Страж равновесия

Ужинала? Собираюсь в закусочную, что вкусненькое хочешь?

Отправив сообщение, Джисон в последний раз посмотрел на фото девушки в диалоговом окне, проводя по нему пальцем, будто это могло сравниться с реальным физическим контактом, и вышел из машины, сильнее натянув капюшон на голову, не привлекая к себе лишнего внимания. Не то чтобы он не любил фанатов, но свободное время хотелось уделить себе, почувствовать, что он такой же обычный человек, а не айдол, которого то и дело пытаются заснять в общественных местах с кем бы он не был. Поэтому хранить самый главный секрет, который мог стоить ему карьеры, было еще сложнее: отношения. К счастью, персонал забегаловки не всматривался в лица покупателей, поэтому он снял солнцезащитные очки, давая глазам лучше рассмотреть, что было в наличии. Пока выбирал ужин, разрываясь от большого выбора, то и дело поглядывал на экран телефона в надежде увидеть новое уведомление. Наконец определившись, сделал заказ и присел за столик, пока ждал, когда его упакуют. Все же вновь открыл последний чат, замечая, что его сообщение осталось непрочитанным. Озадаченный, стал быстро перебирать пальцами по экрану, печатая очередной текст:

Теперь поздно, будешь есть, что я выбрал. И потом не дуйся, что я не спрашивал.

Подождав пару минут, нахмурился, ведь обычно она не заставляла ждать, но его мысли прервали, позвав за заказом. Поблагодарив за еду, Хан быстрым шагом направился к машине, надеясь добраться до пункта назначения еще с горячим ужином. Ехать было не так далеко, поэтому это вполне реально было осуществить. Оказавшись за рулем, вдруг подумал о простой вещи, которая почему-то не пришла ему в голову раньше. Разблокировав телефон, в том же диалоговом окне выдвинул свое предположение, улыбнувшись уголками губ:

Мой котенок заснул?

Перечитав сообщение еще раз, улыбка стала шире, и он положил телефон на пассажирское сидение, наконец поворачивая ключ в замке зажигания. Кто бы мог подумать, что кто-то вскружит ему голову настолько, что он опустится до слащавых и примитивных прозвищ, которые терпеть раньше не мог, пока не встретил ее. Шин Боми. Когда они решили попробовать встречаться, он будто стал... мягче, заботливее. Ему нравилась эта роль, какой спектр эмоций в нем вызывал взгляд на одну лишь ее. А она — маленькая милая вредина, точно кошечка, грозящаяся исцарапать всю руку, но стоило погладить, как льнула к ладони, желая еще немного ласки. Забавно, что жизнь, череда случайностей, порой переворачивающих сознание настолько, что готов пойти против правил. Либо же все было и не такой уж и случайностью, а осознанным притяжением двух похожих характерами и увлечениями людей. Они вдвоем жили музыкой, вдвоем оказались в одно время в JYP Entertainment, правда он, как участник группы, а она, как аранжировщик креативного агентства, нанятую руководством компании по рекомендации Чана. Может быть если бы не лидер, то Хан до сих пор не знал бы, какого это любить и быть любимым.

