Песчаный берег: Загадки океана

-Чонгук, мы могли бы поговорить? - Намджун ставит банановый милкшейк на пластиковый стол перед Чоном, пока Рэйн играет во дворе с Бамом, и альфа кивает, потягивая принесённую сладость через соломинку. -Валяй, Джун, я весь твой, пока креветочка со мной, - Чон вытягивает ноги, скрещивая их и подставляет белоснежное лицо под солнце, пока Намджун рассматривает шрам на его голове, усаживаясь рядом: -Я...Слышал разговор, Куки. Ты...Это правда, что ты... -Помер, как вымерли динозавры? Иссох, как последний осенний листик? Агась, - Чонгук хмыкает, разглядывая пухлую попку сына, что снуёт по двору, счастливо вереща: смысл скрывать факт, который уже известен лучшему другу? -Но как ты... -Как я жив? Видел шовчик на моей башке? -Хуёвый.- Джун отпивает свой зелёный коктейль, улыбаясь сынишке, и Чонгук фырчит: -Спасибо, я заметил. Мелкому нравится, кстати. Он может засыпать, разглядывая его. -Так откуда... -О, мои мозги сшил один крайне кровожадный суповой набор, знаешь ли. -Это...Сирена тебе? - Намджун раскрыл рот, подходя ближе, - Нитки так себе, знаешь ли. -Бля, Джун, я сдох, меня дизайн не особо интересует. Это...- Чон сглотнул, кривя ртом и вбирая в него соломинку, - Это волосы. -В...Воло...- Прямо как у него. -Ты заикой со мной останешься, пора прекращать, - Альфа раскрыл руки для объятия, видя, как к нему подбегает сынишка, и тот с довольным выдохом устроился на ледяной груди, отдыхая от игры с Бамом, - Пухлик, ты голодный? -А ты пил уже? - Рэйн хитренько посматривает на милкшейк, явно видя, что тот уже отпил, и, получая кивок, сразу же хватается за высокий стакан, ладошками его прижимая к своей груди, и забавно потягивая сладость через соломинку, копируя взгляд Чонгука под смешок Кима: -Рэйни, детка, Джинни тебя сегодня так и не потискал. -У Джинни два селдечка, па, - Омега говорит это так, как бы между прочим, намекая на то, что двойное тиканье ему не особо по душе, и Сокджин, в этот момент вышедший в сад с нарезанными персиками в тарелке для сына, затрясся от обиды, ставя медленно тарелочку перед сыном, и уходя молча обратно в дом. -Молодой человек, вы только что обидели своего папу, который вас рожал. - Чонгук смотрит строго, выгнув бровь, и спускает ребёнка со своих колен, разворачивая за плечики в сторону дома, - Шлёпай пятками в дом и извиняйся. Он любит тебя до смерти. -Плямо уж как ты? - Рэйн манерно разворачивает голову, всё ещё телом стоя к дому, и Намджун молча наблюдает за процессом: он старается не вмешиваться, считая Чонгука истинным сына. Интересно, к чему это приведёт. -Прямо уж как я, и возможно немножко больше. Мне ты животик своим шокером не вспарывал. Давай, детка. Папа скучает. Бегом извиняться. -Ла-адна, - Сирена запрокинула голову, цыкая, и направилась к дому, вдогонку получая: -И без цыканья! -Ладна па, только мне тоже пелсики оставь! -Ты вырастил просто нечто, - Намджун сидит, поджав губы, не веря в то, что в дом пошлёпал ножками его родной сын, и Чонгук хмыкает, глядя на свой стакан: сынишка выдул половину. Сейчас в туалет захочет, и орать начнёт, а кроме него ни с кем больше не ходит. - Нет, - Джун будто читает его мысли, когда Чонгук рефлекторно подаётся со стула, - Пожалуйста. Джинни сможет. Им надо привыкнуть друг к другу. -Я не понимаю, почему он помнит тебя с рождения, а его- нет. Он ведь...Не знаю, слышал его в утробе? - Чонгук поворачивается к другу, хмуря брови, и тот качает головой: -Джинни сказал, он хозяин Санаеха, и может убить даже его, пока не приручит. Возможно, он изначально слышал и слушался меня потому, что во мне тоже змеиная кровь. -Наша жизнь- кино сплошной хуйни, тебе не кажется? -Если ты когда-то женишься на моём сыне- ты это докажешь, Чонгук,- Ким отправляет в рот дольку персика, улыбаясь: Чонгук снова надкусил лишь половину, оставляя другую в тарелке и потягиваясь, ухмыльнувшись, - Так эта...