Песчаный берег: Загадки океана

-Давай, Джинни. Давай, хвостик, тебе надо успокоиться, - Намджуну и самому было бы неплохо успокоиться, но доминантность потомка Ктулху рвёт его изнутри, оберегая своего и без того настрадавшегося омегу от очередного срыва. Сокджин прижимет трогательно к груди рюкзак Чонгука, и Намджун мягко поглаживает его по руке, целуя ладонь и вынимая из захвата находку. - Давай. Ложись, маленький, тебе надо прийти в себя, Джинни. Всё закончилось. Ты умница. Намджун укладывает своего омегу на постель, целуя его в лоб, и сирена сворачивается клубочком, игнорируя всякие одеяла: согреть изнутри они всё равно не смогут. Сокджин чувствовал в своих руках мёртвого ребёнка. Видел тотальную катастрофу перед глазами и любимого, который потерял лучшего друга и его сына. Сокджин вряд ли сможет так просто прийти в себя. Намджун потёр переносицу, выпивая залпом стакан воды, и сел устало на диван, поглаживая чёрный рюкзак друга: тяжёлый, как всегда. Тяжёлый, как и сам Чонгук. Грустная улыбка тронула на мгновение лицо Кима, который хмыкнул, сдерживая слёзы мужественно и потягивая тихо змейку в сторону: -Куда ты так спешил, Гуки... Контейнер с персиками и маленькой косточкой выпадает первым из рюкзака, и Джун усмехается горько, пуская всё же слёзы гулять по лицу, когда видит, как в контейнере перекатывается один из надкусанных явно маленькими зубками персик. Чонгук даже не успел побыть отцом. Даже не успел насладиться этим ощущением сполна. Намджун отставляет контейнер в сторону, отмечая про себя, что обязательно на заднем дворе своего дома найдёт место для этой косточки в память о друге и его малыше. Он достаёт всё ещё мокрую, скомканную рубашку, откладывая её на стол: Намджун отлично помнит, как покупал её вместе с другом два года назад: Чон был в той фазе, когда хотелось исключительно чёрное, но маленькая вышитая рыбка на рукаве сбоку таки покорила его сердце. Рыбка, которая виднеется сейчас на мокром рукаве. -Ох...Сколь сил надо, Чонгукки... - Ким устремляет взор в потолок, шумно выдыхая, промаргиваясь от слёз: не сохранилось ничего. Не сохранился даже феромон друга и его ребёнка от нахождения под водой. Опустив голову и сползая на пол с дивана, Джун шмыгает носом, осторожно доставая мокрую детскую игрушку из отсека бокового кармана: крохотный лунный кролик, о котором Чон постоянно жужжал без конца Намджуну. Альфа прикрывает глаза, смаргивая слёзы, вспоминая его восторженные глаза и заразительный смех: "И потом мой омега в том сне сказал мне, что хочет лунных кроликов, прикинь? Лунных! Такого не бывает, а Чон Чонгук - нашёл!!! Я прилепил к ошейнику кролика лунный камень, Джун, представляешь? И ему понравилось!"* -И ему понравилось... - Намджун поглаживает игрушку по длинным ушкам зайчика, поглядывая на лунный камень*, явно прикреплённый к игрушечному ошейнику, - Чего же ты его так охранял, Гуки... Альфа покачивается из стороны в сторону, не замечая даже, как к нему подошёл Сокджин, тихо присевший рядом, положив голову истинному на плечо: -Им хорошо сейчас? -Очень, хвостик. Очень хорошо. Они там, где лучше. -Это игрушка Рэйни? - Джин дрожит губами, протягивая ладошку к игрушке, и альфа кивает, отдавая её. -Хочешь оставить? -Можно? -Конечно можно, любимый. - Джун кивает, глотая слёзы и прикрывая глаза, отлично зная, что Сокджин сейчас прижимает игрушку к груди ладошками. -Это...Это пусанские персики? - Джин прикусывает губу, глядя на герметично упакованный контейнер, и получая кивок, - Как...Как наш...- Сокджин вспоминает свой сон в ночь на пятнадцатилетие: их сын пахнет пусанскими персиками. Их Чимини. Их...Не Ноэль. Ноэля они так и не нашли...