***

— Шин... кто? И с чего это вдруг решили нанимать сторонних аранжировщиков на мою песню? — обескураженный новостью, Хан посмотрел на Чанбина, словно искал в нем поддержку, но тот будто не видел взгляд, умоляющий о помощи. — Боми. Потому что на ее счету уже есть несколько хитовых песен для других групп. А для нас это важно, так что почему бы и нет? — парировал Бан Чан, вступая в открытые дебаты с квоккой. — Еще со времен трейни запал и теперь решил воспользоваться возможностью? — не унимался Джисон, сложив руки на груди. Все нутро его выражало скептицизм в подобной затее. — Если нет, то я не понимаю, почему ты так настойчиво ее предлагаешь. — Йа, угомонитесь уже, а! Голова от вас болит, — выкрикнул на всю студию Чанбин, перебивая спорящих, пока сидел в одном из кресел, опираясь о подлокотник и прижимая ладонь ко лбу в попытке прекратить неприятные тягучие покалывания. — Я считаю, раз наше агентство не против, то можно попробовать. Все, что мы пишем — просто материал, может пролежать нетронутым, а может и быть использован. Если тебе не понравится, Ханни, можно отдать его другому аранжировщику и сравнить результаты. Так что я за эксперименты. Несмотря на очевидное недовольство Джисона, две трети 3Racha были «за». Парень даже немного затаил обиду: конечно, не свои труды сокомандники дают на растерзание незнакомцам. Лирика будущей песни, как и со всеми душевными треками на его счету, далась с трудом, и не хотелось, чтобы атмосфера мягкой загадочности стерлась в пыль, попади она в непрофессиональные руки. Может он и смирился бы с мыслью, что трек не был бы его выражением, когда отдавал наработки со своими пометками и правками некой Шин через Чана. Может и не вспомнил бы, что в принципе что-то имел против, когда компания получила пробные варианты звучания мелодии, один из которых особенно зацепил, хоть и нуждался в доработке. Однако хоть и понимал, что это черновые варианты для выбора основы, не ожидал, что его создательница захочет поприсутствовать на записи трека, чтобы прочувствовать настроение песни, и в процессе обговорить правки. Ее проникновенное видение лирики через мелодию и рвение участвовать в процессе создания трека чуть ли не как еще один продюсер, невольно вызвали у Хана любопытство: что она из себя вообще представляет? И дабы немного подготовиться к неминуемой встрече и хоть немного приоткрыть завесу загадки, он стал интересоваться ее работами, нащупывая тонкий виртуозный стиль, который становился очевидней с прослушиванием каждой последующей мелодией, вызывая его уважение как артиста. Однако подобная рабочая заинтересованность постепенно переросла во что-то более... личное. И сам не заметил, как стал искать Шин в социальных сетях, чтобы хоть одним глазком взглянуть на нее. Жизнерадостная, харизматичная и эмоциональная — такой образ девушки создавал ее рабочий профиль в инстаграме. Милая и привлекательная, как бы не хотелось ему это признавать, только выглядела очень молодо, будто старшеклассница, хоть на деле была чуть старше Джисона. Он не стал бы осуждать лидера, хоть тот и отрицал, что его давняя знакомая вызывала у него душевный трепет, потому что начав следить за ней, словно фанат, проникался все больше, и сам стал чувствовать зарождение недетского интереса к девушке. Это было как помешательство, иначе не объяснить. К моменту получения почти что финишного варианта аранжировки он уже знал о Шин Боми многое, и порой ловил себя на мысли, а следила ли она за их творчеством так, как он в последний месяц за ней? Знала ли, в чьи стихи вчитывалась, разгадывая посыл повествования их автора? После записи гайда сложнее было состыковать расписание мемберов, и найти окошки с небольшим разбегом, хотя бы собрав их за три дня. В итоге все же уложились в два, хоть некоторым и пришлось несладко из-за плотного графика. В сердцах Хан ждал первый день, чтобы наконец перестать мучить себя догадками и увидеть ее своими глазами, понять ее мышление через живой голос, узнать ее характер, не прикрытый той самой лучезарной улыбкой с фото, хоть и настораживался, что ожидал от нее слишком многого. К слову, глаза явно были рады тому, что пред ними предстала милейшая особа, поклонившаяся каждому из присутствующих чуть ли не по несколько раз, пунктуальная, не задержавшись и не оказавшаяся в студии заранее, словно каждая минута ее жизни была на счету. Но в то же время и чуть задела его самолюбие, когда села на кресло за станцией для записи подле Чана, любезно пригласившего гостью его занять, несмотря на то, что предназначалось оно автору песни, которому пришлось ютиться на диванчике вместе с Чанбином позади них. На месте же усидеть давалось ему с трудом. Гордость не позволяла Хану показывать легкую обиду, поэтому когда она интересовалась музыкальной составляющей песни, ему приходилось отвечать, хотя делал он это будто с одолжением, получая укоризненные взгляды хёна. Не говорить же в лоб, что вообще последнее время квокка посвящал поиску новой информации о ней? Он выбрал идиотскую тактику, чтобы она сама хотела с ним поговорить — игнорировать. Только это словно вызывало ровно противоположную реакцию: по сравнению с остальными, ему открыто в глаза Шин смотреть будто бы смущалась, поэтому нашла хорошую компанию для общения со старым знакомым. Джисон шутил, дурачился, улавливая ее тихие смешки, когда ему не нравилось, как кто спел партию, передразнивал или громко угрожал, как раз на тех моментах, когда Боми хотела что-то сказать, что в итоге она наклонялась к Чану, чтобы озвучить свои мысли, а тот, как посредник, предлагал попробовать идею девушки, как свою, заметив, как странно ведет себя друг. Хан не возражал, и мемберы пробовали исполнение кусочка трека с новой фишкой. Когда-то выходило недурно, когда-то возвращались к изначальной версии гайда. Ему нравилась ее увлеченность, и как она изящно поправляла очки на переносице, сосредоточившись на голосе того или иного парня. Улыбка была у нее тоже очаровательная, особенно когда ее идея одобрялась. Только посвящала она ее лидеру, словно в благодарность, хоть конечное слово оставалось за Джисоном. И это кольнуло по больному: ему не нравилось быть в стороне. «Болтливая», — подумал Хан, перебираясь на стул ближе к ним, чтобы не будить уснувшего Чанбина, пока Феликс попросил небольшой перерыв. Однако, на его появление рядом ни лидер, ни Шин не обратили внимания, полностью захваченные разговором. Не оценив подобное отношение к себе, Джисон в своей манере упрекнул пару в громкости, в которой невозможно генерировать гениальные идеи. Зато получил, чего добивался: его увидели. Не ожидая подобного замечания, Боми подскочила на месте от испуга, что квокке пришлось придержать кресло, чтобы она не упала. Одарила его удивленным взглядом, словно перед ней был умалишенный, и казалось, что вообще перестала воспринимать его всерьез: мальчишка, жаждущий быть в центре внимания и готовый на идиотские поступки для этого. Опустив взгляд на его ладони, что сжимали подлокотник, касаясь костяшками пальцев ее руки, поспешно убрала ее, будто ошпарившись. Он не знал, почему так действует, почему такой гиперактивный именно в такой день, и смотрел на нее с усмешкой победителя, радуясь, что она посмотрела на него без стеснения, открыто. Чан возникшей тишине смутился, неловко прочистил горло, и предложил продолжить запись, вынуждая вновь погрузиться в работу с головой. Сначала можно было предположить, что первый день встречи Шин Боми и Хан Джисона был чудаковатым, но следующий побил все рекорды.

Ты не говорил, что она куколка.

Ааа... Понял-понял. Постеснялся бы на нее так смотреть. Ладно, она вся твоя.

Прочитав сообщения от Лино-хёна, посмотрел на него, сквозь стекло вокальной кабины. Почувствовав на себе взгляд, тот ухмыльнулся одним уголком губ, не поднимая глаз, так как реакция Хана была очевидна. Обычно относящийся к подколкам Минхо спокойно, сейчас хотелось оправдаться, и вообще, он говорил о незнакомой девушке так, будто и сам не прочь сходить с ней на пару свиданий и не только. Подобное животное отношение разозлило, и все же Джисон черканул пару слов в ответ:

Зрение давно проверял? Сходи на досуге, у тебя явно проблемы.