Чувырла. Всё ещё снится тебе? -Неа, съебалась в девятый вал Айвазовского. Блять, хочу к нему. - Чон заныл, выпячивая губу, и Намджун покачал головой, улыбаясь ласково: -Не надо, Чонгукки. Он должен научиться воспринимать родного папу, иначе Сокджин зачахнет от боли. -Да зна-аю я... -Спасибо тебе за всё. -Ты сто раз сказал. -Я скажу ещё миллиард. Без тебя нам всем пришёл бы конец. -Джун, - Альфа проходится по клыкам языком задумчиво, толкнувшись в щеку напоследок, - Мне кажется, что я чем- то от вас всех отличаюсь. Хуй знает чем, но отличаюсь. Только понять не могу, чем именно. -Мертвечиной? -Не неси хуйни. Юнги тоже прикокнутый, и ничего, живёт. -Иронично. -Ты давно знаешь? -Не очень. Когда мы искали Но...Рэйна, - Джун исправляется, улыбаясь, - Он опускался глубже, и сам себя выдал. -Юн крут. -Это точно. Вы же больше не... -Фу. Нет. Давай забудем. Даже представить себе не могу такое больше. -Вот и ладненько, - Намджун устроился поудобней в кресле, допивая свой коктейль, когда в него прилетела салфетка, - Эй! -Ты что, - Чонгук хохочет, обнажая кроличью улыбку, - Зятя на верность проверяешь? -Бля, когда это говоришь ты, звучит ещё хуже, чем самому сдохнуть!- Салфетка летит обратно в отправителя, и двор заполняется смехом друзей, пока маленькие ножки лезут вверх по лестнице, в комнату родителей. -Ты тут, папуси? Джин развернулся к ребёнку лицом, кивая, поджав полные губы, и Рэйн цыкнул, копируя Чонгука: -Не люблю, когда плачут. Хватит, папуси. Джин молча утирает слёзы, стараясь остановить своё сердцебиение, чтобы ребёнку было легче рядом, но Рэйн качает головой, заползая на кровать, кряхтя, и кладя руку меж его сердец: -Дыши, папуси. Это я плосто не пливык. Я плости сказать плишёл. Плостишь каласика? - Голова ребёнка склоняется в точности, как у Чонгука, когда тот шкодит, и красивые глазки смотрят пытливо и виновато, когда Джин прижимает ребёнка к груди, целуя его в макушку и наслаждаясь родным ароматом, кивая: -Я не обиделся, солнце, ну что ты, хвостик, я просто...Просто расчувствовался. -Ты левнуешь там, где левновать не надо. Ты омежка, как я, папуси. Не левнуй, так нельзя, а то папа тебя залугает. -Чт...Что? - Сокджин отстраняется, положив ладошку на щёчку ребёнка, и тот хихикает тихонько, облизываясь: -Ну, папа же муж твой. А у меня тоже будет. Только потом. Папа говолит, что я когда выласту, меня муж целовать будет клепко- клепко. Я хочу... - Рэйн подползает повыше, шепча ему на ухо заветный секрет, - Я хочу, чтобы мой муж был как папа! -Рэйни, папин тортик, ты так сильно любишь Чонгука? - Джин поглаживает его по волосам, заплетая ему маленькую косичку, и Рэйн улыбается довольно, глядя в отражение в зеркале на шкафу: папа их заплетать никогда не умел. Возможно, они и подружатся. -Очень-очень. А ещё...У него глудь холодная. Я хочу всегда- всегда с такой спать. -Ты очень быстро растёшь, маленький. А когда ты...Когда ты конфетку с Чонгуком вместе кушаешь, это потому что... Ребёнок перебивает улыбкой и ёрзаньем: -Мы с папой всегда- всегда делимся. Даже если это маленькая лыбка. Мне нлавится. Папуси-и-и... - Омега водит пальчиком маленьким по подушке Сокджина, и тот уже знает, о чём сын собирается просить, целуя его в плечо и шею: -Можно. Спи с ним, сколько влезет, если только так можешь выспаться. Мы с отцом не против. -Плавда-плавда? - Сирена разворачивается, вешаясь на шею Джину, и тот готов поклясться всей рыбой в океане, что всё на свете разрешит этому пухлому счастью, целуя его от души и заливаясь смехом вместе с повеселевшим сынишкой: -Правда-правда, детка. Ты...