- Можно я... ? -Хочешь открыть? -Да. -Открывай, косточку посадим в саду. - Намджун прокашливается, собираясь с силами и доставая папку с документами, заботливо упакованную в непромокаемую папку. - Чонгукки стал таким практичным с появлением сына... Ким сглатывает, глядя на фото Чонгука на документе и меняя страницу на другую, ламинированную, ровно в ту же секунду, как Сокджин открывает контейнер, и в нос обоим ударяет запах... -НОЭЛЬ?! - Намджун открывает от шока и ужаса рот, вжимаясь пальцами в документ, когда Сокджин, осознав, чьё тело собственноручно выносил на берег, орёт, словно умалишённый, подскакивая и прижимая к себе контейнер, из которого доносится аромат персиков, и феромон тирамису их маленького сына, который... -НЕТ!!!НАМУ, НЕТ!!!НОЭЛЬ НЕ МОГ!!!ЧОНГУК НЕ МОГ!!!ЭТО НЕВОЗМОЖНО,НЕТ,НЕТ,НЕТ!!!!- Сокджин кричит, как резаный, чувствуя, что умер внутри ровно в ту же секунду, как открыл контейнер, когда Намджун, мотая головой, дрожащими руками протягивает ему ламинированный документ с изображением холёного мальчика с пухлыми щёчками в правом верхнем углу, с вишнёвыми губками, как у папы, и невероятными глазами- элементом гибридности. - НОЭЛЬ!!! Намджун чувствует, что ему нечем дышать, когда он понимает, что именно происходит, глядя на документ: Чон Рэйн. Вот как звали их малыша. Чон Рэйн. Рэйни, который постоянно разговаривал по телефону с Сокджином, Рэйни, чьи ножки в экране тот целовал неустанно. Рэйн. Ноэль. Чонгук... -Чонгук- красный хвост. - Это всё, что может выдавить из себя Намджун, кривя губами от боли в сердце, держась на ногах и медленно подходя к сокрушающемуся Сокджину, который всё ещё прожигает заплаканными глазами фото, с которого ему улыбается родной сынишка. Сынишка, который рос в безопасности под крылом Чонгука. Сынишка, который...которого больше нет. Сокджин запрокинул голову, завыв от боли утраты, прижимая к себе его вещи, и Джун успел подхватить его вовремя, видя впервые, как Сокджин, полностью потерявший самообладание, упал в обморок. - Джин? Джин! Джинни, хвостик, смотри, смотри на меня, Джин! Давай, маленький, открывай глаза, слышишь?!- Джун берёт его на руки, укладывая на диван, и качается рядом на полу, совершенно не зная, чем помочь ему. Наплевав на всё, он звонит Юнги: они уже всё потеряли. Они потеряли своего ребёнка, сгоревшего у них же на глазах.* Необязательно говорить о том, кто есть кто, чтобы поделиться болью. - Юнги, это я. Сокджину совсем плохо. Я не справлюсь один. Приезжай. -Еду. - Юнги встаёт с постели, направляясь в комнату к Чимину: омега всё ещё не заговорил, и сидит у окна, поглаживая кота Юнги, не выражая никаких эмоций. Юнги понял, что ему нужно дать немного времени наедине с собой, а потому оставил его, но уехать не сказав, или оставив его в подобном состоянии- просто невозможно. Зайдя тихо в его комнату, он садится на стул рядом с подоконником, на котором устроился омега, целуя его в коленку, и поднимая взгляд, полный надежды на ответ- Я еду к Джинни. Хочешь со мной, ангел? Чимин сглатывает, выпуская кота из рук и позволяя тому спрыгнуть сначала на колени Юнги, а потом- на пол, исчезая куда-то в коридор. Глядя на него своими стеклянными глазками, он кивает медленно, словно не особо понимает смысл сказанных слов, и Мин оглаживает его щеку, в сотый раз повторяя: -Это не твоя вина, нежность. Ты ни в чём не виноват. И в сотый раз это срабатывает в обратную сторону: Чимин сглатывает тяжёлый ком, отворачиваясь к окну и мотая головой: подростку кажется, что будь он ещё расторопней, они бы успели. Сирена не может понять, что всё это- действительно воля великого Ктулху. -Не надо переодеваться, детка. Поедем