Усмехнувшись, Лино спрятал телефон и оставил друга без ответа, хотя тот уже и так понял, что бездарное оправдание оказалось жалким. Хмурясь, Хан задумался, почему вообще заботился об этом. Вероятно, чтобы Минхо не разболтал Чану, у которого сложились за годы знакомства доверительные отношения с Боми, что может и она бы узнала бы о его интересе и не правильно бы поняла, и это не пошло бы на пользу их незадавшимся с самого начала отношениям. Его не устраивало подобное развитие событий. Сегодня девушка уступила законное место автору лирики, а сама же устроилась на диванчике, продолжая улыбаться от обаяния Ли, который не мог удержать порывы флирта. От Хана же она будто держалась на расстоянии, словно вчерашний день наложил свой отпечаток. Удивительным образом Чану удавалось вовлечь ее в процесс и спрашивать мнение о партиях Минхо, но он как дьявол, был хорош во всем, поэтому кроме похвалы больше слов у нее не находилось. И видимо другу это нравилось, он тихо благодарил в микрофон, растягивая слова, пока смотрел на девушку, стреляя в ее сторону хитрыми глазами. Недовольный происходящим между ними, Хан вновь выступал тем, кто обламывает кайф, щелкая пальцами, чтобы Ли послушал следующую партию. Сегодня квокка был настроен на рабочий лад, и шутки из его уст были забавной редкостью. Хотел показать и другие стороны себя или же все же намеревался добиться такого же теплого взаимодействия с гостьей студии, какое ни за что получил вчера лидер? Он-то и пошел следующий записывать свою часть, оставив пару наедине, а Хан сел за его место приготовившись руководить процессом, если можно было в принципе так сказать. Бан Чан был опытнее младшего, поэтому сказать что-то против было как-то неловко, словно его мнение сочли бы за глупость. Чан всегда был перфекционистом, перезаписывал один отрывок по десять раз, даже когда все было очень хорошо, но... — Тебе же не нравится, — констатировала факт Боми, присев на свободное кресло рядом с парнем. Еле успев снять палец с кнопки звука, чтобы Чан не услышал такое ошеломляющее откровение, Джисон вопросительно посмотрел на девушку. — Он спел, как сам понял строки, только лучше тебя их никто не поймет. Но пока не скажешь, что хочешь донести именно ты, Чан так не сделает. Он моргал глазами, как маленькая глупая собачонка, увидев незнакомое существо. Казалось, что Шин уже не заговорит с ним, а тут сделала это первой, подталкивая к ломанию внутренних барьеров. Усмехнулся, не веря до сих пор, что его поймали с поличным, — неужели по нему было так видно? — осмелившись нажать на кнопку звука, чтобы предложить хёну спеть партию иначе, сменив настроение на более меланхоличное и расставив акценты на другие слова. На его удивление, попробовав, Бан Чан с его мнением согласился, а Шин усмехнулась, довольствуясь, что подтолкнула его к самовыражению. За одним предложением последовало второе, третье: в дуэте работалось куда лучше, особенно когда процесс так увлекал. Словно забыв о ранних прецедентах, Боми будто решила дать ему второй шанс: ведь ей еще предстояло поработать с ним, как с автором, и внести изменения в аранжировку, чтобы это устроило его, а не педанта Чана или очаровашку Лино. Не теряя времени зря, одновременно и стали обсуждать возможные корректировки и смысл, который хотел донести Джисон слушателю. Это проходило так легко и непринужденно, а слова магическим образом сами возникали в голове, делая речь связной и красочной. Ему нравилось обсуждать его труд с ней, будто он наконец дождался и своей минуты славы. Как и нравилось видеть ее искрящиеся глаза и мягкую улыбку, когда он сильно увлекался, а потом смешно осекал себя, когда Чан стучал в стекло, чтобы тот не забывал записывать и слушать. Когда она попросила его номер телефона для дальнейшей работы, щеки зарделись, но отказался бы от такого предложения только идиот. Когда Чан и Джисон поменялись местами, последний неожиданно для всех выключил в кабинке свет, будто боялся, что девушка заметит, как еще больше краснели его щеки, пока она следила за каждым его движением и слушала со всем вниманием каждую взятую ноту. Тяжело выдохнул, прекрасно понимая, что его ждет за партия, отчего мысль опозориться стала посещать еще больше. Она уже сейчас разглядывала его как статую в музее: глаза въедались в самую душу, а ладони сжимали щеки, что пухлые губы превратились в трубочку. Невольно парень прикусил губу, но встряхнул головой, принимаясь за работу. И не жалел себя, не стесняясь самокритики. Боми позабавила Хана, когда к концу второго дня записи наконец поняла, кто записывал весь гайд, отмечая какой у него притягательный звонкий голос. К слову, ему было приятно это услышать, и хотелось сделать комплимент о ее голосе в ответ, но сдержался, подумав, что это может ее смутить, да и его тоже, особенно перед Чан-хёном. Когда запись была закончена, одна строчка Джисону не давала покоя: резала слух, как нож по стеклу. Поэтому трио осталось на доработку, перебирая альтернативы решения проблемы, пока Шин не предложила сменить тональность на более высокую. Издавая звуки умирающего, он отказался от затеи, потому что подобный эксперимент мог стоить травмой голосовых связок, но девушка решительно была настроена склонить его к подобной авантюре, ведь он и не такое вытворял, вспоминая записанный им гайд. — Может оставим как есть, по кофейку и разойдемся? — не унимался парень, будто взывая к здравомыслию лидера группы, но тот предпочел остаться в стороне и лишь следить за участниками шуточной перепалки. — Так бы и сказал, что боишься не вытянуть, — вдруг бросила Шин, приподняв уголок губ вверх, что у Хана даже глаза округлились. Она? Взяла его на слабо? Да еще и усмехалась при этом? Это был вызов, который он не мог не принять. Долгие два часа он испробовал всевозможные варианты пения, услышал их в исполнении и Чана, и Боми, у которой был удивительный голос. Она забавно прикрыла лицо, когда заметила после неожиданной выходки мужские взгляды, посмеявшись их реакции, будто они впервые женское пение услышали. В итоге мучения были долгими, но зря не прошли: идеальный вариант, устроивший каждого, наконец был записан, хоть и в процессе