и та подчинилась, открывая свои изумрудные и изучая своего первого и единственного хозяина с интересом, лизнув в знак принятия и извинения его маленький хвостик своим длинным языком. Альфа сглотнул тяжело, ничего не соображая, когда Ноэль зашипел, отпуская питомца, и рептилия уплыла покорно вдаль, не оборачиваясь: что- то ему подсказывает, что она вернётся по первому зову крохотного младенца. Ноэль шмыгнул носиком, оборачиваясь и лихорадочно ища своих родителей, но кроме глубины и альфы перед собой он не увидел никого. Альфа подплыл ближе осторожно, протягивая руки, и младенец доверчиво навострил хвостик в его сторону: выбирать не приходится. Теперь у малыша Ноэля есть свой питомец на всю жизнь. Питомец, и альфа с могучим красным хвостом, который прижал измождённого младенца к груди, и всплыл с ним на поверхность. -Это восьмой шторм, альфа. - Чимин подсаживается к Юнги во время просмотра прогноза погоды, и тот кивает медленно, стараясь не поддаваться: может, он смог бы подождать и до пятнадцати, а? -С днём рождения, мой нежный комочек. Смотри как красиво. Какие волны, м? - Юнги поглаживает его по спине, и омега прижимается бочком тесней, свернувшись калачиком, упираясь носиком-кнопочкой в его живот: -Нет. Хочу поцелуй от своего альфы. -Чимини, сладенький мой, может, мы ещё подождём? -Чего?!- Чимин подскакивает на месте, упираясь ладошками о диван меж бёдер, и распахивая пошире свои черничные глазки, - Как это? -Ну, ещё...несколько што-ормиков,- Мин уговаривает, стараясь не смотреть на оголённую от принятой позы ключицу, которую так и тянет вылизать и расцеловать. Только Чимин мотает головой, опасно приближаясь к нему и разглядывая каждую эмоцию на его лице: -Я не карасик, Юнги. Мне четырнадцать. -Конечно, ты не карасик, пирожочек, просто...ой, ой, я на плите твои макароны оставил!- Юнги уже пытается встать, но ладошка отпихивает его обратно на спинку дивана решительно, и Чимин перелезает через его ноги, седлая его коленки: правило есть правило, если Юнги просил не садиться выше, он не станет этого делать. Пока что. -Пусть. Я не хочу макароны. Я хочу поцелуй альфы. -Да, кексик, только альфа не хочет пожар. -Там нет макароновов. - Чимин всё ещё путает некоторые окончания, вызывая улыбку на лице истинного, но тот всё равно им безумно гордится: за несколько месяцев научиться всему, что нужно для элементарных бытовых разговоров, а потом ещё и научиться дразнить? Это его кексик. Точно его. - Я смотрел, когда шёл. Мин поджал губы, цыкнув: -Ты что, настолько сильно хочешь поцелуй, маленькая рыбка? -А ты? -Чимини, малыш, я такой взрослый, а тебе ещё нет даже пятнадцати. Это неправильно. -Что неправильно, если я твоя сирена? - Чимин склонил голову, обнажая шею с жуткой меткой и напоминая, что они повязаны навсегда, - Сирена готова. -Ты был в шоке от того фильма в моём телефоне два дня назад, мурлыкалка, - Юнги оглаживает бледными пальцами его личико, убирая пряди нежных локонов назад, и тот ластится: -Но это же не поцелуй. А поцелуй звучал...Вкусно. -В-вкусно. - Юнги прыснул, умиляясь логике омеги, - Вкусно? -Ну...Когда альфа языком...