В тени дышать легче

Вечер, холодный и промозглый, обрушился на Кохару, когда она, в который раз подпирая бесформенное тело доктора Мори, пыталась уговорить его сделать еще один шаг. Ему было плохо. Он практически не мог идти.  — Ну, доктор, осталось совсем чуть-чуть, — бормотала Таэ, чувствуя, как ноет спина. Она сама была немного подвыпившая. Наконец, они добрались до нужной двери. Кохару несколько раз надавила на кнопку звонка, потом постучала. Некоторое время было тихо. Потом за дверью послышалась какая-то возня, что-то упало. Наконец дверь открылась. На пороге стояла девушка, на вид лет восемнадцати, в большой, явно мужской футболке с нелепой розовой надписью «Eat my ass». Было видно, что она не спала – глаза были чуть опухшими, но взгляд ясный и усталый. В небрежно собранных в пучок волосах, кое-как, торчал обычный графитный карандаш. — Пиз… — она осеклась и глянула на Таэ. — О боже, что с ним! Чего это его так распид… развезло? — она босиком вышла на лестничную клетку и перехватила мужа.  Она держала вес двадцатилетнего мужика на своих хрупких, на первый взгляд, плечах, будто он ничего не весил.  — Ему в бокал что-то подмешали, — робко ответила Таэ, наблюдая за тем, как эта женщина ловко стягивает ботинки с мужа, которого она посадила на тумбу в прихожей.  — Ты проходи, — кинула она Кохару через плечо. — Негоже гостье стоять на пороге. Я эту пьянь спать уложу и приду. Кухня по коридору налево, — сказав это она утащила Огая в темноту квартиры.  Брюнетка даже отнекаться не смогла. Её просто поставили перед фактом. Чтож… ладно.  На кухне горел мягкий свет настольной лампы. На столе разбросаны листы бумаги, неровно лежали тетрадки, ручки, книги. Они, видно, отвлекли хозяйку квартиры от учёбы.  — Чай? — Таэ вздрогнула.  Когда она успела оказаться у неё за спиной? Уже уложила Мори-сана? А как к ней обращаться? Мори-чан? Кохару аж дернуло от этой мысли. В голове не укладывалось, что Мори это и он и она.  — Да, пожалуйста, — она улыбнулась.  Они сидели на кухне. Клубился пар от двух больших кружек. Гудел холодильник. — Канэко, — нарушила тишину жена доктора, — Мори Канэко.  — Таэ Кохару, — представилась медсестра. — Спасибо, Таэ-сан, что довели его. Сколько его знаю, никогда не напивался настолько… может работа… — Канэко сжала кружку в руках. — Он… он каждый раз переживает слишком сильно, хоть и не показывает. И ведь не из-за того, что не спас, а из-за того, что позволил себе оставить семье без одного её члена.  — Ему что-то подсыпали в бокал, — Таэ отпила чай. Он был таким ароматным, что сразу стало уютнее. — Боюсь как бы никакой аллергической реакции не было.  — Не должно, — ответила девушка. — В нашей семье аллергик я, и Оги пристально бдит, чтобы я ничего лишнего не съела. Была бы — сказал. Между нами секретов нет. — она улыбнулась. Да, между ними секретов нет.  В груди было ещё немного больно, но смотря в карте глаза напротив, согретая теплом этой квартиры, она поняла, что Мори в жизни бы на неё не посмотрел. От его жены вечно чем-то… сладким чтоли. К ней хотелось тянуться. Она не была сногсшибательно красивой, особенно сейчас на этой кухне в огромной мятой футболке, но было в этой девушке что-то, что притягивалось внимание. Некое давление, аура. Таким и от Мори-сана веяло — тяжелым, притягивающим. Что-то внутри тянулось к ним, а подсознание твердило, что они сильнее.  Канэко поставила кружку на стол и посмотрела в окно. На некоторое время повисла тишина, наполненная гудением от холодильника и тихим храпом из спальни. — Знаете, я так рада, что вы сегодня зашли, — Канэко снова улыбнулась, но уже не грустно, а с нежностью. — Весь вечер была какая-то давящая в груди тревога. Будто что-то должно случиться.  Кохару посмотрела на часы. Было уже далеко за полночь. — Мне, наверное, пора. Спасибо за чай, — Таэ поднялась, чувствуя приятное тепло внутри.  — Приходите еще. Просто так, — Мори встала вместе с ней. — Только без Огая на плече. И желательно чтобы он пока не знал. Он все еще очень на вас сердится, — она улыбнулась, а глаза как будто почернели. В мозгу резко щелкнуло. Блять. Она… Она знает.  До Кохару дошло, что её впустили в дом, напоили чаем, поведали историю не просто так. Это было предупреждение. Девушка, стоящая напротив показала ей, что это её мужчина. Без скандала, без криков — четко и холодно, раз и навсегда.    — Обязательно, — Таэ судорожно улыбнулась.