Ты хочешь в туалет, да? - Джин чувствует волнение ребёнка кожей, инстинктивно, когда тот расширяет свои драконьи глазки: -А как ты знаешь??? -Я же папа, детка. Я чувствую. Идём? -Я только с папой, папуси. - Ребёнок застеснялся, пряча глазки, и Джин поднял его на руки осторожно, относя в ванную при спальне и открывая крышку унитаза: -Дашь мне шанс побыть твоим настоящим папой, сынок? - Джин садится рядом с ним на колени, склонив голову, разглядывая сменяющиеся эмоции на лице сына, который в итоге хмурит бровки: -Тут? В тулетике плямо? -Ну, мы могли бы начать с него? -А ты мне ласскажешь, как вы с папой познакомились? -С п...С каким из? -С тем, котолый меня сделал, папуси!- Ребёнок хихикает, раздеваясь и позволяя Сокджину помочь себе, с таким удовольствием слушая рассказ, что забывает о персиках, которые ждут его в тарелке во дворе. Сокджин наслаждается каждой секундой, разглядывая с благоговением каждую ресничку сынишки, который хохочет в ответ на Намджунову реакцию в ответ на свой хвост, и омега тает, понимая в очередной раз, что Санаех никогда не лжёт. Однако, лжёт кое- кто другой. -Юни? -Да, моя запеканочка? - Юнги тянет, словно довольный кот, обласканный своим омегой, и тот мурлычет, нежась в пуховых одеялах, поглаживая его шрамы на плотном животе довольно: течка была долгой, но насколько же она была сладкой для обоих... -Тебе правда хватит и так? -Конечно, Чимини, - Мин целует его сладко в макушку, улыбаясь, - Знаешь, я тут подумал... -Да? - Чимин поднимает свои черничные глазки, полные любви: -Кажется, среди всех наших друзей, мы одни не двинулись кукушкой. -Не дв...Что-что? -Не погнали. -Кого не погнали? - Чимин хлопает ресничками, получая добродушный смех в ответ от истинного, и Юнги натягивает одеяло повыше, пряча оголённую грудь от лишнего холода в комнате, словно сам не ледяной. -Ну, мы, кажется самые адекватные из них всех. -Это тебе кажется, альфа, - Чимин хихикнул, щекоча его бок, и вздохнул, - Это тебе только кажется так, котик. -Котёночек, ты чего это? Ты что-то во сне видел? Чимин мотает головой, улыбаясь загадочно, и Юнги щурит лисьи глаза, выпытывая ответ: -Булочка? -Я...Я видел. Но я не совсем понял. -Мы в твоём сне живые? - Юнги прижимает его к груди, словно защищая от кошмаров, и Чимин хмурит бровки: -Мы...Ты...У нас будет двое детей. -А до-о этого... - Юнги напрягает пресс, садясь на постели, и изучая худенькие руки с пухленькими пальчиками, и Чимин облизывает нервно губки, поджимая их сразу же, - Чимини??? -Юни, давай не будем. Я...Я хочу потанцевать с тобой. Можно? -Хорошо, нежность, - Мин встаёт на постели в боксерах, протягивая руку своему омеге, и тот поднимается, танцуя с ним среди подушек медленно, в обнимку, когда тот шепчет ему на ухо, - Расскажешь, моя сладкая розочка*? Чимин сглатывает медленно, зажмуривая глазки и подаваясь вперёд, целуя его в плечо, едва шевеля губами: -Сначала потанцуем, Юни...Сначала потанцуем. * -Пожалуйста...Пожалуйста...- Чонгук шевелит во сне губами, глотая судорожно воздух, будто он нужен мёртвому человеку, и по щеке его скатывается слеза, когда альфа сквозь боль ищет на подкорке своих воспоминаний дикую сирену. -Па? Папа? - Рэйн толкает его немного пяточкой в бок, взволнованный состоянием Чонгука, и тот хнычет, просыпаясь: опять не вышло. - Опять чувылла? Чонгук лишь кивает согласно, сжимаясь в клубок и поскуливая, и ребёнок находит в этом клубке его голову, целуя её и оглаживая, останавливая ладошку на проборе: -Папуль? А у тебя тут это...