Песчаный берег: Загадки океана

-Папуль, ты спишь? -Нет, моя креветочка, - Чонгук включает ночник, улыбаясь Рэйну: ребёнок вылез из постели родителей втихаря, шлёпая маленькими пяточками в его сторону. Рэйну не хочется засыпать с ними: он не привык к их запаху. Он спит спокойно только на ледяной груди у Чонгука, за которой он сейчас пришёл, глядя на него жалостливыми глазёнками. - Чего дырочки во мне прожигаешь, гадючка морская? Давай, лезь, пока ножки не отморозил, - Чонгук сдаётся, раскрывая одеяло, и Рэйн пыхтит довольно, влезая жопкой активно на высокую постель и подползая к нему. -Я не могу там. Я с тобой хочу. -Почему не можешь, детка? - Чон поглаживает по спинке ребёнка,- Они же твои р...роди...- Последнее слово явно даётся ему с трудом, - Родители. -Зна-аю, па, - полные губки целуют его в ледяное плечо, а носик фырчит от удовольствия, - Но я не пливык. -Я тоже без тебя не привык, мой маленький шокер, - Руки крепко обнимают маленькое тело, и Чонгук плавится от того, что ребёнок всё равно тянется к нему, вопреки его страхам. Где-то во дворе залаял Бам. - Но они обидятся, если проснутся, а тебя там не будет. Или испугаются, что ты снова пропал. -Но я ж не плопал. Я тут с папулей. И я пахну, они поймут, папуль. -Долго ты будешь спать со мной? - Чону не хочется признаваться себе в том, что ребёнок стремительно растёт, и однажды этот ночной сон с альфой в одной постели будет табу для Рэйна. -Пока течка не будет, па. - Рэйн уже всё знает о течке. Чонгук ему уже давно рассказал, так как боялся, что опоздает, совершенно не понимая, как быстро она наступит у стремительно растущего организма. Рэйн впитал в себя всю информацию наперёд. -Так нельзя, пухлая жопка. -Почему? -Потому что тебе надо будет спать в своей постельке уже совсем скоро,Рэйни, понимаешь? Ты уже большой, альфе нельзя с тобой. -Ты плогоняешь меня? - Слезящиеся глазки поднялись на отца с обидой, и Чонгуку захотелось завыть, как никогда: ребёнку больно. Он сделал ребёнку больно. Прижимая его голову к своей шее за затылок, он целует его в крохотное плечико, покачиваясь на постели, шепча: -Ну что ты, моя маленькая рыбка, как я могу...Я просто...Понимаешь, когда ты вырастешь, тебе самому будет неловко. -Не будет! Я только с папой спать хочу!- Маленькие ручки обвили его шею, и Чонгук улыбнулся мягко, позволяя Рэйну наслаждаться временем вместе: -Давай так, Рэйни. Одну ночь с родителями, одну- со мной. Чтобы они не обижались. Джинни рыбка знаешь, как долго тебя искал? -Зна-аю...Он хоолосый. И папа холосый. Но ты всё лавно лучше всех. -Это ты их ещё не знаешь, креветулька. Спи давай. -Па? -Мм? -А ты это...почему не спишь с омегой, как папа? - Рэйн заёрзал, задавая не совсем удобный вопрос: если папа будет спать с омегой, он забудет о нём. Он прогонит его. Не захочет. Только Чонгук прижал его поближе к себе, пытаясь запомнить каждую секунду вместе, и вдохнул аромат тирамису с его волос: -Мне никто не нужен, кроме сына, Рэйни. Спи. -Юни? -А? Ч-чёрт....Стой...