Песчаный берег: Загадки океана

-Как тебя вообще держать, блять... - Альфа закатывает глаза, цокая языком раздражённо, когда Ноэль хнычет у него на руках, извиваясь: малыш голоден, и он понятия не имеет, чем его кормить. - Рыбу будешь? Рыбу, мелкий, рыбу, хвостатую такую, мелкую... Ноэль заорал, как ненормальный, и альфа приподнял в отвращении верхнюю губу манерно, понимая в очередной раз, что детей он точно не хочет. Стопроцентно не хочет. -Хорош верещать, креветка, сейчас рыбу тебе куплю. Давай, ты это...спи. Да. Спи. - Ноэль прекратил орать, причмокивая губками жалобно и капризно, разглядывая альфу перед собой: почему он вообще не задыхается от его взгляда, как папа? - Хуя се, как замолчал. На, поиграй, с... блять. Даже игрушек не имею. Вот, погрызи, - Альфа суёт в руки младенца пустую пластиковую бутылку, и тот тут же начинает обсасывать её, отвлекаясь, пока он одевается и рискует оставить малыша в одиночестве на пять минут, ворча, собираясь в магазин за мальками рыб и детскими смесями на всякий случай. Вернувшись домой, он облокачивается о косяк, снимая обувь и хмыкая, скрестив руки на груди: младенец уснул, обняв крепко бутылку и сопит очаровательно своим маленьким носиком. -Ты охуенный пацан, когда спишь, оказывается. Будем тебя одевать, что уж. Не отдавать же твой хвост- розетку в детдом, мелкая гадючка. - Альфа провёл языком по ровному ряду зубов, улыбаясь устало: слишком много сюрпризов. Он скоро с ума сойдёт. Присев рядом с диваном, он поглаживает мягкую щёчку, вдыхая его аромат: -Ты очень знакомый, малыш. Только не пойму, что ты за ящерица такая пока. Научу тебя охотиться, когда подрастёшь. Спи сладко. - Поцеловав его в лоб, альфа направляется на кухню бесшумно с упаковкой детской смеси, читая состав и поглядывая на бутылочку, которую купил в аптеке: это ему ещё и температуру, блять, измерять теперь... -Не плачь, я сейчас умру от разрыва сердца, Джинни, - Намджун рыкнул тихо, прижимая в лунном свете омегу к себе, и тот оплёл своим хвостиком его хвост покорно, успокаиваясь под взглядом альфы, что подчиняет себе. -Прости...Я не могу...Собраться. - Сокджин обнял истинного, утыкаясь ему в шею носиком, и шипя от боли в груди: он уже неделю не различает, где встречаются и сливаются воедино его физическая боль и моральная. Всё об одном: его сердце колотится так, словно пробьёт в груди дыру, а сердце истинного в его груди, слабо отзывается эхом, кое-как перекачивая кровь, поддерживая хоть какой-то внутренний баланс. -Надо найти эту безмозглую тварь, Джинни. Мне надо убить Санаеха. -Тебе нужны киты, Наму. - Джин кивает, целуя его в плечо, пытаясь отвлечь свой слух от гулкого сердцебиения на плавный шелест ветра над их головами и ритмичные, мягкие волны, раскачивающие их тела: из воды им выбираться и обсыхать нельзя ещё около трёх недель, чтобы все раны зажили, и Намджуну это очень тяжело даётся. Это его родная стихия, раз он- потомок великого Ктулху, однако альфа совершенно к этому не готов. Намджун пока не умеет даже охотиться, не говоря уже о нападении на Санаеха, и Сокджин боится потерять его вновь, когда взволнованно бьёт плавничком по его хвосту, - Киты помогут тебе восстановить силы. -Как их звать вообще, китов-то? - Джун выдыхает устало, утыкаясь в плечо своего омеги лбом и стискивая челюсти: всю грудную клетку жжёт, словно он в огне, но он ни за что не скажет об этом истинному: тому пришлось куда хуже. -Я не знаю, Наму. Никто их никогда не звал. Намджун кивнул, отпуская его с шумным вздохом и ныряя под воду, чтобы скрыть слёзы, накатившие девятым валом: перед глазами всё ещё их маленький хвостатый комочек- Ноэль, которого хищно утянула в себе мерзкая рептилия. Рассерженно ударив кулаком по булыжнику под водой, он сощурил глаза, раскрывая рот и обнажая клыки: камень рассёкся ровно напополам