Шламик... Светится. - Чонгук распахивает глаза хищно, усмехаясь горько: почти получилось. Ещё немного. -Тебе страшно, креветочка? - Альфа вдыхает и выдыхает глубоко, успокаиваясь под ладошками родного человечка, и улыбается спокойно, когда Рэйн весело проводит пальчиком по длинной речке шрама: -Это класиво. Ты весь класивый. -Будешь персик? -Ты тоже спать уже не будешь? -Ага. -А ты мне днём оставил? - Рэйн лезет вниз с постели, спрыгивая на пол и поправляя пижамку, что оголила пухленький животик, и Чонгук хмыкает: -А то. Я все понадкусал, пока ждал тебя, молодой человек. Ты извинился перед папой? -Конечно. Он даже стал моим папой в тулетике. Ты не плотив? -Нет конечно, - Чонгук поднимает ребёнка на руки, выходя из спальни, и направляясь к кухонному островку, где в контейнере их ждут персики, - Тебе хорошо тут? -Я дома, папуль. Мне холосо. Очень. Вот тут. - Рэйн поглаживает себя по груди, пошире открывая ротик и получая кусочек вкусного персика. - А что с чувыллой делать будем? -Искать будем эту чувырлу. Она мне... должна кое-что. - Чонгук оскалился на секунду, посмеиваясь, когда сирена выгнула бровь, копируя его манеры, и двумя пальчиками отправила в его рот кусочек персика: -Твои мозги? -Эй, молодой человек! -Ну а что? Там же мозги. - Рэйн указывает на его голову, и Чонгук усмехается, покачивая головой в ответ: ребёнок прав донельзя. Там мозги. И их, похоже, совсем уже не осталось, раз он решился искать эту грёбанную чувырлу. -Ты прав. Их нет. Дверь распахнулась широко, впуская омегу, злого, словно фурия, в дом. Сирена встала перед альфой, шипя грозно: -Ты отлично знал, что я присмотрел его для себя! Альфа хмыкает, докладывая Тэхёну в тарелку ещё немного мёда, и намазывая белый хлеб свежим маслом, протягивая бутерброд вошедшему преспокойно: -Поужинаешь с нами? -К чёрту ужин, ты прекрасно знаешь, что я планировал сделать с ним, и натравил этого!!!- Омега указывает на Тэхёна, который сидит с мёдом во рту, совершенно в прострации, разглядывая его, как придурка, и альфа цыкает языком, галантно отставляя стул: -Ты заигрался. Давай поговорим, как никогда этого не делали. -Мы никогда этого не делали потому, что ты рушишь мои планы на каждого альфу!!! -Мы никогда этого не делали потому, что ты играл с его жизнью, мучая пацана. Я ещё никогда не видел более... - Мужчина хмурит брови, привычно щёлкая пальцами в воздухе в поисках верно подобранного слова, - Более пофигистичного эгоиста. Вот. Это я хорошо сказал, запомнить надо. Поужинаем вместе? -Катись к ебеням со своим ужином, ты испортил мне секс, который я наметил!!! -В седьмой раз. Какая прелесть, - Альфа складывает ладони элегантно, усаживаясь за стол, и оборачиваясь к знатно прифигевшей дикой сирене, - Тэхёни, он что, опять зовёт? - Тэхён фыркнул, отправляя злобно ещё одну ложку мёда в рот в знак ответа, и альфа улыбнулся уголками губ, - Прекрасно. Ничего, мы ещё посмотрим, кто к кому приползёт. - Взгляд альфы любовно оглаживает снизу доверху сирену, ухмыляясь издевательски, - Правда? -Ты просто монстр. -Ох, раз уж мы перешли на личности, то от монстра слышу. -Что на ужин? - Стул с противным скрипом отодвигается, и омега плюхается на него недовольно, прожигая взглядом мужчину, который придвинул ему свою тарелку. -Мёд с хлебом. -А нормальное? -Прости, не ждал в гости. Могу заказать уст... -Всем услужить готов, вот и не можешь жизнь свою наладить. - Сирена говорит, словно отрезает, недовольно намазывая масло на хлеб, и отправляя его в рот, когда мужчина облизывает губы, замечая крошку на губах напротив, и Тэхён встревает наконец в разговор: -Он приползёт ко мне. -Ага, щас. Ещё к тебе только