Стой, не включай свет... - Юнги пыхтит, протягивая руку за салфеткой, и отправляя её под одеяло: Чимин вошёл почти на рассвете, привыкший тесниться на одной постели со своим альфой в доме Намджуна, и теперь, вернувшись домой, ему некомфортно спать на целой постели одному. -Уже можно? - Носик Чимина принюхивается к воздуху, и его щёчки зардеваются, когда он делает небольшой шаг к постели истинного, что хмыкнул в ответ. -Ну ложись уже, чего ты. - Юнги сглатывает тяжело, аккуратно откладывая использованную салфетку в пространство между постелью и тумбочкой. Нет, ну а куда? Ему сейчас вставать, и трусами светить? - Стой. Возьми там мои штаны, ангел. Чимин игнорирует его слова, влезая на постель медленно, и залезая под одеяло. -Чимини? -Юни? -Чимин. -Юнги. -Ангел? -Котёночек? -Мы долго будем препираться? - Юнги приподнимает бровь, когда его ангел улыбается мягко, пододвигаясь поближе, и запуская ладошку под одеяло, укладывая её на голую грудь и поглаживая, вызывая урчание. -Моему котику нравится? - Тихий шёпот опаляет ухо старшего, и Юнги чувствует, как вновь начинает гореть там, внизу, когда Чимин игриво кусает его за мочку уха, лизнув её сразу же вслед и вызывая короткий стон. -Чимини, прекращай...Нельзя так... -Потому что...- Мягкие ладошки переходят с груди на шею, обласкивая каждый шрам, и Юнги млеет в руках своей сирены, - Мне ещё нет...Восемнадцати. Да, Юнги? -Д-да-а...- Альфа выдыхает рвано, чувствуя влажный поцелуй на шее, и слыша насмешливое цыканье в ответ от своего любимого. -Я там скучал по своему альфе всю ночь. - Одеяло стаскивается с его тела, оставляя его перед истинным в одном бельё, и Юнги заметно напрягается. Надо признать, не только Юнги напрягается в комнате. - А он тут смотрит опять фильмы...Не про меня. -Чимини, ты пока маленьк... -За, - Короткий поцелуй в шею, - Мол, - В кадык, - Чи. - В губы. Чимин настойчиво целует своего истинного, не желая больше ждать, и Юнги сдаётся на долю секунды, постанывая в его рот и впуская шаловливый, уже довольно умелый язычок. Чимин отвлекает его поцелуем, медленно сдвигаясь и в итоге седлая альфу, проезжаясь попкой в шортиках по его возбуждению в боксерах, и запрокидывая голову от удовольствия, - Мм...Так хорошо... -Слезь. -Голос Юнги твердеет. (Не только он) . -Нет. - Чимин опускается, словно змея, оглаживая весь торс любимого и надавливая пальчиками на его бока: он тоже, знаете ли, смотрел те фильмы. -Чимини, детка, я тебя сейчас по попе шлёпну больно, если не слезешь. Сирена замолчала, провоцируя альфу на действие, и выписывая круг на его паху попкой, но действий не последовало: Юнги просто пугал. -Боишься меня? -Не делай этого, мой ангел. Нам надо подождать. -Боишься меня. - Чимин ухмыляется, склоняясь к его животу, и облизываясь: -Не смей. - Юнги прекрасно помнит, что было в прошлый раз. Чимин его просто дразнит: он обещал больше так не поступать, только вот... - Чимини, ты...Это... -Да, Юни? - Чимин стягивает с себя ночнушку с кексиками, и выгибает спинку красивой дугой, выставляя вперёд гладкий животик, заставляя альфу поперхнуться слюной. -Чимини, да у тебя течка началась! - До Юнги доходит, когда в нос ударяет резкий запах свежего морского бриза, и Чимин ухмыляется нагло, по кошачьи вылизывая его шею, держа на ней пальчики в захвате, опаляя на контрасте покрытую слюной кожу шёпотом: -Ну так спаси меня, альфа. Сделай что-нибудь для своего котёночка. -Ты... Ты не в том комплекте! - Мин пытается выкрутиться, выиграть время, и Чимин нежно улыбается, поблëскивая хитрыми глазками: -Зато я в тех белых трусиках с цепочкой, которые ты отнял в магазине. Помнишь, альфа? Юнги сглатывает гулко, хныча от беззастенчивости своего обычно скромного и воспитанного омежки, которая лижет его по спине сейчас, грубо переворачивая своего альфу, сползая с него, и облизывается нервно: надо действовать. Чимину нельзя. Ему пятнадцать. Это просто немыслимо, лезть на такого молодого подростка, Юнги себе такого не простит. Собравшись с силами, он переворачивается обратно на спину, притягивая его для поцелуя и шепча: -Мой котёночек хочет попробовать секс, да? -Очень, Юни....