Хан вытерпел много недовольств со стороны девушки, что затянуло процесс так надолго, а в ответ лишь замечал ее коварный взгляд, словно издевка. От растерянного вида квокки, надувшего щеки, когда Чан показал палец вверх, наконец одобрив вариант, девушка засмеялась, пока он переспрашивал, не шутка ли это, смеша ее еще больше. В сердцах же ликовал, что это он вызвал у нее смех, а не Чан и тем более Минхо. Ему она так искренне улыбалась сегодня и с ним обсуждала рабочие моменты так подробно. Когда она взяла его на слабо, чертята в ее глазах блестели ярче звезд в ночном небе. Неописуемое чувство триумфа трепетало внутри. Вытерев мнимый пот со лба, Хан расслабленно зашел обратно в студию, сразу же найдя причину такой долгой записи и поделившись с нею: он просто не распелся, а так бы справился за пять минут с первого же раза. — Какая же ты мучительница, я еще отыграюсь, — перед тем, как распрощаться, Хан словно дал обещание, и она, с хитринкой улыбнувшись, убежала по своим делам, договорившись еще связаться с парнями. Так и сделала. Только очень непонятным для Джисона образом: написала ему, чтобы тот отвечал ассоциацией на слово, не задавая лишних вопросов. Сложность заключалась в том, что они были абстрактными и описать их одним словом казалось чем-то неправильным: счастье, боль, одиночество... Когда набирал номер Шин, она каждый раз сбрасывала звонок, намекая, что эта игра ведется по ее правилам, и никаких исключений не будет. Хан так и представлял довольную усмешку на ее губах, когда она видела очередной вызов на экране своего телефона от неугомонного заинтригованного адресата. Но сама же и загнала себя в ловушку. «Ты», — без промедления ответил Хан, когда увидел очередное слово от нее из их ассоциативной переписки: влюбленность. Ему понадобилась минута, чтобы осознать, что он только что сделал, но было уже слишком поздно: сообщение оказалось прочитанным. Отбросив телефон в сторону, легонько постучал кулаком по лбу, пока сердце взволнованно билось в груди. Как? Почему? Он конечно следил за ней через социальные сети, но разве этого было достаточно, чтобы признать чувства не столько перед ней, как перед собой? Как бы не пытался, не мог ее раскусить, ведь она из забавной и очаровательной могла превратиться по щелчку пальцев в отстраненную и серьезную, а еще по одному — в хитрую чертовку. И несмотря на это, он даже не задумался над ассоциацией, а пальцы словно все решили за него. Невольно Хан стал доставать из памяти все моменты, связанные с Боми. Как переслушивал ее работы, которые вирусились на просторах тиктока, подмечая, что она больше предпочитала лиричную душевную музыку, в которой прослеживался свой шарм. Вспоминал, слова Чана о ее скромности, трудоголизме и недооценивании себя, что совершенно не укладывалось в голове, ведь она буквально источала уверенность в себе касаемо музыки. Как Шин взаимодействовала на видео в тиктоке своего агентства с другими артистами, с которыми довелось поработать вместе, ничуть не уступая им в своей красоте и стиле. Ее очаровательный жест, когда она поправляла оправу очков на носу, когда с ней кто-то препирался, словно ставила точку в споре, небрежный пучок, который она сделала на глазах Хана, бесцеремонно стащив карандаш с рабочего стола, хитрый взгляд, пробирающий до дрожи, довольная улыбка и смех. Видимо Лино был прав: он влип по-крупному, даже не было и шанса избежать этого. Лист ассоциаций закончился так же нежданно, как и начался, оставляя после себя лишь неясность. Злясь, что она ничего не ответила даже в шутку, с некой надеждой все же ждал ее сообщения. Только больше она на связь не выходила, взяв тайм-аут, и Хан жил с этой мыслью ровно до того момента, пока не узнал, что трек полностью готов. Не от нее, и не от Чана, а от менеджеров своей компании, и этот факт повысил уровень его гнева на Боми. Игнорировать она стала не только его, но и Бан Чана, что подарило ему некое облегчение: когда они собрались, чтобы послушать трек, который она даже свести успела, он был не менее удивлен, что Шин ему ничего не сказала и даже намека не дала. Хан же предпочел отмолчаться, оставляя причину такого поведения девушки при себе. Пока играла аудиодорожка, он крутился на кресле, откинув голову назад и прикрыв глаза, чтобы никто не смог прочитать в них истинные чувства. Наверное, она и правда изучала его сольные работы, потому что он видел в мелодии отражение себя, что боялся не получить. Их стили соединялись воедино, создавая нечто уникальное, и такой исход их работы он не мог предугадать. Несмотря на то, что ему действительно понравилось, Чану сказал обратное, вызывая недоумение: необходимы корректировки. Согласен, звучало это глупо, ведь все казалось безупречным, только если бы Хан ответил, как думал, то больше не увидел бы Боми. Как утопающий за обломок корабля, цеплялся за выдуманную возможность, чтобы посмотреть в ее глаза еще один раз, даже если он будет последним. Как ни странно, компания возражать не стала, давая зеленый свет на еще одну встречу и даже предоставили на пару часов одну из студий JYP Entertainment для уединенной работы в комфортных условиях, обеспечивающих конфиденциальность. Оставалось дело за малым: договориться с Шин. Официальное приглашение в ее агентство было крайней мерой, и Чан все же решился преподнести информацию лично и как можно мягче, не желая обидеть такой новостью из-за неугомонного Джисона. Видимо, она была не особо рада подобному изменению расписания, так как после разговора с ней у лидера сразу возник вопрос к квокке: случилось ли что-то между ними? Он лишь пожимал плечами, объясняя, что наверное у нее тонкая душевная организация, и к критике она не особо привыкла, что вполне походило на резонную причину ее недовольства. Но внешне Боми хорошо держалась, как и выглядела: наверняка наряд придавал уверенности, но отвлекал Хана, который чуть оторвался от разглядывания ее стройных ног, открытых благодаря юбке. Пока она избегала его взгляда, уставившись в монитор ноутбука и прокручивая посекундно трек, сравнивая с демоверсией Хана, в попытке найти мнимые недочёты, он вовсю пользовался моментом, глядя, как она пыталась скрыть