не полз. -Замолчи. Ты гость в моём доме. - Альфа стучит костяшкой пальца по столу, видя, как сирены хищно оскалились друг на друга, и улыбается нежно Тэхёну, поглаживая его по щеке и успокаивая глубоким голосом, - Это он шутит так. Красный хвост только твой. Не слушай его. -Он не может быть его. Красный хвост только мой. Принадлежит мне. Никому другому. -Имей совесть, жадина, скушай бутербродик, пока я не перегрыз твою глотку, - Альфа скалится, обнажая хищно клыки, сохраняя самообладание, и омега откладывает хлеб на тарелку, постукивая пальцами по столу: -Ты хорошо спрятался в этот раз. Вечно дома меняешь. -Жизнь требует, - Мужчина склоняет голову в такт ему, полностью копируя поведение омеги, который стискивает до скрежета зубы: -И всё же ты омерзителен. -И всё же ты пришёл. За...Своим. Вот оно, твоё. Сидит прямо перед тобой. -Врёшь. -С чего бы? -Это невозможно. Я хотел человека. -Того, которого сожрали его акулки? - Альфа поигрывает плечами задорно, облизываясь с удовольствием и указывая пальцем большим на Тэхёна, что сидит рядом, насупившись, - Брось. Он был слабаком. -Да. Но я его оживил. -Дай угадаю, - Мужчина вытирает рот салфеткой, закончив с ужином, и улыбается нежно, вставая из-за стола и подходя вальяжно к стулу омеги, взявшись за его спинку и пригнувшись к его уху, - Ты оживил не все части его тела, и бросил на съедение питомцам- акулятам, разозлившись? -Ты всегда будешь издеваться над моими питомцами? - Омега задет за живое, когда цедит это сквозь зубы, это Тэхён явно видит. Тэхёну начинает нравиться перепалка, и он осторожно подцепляет соты с тарелки, отправляя их в рот прямо вместе с пчёлкой, облизываясь довольно и улыбаясь широкой, квадратной улыбкой, закатив глубокие, синие глазки: нет уж, красный хвост только его. Альфа уж поставит эту выскочку на место. -Согласись уже, тебе попались крайне нелепые, - Мужчина разводит руками, приподнимая брови, и омега встаёт из-за стола, вновь скрипя стулом по кафелю противно: -Сколько знаю тебя, столько желаю не знать. -Это невозможно. Мы оба знаем. Останешься в гостевой на ночь? -Закажи устрицы. Я сам выберу комнату. -Я буду не против, если ты выберешь мою! - Альфа прикрикивает ему вслед, улыбаясь и облизываясь, глядя на грациозную походку уходящего, и Тэхён оживает, вставая рядом и предлагая молча соты с керамической тарелочки, которые тот тут же принимает, склонив голову уважительно, - Спасибо, синеглазка. Рад, что ты на моей стороне. -Кто он? - Омега вздрагивает на месте от громкого хлопка двери, и альфа поджимает губы, разворачиваясь к нему: -Жаль, опять выбрал не мою. -Кто он? -Этот то? - Мужчина прыскает, сжимая плотно губы и мыча, сдерживая громкий смех: омега явно всё слышит, чутьё не подведёт, - О, синеглазка, сложно объяснить. Сам узнаешь. -Он... -А-ага. - Альфа подмигивает ему, забирая у него тарелочку из рук и отставляя её на стол, - Хватит лопать мёд, пчёлкой станешь. Пора спать, Тэхёни. Ещё немного, и он твой. -Он не придёт? - Тэхён кивает в сторону захлопнувшейся двери, и альфа цыкает языком, хрустнув шеей: -Он будет ещё долго дуться. Я обломал ему секс ве-ека!- Мужчина харизматично запрокидывает голову, вознося руки с растопыренными пальцами к потолку, и удаляясь в свою комнату, смеясь счастливо, - Спокойной ночи, синеглазка! Тэхён фыркнул, забрав тарелочку со стола, и отправился к себе в спальню. Погладив пушистого маленького щеночка, что виляет закрученным хвостиком счастливо, Тэхён плюхается рядом с ним на постель, обнимая шпица на ночь, и слыша его тяжёлое дыхание, улыбаясь довольно: -Ты ещё приползёшь ко мне, Чон Чонгук. Ко мне. Только ко мне. Как Танни. По команде.