Так хочет... - Чимин развратно выписывает на нём круги, и Мин чувствует, как смазка пропитывается в его шортики, уже пачкая и его бельё. Это становится просто невозможным испытанием для альфы, который кивает мелко, впервые предлагая... -Меня. Сегодня ты возьмёшь меня, Чимини. П-по...Покажешь, как тебе хочется, чтобы твой альфа знал на будущее. Чимин остановился на мгновение, склонив голову вбок: -Т-то есть...Это не ты меня...А я? -Да. - Юнги практически пищит, как сдавленная мышеловкой мышь: его страх прямо сейчас стал самой настоящей явью. -Неплохо, но нет. Хочу это. - Ладонь Чимина наощупь находит твёрдую плоть, сжимая её крепко и вызывая сдавленное шипение, - В себе. Сегодня. Я ясно выразился, котёнок? -Чимини, ты стал дерзким. - Юнги сглатывает, убирая мягко его ладошку со своего паха, и Чимин хнычет, падая ему на грудь, потеряв равновесие, внезапно начиная плакать: -Прости меня, Юни...Я...Я не знаю как...Оно само...Мне там так...Хочется так... -Тише, котёнок, тише, ангел мой, тшшш, - Юнги пользуется моментом слабости младшего, меняя их местами и целуя его щёки неустанно, вставая с постели и поднимая его на руки. - Сейчас тебе будет хорошо, мой сладкий...Сейчас, моя нежность, потерпи немножечко... -Юни, куда ты меня...Куда мы? - Чимин всхлипывает, выгибаясь в его руках: очередная порция смазки болезненно выталкивается из неопытного омеги, и тот чувствует, как жуткий зуд охватывает всё его тело, когда истинный толкает дверь в ванную комнату, укладывая его в ванну прямо в шортиках, - Чт...Юни, я не купаться хочу! -Не препирайся. - Юнги говорит мягко, но напористо, вкладывая затычку в слив и включая тёплую воду, следом капая всякие ароматические масла в воду, и усаживаясь на полу рядом его лицом, целуя его щёки без остановки, - Сейчас будет лучше...Я...Я ромашку и ландыш* добавил, котёночек... -Мне не нужен ландыш, мне мой альфа нужен... - Чимин тянется ладошкой вниз, влезая под шортики нетерпеливо, и Юнги облизывает губы, мысленно давая себе пощёчину: не смотри на подростка! -Юнги, хотя бы погладь меня...Там... -Детка,я ... Чимин хнычет, скулит, шипит, цепляясь пальчиками одной руки в его предплечье, уложенное на бортик ванны, упрашивая истинного обласкать его тело, и Юнги гулко сглатывает, рвано выдыхая и шипя на себя за решение: -Двигайся. Альфа примет ванну с тобой. Юнги влез в ванну, стараясь не светить своим членом, и влил кучу пенки, что прекрасно скрыла их тела за белыми облачками ароматной невинности, когда альфа протянул к нему руку, оглаживая его плечи узкие и дыша глубоко: -Твой альфа не может тебя пока...Гладить внизу, детка. Нельзя так. Ты маленький, я - взрослый. Я помогу тебе по-другому. -Как-ни...а-ах... - Сирена смотрит помутневшими от вожделения глазами, сжимая девственный вход, когда чувствует, как из него выскальзывает вновь смазка, - Оно...Так много... -Пусть течёт, котёночек, это хорошо. -Юнги целует его, поглаживая по спинке и надавливая пальцами на позвонки, оглаживая загривок и вылизывая его шею, и слышит протяжный стон своего истинного: Чимин кончил. И сейчас разнеженно расслабляется в его руках, подаваясь навстречу, предлагая себя скромно: -Альфа, я...