раздражение, забавно морщив нос. Подливая масла в огонь, Джисон из раза в раз повторял переслушать, пока намеренно отвлекал, цепляясь за клавиши станции, которые издавали лишние звуки, еще больше сбивая девушку с толку, а сам подъезжал ближе к ее креслу. Грубо поправляя очки, попросила его не ерзать на месте, что отвлекало. Конечно же он не слушал, выводя специально. Разве она думала, что уйдет, так и не посмотрев на него ни разу? С хитрой ухмылкой, он стал нажимать на панели все звуковые клавиши подряд, будто от скуки. Ее тяжелый вздох — и Боми перехватила руки парня, прижимая к его коленям, пока глаза гневно сверкали, испепеляя, ведь просила его ничего не трогать и не мешать ей. Театрально вздохнул и не сдержался, чтобы не сравнить ее с ангелом, в душу которого пробрались чертята, что тут же сбило ее боевой настрой. Смутившись непозволительной близости, она прочистила горло и резко убрала руки, только проворный Хан оказался быстрее, перехватывая ладонь и возвращая обратно на свое колено. — Не хотела видеть, потому что нечего было ответить на последнее мое сообщение или наоборот, было, но у этого большой риск последствий? — решился начать парень с того, что не давало покоя на протяжении последних недель. Боми пыталась освободиться от давления на своей ладони, от давления его глаз, и он это прекрасно понимал, продолжая удерживать, чтобы она наконец призналась в том, что он понял не так давно, но жаждал проверить. — Отпусти меня, и мы закончим то, для чего вообще собрались, — свободной рукой он потянулся к ее очкам, снимая их и бросая на стол, пока она пыталась подобрать слова, точно описавшие бы степень его наглости. Усмехнулся, убеждаясь, что они были частью ее имиджа и не более, так бы она уже сощурилась от расфокусировки. Наконец теперь для их прямого зрительного контакта не было никаких преград. — Ты что себе позволяешь? — То, что хочу. Сейчас, например, хочу тебе рассказать один секрет, — он наклонился, когда она замерла в оцепенении, заправил ее волосы за уши и очертил овал лица, и только Шин хотела опустить голову, чтобы дать им двоим передышку, он придержал ее за подбородок. — Ты хорошо справилась и ничего не нужно исправлять. Это была шутка, — казалось, что она даже дышать перестала, явно не понимая, что задумал парень, смущаясь его словам все больше. — Зачем тогда это все? — проговорила она, прерывая звенящую тишину, машинально опустила глаза на губы парня, но тут же вернулась к глазам, смешинки в которых показывали, что ее уличили в маленьком искушении. — Это был единственный способ тебя увидеть, — она покачала головой, чтобы Джисон ее отпустил и позволил сохранить рабочие отношения, представив, что в эту минуту зайдет кто-то из стаффа Stray Kids, отчего стало дурно. Как это ужасно неприлично смотрелось со стороны: айдол и обычная девушка-музыкант одни в комнате, непозволительно близко друг к другу, касаются друг друга, смотрят с жадностью, желая большего. — Перестань. Это неправильно, ты все сильно усложняешь, — протестовала она, только у Хана были другие планы. — Мы незнакомцы, и пара дней общения ни о чем не говорит. — Ошибаешься. Для меня уже давно не все так просто, — сократив еще больше расстояние между ними, хотел застать врасплох, подтолкнуть ее раскрыть правду, что отчаянно скрывала. — Ни с кем не играла в кошки-мышки, как со мной. Это сводило с ума, знаешь? Ощущая ее дыхание, признался в том, в чем постеснялся бы при других обстоятельствах, но раз встреча могла оказаться последней, терять ему было нечего. Все же она опустила голову вниз, и парня приводило в восторг, как всеми силами пыталась с собой совладать, как уже забыла, что ее рука лежала на колене Джисона непозволительно долго, но противилась желанию коснуться его лица, будто это была точка невозврата: пересеки ее — и как раньше никогда не будет. Джисон нежно провел невидимую линию кончиком носа по ее щеке и внезапно прервал ее жгучей меткой, оставленной губами. Кроткое, мимолетное касание, слишком быстрое, что судорожный вздох сорвался с уст Боми, и у него самого затрепетали бабочки внутри от ее чувствительности. Сжала плотно губы, чтобы такого не повторилось, а он продолжал издеваться, проводя пальцами по руке девушки от локтя до кисти, пока не накрыл ее своей, согревая, что она, с тяжестью выдыхая, зажмурилась. — Я думал, что этот трек будет очередным проходным приятным на слух материалом. Но сейчас... стала играть особое значение, может потому что из-за нее наши пути пересеклись, — продолжал Хан свое признание, мучительное, как исповедь грешника, решившего покаяться в преступлении. — Замолчи. Твое поведение непозволительно. Если кто-то зайдет, это будет стоить нам работы, — взывала она его к разуму, но парень не собирался ее слушать. — Скажи, что тебе противны мои прикосновения и пугает мое присутствие, а в споры на моей записи бросалась забавы ради. Скажи это, не избегая моего взгляда, — выжидающе глядя на девушку, даже не сомневался в ее выборе. — У нас будут проблемы, — вымолвила она, все же выполнив его просьбу, но не решившись сказать то, что окончательно бы разорвало нить напряжения между ними. — Неважно, что я чувствую, твои признания не имеют смысла. Это все неправильно, и мы оба это знаем. Так что прекрати, пожалуйста, — закончила она в надежде, что после этих слов он наконец ее отпустит, и больше они никогда не встретятся, чтобы не травить друг другу душу, но он несогласно мотнул головой, отказываясь принимать категоричные слова. — Да плевать я хотел на правильность. Не давая ей среагировать, дабы не слушать очередную дробь протестов, стремительно поцеловал, совсем потеряв голову. Девичья рука замерла в воздухе, так и не оттолкнув, и не дотянувшись до его тела. Медленно, словно растягивая удовольствие, обхватил сначала верхнюю губу девушку своими, затем нижнюю, пока у нее время остановилось. Настоящее безумие, манящее, что осмыслить происходящее было сложно, словно они находились в другой реальности, где можно было допустить, что общество их не осудит. Только какая разница до других? Ему плевать, он не жалел, так почему ее должно это заботить? Намереваясь наконец ответить, распахнула