в домашнем. Останемся там на несколько дней. Хочешь? Чимин кивает медленно, понимая, что увидит брата, и Юнги выдыхает с облегчением, поднимая его на руки: еду для кота он уже засыпал, воду оставил, всю технику проверил. Самое важное в его руках- омега. Омега, которого он впервые везёт на встречу с родным братом. С родным братом, который, как оказалось, потерял сына навсегда. -Не плачь. Короткий всхлип доносится из-под одеяла. -Хватить реветь, возьми себя в руки. -Умер. -Это всё, что ты сейчас чувствуешь, синеглазка? - Альфа нагибается грациозно над одеялом, вытягивая подбородок и чуть шипя шёпотом, предположительно у самого его уха, - Возьми себя в руки, Тэхёни. Тэхён под одеялом лишь мотает головой, поджимая распухшие от плача губы: ничего он не хочет знать. Ничего он не хочет брать. -Хочу, чтобы меня сожрал Санаех. Омега впервые показывает нос над одеялом, хрипя глубоким голосом, и слышит мягкий смех альфы, что поглаживает его по волосам любовно: сирена наконец заговорила. Но это явно ненадолго. -Зачем ему жрать такую вкуснятину? -Зачем я жить? -Мне. Зачем мне жить, Тэхёни, я ведь учил тебя местоимениям, синеглазка. Тэхён хмыкнул под одеялом, сворачиваясь в клубок, и альфа вздохнул манерно, закатывая глаза, и ложась рядом, обнимая его поверх одеяла: -Ну-ну, Тэхёни, не плачь. Всё образуется. -Он умер!!! - Кажется, сирена больше ничего и не хочет говорить, кроме этой фразы, а потому альфа кивает: -Веришь мне? Короткий кивок и затаенное дыхание под одеялом подростка послужили ответом альфе, который обнял его крепче, впервые позволяя себе поцеловать в макушку омегу, тихо шепча: -Была вода, и был огонь, Тэхёни. Стихии наконец встретились, принося разрушительный итог. Мириться с тем, что покоится на дне морском, или рассекать хвостом морские волны- решать только сирене. Санаех не посмеет тебя есть. Ни за что. Понимаешь меня? -Где он? - Юнги заносит своего измождённого и уснувшего омегу в дом Намджуна на руках, когда альфа, полностью посеревший, выжатый, открывает дверь, впуская его на порог. -Это Чимин? -Да. - Лёгкая улыбка тронула губы Намджуна, который кивнул горько, усмехаясь: Юнги попался подросток. Как и ему. Один Чонгук умер без своего истинного, о котором так мечтал. - В спальне. Можешь уложить его с ним, пока мы тут. Я расскажу тебе сам. Юнги кивнул коротко, занося в спальню своего омегу и укладывая рядом с Сокджином, укрытым кучей одеял. Поцеловав в висок истинного, Мин прошептал: -Ты нужен братишке, Чимини. Прошу тебя, верни мне моего котёночка. Я скучаю по твоему голосу... Чимин шмыгнул носиком во сне, ощущая феромон брата, и инстинктивно прижался к нему бочком, зарываясь в шею старшего носиком- кнопочкой и оплетая его поверх одеял рукой. Мин улыбнулся коротко, выходя из спальни и бесшумно прикрывая дверь. -Я пока в ужасе. -Мы потеряли их обоих. - Ким смотрит на документы, переворачивая лист с фото сына на другую сторону, чтобы Мин не догадался. -Джинни исхудал. Когда ему рожать? - Юнги садится тихо на диван, глядя на рюкзак друга, безмолвно напоминающий о присутствии в комнате неугомонного и прямолинейного альфы. -Он не родит. Сейчас. - Намджун стискивает челюсти, игнорируя недоуменный взгляд альфы, и кивает, - Мы потеряли ребёнка, Юнги. -Н-но... - Рот Мина раскрывается от шока, когда он трясёт головой и кусает губу нервно, глядя на дверь, за которой спят омеги, - Но это невозможно, он же...Ещё вчера ты говорил, что... -Я лгал. Мы оба лгали вам. Всем. - Намджун кладёт голову на руки, разрываясь от боли и переходя на отчаянный скулёж, - Мы потеряли Ноэля много месяцев назад, но не смогли...