***

Едва за ней закрылась дверь, нарушив тишину легким щелчком замка, как в спальне задвигались тени. Огай, видимо, проснулся почти сразу после её ухода. Не до конца, но достаточно, чтобы ощутить неудобство и пустоту. Канэко так и сидела на кухне. Кружка с чаем медленно остывала, пар уже не клубился. Она перевернула страницу книги, её взгляд скользил по строкам, но мысли блуждали где-то далеко — в таблицах, лекциях и конспектах. Поступила на экономический — будь добра трудись.  На периферии зрения мелькнула тень, оповестив её о его присутствии. Он подошел неслышно, остановился прямо за её спиной, и девушка почувствовала тепло его дыхания на своих волосах. Она не обернулась. Она знала, что это он. Парень опустил ладони на её плечи, бережно, как будто боясь спугнуть. Затем его пальцы скользнули по её шее, большой палец легко поднял её подбородок, и он наклонился, увлекая её в глубокий, чуть несмелый поцелуй. Канэко ответила. Сначала осторожно, потом с нарастающей нежностью. В этом поцелуе не было горечи или упрека, только усталость и любовь, которая просачивалась сквозь все их житейские сложности. — Иди спать. Ты устал, — она разорвала поцелуй, отстранившись всего на несколько сантиметров.  Но Мори стоял, не шевелясь, лишь его взгляд становился все более темным. Он не отпускал её. Казалось, он впитывал в себя её тепло, её запах, её спокойную силу. Он молчал, и в этом молчании было больше слов, чем в самых красноречивых извинениях. Затем, не говоря ни слова, он резко, но нежно поднял её на руки. Он понес её, легко ступая прямиком в спальню. Зайдя туда, он захлопнул дверь ногой. В темноте его фиолетовые глаза сверкали сильнее обычного.  — Кот, ты пьян, — она разорвала очередной поцелуй, губу уже саднило. — Хватит. Не хочу.  Канэко заглянула в глаза мужу… Они пусты… Блять. Она до него не достучаться. Он не в себе.  — Отпусти меня, — сказала девушка тверже. — Поставь на землю.  Ноль реакции.  — Огай! Пос… мхм… Он прижал её к стене, заткнув поцелуем. Язык скользнул внутрь, сплетаясь с её. Как бы девушка не протестовала, но к ласкам мужа всегда была слаба.  — Хватит, — сказала она с трудом отодвинув его голову. — Хват… мхнм… Это надо прекращать. Взгляд метнулся по комнате, насколько это было возможно. Его письменный стол. Бумаги. Мгновение, взмах пальцем и стопка документов с громким шелестом слетела со стола. Огай и ухом не повел. Черт. Что… что ещё можно?! Книжная полка! Грохот. Книги повалились на пол. Ноль реакции. Это начинало её уже конкретно выводить из себя. Чтож ладно. Её косметика — на пол. Да блять. Бесполезно. Надо усерднее тренироваться, а то ему шею сломать можно, если отодвинуть голову. Стоп! Почему только голову. Можно же всего отодрать — тени послушались.  — Я сказала спать! — его хватка ослабла, руки раздвинулись. — Спать, паршивец! — тело плюхнулось на кровать.  Огай поднял на неё взгляд. Боже, да что ему там подсыпали?! Почему он смотрит, как побитый щенок. Со стояком в штанах… — Ах, я об этом завтра пожалею, — Канэко сжала пальцы в кулак. — Ладно, иди сюда. Только потому что ты слишком милый. И горячий… Что ж, Мори Канэко всего лишь девушка. Жена перед своим очень подтянутым мужем. Эти тонкие длинные пальцы созданы не только для операционного стола. Уж она то это знает. Огромная выпуклость, которую она отчетливо видит сквозь черные боксёры, также вызывает у неё дрожь в ногах. Она чувствует, как начинает намокать, и в то же время Канэко не может избвиться от теплого чувства, медленно проникающего в её внутренности. Её мужчина смотрит на неё и только на неё, вожделение наполняет его взгляд, поэтому она медленно садится на край кровати. Это сигнал для Огая.        Он за руку притягивает её к себе в объятия.  — Не заставь меня пожалеть, что я не вырубила тебя, — прошептала она ему на ухо, чувствуя, как Мори уже начал целовать ключицу.  Он тыкается носом, облизывает свежий засос на её шее. Она чувствует, как по телу бегут мурашки, ведь Огай проводит по спине своими вечно холодными пальцами, едва прикасаясь к её коже. Знает, что ей это безумно нравится, и что от этого её тело превращается в желе.        Канэко зарывается своими маленькими пальчиками в чёрные, как смоль, волосы, медленно проводя ими по локонам.        Огай глухо стонет, подставляясь под ласку её теплых ладоней, пока его руки останавливаются на бедрах девушки, в комнате словно что-то меняется. Его хватка усиливается настолько, что Канэко шипит и хватает парня за предплечья, впиваясь ногтями в кожу. Но он не моргает и не ослабляет хватку.        