Король и волколак

      Финрод сидел на крыше северной башни и недоумевал, какая нелёгкая его сюда принесла. Если разобраться, то принесли собственные ноги и фамильная дурость, но путь был извилистым и небыстрым.       Скормив своим попутчикам пирожки, он неожиданно заинтересовался самими подносами. Металлические, легко распространяющие любой звук и при этом отражающие не хуже зеркал… А что если поставить их друг напротив друга, поместить между ними объект, а потом запустить туда нужный напев?.. Саурон наотрез отказался тестировать данную теорию – уши ему были дороги как память, а текущее тело оказалось, в общем-то, не таким уж и плохим. По сравнению с перспективой не иметь никакого. А если Финроду неймется, то пусть тренируется на… Лакхе. Посмотрев на позеленевшего орка, владыка Нарготронда заявил, что он не живодер. «То есть, на мне можно – я для тебя даже на животное не тяну? Лестно» – обиделся Саурон, и эксперимент заглох.       Затем Финрод проштудировал свитки из категории абсолютно бесполезных и уверился в своей прозорливости – они действительно были абсолютно бесполезны. Положительным во всей этой долгой муторной работе оказалось лишь достигнутое с майя перемирие. Устав от теории, в которой все равно ответов не находилось, владыка Нарготронда решил обратиться к практике. Долго придумывал подходящую песнь для преобразования и сегодня вылил её на Саурона. В прямом смысле. Волколака окатило водопадом ледяной воды, возникшим из ниоткуда, и больше ничего волшба не преобразовала. По собачьи отряхнувшись, взбешенный Саурон облаял и незадачливого экспериментатора, и всю эльфийскую магию в целом – он никогда не сомневался, что первые дети Эру хорошо умели только нос задирать, а как доходило до дела, то всё у них шло через… Финрод разозлился и тоже не остался в долгу. Слово за слово… ругань перешла уже на другие вопросы. В конце концов, Финрод заявил, что о правильности чужих решений судить кому угодно, но явно не майя, который отринул свою службу у Ауле ради обещаний бунтовщика, и что его сородичи бы никогда… Волколак от ярости увеличился в размерах и зашипел не хуже любой змеи: «Что никогда, владыка Нарготронда?! Никогда не устроили бы резню соплеменников, которые всего лишь отказались давать свои корабли? Или, может быть, никогда не бросили соратников на произвол судьбы, обрекая на ужасную и неотвратимую гибель в непроходимых льдах? Что из этого никогда бы не сделали твои многомудрые и непогрешимые сородичи?..» Финрод мертвенно побледнел и молча удалился.       Запутав вечно следующего за ним Лакха, он избавился от его присутствия и выбрался на крышу башни, и вот теперь сидел под светом разгорающихся звёзд, ощущая себя полнейшим идиотом. Удар был неожиданный и болезненный, однако слова Саурона являлись лишь голой жестокой правдой, констатацией фактов и не более. Сам Финрод тоже его чувства не очень-то щадил, зато посчитал, что имеет моральное превосходство тыкать носом в решения.       А сбежать и прятаться тут на верхотуре было уж совсем по-дурацки. Прямо не эльфийский государь, а юная человеческая девица, плохо контролирующая эмоции и драматизирующая по любому поводу. Как бы она выразилась?.. «Сегодня мальчик, который мне нравится, разбил мне сердце». Нет, чересчур драматично и не соответствовало действительности. Лучше так: «Сегодня мальчик, который мне нравится, страшно меня обидел». Да это было ближе к истине, но все равно перебор. Первая часть фразы в обоих вариантах у него почему-то вопросов не вызывала.       За размышлениями Финрод не сразу обратил внимание на пыхтение и звуки подъёма кого-то тяжёлого. Вариантов было не так, чтобы много, а недовольно бухтение только их подтвердило:       – Настроил тут на мою голову! Одни лестницы и переходы чего стоят, а у меня лапы… Забрался ещё… Зачем такая высота? Компенсирует, что ли?..       Предположение было в равной степени обидное и смешное, а ворчание настолько в духе Саурона, что Финрод широко улыбнулся. Голова растрёпанного волколака показалась в слуховом окне. Он перевёл дух, заметил эльфа и принялся перелезать на крышу. На попытку помочь волколак недовольно рыкнул, так что владыка Нарготронда примиряюще поднял руки, вернулся и сел на свое место.       