не смогли смириться. -Джун... - Юнги подсаживается ближе к другу, обнимая его за плечи, - Джун, я даже не знаю, что говорить...Я... -Это желание К...- Намджун сглатывает, шипя, - которое мы не можем переступить, Юнги. Желание свыше. Мы не знаем что делать, Юн, я потерян, я совершенно потерялся, Юнги... - Намджун впервые позволяет себе заплакать по-настоящему перед Юнги, резко разворачиваясь к нему и позволяя себе утонуть в дружеском объятии, содрогаясь бесшумно, - Я потерялся... Я не знаю, что делать дальше, Юнги, мы оба не знаем... -Сокджин как я. - Юнги говорит это тихо, на свой страх и риск, не видя никакого другого выхода. - Я знаю, кто такой Сокджин, Джун. На долгую минуту Намджун замер, отказываясь дышать, боясь поднять свой взгляд на дверь, и обнаружить, что омега за ней испарился. Только частое дыхание Мина вернуло его в реальность, когда он осознал, что именно сказал ему друг : Мин Юнги- сирена. Информация, абсолютно не желающая клеиться с внешним видом альфы в сахарном сиропе. -Чт...что ты сказал? -Я тоже сирена. Я знаю, что секрет нельзя раскрывать, но я не могу смотреть, как Джин мучается, Намджун. Это выше моих сил. По сути, ты не рассказывал мне, поэтому никто не отнимет вас друг у друга. -Ты...Ктулху заберёт тебя у Чимина за то, что ты... -Ктулху не заберёт меня у моего ангела, Джун. - Юнги хмыкает, проводя ледяными пальцами по его щеке и утирая слёзы старшего, обнимая его ласково, - Никто не сможет забрать. -Но Джин сказал... -Я уничтожу любого, кто тронет моего омегу. Чимин- его брат. Родной. Младший. И если...Если ты... -Чи...зелёный хвост? - Намджун сглатывает, вспоминая воспоминания своего любимого, и расширяет глаза, отвлекаясь на минуту от своей утраты, пытаясь понять, что в его доме четыре сирены, две из которых - родные братья, и истинные лучших друзей по совместительству. Юнги кивает, коротко улыбаясь, и протягивая руку за ламинированным документом на столе: -Это Чонгука? Короткий кивок Намджуна, который уже не может лгать от усталости, и Юнги переворачивает документ, вглядываясь в фото маленького... -С хуя он ваша копия, Джун?- Мин сглотнул, уставившись на друга, который вновь зарылся лицом в свои ладони, мотая головой и раскачиваясь на месте: -Это...Это Ноэль. Это наш, Юн...Наш... -Ты. - Юнги стискивает зубы, глядя на разрушенного друга, - Это...Это ваш...Ты поэтому столько месяцев... -Да. -Но как он оказался у Чонгукки... -Чонгук- красный хвост, Юнги. Джин...- Намджун скулит побито, делясь наконец болью, понимая, что если и есть на свете долбанный Ктулху, то нихуя он не слышит никого. Никогда. - Я не могу, Юнги. Джинни... Я принимал роды на пятом месяце, а потом... и я... -Стой, блять. Ребёнку Чонгука было три, Джун. -Сирены быстро растут. - Короткий ответ заставил Мина раскрыть понимающе рот: его Чимин растёт с каждым днём, и он не успевает за подростком, наблюдая его каждодневные метаморфозы. -Как он...Как он оказался у Чонгука? -Юнги, если я продолжу сейчас говорить, я умру от разрыва сердца. Юнги кивнул понимающе, прижимая друга, переживающего воспоминания вновь, к себе, и выдохнул рвано и глубоко, пытаясь переварить информацию. -Питомцы Чимина- ангелы. Морские ангелы и голубые ангелы. Чимин- сирена класса ангелов, Джун. И если...Если ты позволишь ему... помочь своему брату... -Как он поможет? -В моём ангеле кошачий ген от меня, Джун. Коты залечивают раны. Если мы... Как сказать... - Мин мешкается, предполагая, - Если мы останемся у вас и заполним собой воздух, возможно, вам будет легче восстановиться. -Я на всё согласен, если вы поставите на ноги моего омегу. - Ким смотрит в стену, говоря в никуда: он готов испробовать всё, что угодно, лишь бы только его Джинни пришёл в себя, ведь взгляд омеги, который потерял сознание у него на глазах, всё ещё врезается в его свежие воспоминания. -Тогда...