в рот. Это звучит вкусно. -Чимин, ты договоришься, ангел, а потом будешь хотеть сбежать от меня. -Почему? - Ладошки оплетают шею альфы, и омега приближается вплотную лицом. -Потому что я очень люблю, когда вкусно. -Сделай мне вкусно? -Если не понравится, скажешь альфе? - Юнги сдаётся под натиском истинности и феромонов, под натиском нежности и ласки своего сладкого омеги, и тот кивает. - С днём рождения, мой ангел... Мин прикладывается губами на пробу к немыслимо пухлым, полным губам Чимина, который заёрзал у него на коленках от ощущений, и сминает их своими по очереди, плавно языком облизывая их время от времени, и вырывая стон удовольствия из груди своего истинного, который захныкал тут же. Прижимаясь ближе, и устраивая одну ладошку на его затылке, Чимин фырчит сладко, пытаясь научиться у альфы целоваться, копируя его действия в точности, и тот кивает в поцелуй, проводя языком по раскрытым губам, и впуская его внутрь его рта лишь на секунду, тут же сцеловывая влажно свою шалость. Вот, что, оказывается, понравилось его ласковому омеге: влажные поцелуи и поглаживания по спине... Отрываясь звучно от его распухших губ, Юнги смотрит ласково в его поплывшие от удовольствия глазки, а потом прикладывает его голову к своей груди, продолжая гладить спину с фазами луны: -Тебе хорошо? -У меня там...Внизу. -О нет, маленький, так далеко мы не зайдём. Давай я тебя поглажу, как тогда? - Чимин закивал активно, заурчав, когда альфа начал оглаживать его плечи и целовать мягко в метку, и прикусил губу, прижимаясь вплотную, когда почувствовал, что не выдерживает такого накала, кончая. -Юн..Юнги... Я штаны испачкал...Юнги, так...ах...так хорошо...- Чимин хнычет, чувствуя, как Мин проносит его ласково сквозь оргазм поглаживаниями его шеи и поцелуями в метку. Поднимая голову, Чимин тычется слепо, словно котёнок, в его губы, выпрашивая очередной поцелуй, и Юнги усмехается в его распухшие губки: -Мой тактильный ангелочек...мм-м...- Юнги мягко целует его в губы, не углубляя своих действий, и щурится, чувствуя, как оргазм хлещет его по спине, останавливаясь, - Всё, Чимини, всё, сладенькая мандаринка, хорошего понемножку, - Альфа короткими поцелуями выводит его из транса, и Чимин согласно кивает, почти ничего не видя из-за прикрытых от удовольствия глаз, - Бегом в ванную, тебе надо скупаться. Поднявшись с дивана вместе с ношей, Юнги относит его в ванную, улыбаясь от ощущений: Чимин слабенько полизывает его шрамы на шее, хныча от удовольствия, и совершенно счастливый становится под душ, когда истинный опускает его в ванну, включая воду и целуя в щёчку: -С днём рождения, моя нежность. -Юнги? -М-м? -А когда...а когда у тебя день рождения? -Девятого марта, Чимини, - Юнги посылает ему воздушный поцелуй, закрывая тихонько дверь и оставляя омегу в ванной: он не выдержит, заласкает его, если увидит его голое тело, а потому, лучше подождать снаружи, и отвлечься на... Мин шлёпает босыми ногами быстро в сторону кухни, доставая с полки любимую чашку, - Чай. Мне срочно нужен мой чай... Джин утирает слёзы, глядя на единственную свою надежду: он был рождён для этого. А значит, он это сделает. Зашипев, сирена утягивает тело своего возлюбленного на морское дно, по дороге отрывая всё нужное от рифов и вынимая острый нож из тайника меж двух рифов, который хранил втайне от отца незадолго до встречи с истинным: когда-то рыбак случайно уронил его в воду, а Сокджин спрятал, чтобы позже изучить "человеческую игрушку". Видимо, настало время для изучения на практике. Омега отрывает несколько больших мидий, и прихватывает с собой морского ежа, шипя и созывая своих питомцев, чтобы те окружили его. Скаты словно почувствовали, что хозяин мёртв, приплывая вместе с питомцами Сокджина и образовывая узкий круг вокруг обоих. Дельфинам на такую глубину опускаться нельзя, а потому они мельтешат над Джином и телом Намджуна, охраняя омегу. Сокджин шипит, оскаливаясь, и полосует любимого вдоль грудной клетки решительно: времени на нежности нет. Сирена теряет драгоценные минуты, разглядывая мертвенную бледность поседевшего ещё при его