губы, но тепло на них резко исчезло, только долетающее дыхание дало импульс, вызвавший дрожь в теле. Хан коснулся большим пальцем нижней губы Боми, захотев вновь почувствовать ее вкус, но не стал, в отместку за свои мучения, как и обещал однажды. Она подалась вперед, словно желая восполнить недостающий элемент между ними, но парень лишь дразняще мазнул своими губами по ее, отчего она разочарованно вздохнула, и окончательно отстранился, выравнивая сбившееся дыхание. — Разве это не повод увидеться еще раз? — спросил он, обнажив обезоруживающую улыбку, смакуя свою победу. Так и знал, что небезразличен ей. С момента, когда она стала с ним соревноваться то в холодности, то в профессионализме, с ее первого смеха на его дурацкую шутку, с хитрого взгляда и усмешки, когда он записывал партии. Черта с два он бы позволил Лино к ней приблизиться, несмотря на их дружбу, стал бы врагом Чану, если бы он испытывал к ней хотя бы часть тех эмоций, которые испытывал Джисон. И весь мир возненавидел бы, если позволил бы ей уйти, потому что айдолу не принято испытывать нечто подобное. — Это опасно, — печально усмехнулась она, закусывая с досадой губы, когда он спрятал ее ладонь в своих, как безмолвное обещание, что он будет ее защитником несмотря ни на что. — Будем осторожными. Никто не узнает. Сегодня? — с надеждой заглянул в ее глаза, и она не смогла больше себя ограничивать, отпуская ситуацию и позволив действовать сердцу, а не разуму. Свободная рука неожиданно коснулась его шеи и в мгновение притянула ближе, пока они не встретились губами, отчаянно и не так невинно, как в первый раз. Подобному напору сложно было противостоять, что рука Хана невольно стала подниматься по ее бедру, сжимая, отчего меж поцелуями услышал соблазнительные вздохи. Языки встретились в жаркой борьбе за главенство. Рассудок совсем затуманился, плененный ее запахом, касаниями тонкими пальчиками на его оголенной коже, хотелось притянуть ближе, почувствовать вес ее тела на своих коленях, и от подобных мыслей чуть ли не взвыл, понимая, что сейчас не время и не место. Не так быстро, ожидание стоит того. — Я напишу, — с трудом глотая воздух ответила она, оторвавшись от него и отъехав на безопасное расстояние, с опаской взглянув на дверь. Посмотрев на часы, Хан чуть сощурился, подмечая, что после подобных событий в глазах все плыло, что пришлось потереть лицо, чтобы прийти в себя. Хорошо, что он настоял на студии без камер, иначе бы чувства так и остались под прочным замком. — Буду ждать, коварная искусительница, — облизнув губы, довольно улыбнулся, получая от нее, прежде чем она ушла, легкий хлопок по колену, чтобы он перестал своим видом кричать о том, что между ними произошло, только он ничего не мог с собой поделать. Встретиться в тот же вечер не получилось: корректировки в личном расписании могли быть непредсказуемы. Благо, она понимала, что в жизни айдола не все зависело от него, поэтому не затаивала обид. Однако оттягивать тоже не стали, чтобы узнать друг друга в более неформальной обстановке. Хотя с последним тоже особо не отличишься, учитывая, что в публичных местах можно было оставаться незамеченными только в ночное время где-нибудь в черте города, а не в кафе или парке в центре. Поэтому договорившись о времени и месте заранее, Хан с предвкушением ждал этого момента. Складывалось ощущение, будто они не виделись вечность. Неустанно разговаривали о первых пришедших на ум вещах, рассказывали о школьных временах и нелепых историях, как связали жизнь с музыкой, какой первый инструмент попал им в руки, других увлечениях. Показывали друг друга настоящих себя, без прикрас и страха быть непонятыми. Боми все так же робела, стоило услышать комплимент, отчего он не прекращал улыбаться, уверяя, что переберет все прилагательные всевозможных языков, чтобы она привыкла их получать и не прятать в стеснении лицо. Глаза ее счастливо блестели, что иногда Джисон засматривался в их глубину, теряя нить разговора, а опомнившись, драматично извинялся, что умиляло и смешило девушку в одночасье. Проведя вместе самую быстротечную ночь из всех, которые доводилось переживать на ногах, одно подметил: свидания в машине жутко неудобные. Да, приятно поболтать, послушать или посмотреть что-то вместе, покушать, но не проявлять тактильность. Всякий раз, когда хотелось чего-то большего, кроме касания рук, сталкивались с какой-то сложностью: то коробка передач мешала, то слишком далеко, чтобы приблизиться друг к другу и поцеловать без дискомфорта, то руль мешал. Решив проблему, перебравшись на заднее сидение, сталкивались с новой: сидеть уже было невозможно, хотелось встать, хорошенько потянуться и размяться. Не будучи самым терпеливым человеком, Хан вытянул Боми на улицу, и стоило двери за ее спиной захлопнуться, спина тут же оказалась прижата к ней. Хоть и вероятность увидеть кого-то на окраине города было маловероятно, девушка все равно натянула на его голову капюшон худи, прижимаясь своим лбом к его. Проживая момент эйфории, как от наркотика, ему хотелось свернуть горы, чтобы только она продолжала так ему улыбаться, смотреть на него так открыто, влюбленно. Чтобы разделить чувства, переполняющие его изнутри, целовал ее лицо, что она уворачивалась, смеясь его несерьезному поведению. Мягкие объятия Шин дарили спокойствие, умиротворение, в котором он бы пребывал вечно, если бы такое было возможно. Утыкаясь носом в ее шею, запоминал каждую нотку ее аромата, чтобы услышав его где-то на работе или на улице, вспоминать о девушке. Разве можно было отказаться от нее и не сожалеть при этом? Немыслимо. Казалось, что он находился в каком-то нереальном сне. Припарковавшись у общежития, тут же похлопал себя по щекам и ущипнул пару раз, не рассчитав силы, что вскрикнул от боли, зато проверил наверняка — все наяву. Воспоминания были так свежи, без улыбки их прокручивать в голове не получалось. Выйдя из машины, вдохнул прохладный воздух. Небо еще покрывала ночная тьма, и лишь одинокая луна окрашивала его мрак. Было бы неплохо встретить вместе рассвет, но с утра у двоих был напряженный рабочий график. Да и недосып плохо отражался на внешности и продуктивности, а