Наконец-то его жена у него в руках. Он ждал этого вечность. Он не собирается её отпускать.        У Канэко нет времени протестовать. Глоток воздуха, который она делает, обрывается, когда парень впивается в её губы.  Легкие начинает жечь от нехватки воздуха. Девушка прикусывает язык, что все это время хозяйничал у неё во рту, тем самым разрывая поцелуй. Пытаясь отдышаться, она вновь тонет в его невероятных глазах.  — Хочу, чтобы у наших детей были твои глаза, — шепчет она.  От этой мысли в груди растекается тепло. Выражение лица мужчины голодное, и пока его глаза смотрят на Канэко, кажется, что они видят не её, а какой-то кусок свежего мяса.        Её собираются сожрать.        Все её тело словно ожило, как будто раскаленная лава растекается по венам, электричество заставляет вибрировать кожу.  Зрачки парня расширяются, огромные и бесконечные, он тяжело дышит. Хорошо, что она сняла футболку, иначе он бы её порвал, она уверена.  Мори неожиданно кусает её у основания шеи, и девушка вскрикивает. Это было неожиданно. Он словно пытался вернуть её обратно в этот мир, к нему, ведь мозг уже немного поплыл от непрекращаемого истязания шеи. Сволочь, ведь знает, что шея — эрогенная зона.  Отвлекаясь на неодобрительный бубнёж, она поздно поняла, что её перевернули. Физически Огай разумеется сильнее. Мужчина ведь. Борьба не принесет никакой пользы, а использовать способность — нет концентрации, поэтому её протест в конечном итоге сводится только к хныканью, когда она опирается на предплечья. Их сексуальная жизнь была не очень разнообразна. Оба приверженцы классики, но не были против попробовать что-то новое, если было настроение. И из всех, ВСЕХ позиций ей больше всего не нравилась коленнолоктевая. Толи из-за того, что она не видит мужа, толи просто назло ему, ведь Огаю, на удивление, в первый раз понравилось. Но он не стал настаивать, видел, что его его жене не зашло. Но сейчас он был не в себе, и действовал так, как хотел, что изрядно подбешивало.  Укус побаливает, но не похоже, что она может что-то с этим поделать сейчас, не тогда, когда она чувствует, как он хватает её за шорты и нижнее белье. Он резко стягивает их и оставляет спущенными до середины бедер, спеша снять свои собственные боксёры.  Прохладный воздух касается обнаженных ягодиц Канэко, и у неё как раз есть время сделать глубокий вдох и вцепиться в простыню, прежде чем она чувствует, как головка члена парня прижимается к её промежности. Она влажная от предэякулята, но тем не менее, никакой прелюдии, никакого поддразнивания, только долгий и глубокий стон, исходящий из горла мужчины, когда его член врезается прямо в тугую дырочку.  Это не гладко, и член определенно не входит за один раз.        Канэко делает все возможное, чтобы расслабиться, даже если у несколько дней назад был секс, это больно, и она не может сдержать громких вздохов и стонов, которые вырываются из неё при каждом движении бедер Мори. У Огая большой. Ему каждый раз приходится её растягивать, но пьяный мозг, похоже забыл об этом.  Её мужчина пытается втиснуться в неё, это жестко, непредсказуемо, и как только она чувствует, что яйца Огая, наконец, соприкасаются с её кожей в шлепке, она издает громкий вздох облегчения, потому что обычно в этот момент он дает ей некоторое время приспособиться к его размерам.        Но не сегодня. Долгий стон наполняет комнату, когда Огай входит полностью и буквально секунду спустя начинает бездумно вбиваться в тело под собой. От этого у Канэко перехватило дыхание, и рот открылся в беззвучном крике. Её тело дергается вперед при каждом толчке, она не может пошевелить ногами, все еще запутанными в одежде, поэтому одной рукой хватается за спинку кровати, чтобы не упасть.        Хватка мужчины на её бедрах крепка, она догадывается, что останутся синяки, но не то чтобы она не ожидал такого. Соглашаясь на секс, она понимала, что он пьян, и все же не смогла сказать им двоим «нет».  Одна из рук парня отпускает её талию, то только для того, чтобы заставить сильнее прогнуться в спине.        Угол становится лучше, глубже, и при следующем толчке головка его члена ударяется о шейку матки, мгновенно возвращая её в этот мир. Её безмолвный крик превращается в вопль, тело начинает сотрясаться, она сжимается на члене, заставляя все тело врача дрожать, а его ритм сбиваться.        Звук, который он издает, совсем не похож на то, что Канэко привыкла слышать — наполовину рычание, наполовину рокот, так по-животному.        