родах Намджуна. Надавливая своими сильными лишь под водой руками на грудь, он помогает себе ножом, оплетая хвостом трепетно истинного, будто тот хоть что-то чувствует. Всё в его руках: потеряв сына, он не имеет права потерять и Намджуна: омега сойдёт с ума. Сам призовёт этого Санаеха и позволит ему разорвать себя на куски, если не получится. Отгоняя от себя подобные мысли, он меняет цвет своих глаз на синий, сосредоточившись на работе и стиснув покрепче челюсти: из возлюбленного вытекает кровь, и он ничего не может с этим поделать, кроме как действовать на скорости. Мозг Сокджина подключился на все сто процентов, когда он склонился, шипя, и сдерживая упрямо слёзы, над истинным, и осторожно отрезал при помощи мидии сердце Намджуна, бережно кладя его под рубашку истинного, на котором она разорвана, уберегая от рыб. Покачав головой, Сокджин одним решительным ударом разрезал свою грудь, выгибаясь от боли дугой и стараясь дышать, когда кровь стала выходить из него, смешиваясь с родной стихией, которая обязательно вылечит. Он стиснул покрепче челюсти, понимая: ему терять нечего: если у него не получится, ему лучше умереть сегодня тут, вместе с семьёй. Зарычав впервые в жизни в новой тональности, Сокджин распахнул широко глаза, почувствовав волнение в воде: питомец. Новый. Джин еле нашёл в себе силы опустить голову, и улыбнулся слабо: краб- отшельник. Безусловно. Существо, растущее на их раковинах, способно регенерировать любую часть своего тела. Источник вечной молодости. Феромон Сокджина- краб. Джин немного пришёл в себя, чувствуя, что новые питомцы, предназначенные ему судьбой, окружили Намджуна, клешнями выполняя ту работу, на которую он бы ни за что не был способен: кропотливое соединение тканей. Оскалившись от боли, и понимая, что ради истинного он пойдёт на всё, Сокджин хищно зашипел, вырывая светящееся сердце из своей груди, отрезая его при помощи острого угла мидии, и поспешно вкладывая в грудь своего истинного: сердце сирены, предназначенное для истинного. Смерть истинного, предначертанная самим великим Ктулху. Сокджин успел лишь вложить в свою грудь на пустое место сердце истинного, не желая отпускать его, и лёг на дно, рядом с Намджуном, оплетая его ноги бережно своим хвостом, закрывая глаза: то, что вытворила сирена только что- немыслимо. Не поддаётся объяснению. Не имеет никакого смысла, и в то же время- абсолютно оправдано. Доверившись своим питомцам, которые осторожно стаскивают со своих раковин клешнями существо, используя его при соединении тканей, залепляя разрывы с его помощью, словно используя клей, Сокджин из последних сил наощупь находит ладонь истинного, сцепляя её в замок со своей, и закрывает глаза: если они умрут сегодня- значит, это судьба. Если не умрут- Сокджин собственноручно уничтожит Санаеха, призвав его вновь, как родитель хозяина. Крабы выполняли свою работу около семи часов, осторожно постукивая клешнями, предоставляя своему хозяину ювелирную работу сначала над истинным, а позже- над ним самим. Сокджин очнулся первым, распахивая широко свои глаза и шипя от боли: крабы выполнили свою работу. Сжав в ладони ладонь своего любимого, он не почувствовал никакой ответной реакции, паникуя, и оплетая его крепче хвостом. Сокджин скалится, понимая, что дело за ним: осталось зашить грудную клетку. И себе, и истинному. Крабы постарались на славу, не желая разочаровывать своего нового хозяина, и тот отпустил их, сощурив глаза и подхватывая морского ежа. Оторвав от него зазубрины и отполировав, Джин использовал волосы истинного вместо нити, планомерно сшивая весь разрез сначала у себя, а