В тени дышать легче

Муть медленно отступала, и девушка почувствовала своё тело — неповоротливое, тяжелое. Белый потолок расплывался и снова фокусировался. Звуки доносились приглушенно, словно сквозь толщу воды. Вскоре до нее донеслись настойчивые голоса, что-то требовавшие. Глухой рокот перешел в резкие шаги. Дверь палаты распахнулась, и она увидела несколько фигур. Но крепкая, как скала, старшая медсестра в секунду перекрыла им путь. Её голос звенел сталью. — Вы забыли, где находитесь? — шипела на мужчин женщина. — Пациент только утром вышел из комы. Ей нужен покой. Вон отсюда, паразиты! Не мешайте нам работать! Её гневный взгляд метнул молнии в сторону мужчин. Не дослушав их протестов, она решительно вытолкала незваных гостей из палаты. Хлопок двери отрезал Хасэгаву от внешнего мира. Слева кто-то тихо хихикнул. Мори стоял чуть в стороне, сложив руки на груди, его взгляд был непроницаем, пока он наблюдал за сценой. Как только дверь за непрошенными гостями захлопнулась, он дал волю улыбке. Его шаги не сопровождалоись шумом, лишь легким движением воздуха. Тяжелая, но бережная ладонь легла на ее лоб. — Ты идешь на поправку, Хасэгава-сан, — его голос был спокойным, низким, с привычной едва уловимой хрипотцой. — Кости срастаются, хоть и медленно. Шрамы, правда, останутся, — он отстранился, его взгляд скользнул по ее рукам, скрытым под одеялом. — Мы сделали все возможное, что могли. Ты сможешь ходить. Позвоночник, чудом, не пострадал. — Опять умаляешь свои заслуги, — прошептала Нао, голос не слушался. — Спасибо… Мори проверил показатели на датчиках, что-то записал. — Огай… — ее голос был едва слышен, а взгляд, полный смутной тревоги, метался по палате. — Ояма… умерла, да? Мужчина замер. Его взгляд зацепился за монитор аппаратов. — Тебе нельзя волноваться. Я расскажу все, когда ты немного придешь в себя, — его тон не допускал возражений, хотя в его глазах читалась какая-то глубокая усталость. — А сейчас выслушай меня внимательно, — он чуть наклонился, и его голос стал почти шепотом. — Когда тебя будут расспрашивать о катастрофе, о том, как ты спаслась, что видела перед столкновением… ври, внуши, как ты можешь. Не смотри на меня так, то, что ты эспер я понял практически с самого начала. Сложно было не заметить, как ты подшучивала над… Сигеру. — Т-ты тоже.? — пульс участился, аппарат начал пищать. — Спокойно, — Огай бросился к капельнице, заливая в неё успокоительный раствор. — Ты нужна мне в ясном сознание, насколько это возможно. — Я же скрывала… Мама предупреждала. — И она правильно делала. Мне мама тоже говорила молчать про способность, — он успокаивающее улыбнулся. — Нао, выслушай меня, прошу. Официально было объявлено, что нападение организовано эсперами. — Что за бред! Нас пытались убить, Огай, — зашептала она. — Я видела… я видела. Он сам подорвал себя… — Ты ничего не видела и ничего не помнишь. Последствие травмы головы. Во время столкновения ты ударилась головой и не помнишь. — Зачем врать? — голос девушки осип. — Это может повториться. Виновных надо задержать… — Не сейчас и не в этой стране. Хасэгава, нам надо молчать чтобы выжить, — Огай отстранился, его взгляд снова стал непроницаемым. — Просто чтобы выжить. На таких как мы открыта охота. Если не убьют — посадят на цепь. В его глазах Мори читалась такая непреклонность, что она не решилась задать больше вопросов. Огай осторожно поправил одеяло на девушке, его взгляд задержался на ней, словно он пытался передать нечто большее, чем просто слова. — Я знаю, тебе сейчас многое непонятно. Ты только вернулась, а мир поменялся, — тихо сказал он. — Но поверь мне, это жизненно важно. Чем меньше людей знают о тебе, тем безопаснее. А теперь отдыхай. Это приказ твоего лечащего врача, — парень устало улыбнулся. Он еще раз бросил на нее серьезный взгляд и вышел из комнаты, оставив Хасэгаву одну наедине со своими мыслями и нарастающим чувством тревоги.