под силой альфы, и Сокджин, нырнувший следом за ним, успел это увидеть, со страхом глядя на свою пару: потомок великого Ктулху безумно опасен, и любой, кто захочет вступить с ним в сражение, заведомо должен знать, что не сможет победить. -Намджун не отвечает уже больше недели, - Юнги хмурит брови, плюхаясь на диван, и его омега заинтересованно подсаживается рядом, отложив на тарелку неизменную дольку арбуза. -Может, мы к нему поехали сделаем? -Думаю, что придётся, нежность, - Юнги кивает, поджимая губы, и утирает арбузный сок с уголка рта истинного, - Оденемся, и сделаем наше поехали. Готов? -Да! - Чимин встал, захлопав в ладошки, и закивал активно, уходя со скоростью света в комнату: одеваться. Мин улыбнулся ему вслед, качая головой: невинная маленькая сладость. Надев самую лучшую рубашку и красные джинсы, он вышел из комнаты, направляясь в спальню к альфе, что стоял к нему спиной голышом, в одних только боксерах. На секунду омега завис, широко распахивая глазки и рассматривая вновь огромные полосы шрамов на теле истинного, опускаясь на этот раз взглядом ниже по спине, к пояснице, ближе к... -Чимин. Выйди, любовь. - Юнги говорит чётко и коротко, и младший облизывается нервно, чувствуя, как что-то внутри него переворачивается от подобного тона. Альфа быстро влезает в обтягивающие джинсы, поворачиваясь к нему голым торсом и набрасывая на ходу белую рубашку- оверсайз, - Ты готов? -Я...Да...- Чимин сглатывает, жалобно пискнув, и прикусив полную губу, покрытую сахарно-сладким вазелином, и Мин не сдерживается, подходя к нему и оглаживая нежную щёчку: -Ну чего ты? Ты ведь видел меня уже. -Но не в спальне...- Глазки Чимина стреляют в сторону постели, а щёки покрываются румянцем, и Юнги цыкает, ущипнув его за маленький носик: -Такой невинный, а всё туда же, м? Рано тебе пока думать о таком, кнопка. Подвинься-ка, я носки достану... Юнги роется в комоде, когда опускает голову и обнаруживает, как его трогательно обхватили поперёк торса, не желая выпускать из крепкого захвата ручек. Чимин жмётся к нему, потираясь щёчкой о рубашку и шепча сладко: -Там в видео...Альфа всё это в спальне делал, Юнги...У нас тоже тут будет, да? -Чимини, мой свежий морской бриз любопытства, - Юнги улыбнулся ласково, по- кошачьи изворачиваясь и усаживая его на комод раньше, чем тот успел пикнуть. бедром раздвигая его коленки, он устроился меж его ног, зарываясь в его шею и целуя мягко и влажно метку, вызывая у того мелодичный стон. Оторвавшись, он кивнул, похлопав его по коленке, - Это всё будет тут. И везде, где захочет мой омега. Но для моего спокойствия, первый твой раз будет тут, Чимини. Я должен быть уверен, что не натворю неправильного под водой. Ладно? -А ког... -Чимин, мы ждём хотя бы твоего шестнадцатилетия, - Юнги выгибает бровь, не терпя возражений, и короткие ножки забавно болтаются, не касаясь пола, пока он надевает носки. Чимин склоняет голову вбок, надув полные губы: -А у тебя уже было вот это...Где альфа омегу... Туда? -Было. - Юнги вздыхает, оперевшись о кровать ладонями и похлопывая по свободному месту, чтобы Чимин пересел. Омега ёрзает немного, спрыгивая и усаживаясь рядом, и Юнги прочищает горло, признаваясь: ну не сможет он скрывать от истинного правду. Не может он так. -Юнги? - Ладошка Чимина оглаживает мягко и невесомо его шею, и тот кивает, собираясь с духом: -Было с альфой тоже. -Это...как? - Омега глядит непонятливо, хмурясь, и Юнги фыркает, прикрывая глаза стыдливо: -У нас никого не было, и мы просто...Я был сверху, а он...Чимини, родной, прости меня, что я тогда...Ты и сам всё видел. Это был Чонгук. Мне так стыдно сейчас перед тобой... Ладошки Чимина остановились, и подобный жест напряг Мина, который отказывается открывать глаза, лишь бы не видеть застывших слёз в мерцающих надеждой глазках напротив. Спустя долгую минуту альфа чувствует, как к нему крепко прижимается истинный, и выдыхает со спокойствием, обнимая его ладошки, что прилипли к его груди: -Но это же тогда, Юнги...