Темп снова ускоряется, от каждого толчка внутри у девушки все переворачивается, она не знает, хочет ли она оттолкнуться или насадиться, это слишком быстро, слишком жестко. И теперь, когда воздух наполняет её легкие, она не может не задыхаться, тихие стоны сопровождают каждый глоток воздуха, сдавленные крики звенят каждый раз, когда член ударяется о шейку, от чего у неё затуманивается зрение.        Проходит всего полминуты, прежде чем она чувствует, как тело Огая напрягается, и прежде чем она может по-настоящему осознать растущее давление, которое она ощущает, рука крепко обхватывает её шею. Если раньше Канэко думала, что толчки были резкими, то теперь она понимает, что ошиблась, её буквально вдалбливают в матрас.        Она не знает, то ли из-за руки на шее или из-за всего остального, но её тело перестает сопротивляться. Она чувствует, что слабеет, её конечности обмякают, и она падает лицом в простыни, поворачивая голову в сторону, чтобы иметь возможность дышать, потому что это единственное, что она может сейчас делать.        Отдаленно она чувствует, как толчки становятся короче, она слышит громкие стоны, шлепки кожи о кожу, чувствует, как давление на растет каждый раз, когда Огай пытается выйти, пока он не начинает просто тереться о неё, дергая бедрами так сильно, как только может.        Член мужчины толкается внутри, наполняя её теплой спермой, она слышит биение своего сердца. Мгновение и по всему телу проходит электрический заряд. Оргазм накрывает с головой. Она чувствует, как сжимается на его члене, пытаясь продлить этот момент. Тело обмякает в его руках. Её немного потряхивает. Она чувствует, как язык, теплый и влажный, прижимается к её спине, ощущая вкус пота, выступившего на её коже.        Довольный звук срывается с губ Огая, когда его руки отпускают шею и талию своей пары, чтобы погладить её бока. Он благоговейно наклоняется к спине, чтобы коснуться губами обнаженной кожи, оставляя тут и там открытые поцелуи, облизывания и нежные укусы, рассыпая их по спине жены, медленно поднимаясь. Его губы находят позвоночник Канэко, позволяя языку лениво обводить кость, медленно поднимаясь к шее, оставляя на своем пути еще больше поцелуев и следов зубов, пока он не добирается до основания шеи. Он утыкается лицом в изгиб шеи, вдыхая её сладкий аромат.        Её мозг затуманен, единственное, что ей удается издавать — это тихие стоны, которые, кажется, только возбуждают мужчины еще сильнее.        Бедра Мори снова начинают дергаться, прижимаясь к её влагалищу, чтобы вновь войти. Его движения вялые, не похоже, но кажется, этого достаточно, чтобы девушка извивался под ним, откровенно пошло постанывая, беспомощно прижимаясь к нему, откидывая голову на подушку.  Его руки путешествуют по её телу, и когда одна из них останавливается на нижней части её живота, чтобы надавить на него, чувствуя очертания своего члена. Канэко издает стон, чувствуя, как её внутренности сжимаются спазмами. Она почти уверена, что сперма потекла бы из неё, если бы не член.  Огай снова начинает наращивать темп, при этом играясь с её сосками. Он облизывает, покусывает, вертит в пальцах. У неё уже не осталось сил. Сознание медленно уплывает, её тело снова отключается, будто она падает в родные объятия тьмы. Она возвращалась в сознание ещё несколько раз, через сколько понять не могла. Свет времени был потерян ещё в самом начале. И каждый из этих раз Огай заставлял её захлёбываться в своих стонах.  Открыв глаза вновь она с облегчение вздохнула. Муж спал прижимая её к себе. За окнами начало светать. Девушка попыталась приподняться, и только сейчас заметила небольшой до комфорт внизу. Член, все ещё твердый, как камень, был в ней. Огай гортанно застонал, прижимая тело к себе и излился в неё очередной раз за эту ночь. Живот распирало. Он немного вздулся из-за количества семени. Девушка чувствовала, как при движении оно движется в ней. Тихо ругаясь себе под нос она вытащила опавший член с громким хлюпаньем. Мори во сне простонал и перевернулся на спину.  — Блять, — прошипела девушка сорванным голосом.  Из неё начала вытекать сперма, пачкая и так убитую кровать. Половые губы горели огнем, живот распирало. Все тело ломило. Горло саднило. Канэко несколько секунд смотрела на белую липкую жидкость текущую по её бедру, на то, как она выходила из неё, густая, белая, липкая, горячая. После отползла к своей подушке и плюхнулась не неё с тихим стоном. Взмах руки, и скинутое на пол одеяло укрыло её. Со всеми последствиями они будут разбираться позже… утром… лучше вечером… и…… лучше……. Огай…………