***

Когда за ним захлопнулась дверь в палату, Огай глубоко вздохнул. Он начинает ненавидеть правительство этой страны все сильнее и сильнее. До скрежета зубов и лунок от ногтей на ладонях. Мори с детства не переносил женских слез и истерик. Почему этот мир так жесток к ним? Он просто разрывается внутри от всей сложившейся ситуации. В палате, за его спиной, убитая горем и ужасно напуганная Хасэгава. Перенесла тяжелейшую операцию, выжила в смятой машине, только-только пришла в сознание, а эти гиены уже лезут к ней. И не для того, чтобы записать показания выжившего, а чтобы проверить эспер ли она. Мудаки. Дома — Канэко. На ней лица нет, и Огай готов выть и лезть на стену. Его прекрасная, добрая жена очень тяжело переносит потерю подруг. Она постоянно спрашивает о состоянии Нао, и с трясущимися руками узнает но кости от Окады. За последнюю вообще боязно. У Мики шок от произошедшего, а её таскают по судам и отделениям полиции, как свидетеля. Она глотает таблетки, а левый глаз дергается. Ёсимура и Ояма мертвы… Он видел их тела в морге… присутствовал на опознании… их трупов… их родителями… Мори Огай ненавидит женские слёзы. — Доктор Мори! — из мыслей его выдернул, подбежавший медбрат. — Помогите! Их не могут выгнать из отделения. Сайто-сан не справляется. Мужчина резко развернулся на каблуках и быстрыми шагами направился к выходу из реанимации. — Мудаки ебаные блять, — шипел он себе под нос. — Сами хуи пинают, и нам мешают работать. Хер вам, а не Хасэгава. Он распахнул дверь так, что стекло в нем загудело. — А ну пошли прочь отсюда! Это больница, а не ваш участок. У себя будете диктовать правила. Тут будете подчиняться нам. — У нас есть ордер, — вперед выступил один из людей в форме. — А это реанимация! А вы в стиральное помещение в уличной. Тут на кону жизнь людей. — Как вы смеете препятствовать нам?! Мы при исполнение. — Я тоже. Спасаю жизни людей, в отличие от вас. Хуй вам, а не Хасэгава. Хуй вам, а не показания. Если он сейчас не остановлюсь, конфликт продолжится. — Эй малец, что ты там вякнул?! Какие же они придурки. Так легко вывести из себя. Ещё немного, и он кинется с кулаками. Слова Мори для них, словно красная тряпка для быка. — Я сказал, чтобы вы катились к черту из этого отделения. — Слыш, ты вообще кто? — Это заведующ… — слева тихо пискнула медсестра, прижимая папки к груди. — Тебя не спрашивали! — Не смейте орать на моих сотрудников! — Пусти нас к девушке! — Не пущу, — Огай встал в дверях, заблокировав вход в отделение. — Вы не имеете права. — А ну отойди, — один из полицейских попытался оттащить хирурга, но Мори пнул его со всей силы в колено. — Ах ты! Удар пришелся в живот. Огай, не ожидав такого, сложился по полам. Следующую секунду он почувствовал, как кулак прилетел ему в щеку. Падай, Огай упади, хлопнись лицом об пол, открой живот. Пусть думают, что они сильнее. Пусть покалечат. До встречи у начальства ублюдки. — Мори-сан! — Что вы наделали! — Нажмите кнопку! — выкрикнул Огай. — Они представляют опасность для пациентов! В живот прилетел ещё один удар ногой. — Доктор Мори! — Охрана! — Придурок, остановись!

***

— Мы приносим свои извинения, — двое мужчин склонились в поклоне перед заведующим хирургии, с разбитой губой. — Нам очень жаль. — Мои сотрудники будут наказаны, — мужчина в возрасте сидел напротив молодого врача и взглядом, словно убивал двух полицейских. — Пошли вон отсюда оба. Когда за их спинами захлопнулась дверь, он тяжело вздохнул и пробормотал что-то не членораздельное себе под нос. — Не переживайте господин, — Огай мягко улыбнулся и поморщился от боли в щеке. — У всех бывают плохие дни. Ямагути-сама, — обратился он к главврачу больницы. — Я могу идти? — Конечно, Огай-сан, — начальник кивнул. — Тогда я пойду работать. Хорошего вам дня. — Да-да. Иди, — дверь в кабинет со скрипом закрылась. — Рюсукэ, скажи мне пожалуйста, почему из всех врачей, всех, твои люди поцапались именно с ним? — Потому что придурки, — начальник полиции закатил глаза. — Значит мне операцию будет делать другой врач? — Нет. Я постараюсь уговорить его. Конечно он может отказаться, но не думаю. Мори хоть и вредный, но человек принципа. Он разделяет личное и рабочее. Не переживай, он сейчас попыхтит и отойдет.

***

— Кто там в дверь звонит в такой час? — Ямамото с кряхтением встал с дивана и пошел к входной двери. На пороге стоял его зять. Немного помятый зять, с разбитой губой. — Это кто тебя так? — Я могу зайти? На улице холодно. — Проходи конечно, — Мисудзу запустил его в дом. — Ты чего приехал? Что-то случилось? — Игору Рюсуке, — Мори уставился в глаза напротив. — Знаете такого? — На кухню, — скомандовал Ямамото. Налив гостю чаю он уселся напротив. — А теперь по порядку. Что с тобой? Зачем ты здесь? Как это связано с этим человеком? — Хасэгава пришла в себя сегодня утром. Я кратко ввел её в курс дел. Она под моим наблюдение. Меня избили сотрудники правоохранительных органов, потому что я отказывался их пускать к ней. Игору Рюсуке оказался их начальником. Через месяц у него назначена операция. Я оперирую, ассистирует Хван Ыну — чист, — Мори сделал глоток чая и немного помедлил. — А себя зачем дал избить? — спросил мужчина, — Предположу тебе вдарили в живот несколько раз и в щеку. Губу ты разбил сам. Щека одна, а покусываешь другую часть. — Верно, — кивнул парень. — Чтобы они до Нао-сан дойти не смогли. К ней теперь никого не пустят, после такого уж точно. Я завтра напишу отказ от пациента, Ямагути-сан будет меня уговаривать, я поломаюсь для видимости и соглашусь. Скажу: «Хоть меня и избили, но долг врача зовёт.» Или другой какой-то бред в этом духе. Но уже у меня будет полный карт-бланш. Я смогу вшить в него что угодно. От медленно действующего яда, до чипа. — Я понял к чему ты клонишь, — Мисудзу задумчиво закусил губу. — Это будет нам на руку. А если рамки? — Вынужденная имплантация железа в организм. Подкопаться не смогут. — Я тебя услышал. С кошаком обсудить надо, — Мисудзу подмигнул. — Через неделю заеду к вам привезу подарок дочке и тебе передам посылочку. У меня не зять, а золото.