Потерянный и обретённый свет

Он не чувствует своего тела, не слышит дыхания и не понимает, что происходит. Где находится, куда его забросило. И почему он один. Это место похоже на какую-то ужасную смесь и середину между Небесами и Диюем. Ничего больше на ум не приходит. На гротескном троне сидит знакомая до мурашек и скрипа зубов фигура. Бай Усянь. Изъеденное поветрием лицо открыто наполовину, вторую скрывает сдвинутая вбок маска. Боги и демоны кланяются ему, и на их лицах одинаково написаны покорность пополам с обречённостью. Се Лянь хочет и не может закрыть глаза. Что это за ужасный сон? Да разве такое могло бы случиться? Почему никто ничего не может сделать. Бай, совершенно сумасшедший, лишённый даже капли рассудительности и хладнокровия Цзюнь У, смеётся и жестом прогоняет всех. Откидывается на троне, качает головой и напевает мелодию. В зале пугающе громко слышится его голос. - Эй, - зовёт он кого-то. - Иди сюда, моя самая послушная игрушка. Се Лянь оборачивается и видит коленопреклоненную фигуру у самых дверей. Голова опущена, чёрные одежды сливаются с чёрными волосами. Но он мгновенно узнаёт. Бросается вперёд, обнять, укрыть, спрятать. Что случилось? Что-что-что? Почему ты здесь? С ним? От его присутствия нет даже слабого ветерка, руки проходят насквозь, и Се Лянь отшатывается в ужасе. - Умин... Его никто не слышит, но он и сам себя едва ли услышал. - Я к кому обращаюсь! - Бай отрывает подлокотник от каменного трона и бросает прямо в тёмную фигуру Умина. Попадает, раздаётся глухой звук соприкосновения тяжести с физическим телом. Умин не двигается. - Эй. Иди сюда, ну же. И вдруг. Эта тварь!!! Заговаривает голосом Се Ляня!!! - Подойди ко мне, мой самый преданный верующий... Умин медленно поднимается на ноги, его шатает, он такой слабый почему-почему-почему и идёт навстречу голосу. Спотыкается об ударивший его булыжник и наконец-то выходит на свет. Се Лянь зажимает рот руками. Но его крик не слышен. Умин, его милый, жертвенный мальчик, умиравший за него раз за разом, слепо бредёт на лживый голос своего бога. Оба его глаза скрыты за грязными повязками. А на поясе горят чёрным и алым глазами две сабли. Се Лянь кричит, он кричит-кричит-кричит. Так больно-больно-больно. - Что с тобой случилось, что он с тобой сделал?! Умин, не подходи к нему, это неправда!! Бай хохочет двумя глазами попеременно, а Умин, прислушиваясь, шагает на встречу. Он падает на колени перед самым троном, и сапог Бая упирается ему в плечо. - Ты такой послушный, такой верный, - щебечет он голосом Се Ляня. - Как бы мне тебя наказать? Умин не отвечает, как отвечал всегда Се Ляню, но он недвижим и покорен, он позволяет схватить себя за волосы и встряхнуть с такой силой, что клацают зубы. Се Лянь рычит. - Не тронь его! Не смей его трогать! Он толкает и толкает Бая, не чувствуя собственных рук, он бы и зубами, ногтями сейчас вцепился, лишь бы отбросить, убрать поганые, гнилые руки подальше от его Умина! - Убирайся! Не смей к нему прикасаться! Он кричит и чувствует, как что-то огненное, пополам со слезами кипит в нём. - Кто здесь? Умин вскакивает на ноги, пошатывающийся, но свирепый, сабли голодно блестят в его сжатых кулаках. Он защищает этого монстра. Слёзы кипят в глазах Се Ляня, и он снова бросается вперёд, оттолкнуть, отобрать того, кто навсегда, на веки вечные, в любой жизни должен принадлежать ему! - Не тронь его! Он мой! Он только мой! Бая отбрасывает, всего на ладонь, но он откатывается куда-то в сторону. Белое Бедствие распахивает глаза и смотрит прямо на Се Ляня. - Ты! - в его голосе ярость-радость-тёмное-жгучее-желание. - Как ты смог вернуться?! Се Лянь не хотел ни слышать, ни отвечать чудовищу, он обвился всей своей невесомой сущностью вокруг Умина, и внутри него горело-горело-горело, так больно, так сильно. Он не думал о том, что где-то в другом, счастливом мире его ждут. Его возлюбленный, его самый невероятный и любящий, его муж ждёт его. Он думал только о том, что собирается забрать. Безликий Бай больше ничего у него не отнимет. - Он только мой! - Убей его! - кричит Безликий двумя голосами. Умин спотыкается и едва не ранится о собственные клинки, Се Лянь обнимает его голову и смотрит прямо Баю в глаза. Перед глазами всё темнеет, становится невозможно дышать, но Се Лянь больше никогда и ни за что не собирался больше отпускать Умина, Хуа Чэна, Сань Лана, да хоть сотни умён пусть у него будет, но этот демон больше никогда не исчезнет из объятий своего бога. Больше не останется в одиночестве. Се Лянь крепко зажмурил глаза, но перед этим нагло посмотрел на Безликого Бая. - Он мой. И всё поглотила тьма. - Гэгэ? Гэгэ, открой глаза. Не пугайте меня, Ваше Высочество, - услышал встревоженный любимый голос. Се Лянь застонал, так сильно болела голова, он чувствовал себя пустым и выжженным. - Гэгэ, гэгэ, тшш. Чувство, когда тебя бережно приподнимают и усаживают в объятиях - великолепно. Се Лянь восторженно дышал тёплым запахом, безошибочно принадлежащему его Сань Лану. Окрашенная ткань, нежные белые цветы и смесь благовоний. Се Лянь уткнулся носом и даже застонал от безграничного счастья. - Ты здесь. Хуа Чэн издал удивлённый звук. Обнял покрепче и поудобнее. - Конечно я здесь. Я всегда с тобой. По его опустошённому телу потекла восхитительная духовная энергия. - Гэгэ, у меня два вопроса. На что ты потратил все свои духовные силы. И... Хотя нет, теперь у меня остался только один вопрос. Что ты натворил? Се Лянь с трудом размыкает больные глаза и смотрит в ту сторону, куда звучал голос его демона. Он не мог вспомнить, что чувствовал в тот момент. Удивление, ужас. И вместе с тем невероятно эгоистичное и даже мстительное удовлетворение пополам с ощущением грядущих неприятностей. На полу, в шагах от них лежало бесчувственное тело Умина.