Ты тогда меня не знал. А сейчас...Сейчас, как мой альфа без...Ну...? -Терпимо. Я ради тебя даже и не замечу, как время пролетит, и ты подрастёшь, сладость. -И ты до сих пор...Как тот альфа не делал? -Ни разу. Хочу только с тобой. -Но я го... -Нет. - Юнги отрезает, отцепляя ладошки, которые начинают расстёгивать его рубашку незаметно на груди, и усмехается, - Ты не готов. Это больно, Чимини. Тебе надо подрасти, чтобы было не так больно. А я подожду. Если ты готов, давай делать поехали? -Давай, - Чимин шмыгнул носиком, вставая с места: чувствительная сирена реагирует на любой отказ полными слёзок глазками, и у Юнги сжимается сердце, когда они наконец доходят до машины и садятся в неё. Заводя машину, он хмыкает шёпотом, глядя вперёд: -Можешь поцеловать и вылизать метку. Не больше. Идёт? Омега голодно закивал, перелезая через сиденье, чтобы оседлать того, и Юнги цыкнул строго, удерживая его на месте: Нет. Сядем на заднее сиденье, и тебе будет удобно. Альфа надел наушники, включая музыку на полную громкость, и дёргая носом сосредоточенно: Ноэль сладко сопит в соседней комнате, и ничто не помешает ему тренироваться, как следует. Зачесав свои волосы назад и собрав их в хвост, альфа прячет огромный шрам, зашитый сиреной, и надевает боксёрские перчатки, проводя по зубам языком хищно и хрустя шеей для разминки. Включив песню на полную громкость, Чонгук начинает остервенело бить боксёрскую грушу то руками, то ногами, оттачивая каждый свой удар на случай нападения. Тема отношений для него закрыта раз и навсегда: Чонгук не знает, куда исчез Банчан. Знает, куда исчез его телефон, но не знает, сколько пролежал под водой, но одно он знает наверняка: у него на голове красуется до безобразия огромный шрам, а крови в его организме нет. Попросту ни капли. Чон Чонгук ещё не понял, умер он или нет. Скорее всего, раз крови у него в теле нет от слова совсем, он считается мёртвым. Возможно, если бы Банчан не украл его телефон, он бы и знал, что его друзья о нём переживают, но после решил сыграть в обратную сторону: мертвенная бледность кожи, наличие ёбаного красного хвоста и геолокация- под последним щупальцем ёбаного криптида, читай: хер пойми где, на дне какой-то ёбаной Марианской впадины, как-то не очень играет ему на руку. Очередной точный удар, и альфа оскалился, пытаясь вспомнить своё прошлое: Прохлаждался, так сказать. Отмокал. Чонгук усмехнулся горько, оттачивая удар левой остервенело: он не знает, как рассказать друзьям. Они посчитают его психопатом. А что скажешь? Привет, мол, меня так долго не было, и я просто это...Сдох. Но я тут. Не переживайте, меня рыба, сожравшая акулу, немного подлатала, последние мозги уцелели, только крови нет. Так, что ли? Ах, да, я вам ещё в плавнике притащил. Вон, сопит в соседней комнате. Открыв свои глаза под водой впервые, Чонгук увидел перед собой мирно проплывающего тунца, и облизнулся хищно, обнажая свои острые клыки и нападая на него голодно: ему было не до размышлений: инстинкты брали верх, и альфа с удовольствием оторвал кусок мяса от рыбы, протаскивая её по воде, даже не подозревая, что глаза у него стали синими, приручая его к своей родной стихии. Банчан, пересылавший аудиосообщения Чонгука, подходящие по смыслу, друзьям в качестве ответов на их обеспокоенные сообщения, выбросил телефон в море в самый подходящий момент, покидая страну. Чонгук в этот день, совершенно не зная о его отъезде, всплыл на поверхность, вдыхая свежий воздух, хотя ещё по дороге вверх понял, что воздух ему, по сути, и не нужен больше. Он заставил себя кое-как собраться с силами, однако почувствовал жуткую головную боль, опускаясь вновь