Тогда давайте перешагнём через это вместе? -Спасибо тебе, Юн.- Намджуну сейчас даже не так уж и интересно, откуда у Юнги хвост вообще появился. Для альфы значение имеет только одно: вернуть своего омегу. Сына не смог, хоть истинного сможет. В конце концов, в жизни, которую ему показал скат, у них получилось. Только...Только ребёнок был другим. -Хочу. - Уже в сотый раз, тихо и шелестяще. -Нет. -Хочу.- Омега шипит на альфу, который выгибает с усмешкой бровь: -Я сказал: нет. Сядь. -ХОЧУ!- Сирена стучит кулаком по столу, напрягая вены на висках и скалясь по-животному, и альфа толкается языком за щеку довольно, цокая языком и лениво облизываясь от остатков обеда на губах. -Вот теперь мы заговорили, Тэхёни. Идём. - Альфа утирает рот салфеткой, бросая её на стул, и подходит к омеге, протягивая руку, - Идём со мной. Я разрешаю. Сирена хищно оскалилась, добиваясь своего, и схватила за руку мужчину, шипя благодарно. -Никогда не будь таким уязвимым, как вчера, Тэхёни. Ты гораздо сильней. Я позволю тебе, но ты вернёшься. Иначе я никогда не пущу тебя к себе в дом. У тебя ровно полчаса. Согласен? Тэхён закивал, получая добродушную улыбку в ответ: -Вот и ладненько. Пошли, маленькая синеглазка. -Чи...Чимини...- Джин открыл опухшие и заплаканные глаза, видя перед собой младшего брата, изучающего его лицо черничными глазками молча, тоскливо улыбаясь. - Чимини???- Сокджин расширил глаза, хватаясь за обнимающую его руку, не веря в то, что это- его реальность, и Чимин молча улыбнулся, прижимаясь поближе и целуя старшего в ладонь, что ухватилась за него. Кошачий ген Чимина успокаивает хотя бы немного, и Джин пытается собраться, глядя на брата неверящими глазами, глядя на безобразный шрам на шее, которого омега явно не стесняется, обнажив его доверчиво, принюхиваясь к... - Чимини, это... Это же... Юнг...Юнги?! Арбузный феромон, впечатанный отчаянно когда-то, витает в воздухе, когда подросток кивает согласно, указывая на горло, и Джин кивает, понимая: его брат онемел. Задавая ему общие вопросы, Сокджин, до сих пор шокированный, узнал, что Чимин ходит по земле уже довольно долго, что Юнги его всему научил, и что он тут для того, чтобы помочь. Дойдя до крушения самолёта, глаза сирены остекленели, и Джин вновь ушёл в свой самый большой страх, отключаясь от мира: -Ноэль... Ноэля нет... - Джин качается из стороны в сторону, словно в трансе, поглаживая свой живот со шрамом, и прижимая к груди игрушку- лунного кролика, и Чимин кивает, шмыгая носиком: омеге достаточно было поспать рядом с братом, чтобы увидеть своими глазами ужас, через который они с Намджуном прошли: скрыть то, что Намджун- сирена, не удалось. Только Сокджин, произнеся имя сына, словно впал в истерику, начиная истошно кричать, - НОЭЛЬ!!!НАМУ, НОЭЛЯ НЕТ!!! Намджун вбежал в спальню, тут же подхватывая устало своего любимого на руки, и укачивая его, словно на волнах, только Сокджин заревел пуще прежнего, выбиваясь из его рук: ему никогда не хочется больше видеть ни волн, ни питомцев, ничего. Ничего он не хочет связанного с водой, если даже Санаех его обманул. -Санаех солгал!!!