Я тоже хочу помочь... -Ты уже помог, - Юнги мурлычет, целуя его плечо, щекоча его ключицы языком, доводя их обоих до состояния абсолютной кошачьей нежности: Мин кончает с шипением, и в нос омеге ударяет запахом свежего арбуза, заставляя того облизнуться голодно: сирена готова на второй раунд. - И не думай, котёночек. -Ну хотя бы потрогать, Юни... -Нет. -Юнги...Юнги, пожалуйста, я просто...Просто увидеть... -Чимини, нет значит нет. Давай, котё....оу. Маленький наглец! - Мин видит довольную ухмылочку Чимина, чьи глазки полуоткрыты, чувствуя на своём члене пухленькие пальчики, и омега мягко поглаживает его, приговаривая: -Ты же не сделал ничего, Юни...Ты уже два года не делаешь, альфа...Ещё три, и будет больно совсем тебе...Я просто помогу... -Чимини, прек..мм-ммм...рати... Пальчики сжимают крупную головку, а большой поигрывает с уретрой под водой, когда Чимин облизывается, покушаясь на его сосок: -Мне и этого достаточно будет, Юни...Просто ласкай меня, а я - тебя. Твой омега согласен, только разреши... Юнги разрешает. Нет. Юнги рушится, собирает себя по крупицам, выдавая сладкий стон, и разрешает. Два года выдержки и отсутствия чужих прикосновений к органу- страшная сила, которая даёт ему звонкую пощёчину, когда альфа плавно толкается в кулачок своей сирены, что улыбается довольно: Чимину действительно хватает и этого. И, возможно, совсем немного... -Поговоришь со мной? -Чт...что, котёнок? - Юнги оглаживает его бока, поднимаясь обратно к плечам, чувствуя полнейшее наслаждение, пока его глаза не раскрываются в шоке от услышанного: -Как те альфы в фильмах. Как это...Грязно. -Что??? -Ну, расскажи мне, как ты...будешь... - Чимин покраснел, сглатывая слюну в предвкушении, выдавая свой кинк на грязные разговоры, и Юнги улыбнулся, словно умалишённый: вот уж приплыли. -Чимини... -Я...Я начну, альфа... Я...Я хочу...Чтобы ты однажды...отшлёпал меня, а потом...Ремнём своим связал прямо под попкой...* -Чи...Ангел, это... -А потом хочу, чтобы ты ласкал меня там, внизу, языком, пока я сосу тебе. У Юнги, кажется, воздух перекрыло собственными лёгкими. Ему кажется, что он очень даже ими же и поперхнулся прямо сейчас, слыша от своего славного, сладкого котёночка подобное. -А чего хочет мой альфа? - Черничные глазки глядят на него с поволокой, вынуждая альфу разрушаться на маленькие кусочки, когда Юнги выдаёт свою самую сладкую кошачью фантазию: -Хочу искупать тебя в масле с ароматом кошачьей мяты, и чувствовать, как твоя нежная.... ммм....- Альфа прерывается, чувствуя, как вновь приходит к финишу, и Чимин облизывается от наслаждения, прикусывая полную, вишнёвую губу: -Продолжай. Хочу услышать. Мне это помогает. -Как твоя нежная кожа... скользит в моих руках...а потом... Потом обмазать тебя сливками там, внизу, и слизать их дочиста... Чими...Чимини... Да, котёнок...Ещё... - Юнги закатывает глаза от удовольствия, ощущая, как бурно кончает второй раз, и Чимин поспешно прячет его всё ещё чувствительный член обратно в боксеры, отчего тот шипит. Сделав это, омега придвигается ближе в воде, немного возвышаясь животиком над пеной, словно предлагая себя, и усаживается на его пах, сжимая девственный вход под шортиками: -Я бы вылизал и поцеловал, чтобы сказать спасибо, но... -Ангел, ты просто...Блять, иди сюда, котёнок... - Юнги не выдерживает, нащупывая его упругую попку под водой, и влезая под короткие шортики, оглаживая нежную кожу и мягко оттягивая её немного, кивая стонущему от ощущений омеге, - Вот так...