под воду, и понимая: шрам заживёт только в морской воде. Он опустился вновь на самое дно, опасаясь, что местные рыбаки найдут его, и выловят, как тех русалок из дурацких фильмов, в которые он никогда не верил. Чонгук пробыл на самом тёмном дне ещё немного, позволяя себе привыкать к своей новой сущности, и принимая свой идиотский, как ему вначале казалось, хвост. В последний день, решив, что ему пора уже возвращаться в жизнь, чтобы не пугать друзей, он, хмыкнув, широко распахнул свои обсидиановые глаза, посиневшие вмиг: охота началась. Именно так он и встретил Ноэля. Встреча с младенцем- сиреной его не так уж сильно уже и удивила, на фоне собственного опыта и абсолютно необъяснимых обстоятельств его реальности, а потому, всплыв на поверхность вместе с малышом, он всё же приобрёл гаджет, и обзавёлся новым номером телефона. Устав боксировать, Чонгук стянул с себя футболку через холку, бросая в стиральную машину и вынимая из ушей наушники: Ноэль всё ещё спит. Приняв душ, и бесшумно вернувшись в комнату, он уселся на край постели с бутылочкой смеси, дёрнув носом и улыбнувшись сдержанно: ребёнка не оставишь в воде. Этого маленького головастика сожрут, и не подавятся. Взяв его бережно на руки, Чонгук поцеловал младенца в лоб, вынимая из импровизированных пелёнок: он прикупил кое-какие вещи в подарок для малыша Намджуна и Сокджина когда-то, ещё до своей смерти, заранее. Не смог удержаться: на распашонках были слишком милые маленькие букашки, и альфа застрял в детском отделе, разглядывая их, в итоге покупая. Намджун и Сокджин, сейчас, вероятно, ждут своего...Сколько уже после гона друга прошло, пять месяцев? -Смотри, чё я прикупил, - Чон подмигивает младенцу, сонно открывшему свои милые глазки, и щёлкает его по носику, - Будешь много лопать- новое купить придётся послезавтра. Ты давай уж это, поаккуратней, что ли? - Чон напяливает на младенца его первую в жизни распашонку, и Ноэль взвизгивает радостно, сжимая крохотные кулачки, с безграничной нежностью разглядывая альфу перед собой, - Чё, ещё скажи, что влюбился. Это я да, я красавчик...Нет, не пялься на мои волосы. Вот, лопай. Альфа сунул в его ручки бутылочку со смесью, с улыбкой наблюдая за тем, как тот выдул её практически за пять минут. Встав с постели, он поднял ребёнка на руки, совершенно не зная, что делать дальше, и когда Ноэль срыгнул, в панике чуть рефлекторно не бросил его куда-то на диван. Быстро опомнившись, Чонгук испуганно прижал к себе комочек, укрывая его крохотную голову с длинными волосами: -Прости, я идиот. Я буду учиться с тобой быть отцом, а ты со мной быть... - Чон склонил голову, разглядывая доверчивые глазки с генной мутацией, - Просто быть уже достаточно, головастик. Я тебе всё прощу, только не блюй на мою постель. Чонгук хмыкнул, принимаясь за свои дела, и открывая список контактов, чтобы открыть чат с друзьями. Нахмурившись, он прищурил свои глаза, поглядывая с интересом на Ноэля: хрена себе, родился с катарактой и голубеньким глазиком. А катаракта прямо как у Джуна. -Надо рассказать им о те...Блять, - Чонгук смотрит в потолок, скуля и нервно подёргивая ногой: ничего он не расскажет. Не может он! Потом ребёнка на всякие вакцины ещё водить, а там выяснится, что у него в организме какое-нибудь высокое содержание...хвоста, блять. И малыша отнимут, увезут на какие-нибудь опыты...Друзья не выдадут, но вдруг, когда-то всплывёт правда, и... Чонгук выдыхает рвано, шумно причмокнув губами и открывая чат с Юнги, примерно понимая, что если тот даже записку, словно котяра дворовой, не подкинул под запертую дверь квартиры, значит, Банчан к этому приложил руку: @JKNEW Как твоё нихуя? Я сменил номер, если чё, это Чонгук Юнги ответил незамедлительно:

@Yoonmin Ты где шляешься, давай уже на родину гони! Еду к Намджуну и Джину с моим солнышком.