после- у Намджуна. Он не знает, как делается пересадка сердца. Никогда не видел, как это происходит, и лишь раз в жизни слышал легенду: однажды великому потомку Ктулху, которого никто никогда не встречал, поможет истинный любовью, не знающей границ. Хищно оскалившись, Сокджин завыл, понимая: любимый не пришёл в себя. Намджун потерял слишком много крови, и теперь лежит на морском дне: там, где ему всегда было предначертано оказаться в итоге. Сокджин видит только один выход: метка сирены. Вгрызаясь в шею Намджуна, он может думать лишь о том, что умрёт вместе с ним, если ничего не выйдет. Сирене нужен только истинный. Только ребёнок. И раз ребёнка теперь уже нет, Сокджин будет грызть подводный песок зубами, но оживит своего возлюбленного. Только вот метка не помогла. Намджун лежит, не открывая своих драконьих глаз, и Джин уже боится отсчитывать время, впиваясь пальцами в его предплечья и ощущая привкус остаточной крови на языке. Сирена зашипела, нервно размахивая своим хвостом вокруг старшего, паникуя, и скаты сузили заметно круг, выталкивая Сокджина из него и облепляя своего хозяина. Джин нахмурил брови, тут же распахивая широко глаза в осознании: ну конечно! Разве великий Ктулху подарит кому-то питомца, не зная заранее его судьбу?! Скаты начали вырабатывать ток синхронно, ритмично, имитируя земной дефибриллятор, около трёх минут подбрасывая тело Намджуна от разряда непрерывно, пока альфа не открыл свои драконьи глаза, покрытые абсолютно белой пеленой. Ким Намджун- потомок великого Ктулху. Живой потомок. Живой и...С невероятно опасным хвостом: скат- хвостокол. Сокджин раскрыл в восторге полные губы, разглядывая своего истинного и влюбляясь в него вновь, когда Намджун в панике посмотрел вниз, обнаруживая вместо ног длинный хвост и шипя вместо того, чтобы закричать. Распустив питомцев и склонив в знак благодарности голову перед ними, Сокджин обхватил шокированного истинного поперёк крепкого торса, помогая всплыть на поверхность и молча выталкивая его на берег: чтобы Намджун мог привыкнуть хоть немного. Высыхать им обоим нельзя. Истинным придётся ещё около месяца жить под водой, чтобы рана зажила, а потому Сокджин оставляет часть хвостика под водой, тут же оборачиваясь к Намджуну, который в ужасе не может даже говорить. -Наму... Тишина. Намджун смотрит на свой хвост, совершенно не понимая, как докатился до того, что поседел при родах любимого- подростка, что змея утащила его сына на его же глазах, а у самого в груди донорское сердце сирены. От того, что на груди шов из...это что, его же седые волосы?! От того, что у него, блять, хвост ската вместо ног, и всё это в двадцать два года?! -Наму, ты слышишь меня? - Мягкий, дрожащий голос Сокджина вытаскивает его сознание из толщи воды, возвращая на землю, и Намджун смотрит растерянно, поджав полные губы и желая умереть вновь: Ноэля нет. Джин осторожно положил ладонь на его руку, шмыгая носиком, и Намджун бы хотел обнять его сейчас, прижать крепко к груди, но чувствует лишь пустоту, отлично помня, что это был план сирены. План, который не сработал. -Убери. Руку. -Наму, пожалуйста... -Сокджин, убери руку. -Намджун. - Джин шипит, слыша своё полное имя, и стискивает его руку в своей покрепче: если Намджун его сейчас отпустит, откажется от него, ему незачем будет жить. - Послушай меня... -Замолчи. Ты скормил ёбаной змее нашего сына, которого мы оба выстрадали, через два дня после его рождения. Просто замолчи. Я ничего не хочу сейчас слышать. Джин захлопнул рот, кивая и поджимая свои полные губы и стараясь не дрожать всем телом от боли и желания разрыдаться. Намджун