Как он мог нам солгать!!! -Тише, родной, тише, Джинни, любимый, - Намджун выдыхает, всхлипывая, и тут же беря себя в руки ради истинного, крепко целуя его в висок, и удерживая крепко в объятии, когда Юнги входит в спальню, шатаясь, держа в руках чёрную рубашку с рыбкой. Чимин медленно встаёт с постели, протягивая к нему решительно руки, и Юнги падает на колени обессиленно, обнимая его худые ножки: Мин думал, что будет легче пережить эту двойную катастрофу вместе, только это оказалось намного сложней. Сокджин уже неделю отказывается есть: всё, что он съел за последние дни- персики, начиная с того, надкусанного сыном, всхлипывая и пытаясь уловить родной и сладкий аромат, все косточки от пусанских персиков сажая в ряд в саду, сидя на траве до полуночи, глядя в пустоту: сына нет. Больше никогда не будет. Намджун пытается делать всё, что в его силах, чтобы помочь, Юнги и Чимин круглосуточно находятся рядом с ними, чтобы кошачий ген помог хоть немного, но ничего не выходит. Кажется, психика Сокджина окончательно сошла на нет. Молодой омега никого не видит, никого не слышит, с каждым днём зарываясь в своё горе всё глубже, и даже истинный не знает, как его вытащить с этого дна. Две недели, и Чимин кое-как, взглядом, уговаривает Сокджина пить бульон, и есть хоть немного, показывая, что и сам есть не станет, если старший откажется. Провокация работает, пусть и немного: омега вырывает всё на нервной почве, вновь захлёбываясь слезами, и Чимин вздыхает каждый раз, целуя его в холку, придерживая волосы старшего: он больше никогда не расстанется с Джинни. Сокджин спас ему жизнь, а значит, Чимин спасёт жизнь ему. Чего бы ему это не стоило. Третья неделя, и Намджун обрывает все провода, в поисках результатов экспертиз, в поисках последней надежды на то, что потеряли они не Чонгука и Ноэля. Юнги постоянно окружает его заботой, чувствуя себя отчасти мёртвым внутри, двигаясь, словно на автомате. Складывается ощущение, будто жизнь внутри дома Намджуна и Сокджина остановилась навсегда. Результаты экспертизы пришли поздно вечером, в конце четвёртой недели, и Намджун сел на диван, дрожащими руками беря с журнального стола конверт со списком опознанных тел, за который они с Юнги выплатили всю свою зарплату, все сбережения, кое-как договариваясь с медиками подпольно на протяжении всех этих недель, добиваясь своего в итоге. -Я боюсь. - Намджун кусает губу нервно, глядя на чёрный конверт: альфа посерел, исхудал, и совершенно обессилел за долгие месяцы поисков, а Сокджин, глядящий на конверт безо всякой надежды, пустыми, выжженными от слёз глазами, лишь покачивается на месте, в круглосуточно оплетающих его руках Чимина. Младший омега старается дышать глубже рядом с братом, сглатывая тяжело, когда истинный берёт конверт, медленно его раскрывая: Мин итак бледный, но тотальная бледность, приобретённая за последний месяц, явно даёт о себе знать на контрасте с цветом конверта, заставляя его омегу съёжиться, и поджать полные губы в ожидании: -Давай...Давай я. -Давай, Юн. Я не могу это прочесть. - Джун хрипло выдыхает, стискивая челюсти и стараясь не глядеть на Юнги, когда тот достаёт длинный список из конверта, прокашливаясь и начиная читать вслух кажущиеся бесконечными имена, доходя до... Юнги сглотнул тяжело, расширяя от шока глаза, и поднимая полный слёз взгляд на друзей. -Полчаса, не больше. -Знаю!- Тэхён хищно и недовольно облизывается, влезая в воду и включая таймер на водонепроницаемых часах. -Я жду. - Альфа оглаживает его щеку, разворачивая её легонько, и отпуская сирену в открытое море: только так он сможет быть уверен, что дикая сирена не пропадёт. Только так молодая сирена сможет продолжать жить надеждой, получая полчаса в день на поиски останков истинного в море: доводы о том, что все тела уже вынесли на сушу, не срабатывают. Омега хищно скалится, желая получить обратно законное, и альфа лишь кивает, позволяя ему, наблюдая с восхищением за безумно быстрым синим хвостом дикаря. аким не вернётся. Только Тэхён никогда не возвращается счастливым. Как и сегодня.