@JKNEW Пока не скоро, Юн. Думаю, через месяцок вернусь. Тут охуенно. Чонгук заблокировал телефон, даже не зная, где именно ему охуенно: судя по сообщению Юнги, очевидно, где-то не на родине. Пожав плечами, он подошёл к младенцу, уперев руки в бока: таки блеванул на его постель. -Ты просто маленькая креветка моего большого дома, ты в курсе, молодой человек? - Альфа пыхтит, подбирая икнувшего Ноэля, и утирает ему слёзки, вздыхая и закатывая глаза: ладно, смеси не прокатили. Возможно, мальки рыб через блендер? Умыв ребёнка, он вновь накормил его, хмыкая: Ноэль пьёт из бутылочки так жадно, словно ему тут преподнесли мишленовское блюдо на каёмочке. - Не захлебнись, спиногрыз, я тебе ещё дам, - Чонгук улыбается широко, поглядывая на малыша: ладно. Ему немного времени понадобилось, чтобы прикипеть к нему. И окей, ладно, - Ты нравишься мне, маленькая букашка. Я буду заботиться о тебе. Только не смей блевануть на меня этой рыбой, понял? - Палец шутливо пригрозил маленькому омежке, и тот вновь икнул сыто, очаровательно морща носик, выпуская бутылочку из рук: о да, он обязательно сделает это. Через двадцать минут. -Может, он не хочет видеть нас? - Чимин облокотился спиной о стену, прикусывая полную губу, и Юнги замотал головой: -Такого не бывает, солнце. Намджун и Сокджин не такие. -С...Сок...Джин... - Глазки Чимина широко распахнулись, когда он услышал имя Сокджина: омега встрепенулся, мгновенно переводя свой взгляд на дверь и буравя её взглядом, - Сокджин...там? -Судя по всему, его там как раз и нет, - Юнги хмыкнул, глядя на истинного, который взволнованно смотрит на дверь, - Ты чего? Сокджина знаешь, рыбка? Чимин закивал активно, подходя и жалобно подрагивая губкой, хныча ему в шею, уткнувшись в неё, и цепляясь пальчиками за его бока. Юнги прижал его к себе, поглаживая по волосам успокаивающе, и тихонько шипя: -Ну не плачь, Чимини, не плачь, кексик, сладость, запеканочка моя, ну не плачь, ну что же ты... - Альфа укачивает его в объятиях, когда получает в ответ ошарашивающий шёпот: -Сокджин...Мой б...Бр... -Только не говори, что хвостик- твой...Брат?!- Юнги в шоке отстраняет его от себя, разглядывая то его лицо, то дверь, и Чимин кивает, икая от плача, вновь хныча и поскуливая, утыкаясь в грудь своего альфы в поисках поддержки, которую тут же получает. Юнги смещается с ним в руках поближе к двери, отчаянно стуча в неё и пытаясь достучаться до жильцов, но те не открывают дверь, не берут трубку, не просматривают сообщения... -Так, спокойно, моя запеканочка, сейчас мы... вот, смотри, твой альфа сейчас оставит им записочку, и мы поедем домой, хорошо? Просто...Просто поедем домой, и... Отдохнём, - Юнги выдыхает, присвистывая: вот это поворотец, конечно. Хвостик Джинни- брат Чимина? Вот это повезло так повезло... Написав записку другу, он засунул её под дверь, поднимаясь на ноги и отряхивая джинсы. Чимин стоял перед дверью, словно в трансе: Его любимого Сокджинни не было так долго... В тот день, когда Сокджин отвлёк внимание акулы на себя, Чимин решил, что старший омега умер, что он потерял его навсегда. А тут- всего одна дурацкая, железная дверь их отделяет друг от друга, и ту открыть не могут. Ключа нет. -Поехали, мой сладусик, они, наверно, уехали, и забыли предупредить, - Юнги подхватывает под коленками подростка, что тычется ему в грудь лбом, всхлипывая, - Как только они приедут, вот увидишь, хвостик Джинни так сильно тебе обрадуется, что ты забудешь своего альфу. -Этого не будеват. -Не...