Голод

Мы стояли посреди огромной комнаты. Который раз уже ее вижу, все те же полуразрушенные стены, сверху, на балконах, стояли экзекуторы, заряжая турели. — Найди место, где сможешь спрятаться, — сказал я Тому. Он трясся, как осенний лист, на вид мертвее мертвого. — Когда они начнут стрелять? — его голос дрожал. — В любую секунду. За стенами есть ниши, их пробили двойники в порыве ярости. Пойдем, попробуем найти тебе место, пока агенты еще заняты оружием. Мы быстро шли вдоль стены. Я старался закрывать Тома собой, но он шел слишком быстро, то пригибаясь, то наоборот прижимаясь к стене, поэтому все время оставался незащищенным с какой-либо из сторон. Мы дошли до дальнего угла, я помог ему залезть в углубление между стенами и сел впереди него на корточки. — А ты переживешь столько пуль? Выстрелы, наверное, рассчитаны на нас двоих. Он был прав. Турелей было в два раза больше, хотя человеку достаточно всего одной пули, чтобы умереть. Последние агенты ушли с балкона. Турели повернулись в нашу сторону, скрипя механизмом. — Притворись мертвым, когда обстрел закончится. Но тогда мне показалось, что он будет продолжаться бесконечно. С первым залпом я услышал, как отчаянно вскрикнул Том, прижимаясь к стенке в нише. А потом только оглушительный скрежет пуль, разрывающих мою телесную оболочку, потом падающих на пол. Почему-то этот расстрел был для меня самым болезненным из всех, и даже не из-за количество выстрелов. Сталь разрывала мне горло, живот, голову. Не осталось и живого места, но я как вкопанный сидел у угла, всаживая когти в стену, чтобы не упасть. Упал только после последнего выстрела, когда турели уже повернулись в исходное положение. Лежал в луже собственной крови, тело было прострелено насквозь абсолютно везде, я был больше похож на дуршлаг, чем на копию человека. Надеюсь, он в порядке. В комнату начали заходить агенты D.D.D. Подошли вплотную ко мне. Я лежал неподвижно, да и не было сил, чтобы двинуть даже пальцем. Один из них тронул меня ботинком, потом вытер ногу о пол. — Где второй? Они начали совещаться между собой. Один из агентов встал на мою грудь и заглянул в нишу. — Он тут. Сердце прострелено, мертв. Выносим. Меня повернули лицом к полу и потащили к яме. Тома несли вслед за мной. Прострелено? Как так вышло, я закрывал его все время, пока работали турели… Не было сил ни кричать, ни даже голову поднять, чтобы посмотреть на него. Сейчас прожигало не только тело, но и мысли. Он умер из-за меня, если бы я не пришел сегодня к нему в апартаменты, он был бы жив. На улице обдало холодным ветром. Было слишком тихо. Меня бросили первым в яму, а следом и Тома. Голоса агентов слились с раскатами грома, шел холодный дождь, смывающий с меня всю ту грязь и смерть. Вдруг я почувствовал, что мою руку кто-то схватил. Это тепло я бы узнал из тысячи. — Ты жив? — я просил это настолько тихо и слабо, что сам не слышал себя. — Ты сказал мне притвориться мертвым, я притворился. Снова сильный раскат грома, дождь начал резать кожу с новой силой. Я чувствовал, как перерождаюсь, как раны медленно затягиваются, а кровь снова наполняет тело. Том лежал рядом со мной, обхватив рукой за плечи. — Ты будешь трансформироваться? — спросил он шепотом, положив голову мне на грудь. — Нет. Только залечивать раны. Это тело меня устраивает, — я говорил очень медленно, каждое слово давалось с трудом. По сторонам начали раздаваться крики, заглушаемые раскатами грома. Другие двойники, совершающие трансформацию. — Не смотри на них, — я обхватил его руку, но даже это движение сейчас было сроду агонии. — Я не открывал глаз с тех пор, как начался расстрел. Ты же попросил. Значит, он не видит сейчас мой безобразный вид, он не будет сниться ему в кошмарах. — Молодец, — мой шепот было невозможно различить среди криков других двойников. Я даже не думал, что один только человек сможет настолько ускорить регенерацию. Раны затягивались