Как только запыхавшийся волколак подошёл к Финроду, он первым делом полюбопытствовал:       – Ты что здесь делаешь?       Саурон закатил глаза.       – Вино пью.       Финрод ждал более вразумительного и серьёзного ответа, поэтому Саурон закатил глаза ещё раз, сел рядом и, наконец, соизволил прояснить.       – Извиняться пришел.       А вот это было неожиданно. Очень неожиданно. Совсем.       – Серьезно? – в большом удивлении воскликнул Финрод.       – Нет, весело и задорно, – проворчал волколак. Эльф широко улыбнулся. Волколак чему-то смутился и отвел от него взгляд. – Перестань улыбаться. Я тысячу лет не извинялся. В моем случае, как ты понимаешь, в прямом смысле слова.       Чувствуя всю важность и значимость текущего момента, Финрод собрался, согнал веселье с лица и внимательно посмотрел на Саурона. Тот понял, что его готовы слушать и бесстрашно уставился в глаза владыке Нарготронда.       – Прости меня, – начал он торжественно. – Я перегнул палку. Не должен был так говорить. Очень неблагодарно с моей стороны по отношению к тому, кто столько для меня делает, – первоначальная торжественность из голоса ушла, в нем опять прорезались ворчливые нотки. – Все ещё не понимаю, почему, кстати… И хватит уже улыбаться!       Финрод повторно спрятал улыбку и со свей честностью ответил.       – Я принимаю твои извинения. Со своей стороны признаю, что тоже наговорил много и зря. За что прошу прощения.       Возникшая между ними искренность была слишком неуверенной, такой момент не хотелось портить неосторожными словами. Оба замолчали. Сумерки перешли в ночь и звёзды загорелись как никогда ярко. Финрод перевёл взгляд на небо.       – Красиво, – очень тихо обронил он.       Саурон, который до этого его задумчиво рассматривал, тоже поднял взгляд.       – Да, довольно-таки, – сказал он безучастно.       – Не любишь звезды?       – Всегда был к ним равнодушен. Как и к растениям и всему царству Йаванны. – Поймав внимательный заинтересованный взгляд Финрода, он чуть помялся и продолжил. – Мне больше нравилось что-то менять, преобразовывать, совершенствовать – придать другую форму камню, огранить самоцвет, превратить кусок металла в ажурное изделие… Потому и выбрал Ауле. Ты и сам знаешь, насколько приятно видеть результаты труда своих рук – вон, какой замок отгрохал. Тем более, когда ты способен проникнуть в суть вещи и понять, каким образом её нужно трансформировать. Ну, а Мелькор… тоже очень хотел всё изменить. И преобразования задумал в огромных масштабах. А это так льстить, когда тебе предлагают весь мир для экспериментов. И значит, дают над ним власть. Особенно, если ты твердо знаешь, как оно лучше.       Голос Саурона звучал спокойно, но одновременно грустно и меланхолично, он будто вспоминал о чем-то уже прошедшем и почти забытом.       – И что же изменилось? – осторожно поинтересовался эльф.       – Пф. А кто тебе сказал, что что-то изменилось, сын Финарфина? – усмехнулся волколак. – Я по-прежнему считаю, что существует два типа мнения – моё и неправильное.       Финрод тихо рассмеялся. Саурон вздохнул и уже без ехидства закончил.       – Правда в том, что никто не может знать, как лучше. Даже Эру.       Ну уж с этим владыка Нарготронда никак не мог согласиться.       – Нет. Эру знает всё.       – Он знает, что случится. Но это не одно и тоже.       – Звучит как опасное богохульство, – неодобрительно сказал эльф.       Волколак переступил по крыше передними лапами, будто плечами пожал.       – Мне по статусу положено.       – Я все равно не разделяю твою точку зрения. И никогда не смогу, – твёрдо заключил Финрод после некоторых размышлений.       Волколак опять своеобразно пожал плечами.       – Ты и не обязан.       Слышать подобное было опять же удивительно. Не настолько, как попытку извиниться, но все же.       – Да?       – Да. Зачем?       Финрода поражало, как в общем-то простыми и банальным вопросами Саурон умудрялся каждый раз ставить его в тупик. Если в этом и заключалось его знаменитое коварство и умение заморочить голову собеседнику, то проявлялось оно очень странно. Финрод замолчал, раздумывая над словами майя и небольшой частью прошлого, которой он поделился.       