Что? -Нибудаят. Юнги фыркнул, глядя на то, как Чимин обливается слёзками крокодильими, и они лезут ему в рот вместе с соплями, мешая выговорить "не будет", и открыл дверь машины, усаживая его на сиденье, доставая из бардачка носовой платок: -Ну не будет, так не будет, моё счастье. Давай, поделись своей волшебной пыльцой с альфой, сморкни сопельки. -Это уже девятый раз за ночь, Рэйн, - Чонгук закатывает глаза, вставая устало с постели и укачивая ребёнка в руках: надо ведь хоть как-то назвать младенца? Рэйн идеально подходит: дождь. Стихия воды. Которая привычно шлёпается мокрыми каплями о землю, проходя по воздуху свой путь: смешение миров: маленький, беззащитный Рэйн. Хотя, насколько он беззащитен, если покорил себе целого Санаеха? - Ну что ты хочешь, маленький рыбий хвостик? Ноэль захныкал, сжимая крохотные кулачки на мизинчике альфы, и нахмурил бровки, разглядывая татуировки. Чонгук улыбнулся широко, усаживаясь на постели и уложив его на грудь животиком, сняв футболку: альфа ледяной, словно айсберг: внутри совершенно нечему греться, зато Ноэлю в самый раз: он одет в свои распашонки, и особо не чувствует никакого холода, только нежность осторожных поглаживаний по спинке, когда поворачивает голову, чтобы продолжить рассматривать татуировки на теле старшего альфы и взвизгивает, когда видит микрофон: -Вырастешь послушным, будешь петь, как Чон Хосок, - Чонгук усмехается, приближая руку и разворачивая её, предоставляя взору ребёнка новые картинки: теперь- то понятно, чего он их набивал. Хоть смысл появился теперь. Ноэль заёрзал попкой заинтересованно, вслушиваясь в шёпот альфы, - Чон Хосок- великий артист, знаешь? Когда- нибудь, я обязательно с ним встречусь, и возьму у него автограф. Теперь ещё и для тебя, а то отнимешь мой, - Чонгук шлёпает игриво по попке младенца, выдыхая блаженно и прикрывая глаза: никаких отношений ему не надо. Просто лежать вот так с маленьким комочком, который срыгивает, как чайка- блюйка, всю свою еду на него, и отстаньте от альфы: большего ему не надо. -Знаешь, - ладонь Чонгука поглаживает по спинке засыпающего младенца, и тот пыхтит в ответ,- Кажется, я уже своё на всю жизнь вперёд отгулял. Никаких отношений. Ничего не хочу. Хочу просто жить и воспитывать тебя, Рэйн. Я тебе всё, что имею, всё отдам, ты только вырасти хорошим человеком...Ну, или... Я уже не знаю, как мы с тобой называемся, головастик, - Грудь альфы завибрировала от смеха, когда он завершил его спокойным выдохом, - Один маленький головастик с ручной гадюкой, и мертвый суповой набор, который взялся его воспитывать. Вот мы кто с тобой, Рэйни. Но я всё равно тебе дам образование. Ты не будешь страдать по детдомам, как я. Примешь меня отцом? Чонгук замер, в ожидании хоть какого-то намёка на ответ, и младенец вытянул одну ножку, выпустив на волю крохотные пальчики ноги и поигрывая ими во сне. Чон поцеловал его в макушку, прикрывая глаза и накрывая ребёнка одеялом на ночь: -Будем считать, что принял. Сирена хищно облизнулась, щуря синие глаза: Машина сорвалась с обрыва, и альфа упал в воду прямо у него на глазах, задыхаясь в огромном автомобиле, не в состоянии открыть его. Банчан распахнул широко глаза от страха, увидев напоследок омегу, который ударил хвостом по стеклу, чтобы вытащить его и ударить головой о рифы с присущей ему дикостью, мстя за то, как тот обошёлся с его истинным. Передумав в последнюю секунду, сирена зашипела, оскалившись довольно, призывая питомцев, и уплывая, махнув плавником изящно напоследок: рифовые акулы доделают всю работу, не оставив ни кусочка от этой бездушной твари. Теперь сирена сможет наконец без стыда опуститься на дно к своему истинному, оплести его хвостом в последний раз, и покончить с собой. Однако, опустившись на дно, омега одичало зашипел: истинного нет. Тела истинного больше нет под водой.