Кончай, детка, кончай для своего альфы... Это будет явно долгая течка, во время которой Чимин действительно не переступит дальше, а Юнги отчаянно будет держаться, понимая, что до восемнадцатилетия ему ждать действительно слишком долго. Возможно, сладкому омеге-соблазнителю можно будет любезно скостить срок года так на полтора. -Наму, Рэйн опять спит с Чонгуком. - Сокджин улыбается нежно, глядя на заботливо оставленного лунного зайчика на месте пухлой попки их ребёнка, и Джун открывает глаза, усмехаясь: -Знаю. Я не спал. -Что делать будем? -А ты видишь какой-то выход? Он вырос на его груди, Джинни. Дай нашему малышу время. - Намджун целует истинного в шею, получая поглаживание по предплечью, полное любви и заботы в ответ: -Знаю...Просто я...Я так скучал... -Не ревнуй его, хвостик. Рэйн видит сейчас только Чонгукки, это нормально. Он внезапно оказался в спальне у родителей, где нет того, с кем он привык просыпаться. -Но как долго он будет просыпаться в спальне Чонгука? - Сокджин переворачивается, оглаживая грудь истинного, и сглатывая свою обиду на то, что ребёнок выбрал не его, тут же слыша насмешливое цыканье: -Расслабься. Наш ребёнок дома. Со всеми нами. Впереди целая жизнь, Джинни-лыбка, - Альфа копирует сынишку, хихикая, и Джин толкает его в грудь, усмехаясь: -Ну тебя, Наму! -Я серьёзно, маленький. Мне кажется...Мне кажется, что Чонгук его... -Истинный. Мне тоже так кажется. Эти...привычки. Запахи. Рэйн ему чуть ли только в рот не смотрит, Наму, - Омега нахмурил бровки, вспоминая, как вчера за завтраком Рэйн съел блинчики только после того, как каждый из них надкусил альфа. - Он, кажется, целует его так. -Не загоняйся, он ещё совсем малыш, Джинни. Он думает только о том, что делится с Чонгуком. Но запахи...Это да. -Думаешь, они пока спят? -Я говорил вчера с Чонгуком, он сказал, они привыкли спать по очереди: первую часть ночи Рэйни, вторую- он. -Они пока боятся. - Джин улыбнулся, вставая с постели и потягиваясь: рёбра всё ещё торчат наружу сквозь ночную рубашку, и Намджун рычит недовольно: -Сколько ты ел вчера? -Много, Наму, очень много. -Твоё много- как шпинат, который положили на сковороду.* -Неправда. Я быстро наберу, Наму, - Худенькие пальчики расстёгивают ночнушку, и та стекает шёлком по его рукам вниз, когда альфа голодно облизывается, сглатывая, вызывая лёгкую улыбку у омеги, - Сейчас подавишься, альфа. -Ничего не могу с собой поделать, моя жемчужинка прекрасна. - Близости у них не было начиная со дня родов: пара словно забыла, что это вообще такое, утопая в страхе за ребёнка, в горе утраты и бесконечных поисках. -Не сейчас, Наму. Я...Я в ванной подожду. Ладно? -Ладно. Зайдём к Рэйни? -Нет. Пусть будут вместе. - Сокджин смирился за полторы недели жизни вместе с сыном с тем фактом, что тот неизменно будет выползать из постели, ёрзая попкой, и шлёпая босыми ножками в ночи к своему любимому папуле, который тоже не может уснуть без него. Знает, что это всё как минимум- странно, но как максимум- приносит счастье их любимому сыну. А значит, так должно быть. -Я поставлю чайник и приду. - Намджун встаёт, потирая грудь, и улыбаясь: Рэйн поцеловал её перед тем, как вылезти из постели втихаря, считая, что отец спит, и Намджун доволен, как слон: Чонгук вырастил омежку невозможно сладким, нежным и манерным малым. Кто бы мог подумать, что самый главный оболтус их компании и станет внезапно лучшим папой на деревне. Чон готовит завтрак сам, вместе