подставлять свою команду не хотелось. — Взаимно, значит? — вдруг раздалось где-то сверху, что Джисон подскочил на месте, взявшись за сердце. Сидя на балюстраде верхней площадки крутой лестницы, ведущей к дому, Минхо качал ногами в воздухе, поедая пудинг. — О бэйби! Напугал! — тяжело выдохнул Хан, рассмотрев под светом фонарей своего друга. — Ты о чем? — взяв кусочек десерта в рот, оставил ложку между зубами, пока нащупал еще одну баночку лакомства, поманив ею квокку, хотя первоначально собирался бросить ему вниз, но передумал: тот выставил руки вверх, готовый не поймать ее, а защищаться, словно от камня. В итоге они оказались плечом к плечу, сидя на бетоне, пока смотрели как ночь постепенно отступает. — Я своим сном пожертвовал, чтобы убедиться в своей правоте, — недоумевающе выгнув бровь, Джисон потер шею, не уловив намека Лино, на что тот лишь закатил глаза, поясняя: — Да ладно, знаешь же, что не обманешь меня. Вижу, как тебя муза навдохновляла. Напомнив о событиях ночи, квокка расплылся в блаженной улыбке, опустив голову и натянув капюшон чуть ли не на глаза, чтобы скрыть очевидное. Минхо же цокнул языком, так и не услышав, какой он молодец, что сразу приметил симпатию друга к привлекательной девушке и раскрыл ему глаза. Что Хану нравилось, так это как тонко чувствовал любые изменения в нем Лино. Казалось бы, что спустя довольно долгий срок с их дебюта невозможно было не выучить повадки друг друга, но именно Ли старший оказался тем, кто понимал его, как никто другой, с кем было комфортней проводить свободное время, обретая совместные постыдные истории и общие шутки, понятные только им двоим. Парень надеялся, что друг не отвернется от него, когда в его жизни появился кто-то, кому хочется уделить чуть больше времени, и хотел бы, чтобы и тот когда-нибудь встретил того, кто пробудит в нем такие яркие теплые чувства. — Хён, — прервал Джисон молчание, открыв баночку пудинга, пока Минхо промычал, продолжая качать ногами в воздухе, и оперелся ладонями о шероховатую поверхность балюстрады, глядя вдаль. — Стань моим алиби для парней. — Значит все серьезно? — спросил, уже заранее зная ответ. Хан не тот, кто предпочел бы легкую интрижку, несмотря на свой временами бунтарский характер. Скосив взгляд на парня, который слизывал с ложки лакомство, чтобы не обнажить зубы в очередной раз, Лино обреченно покачал головой: прикроет, куда он денется. — Я же не должен напоминать о правилах нашей жизни? Вот сейчас по тебе все видно: светишься, будто солнце съел. — Йа! Не преувеличивай, — вытащив со рта ложку, помахал ею перед носом Ли, что тот шокировано округлил глаза, взяв свою и отбив ею угрозу, как отразил удар холодного оружия. Посмеялись детской выходке старшего, пока он ободряюще не пихнул его в бок. — Я рад за тебя, но будьте аккуратны, — усмехнувшись, Хан благодарно кивнул. Приятно, когда своими переживаниями можно поделиться, ругая себя, что когда-то в нем сомневался. Перед Минхо за его надежность он в огромном долгу. Казалось бы, идеальней плана не придумать. Лино не был привязан к месту, и мог ночевать как дома, который в отличие от собственного жилья некоторых мемберов, находился в пределах Сеула, так и в общежитии, когда коты были накормлены, а сил на передвижения не хватало. Придумывая байки о совместном вечере где-то в городе, в итоге Минхо подбрасывал друга до дома возлюбленной, а сам уезжал к обожаемым Суни, Дуни и Дори, договорившись с Ханом, когда того забрать. Вероятно отчетливо вспомнив их знакомство и его флирт, Боми с Ли вела себя осторожно, но со временем успокоилась, принимая неоднозначное поведение своего ровесника как юмор с элементами странностей. Боясь, что их общение, постепенно перетекающее в более доверительное и дружеское, вызовет приступы ревности, Хан с облегчением выдохнул, даже постыдившись вообще закравшимся в голову мыслям о том, что Лино может увести у него девушку. Только пары часов совместного вечера вскоре стало мало, и так они плавно перетекли в ночи. Постоянно Лино прикрываться не получалось, было бы слишком подозрительно и породило бы еще больше вопросов, где это чуть ли не каждый вечер проводят вместе друзья. Приходилось выдумать свои нелепицы: то зуб заболит, то у реки посочинять рифмы хотелось... Выходило так складно, что в один момент Хан забылся, проводя каждую свободную по расписанию ночь с ней. Отмахивался, когда Минхо предупреждал, что Бан Чан стал что-то подозревать, и зря. В одно раннее утро, возвращаясь от Шин в общежитие, не ожидал увидеть лидера на кухне, намеренно ждавшего квокку. Растерялся, когда тот уловил запах женского парфюма от одежды Джисона. Намеревался соврать, что у него сильно поменялись предпочтения, однако тяжело сглотнул, подмечая: Чан не в том настроении. Пришлось признаться, чтобы не потерять доверие того, кого безмерно уважал и был благодарен за то, что каждый из ребят сейчас имел. Его реакция не была однозначной. Он сидел в тишине, моргая только глазами, то ли шокированный, что Джисон решил походить по лезвию ножа, то ли от того, что тайной второй половинкой оказалась так хорошо ему знакомая скромница Шин Боми. Он даже беседу решил провести с парой, почему они на протяжении нескольких месяцев не рассказывали ему о своих отношениях, чтобы тот не переживал каждый раз, когда Джисон уходил по ночам из дома. Слушали его, как провинившиеся школьники перед директором, ожидая своего наказания. Девушка пыталась свалить вину на себя, убеждая, что первая начала, и Хан ни в чем не виноват, но тот как и обещал однажды, пресекал ее самопожертвования, рассказывая, как было на самом деле. Чан не стал их отчитывать, говорить о расставании, он просто покачивал головой, поражаясь, как мог не замечать подобных изменений в сокоманднике. Обещая, держать в секрете от остальных их отношения, даже ободрил: они подпитывают друг друга жизненной энергией, и он постарается способствовать этому и дальше. Секрет, вышедший за рамки его участников. Влюбленность, которую не поймут фанаты. Отношения, которые балансируют на грани. Джисон не сомневался: риск стоит того, пусть он и не сможет кричать о чувствах всем вокруг. Счастье любит тишину, верно?