никогда не говорил с ним подобным образом, и сейчас альфа в гневе. В опасном гневе. Около часа они молчали, смотря на воду: родная теперь для обоих стихия стала чем-то мерзким, осквернённым, когда они потеряли в ней сына, и Намджун раскрыл рот, шумно и рвано вдыхая воздух, и кладя голову на его хвост, стискивая его в своих объятиях: истинность не обманешь, даже если захочешь исчезнуть из этой планеты. Альфа зарыдал, как никогда в жизни, утыкаясь лбом в плотный, розовый хвост своего омеги, который вернул его к жизни, доставая из себя своё же сердце, и Намджун заскулил от ненависти к себе за то, что даже не дал истинному заговорить, а тот покорно послушался своего альфу, не желая окончательно разбивать ему сердце: -Прости меня, мой хвостик, прости своего альфу... Я такой идиот, я даже не подумал о тебе, я... Джин закивал активно, склоняясь и шипя от боли, и обнял своего альфу, впервые видя его в подобном состоянии: -Наму, это была его судьба...На суше он убивает взглядом, понимаешь? Наш малыш был бы опасен для всех вокруг, пока не покорил бы питомца... -Но...- Джун поднимает свои белоснежные глаза, не понимая, - Но я смотрел... -Это потому что твои зрачки белые, Наму. Ты смотрел, потому что он не может встать против глаз потомка Ктулху. Он бы всех убивал, Наму, он... -Тише, Джинни, тише, родной, - Намджун кивает ему, рыча и стараясь сдержать слёзы, и обнимает крепко его, целуя в метку, - Если бы я всё знал...Если... -Прости меня, Наму...Прости меня, я нашего...нашего хво...хвостика... -Нет. Прекрати, жемчужинка. - Тяжёлая ладонь ложится на нежную щеку, оглаживая её, утирая слёзы,- Ты сделал так, как ты знаешь, моя сирена. Я не знал. Если это судьба, если он бы так...как тебя, каждого... Ты всё сделал правильно. Сокджин зашипел хищно и болезненно, глядя безумными, заплаканными глазами на него: -Я хочу убить Санаеха. -Я убью Санаеха, моя жизнь. Я сделаю это. Ты сделал больше, чем достаточно, Джинни. Ты вложил в меня сердце, мой самый сильный омега на свете, - Намджун положил руку на грудь, целуя его в лоб, и Джин заскулил, утыкаясь носиком в шею истинного, что теперь тоже помечен сиреной: -Наму... У нас... У нас будет ещё...?Когда-нибудь... -Обязательно будет. Обязательно. Но сначала я уничтожу эту тварь. -И откуда ты, блять, взялся, на мою голову, хуйня хвостатая ... Ой, блять, не пялься так!- Альфа закатывает глаза, обнимая Ноэля, что изучает его взглядом, и хлопает его по попке, когда оба обсыхают на суше, - Ну что, мой креветочный рамен, стало быть, та змея- не твой родитель... Поживёшь у меня. Только...Блять, там нет ничего, отсосись, - Альфа хмыкает, глядя на то, с какой жадностью младенец припал к его груди, и шипит, сглатывая: потом обо всём подумает. - Обоссышь мои матрасы- брошу в пасть змеи побольше, понял меня, молодой человек? Ноэль засмеялся заливисто, икая от голода, и ухватился пальчиками за волосы альфы: не родители, но тоже безопасно. -А ну цыц! Жить будем в разных комнатах, и только ... - Альфа склонил голову, шипя шутливо, - Только посмей меня будить, я сделаю из тебя рыбный супчик на одну порцию. Вставая с места и пошатываясь, альфа прижал к себе крошку- омегу бережно, подкрадываясь к рыбакам и воруя одежду с верёвок для белья. Быстро нацепив вещи на себя, он сдёрнул наволочку для подушки с верёвки, укутывая младенца и хмыкая: -Не зыркай мне тут, манерная рыба. Где я тебе достану получше? - Ноэль шмыгнул носиком, прикрывая покорно глаза, и причмокивая полными губками,и альфа улыбнулся, удивлённо опуская уголки губ и щурясь, - Молодец, кроха. Такими темпами мы с тобой поладим.