с сыном, хихикая о своём и шутя о разных неизвестных им мультиках и историях из жизни, и Джин стоит подолгу, опираясь о дверной косяк, любуясь ими, понимая: да, это ужасная разница в возрасте. Но его ребёнок цветёт рядом с альфой, чувствует себя в безопасности, полностью копируя его поведение, и разве большего надо для него? В какой-то момент, ребёнок привычно оборачивается на аромат, подлетая к нему и обнимая его за ноги, пока Сокджин не поднимет его на руки, кружа в воздухе, расцеловывая пухлые, холёные щёчки. -Па, ты не спал. Опять. - Рэйн дует губки, видя, как Чонгук разбито встаёт в постели, и поглаживает его глубокий шрам на ноге, - Опять та чувылла снилась? Чонгук хмыкает отрицательно, обнимая его в ответ и целуя кудряшки: Чувырла- прозвище Тэхёна, который постоянно мешал спать папе раньше, а теперь внезапно перестал ему сниться. Только Чонгуку плохо теперь, словно тянет его к сирене, словно раздражает его отсутствие диких, глубоких синих глаз. Он ворочается на постели с закрытыми глазами, фырча до самого утра недовольно, понимая: чего-то не хватает в пазле его жизни. Всё есть, но чего- то не хватает. -Ты скучаешь по чувылле? - Грустные глазки смотрят прямо в душу, и Чон расплывается в улыбке, цыкая и щёлкая сынишку по носу: -Давай завтрак готовить, мой вкусненький морской коктейльчик. -А сегодня пелсики будут? -Будет персиковый пирог. Хочешь? -М-м. Папа не спал, когда из постели лез сегодня. - Рэйн кривит губки недовольно, виновато глядя на постельное бельё, не зная, что Джин и Намджун в это время проходят мимо их двери, прекрасно слыша разговор закадычных друзей. Пара останавливается, наслаждаясь сладким голосом омеги, и улыбаясь друг другу: -Чего ж ты вылез тогда? Намджун обидеться мог, Рэйни, так нельзя. -Но я не могу там спать, па. Я без тебя боюсь. Я только с тобой спать хочу. Ты ледяной, мёлтвый. Мне холосо с тобой, а у них селдечки тук-тук делают, и я спать не могу. Намджун и Джин переглянулись, нахмурив брови: что происходит?! -Ты же помнишь, что это секрет, креветочка? -Конечно, - Рэйн вздыхает грустно, - Только мне нлавится, что ты мёлтвый, па. Я не люблю, когда тепло. -Знаю, детка, иди сюда, - За дверью слышится пыхтение, и Рэйн забирается в его объятия, фырча и поигрывая с его волосами: -А ты покажешь папе все наши видео? -Конечно покажу, сынок. Твои родители обязательно увидят сегодня, как росла моя крохотная креветочка. И он обязательно покажет, глядя на то, как Джин трогательно дрожит губками, оглаживая экран пальцами, прижимая к себе поближе сына. Он покажет его первые шаги, то, с каким удовольствием он срыгнул весь свой рыбный коктейль, перепачкав любимые распашонки с пчёлками, покажет, как Рэйн произнёс своё первое слово, разглядывая фото отца, и Намджун обязательно разрыдается от счастья, утыкаясь в плечо истинного, целуя своего сынишку, что смотрит манерно, словно они погнали, на приложившего к губам палец Чонгука. Тэхён шипит, облизывая полные губы от мёда после очередной фотосессии: омега отказывается есть что-либо кроме мёда теперь, пытаясь вогнать себя в горечь перебитого вкуса, но со временем стал замечать, что за этим перебитым вкусом его, оказывается, ожидало наслаждение: полное отсутствие горечи во рту, лишь только сладость, плавно опускающаяся вниз по горлу. Тэхён смотрит довольно впереди себя, ухмыляясь, понимая, что победит в этой игре, как альфа и говорил: -Ты ещё приползёшь ко мне, великий красный хвост.