***

Зная Боми не один день, выучив ее повадки, мимику лица при разном спектре эмоций, вредные и полезные привычки, мог сказать, что в последнее время что-то пошло не так. Не было тех дурачеств, когда они садились смотреть фильм после ужина. Она не встречала у порога, топчась в нетерпении на месте, как истосковавшийся зверек, когда ему удавалось вырвать из расписания несколько свободных часов. Отвечала на вопросы односложно, а при возможности и вовсе предпочитала молчать или скрыться в студии. Последнее, впрочем, преимущественно: даже в постели ночью оставляла его одного, ссылаясь на работу, и любые уговоры были бесполезны, все равно сделает по-своему. Хан чувствовал, что ее что-то тяготит, но не понимал, что именно. Месяц она словно была в своем маленьком мирке, ключ к которому выкинула в океан. Беспокойство заставило шестеренки в голове парня усиленно крутиться, пытаясь понять причины ее холодности. Подумал, что все могло быть из-за его работы. Камбек занимал много времени и сил, встречи с любимой свелись к нулю, ведь он в буквальном смысле дневал и ночевал где-то на мероприятиях или в дороге на них, и даже в телефон почти не заглядывал. Наконец недавно он смог выдохнуть, давая организму небольшой отдых, но уже тогда она стала вести себя не как обычно, будто девушку задело долгое отсутствие Джисона в ее жизни. Однажды он озвучил свои опасения, но удивившись подобному умозаключению, она уверяла в обратном: все у них хорошо, просто сложный день. Только за днем прошла неделя, а за ней еще одна. А она все больше отдалялась, увеличивая пропасть между ними. Хан пытался ее подбадривать, быть на связи постоянно, по смс, телефону, приезжать даже на пять минут, чтобы только увидеть и сказать, что он будет рядом несмотря ни на что. Но этого было недостаточно, хоть он и продолжал вести себя так же, как и обычно. Подъехав к знакомым стенам, одной кнопкой на брелке открыл ворота, заезжая во двор. Теперь в дом своей девушки он попадал без проблем. Однажды Хан хотел сделать ей сюрприз, только прождал под дверью около часа, а Боми спешно пришлось прервать свои дела, когда узнала, что ее ждали. Во избежание подобных курьезов, после того случая она сделала дубликат ключей, обозначая таким жестом, что ее дом — и его в равной степени, куда он может попасть в любое время дня и ночи. Свое место в уютных светлых комнатах нашли и его вещи, что можно было апартаменты назвать их совместным облюбленным гнездышком. Фактически только там они могли побыть вдвоем и не испытывать тревоги быть пойманными, так как в общежитии только двое знали, что сердце Джисона уже давно не свободно. Ее не волновало однообразие их препровождения, он ставил на первое место ее комфорт и счастье, что был готов поклясться: если она его в один момент возненавидит, и нельзя было бы вернуть время вспять, чтобы спасти эти отношения — он ее оставит, даже если сам умрет внутри. Гнетущие мысли возникали так редко, но порой от них жутко передергивало, но квокка себя успокаивал: сейчас все прекрасно, они были друг у друга, а остальное уже казалось несущественной мелочью, по сравнению с тем, что они имели в моменте. Зайдя в дом, заметил, что на кухне горел свет, только там никого не оказалось. Нахмурился, ведь если бы девушка ушла спать, то наверняка бы его выключила, но в доме будто бы ни единой души не было — таилась мертвая тишина. Оставив еду на столе и сполоснув руки, пошел на поиски Боми, наверное вновь потерявшей счет времени за работой. Только она сама показалась на глаза, когда вышла из студии, аккуратно закрыв дверь и прислонившись к ней лбом. Шелковый халат очерчивал ее тонкую фигуру, скрывая под собой нагое тело. Влажные волосы, перекинутые на одно плечо, блестели в полумраке. Душ, казалось бы, помогал взбодриться, но ее силуэт олицетворял усталость всего мира. Хотелось взять ее, отнести на кровать, укутать в одеяло и не выпускать из рук, пока она бы не стала мило клевать носом, чувствуя приближение Морфея. Подойдя ближе к ней, нежно прикоснулся пальцами к талии, мягко очерчивая, пока не сомкнул руки на ее животе, обнимая со спины. Она даже не шелохнулась, не испугавшись внезапности, узнавая родные руки. Уже по привычке проводя носом по щеке Шин, оставил на ней поцелуй. — Боишься, что дверь упадет? Мы же проверяли — прочная, — не удержался Джисон, промурлыкав ей на ухо, но... ничего. Ни смешка, ни улыбки, ни единого шороха: двусмысленная шутка осталась без комментариев. Девушка не коснулась его ладоней, не обернулась, чтобы обнять крепче, не просила еще одного поцелуя. Просто стояла, увязнув в омуте своих мыслей. Отстраненная от реальности, может она даже не замечала, что происходило. Брови свелись к переносице — с каждым днем ее поведение становилось все более странным, от нее будто веяло могильным холодом. Заставив ее развернуться к нему лицом, приподнял голову за подбородок, чтобы она наконец увидела его, посмотрела осознанными глазами, но они ничего не выражали, кроме неимоверной тоски. — Котенок снова грустит? — слетело с губ Хана так, что это больше походило на утверждение, бесспорный факт, и она это понимала. Услышав вопрос, сжала губы плотнее, наконец увидев его. Провел ладонью по ее волосам, убирая непослушные пряди с лица, не разрывая установившийся контакт, пока не заметил в ее глазах тревожный блеск. В попытке остановить неминуемое, подняла голову вверх, чтобы собравшиеся в уголках глаз слезинки испарились, однако с каждой секундой взгляд становился все более и более печальным, а уголки губ изгибались вниз. Сморщив нос из-за своей слабости перед другими, сжала его фланелевую рубашку у пояса, тяжело вдыхая и выдыхая, отчаянно вела борьбу с самой собой, но сломалась. Первый всхлип, как удар грома в солнечный день, прозвучал неожиданно. Закрыв лицо ладонями, она горько заплакала, дрожа всем телом. Маленькая и боевая девочка не выдержала гнета этой суровой жизни. Среагировав быстрее, чем сам от себя ожидал, Джисон притянул ближе, подставляя ей свое плечо. Ее руки вскоре обвились вокруг него, прижимаясь с силой, как будто держалась за спасательный круг. Поглаживал девушку по макушке и спине, пока она шмыгала носом, позволял выплакать весь негатив, что съедал ее изнутри день за днем, обнимал, надеясь, что заберет часть ее переживаний, откинет тот невидимый камень на ней, не позволяющий дышать полной грудью. Сам же не понимал своих эмоций. Она была чувствительна при просмотре фильмов, создании музыки, но ее легкое мимолетное пощипывание глаз и нашедшая на них пелена не могла сравниться с тем, что видел сейчас. Было страшно подумать, как негативные чувства переполнили так, что она звучно скулила в его плечо, и если бы его не было рядом, наверняка бы колотила кулаком по сердцу, чтобы выбить из себя весь гнет окончательно. Его сильный котенок храбрился, которому стыдно было озвучить вслух переживания, но внутри оставался все таким же чувствительным, и в один момент сил сдерживаться не хватило. Найдет ли она в себе мужество рассказать обо всем парню сейчас, либо ей нужно было время, чтобы прийти в себя? Может ей бы не помешало отвлечься и сменить обстановку. И это показалось ему разумной идеей. — Давай сбежим на денек. Только ты и я. Что думаешь? — предложил Хан, когда приступ Боми сошел на нет и она отстранилась в попытке привести себя в порядок. Заменив ее пальцы своими, вытирал дорожки от слез, разглядывая заплаканное лицо девушки. — Мы не можем. Потом тебе попадет и от менеджеров... — всхлип прервал ее мысль, но глубоко вздохнув, все же закончила фразу: — и от Чана тоже. Сожаление кольнуло где-то под ребрами: вот последствия его болтливого языка. Она не теряла своего очарования даже в таком состоянии. Продолжала волноваться о его благополучии, несмотря на свои желания. Проявляла заботу, считая это чем-то естественным, и не просила ничего взамен. Он не сомневался, что Шин Боми — удивительный человек. Но чем дольше они были вместе, тем больше он в этом убеждался, а чувства продолжали расти, словно их предел — бесконечность. Ему крупно повезло, даже не самый романтичный Лино-хён это подмечал, хоть он романтиком и не был вовсе. А квокка и не спорил, все так и было. — Не думай об этом. Да или нет? Об остальном я позабочусь, — проговорил он уверенно, словно уже все было схвачено. На деле же мимолетно всплывший в голове план был не самый надежный. Так что он делал ставку на удачу и отзывчивых друзей, больше на последнее, конечно. Она провела ладонью по его плечу, пытаясь стереть влажные следы своего срыва на его одежде, но он и не заботился об этом. Какая-то тряпка ничто по сравнению с ее состоянием. Девушка хмурилась, противоречия скакали в ее глазах, пока кончики пальцев Джисона ласкали ее кожу. Обняла его за шею, приподнявшись на носочки, чтобы уловить его дыхание, что он намеренно подул на ее губы, замечая, как они слегка распахнулись, словно цветы от выглянувшего солнца. Как же хотелось провести один день с ней, ведь это было большой роскошью для айдола: день для себя. Скоро плотный график снова вырвет его из привычного размеренного ритма жизни, а значит это и минимум сна в мягкой кровати с любимой, закинувшей для удобства на него ногу. — Хочу. Очень хочу, — словно прочитав его мысли, наконец ответила Боми, что его губы довольно растянулись. Оставив на ее лбу мягкий поцелуй, щелкнул по носу, отчего она улыбнулась в ответ, пряча лицо в его шею, когда захотел повторить трюк. Он чувствовал ее губы на своей коже, и момент казался таким правильным, неописуемо связующим еще больше. Хоть бы все получилось, и он наконец покажет ей место, которое хранил, как сюрприз для подходящего случая. Сочинит очередной куплет, посвященный ей, и набросает аккорды к нему на гитаре, пока она будет наблюдать за ним, сидя под пледом, а когда наскучит, подсядет сзади и обнимет, накрывая теплой тканью и его, вынуждая прерваться, чтобы сказать, как ее любит. Услышит нежное признание в ответ, отчего потеряет дар речи на долю секунды. И поймет: нет на свете ничего более вдохновляющего, как незатухающий огонек любви.