очень быстро, тело снова наполнялось жизнью, внутри росла сила. Это было очень странное чувство. Раньше меня лечил только дождь, точнее, это я себе внушил, что он смывает с меня всю боль. А сейчас мне казалось, что тепло Тома излечивает меня изнутри, давая при этом энергию с каждым движением. Я чувствовал, как он дрожит, как ему страшно. Немного придя в себя, я обнял его в ответ, закрывая от дождя и страждущих криков позади. Через некоторое время я нашел в себе силы открыть глаза. Тело было искалечено, вся одежда в крови, сверху виделось иссиня-черное небо. Том лежал сбоку, я закрывал его руками. На его рубашке посередине груди было кровавое пятно. — Это твоя кровь. Я специально намазал ей рубашку, чтобы агенты подумали, что задели меня, — он не открывал глаз. — Как ты узнал, что я смотрю на тебя? — Просто почувствовал твой взгляд. Ты можешь идти? — Нет. Пока нет. Мне нужно время. Для него это была ночь, полная животного страха. Я уже не боюсь пуль, потому что знаю, что выживу. Для него даже один выстрел мог быть смертельным. Я смотрел на него, понимая, насколько люди хрупкие существа. И я понимал, почему нам никогда не замаскироваться под них с полной точностью. Их сила в удивительной устойчивости к бедствиям. Не знаю, сколько еще прошло времени. Яма наполнялась расстрелянными двойниками все больше и больше, некоторые из них, которые уже немного пришли в себя, подозрительно поглядывали в нашу сторону. Все были поодиночке, а мы с Томом сидели в обнимку. Надо было искать укрытие, чтобы не вызвать подозрений. — Нам нужно идти, — сказал я очень тихо, взяв Тома за руку. Он поднял голову, не открывая глаз. — Куда именно? — Пока что спрячемся. Переждем ночь, чтобы выйти отсюда без свидетелей. Обычно я выпрыгивал из ямы одним прыжком, потому что делал это в промежуточной форме. Сейчас все было сложнее. Я осмотрелся, у одного из краев горой лежали двойники, по которым можно было забраться наверх. Я лез по горе впереди, таща за собой Тома. Звуки были адские. Кто-то кричал, как раненый зверь, кто-то говорил сам с собой, пытаясь имитировать голос нужного человека. В один момент Том осекся, поскользнулся на чем-то теле, мокром из-за дождя. Начал соскальзывать, пытался ухватиться руками за опору, а его пальцы касались то чьего-то рта, то попадали в открытую рану. Этого он уже не выдержал, мог бы упасть с приличной высоты, но я вовремя подхватил его. Прижал к груди, свесив его руки по своей спине. Он был без сознания. Сам я уже намного быстрее взобрался по импровизированной лестнице, мы вылезли из ямы. Я бежал куда-то, где можно было переждать эту ночь. Придерживал его, потому что сам он обмяк и практически висел на мне. — Как ты? — спросил я, когда мы были уже далеко от ямы. Он не ответил. Может, даже к лучшему, что он не запомнит всего этого. Я зашел в полуразваленное помещение, перед этим принюхавшись. Никого не было, кроме нас. Усадил Тома к стене, он все еще не пришел в себя. Голод. Я по-настоящему осознал, насколько сильно он овладел мной, когда остался наедине с Томом. Я не ел слишком долго, чувствовал такую пустоту в своей копии желудка, что, казалось, он уже переваривает сам себя. Человеческие зубы сменились на острые клыки сами собой, я даже не осознавал, что делаю сейчас, потому что звериная природа полностью овладевала сознанием. Подошел ближе к Тому, смотрел на его руки, усыпанные синяками, на поцарапанную шею. Рот наливался слюной, а ноги сами несли меня к нему. Он очнулся, почувствовав на себе мой испытывающий взгляд. Испугался и рванул к стенке, конечно, вживую увидеть такую рожу страшнее любого хоррора. Я инстинктивно метнулся за ним, зажал в угол, буравя взглядом такое желанное тело. Я бы откусил ему голову не раздумывая, но что-то останавливало меня. Вспоминал, как защищал его, как мы говорили на диване. Я чувствовал запах его крови, запах человеческого тела, и рот открывался шире сам