Стало прохладно, ветер на такой высоте ощущался особенно сильно. С крыши башни открывался потрясающий вид на реку, окружающие горы и дальний лес. Но Саурона он тоже не интересовал. Майя наблюдал за владыкой Нарготронда – звёздный свет серебрил его длинные кудри и отражался яркими вспышками в синих глазах. Эльф очарованно смотрел в небо.       – Любуешься? – чуть насмешливо спросил Финрод, не отводя взгляда от звезд.       – Уж точно не звездами. Никогда не понимал этой вашей любви к блестящим точкам.       – Просто мы были рождены под их светом и, открыв глаза…       Саурон поперхнулся.       – Ты кому это рассказываешь, владыка Нарготронда?.. С Береном меня спутал?       – Ах, ну да, – немного смутился Финрод. – Лично мне нравится любоваться звездами, потому что в них чувствуется что-то незыблемое и веч…       Волколак посмотрел на него с неверием.       – Вечное? – перебил он. – Ты, верно, шутишь. Ты видел Древа и их падение, застал первый свет Солнца и Луны, перешёл через смертельные льды, встретился с людьми и по-прежнему думаешь, что в мире есть что-то незыблемое?       – Считаешь, нет?       Волколак убежденно кивнул.       – Мир меняется, и постоянного в нем – кот наплакал. Когда-нибудь целые материки уйдут под воду, звезды станут путешествовать по небосклону, Валинор закроется, и эльфы останутся только в преданиях. А мной будут детей стращать… и то, если повезёт.       Звучало мрачно и немного пугающе, словно Саурон, переняв способности Намо, пророчил непреложное будущее… или, по крайней мере, один из его вариантов.       – То есть, не существует ничего вечного?       Волколак ненадолго задумался, а потом хмыкнул.       – Эльфийская и человеческая глупость. – ехидно сказал он. – Вот она точно вечна.       Финрод улыбнулся, однако у него были свои мысли на этот счёт.       – А как же любовь?       – Эльфы… – пробурчал Саурон, закатив глаза.       Финрод нахмурился – его начинала раздражать манера майя говорить о его сородичах как о малых детях.       – Я в глобальном смысле.       – Конечно, в глобальном. Когда вы разменивались по мелочам?       Ладно, всегда же можно остроумно поставить точку в разговоре, высказать какую-нибудь интересную, неожиданную мысль…       – Никогда не понимал, почему кот… – сказал Финрод.       – Кот?       – С чего бедное животное должно плакать, если чего-то мало?..       Саурон залился громким лающим смехом.              Финрод проснулся оттого, что кто-то лизал ему лицо. Хуан на такие вольности никогда бы не решился, поэтому… он отпихнул от себя морду волколака и сонно возмутился:       – Ты меня опять облизал!       – Ты четыре раза попытался сверзиться с крыши, так что мы в расчёте! – отрубил Саурон.       – Что?!       Финрод протер глаза – он заснул прямо на той небольшой площадке на башне, и падать отсюда действительно было высоковато. Рядом сидящий волколак выглядел взволнованным.       – Я тебя напугал? Прости.       – Конечно, напугал. Кто мне поможет вернуть свое тело, если ты сломаешь шею в трех местах?       – Почему именно в трех? – удивился Финрод.       – Почему бы и нет?       С настолько абсолютной логикой спорить было сложно.       – Ну, ты идешь? – уже влезая в окно, владыка Нарготронда протянул руку назад, желая помочь.       – Кхм, – волколак посмотрел на него, как на ид… Ах, ну, да.       – Забываю иногда, – покраснев, Финрод скрылся внутри.       – Бедные мои лапы… Опять эти бесконечные лестницы… – пожаловался волколак, следуя за ним.       – Не переживай. Спускаться обычно легче и быстрее. Всегда можно споткнуться и скатиться вниз… – оптимистично крикнули в ответ.       – Владыка Нарготронда, помнишь, я говорил про твоё страшное очарование?       – Да?..       – Забудь.       По дороге вниз они все равно успели ввязаться в новые препирательства, которые продолжили в жилых коридорах.       – Я приглашаю.       – Да не стану я!       – Почему?       – Это неприлично.       – Ничего в этом неприличного нет.       – Да не буду я спать с тобой, владыка, отцепись уже! – проорал Саурон, поворачивая за угол.       И столкнулся нос к носу с впавшим в ступор стражник из немногих остававшихся в замке людей. Очевидно, он раздумывал, верить ли своим ушам.       – Что?!! – гаркнул на него Саурон.       – П-патрулирую…       – И?!       – Всё сп-п-покойно.       – Вот и патрулируй дальше!       Стражник робко кивнул и скрылся в петляющем коридоре.       Финрода сложило пополам в приступе беззвучного хохота.       – Смейся-смейся, – весело прорычал волколак. – Это ведь про тебя теперь пойдут слухи, что ты извращенец, занимающийся всякими непотребными вещами с животными. Минут через пятнадцать до подвалов доберутся. Вот твои удивятся…       – Нет, – Финрод яростно замотал головой, давясь смешками через слово. – Мои… уже… ничему не удивятся.       – Логично, после Берена-то, – съехидничал Саурон.       Финрода опять разобрал неудержимый смех.       – А вот Берена, может, новость и поразит. Да и то ненадолго, – признал он, вытирая слёзы.       Волколак вздохнул.       – Опять весь шок моим достанется. Они и так тебя уже по стеночке обходят.       У дверей покоев эльфа стоял пристыженный и пытающийся казаться меньше Лакх. Увидев хозяина, он затрясся и вперил взгляд в пространство.       – Не переживай, – решил успокоить его Финрод. – Он не сердится.       – Да? – удивился Саурон.       – Да.       – Весь воспитательный момент коту под хвост...       Из-за поворота робко показался давешний стражник.       – Что?! – опять гаркнул Саурон.       – П-патрулирую…       – Вот и патрулируй!       Несчастный развернулся и почти бегом скрылся в том же направлении, откуда пришёл.              Владыка Нарготронда вынырнул из дремы, будто его что-то толкнуло. У кровати сидела мрачная шерстистая тварь и яростно сверлила его фосфоресцирующими глазами. Через два заполошных удара сердца он опознал волколака и тут же расслабился. А потом удивился, в какие же странные дебри свернул его жизненный путь, если он спокойно реагирует на присутствие Саурона в зверином обличье. В своей комнате. Часа в три ночи, судя по ощущениям.       – Любуешься? – он зевнул во весь рот и опять прикрыл глаза.       Волколак согласно рыкнул.       – А еще думаю.       – И как оно?       – Пока получается.       Финрод почесал кончик носа и повернулся на другой бок, натягивая повыше одеяло. Спать хотелось нестерпимо. Однако секунд через десять он понял, что не сможет заснуть, пока не узнает мысли Саурона. Вдруг у того есть какие-то предложения по поводу дальнейших изысканий? Или он придумал подходящий напев? Или что-то ещё решился поведать про себя, что тоже было бы любопытно…       – О чем думаешь?       – Да вот, всё понять не могу, почему ты согласился мне помочь и до сих пор это делаешь?..       А, эта старая песня. Совершенно неинтересно и не любопытно.       – Потому что я красивый, умный, добрый, честный, благородный эльда, который держит своё слово. Чего непонятного? – пробубнил Финрод.       – Хм. Приемлемо.       За спиной послышалось шуршание и звуки возни. Финрод приподнялся на постели и оглянулся – волколак свернулся калачом на его ковре и, по-видимому, готовился спать. Ну, вот и зачем упрямец до этого отказывался? Владыка Нарготронда ведь не с дурости предлагал и не ерунду какую-то. Оставаться одному после таких личных разговоров – последнее дело.       – Спокойной ночи, – пожелал он, опять укладываясь и гнездясь поудобнее.       – Добрых снов, сын Финарфина.              – Нет, это ужас! И после этого ты утверждаешь, что не живодер? Да как у тебя совести хватило…       – Не надо так кричать. Ничего же не случилось.       – Ничего?! Ничего?! Ты полночи не давал мне спать, изверг!       – Ты преувеличиваешь. И мы уже около трех заснули.       – Ещё хуже! Целую ночь ты… Нельзя так измываться над другими! Не приду больше к тебе.       Раздался грохот. Трое орков, наткнувшихся в холле на весело пререкающихся Господина и владыку Нарготронда, выронили охапки дров и разинули рты. Поглядев на закипающего волколака, двое кинулись в разные стороны, а оставшийся бедняга принялся собирать рассыпавшиеся дрова под недовольными взглядами обоих спорщиков.       – Не надо врать, вовсе я не храплю, – медленно закончил Финрод. – Мне Берен говорил.       – Ты его больше слушай. Этот блаженный и не такое скажет, – усмехнулся Саурон.       Они немного помолчали.       – Похоже, теперь сплетни аж до Нарготронда дойдут.       – Весьма вероятно.       – Интересно, после них Феаноринги станут меня бояться или уважать?..