по себе. Вспоминаю, как он положил голову мне на пробитую множеством пуль грудь, как чувствовал в тот момент его дрожь и первобытный страх. Такой же страх был сейчас, инстинкт хищника диктовал свои правила, я приблизил голову к его шее, чтобы понюхать запах вожделенной крови. — Разве не ты говорил, что не будешь жрать единственного человека, которому ты небезразличен? — его голос звучал замогильно, но он не боялся смотреть мне в глаза. — Это сложнее, чем ты думаешь, — это был уже не голос Фрэнсиса, а голос зверя, сведенного с ума голодом. Внутри меня что-то переклинило, я открыл пасть еще шире, целясь в шею Тома. Злодеяние оборвал крепкий удар по челюсти, который привел меня в чувство. Теперь смотрел на него округленными глазами, потому что не ожидал, что жертва будет сопротивляться. Клыки сменились на человеческие зубы, ушла гримаса с лица. Мне даже стало стыдно перед ним. Вдруг возле полуразваленного входа в помещение послышались чьи-то тяжелые шаги и сбитое дыхание. Я хотел сказать Тому закрыть глаза, но он среагировал даже быстрее меня. Пожаловал один из двойников. Его спина была изогнута крюком, кожа зеленая, покрытая шипами, но уже проявились зачатки лица какой-то человеческой девушки. Я вышел в середину комнаты, привлекая ее внимание. — Я чувствую запах человека. Надо восполнить силы, — у нее еще не было рта, поэтому она передала свои слова напрямую мне в голову. — Это моя добыча. Я убью тебя, если подойдешь ближе, — с двойниками надо было говорить на том языке, который они понимали. — Нет. Я сожру его, восстановлю силы и убью тебя, — она потрясла шипами на спине, их вылезло еще больше, ее тело стало вдвое массивнее. Мне нельзя было принимать такую же промежуточную форму, потому что тогда мы бы задержались в этом месте еще дольше. Но в виде человека было бессмысленно с ней бороться, она была куда сильнее. — Иди в яму. Там много людей, жирнее этого. Агенты D.D.D. сделали ошибку, согнав сюда не только двойников, но и людей, — я тоже общался с ней телепатически, чтобы не пугать Тома. — Ты врешь. Здесь не бывает столько людей, — она вильнула хвостом, разломив пополам кусок стены возле входа. — Здесь есть люди сейчас. Это моя добыча. Не хватай чужое, а сама выйди на охоту, пока другие двойники не сожрали там всех. Она молчала некоторое время, тяжело дыша. В конце концов она вышла из комнаты, устремившись в сторону ямы. Когда ее запах совсем исчез, я подошел к Тому. — Надо идти. Она не последняя, кто придет сюда, — я взял Тома за руку, он чуть дернулся. — Она? У вас самки есть? Судя по звукам, это был какой-то гигантский динозавр, — Том шел следом за мной, теперь ориентируясь полностью на слух. — У нас нет пола изначально, но поскольку мы копируем людей, то перенимаем их половые признаки. Мы быстрым шагом шли поодаль бетонной стены, которая ограничивала территорию ямы. В человеческом облике я не мог ее перепрыгнуть, поэтому мы шли к месту у самого северного края стены, где она была частично разрушена и не отремонтирована агентами. Оставалось совсем немного, но я начал ощущать вибрации, проходящие по земле. Вдалеке виднелось слабое свечение. Один из двойников познавал окончательную смерть. Я пригляделся, рядом на земле лежала та самая женщина-двойник, вся помятая, с рваными ранами. Она и убила кого-то из своих, но сейчас уже была слишком слаба, чтобы драться и со мной. Я закрыл Тому глаза своими руками, я знаю, что влияние нашей первородной формы слишком велико на человека. Окончательная смерть выглядит одновременно жутко и захватывающе. Тело уже не было телом, это было бесформенное нечто, посылающее энергетические вибрации по всей округе. Нечто постоянно меняло свою форму, принимая облик любого объекта, который только можно вообразить. Он превращался и в домашних животных с семью головами, и в троллейбус с гусиной шеей, в проекции разных геометрических фигур. Последней жизнью он выбрал образ человека, которого, видимо, копировал при жизни. Это был мужчина средних лет, густые брови, прямоугольные очки. Доктор Афтон из тех же апартаментов, в которые раньше ходил я. Его фигура распылилась на миллионы световых частиц, ослепляя пространство вокруг себя. Я еще сильнее прижал руки к глазам Тома, чтобы он не ослеп. Вмиг все прекратилось, на месте бесформенного нечто не осталось ничего, кроме смятой серой травы. С земли поднялась женщина-двойник, уже принявшая свой человеческий облик. Она была похожа на Мию Стоун, которая также проживала в тех апартаментах. Копия неплохая, только новый консьерж ее не впустит, брови были слишком широкими. — Ты меня обманул, в яме не было людей. Впрочем, это уже не важно, я выхожу на настоящую охоту, — она посмотрела на Тома, которого я прижимал к себе, закрывая глаза. — Не царапай нашего консьержа, двойники сойдут с ума, когда почувствуют запах его крови. Она усмехнулась и вылезла через щель в полуразрушенной стене. Я ослабил хватку, в ужасе заметил, что у висков Тома было по несколько глубоких царапин. — Можешь открывать глаза, мы выходим на территорию людей, — я уже по привычке взял его за руку, мы вылезли через то же отверстие в стене, куда вышла Миа. Он молчал, шел очень вялой и слабой походкой. Взгляд был пустой и обращенный в никуда. Мы вышли к небольшому озеру с зеркально-гладкой водой, в нем отражался полумесяц. — Мы называем его озером очищения. Здесь двойники смывают с себя остатки своей нечеловеческой сущности, шрамы, полученные в яме, кровь. — На мне оно сработает? Мне тоже есть, что смыть, — голос Тома звучал устало и потерянно. — Не рискуй, я не знаю, что будет с человеком, когда он зайдет в эти воды. Ему было все равно. Он волочился к озеру на ватных ногах, смотря в пустоту. Том видел то, чего не должен видеть ни один человек. Я понимал, почему он хочет смыть с себя всю эту грязь и смерть, но не мог знать, как озеро отреагирует на него. Том почти что упал в воду, я пошел следом за ним. Чувствовал, как мое тело очищается, как вода лечит раны, оставленные пулями. Том лежал в воде на спине. Сейчас он излучал безмятежность и покой, я даже видел, как по воздуху из его головы черным дымом вытекают воспоминания о сегодняшней ночи. — О чем ты думаешь? — я подплыл ближе к нему. — Я забываю плохое и концентрируюсь на хорошем. — По-твоему, сегодня было что-то хорошее? — я видел, как вода залечивает раны, оставленные мной на его ноге, на висках. — Да. Я вспоминаю, как гладил тебя на диване, как ты защищал меня от пуль ценой своей жизни, как я держал тебя за руку в яме. Тогда я взял его за руку под водой, чтобы усилить то, что он считает положительным опытом… Тому требовалось больше времени на очищение, чем мне. В озере было спокойно, отчасти это была даже нейтральная территория, двойники никогда не сражались в воде, это была отправная точка для их очередного путешествия в мир людей. Мы вышли из озера, когда предрассветное солнце уже начало освещать воду красными лучами. Том был очень ослаблен, вода впитала в себя не только тяжелые мысли, но и его энергию. Я придерживал его за талию, мы шли в неопределенную сторону вдоль дороги. — Я знаю это место. Автострада, соединяющая наш город и соседнюю деревню. Я живу не особо далеко, пешком около часа, — сказал Том сонным голосом. Сейчас его лицо показывало лишь сильную усталость, но в глазах больше не было той гнетущей темноты и пустоты. Я понимал, что сам он не пройдет столько времени. Подхватил его на руки, как тогда в яме, когда мы поднимались по горе трупов. Он сказал мне, куда идти, где поворачивать. Раньше я даже не обращал внимания на то, как красива и разнообразна эта планета в раннее утро. После ночи в яме этот лес по сторонам, эта бугристая дорога казались блаженным, спокойным местом. Я шел обычным темпом, чтобы не разбудить Тома. Слушал шум листвы, смотрел, как редкие лучи солнца озаряют нам путь.