Король и волколак

      Вечер проходил превосходно. Расположившись в удобном кресле в кабинете Саурона, владыка Нарготронда попивал вино и разбирал свитки из категории потенциально полезных. Тело было приятно расслабленным после купания, чистая одежда, хоть и с чужого плеча, оказалась очень комфортной, а вино – просто прекрасным. Кабинет с первого появления здесь Финрода тоже преобразился – стал чище, свежее и уютнее, и огонь в камине теперь трещал бодро и ярко. Правда, перед камином сидел недовольный кокон одеяла, из темных недр которого убийственно сверкали желтые глаза, но даже он обстановку не портил. Финрод исподтишка косил взгляды на клубок одеяльного негодования, но ничего не говорил и продолжал читать.       Разрешение для пленников помыться выбить из Саурона оказалось очень легко (даже бить никого не пришлось). А вот сам он мыться отказывался. В его понимании, хватало просто поплескаться в воде, а потом обсохнуть перед огнем. Самостоятельно намылить свою длинную шерсть он, по понятным причинам, не мог, а грубым оркам и криворуким людям свою шкуру не доверял. И потом, с его точки зрения, это было унизительно. Уломать его никакие разумные доводы не смогли. В конце концов Финрод заявил, что он признает свободную волю майя и его высокий статус, но раз уж он, Саурон, такой упертый баран, то он, Финрод, больше его, Саурона, на порог своей комнаты не пустит и спать почти рядом с собой не разрешит. А так – пусть дальше ходит со свалявшимися колтунами и пахнет не пойми чем, если ему очень нравится. Волколак помолчал и нехотя согласился. Финрод обрадовался и клятвенно пообещал, что он всё сделает в лучшем виде, поможет ему и будет очень аккуратен. Конечно, сам он останется в одежде… Волколак посмотрел на него дикими глазами и замолчал надолго. Только предложил потом взять что-нибудь из своего гардероба взамен залитых водой вещей. На эльфа в своей одежде он смотрел очень пристально и со странным выражением и сказал, что его «темные мрачные тряпки, а нет ли у тебя чего повеселее» очень хорошо оттеняют золотые кудри Финрода.       Несмотря на милые комплименты, Саурон был очень раздражен, и владыка Нарготронда всё ждал, когда он станет возмущаться.       Наконец, высыхающий у огня волколак чихнул.       – Будь здоров, – рассеянно пожелал Финрод.       – Будешь тут… – заворчали из-под одеяла. – А ещё говорил, что не живодер. Совести у тебя нет.       Про себя усмехнувшись, эльф продолжил чтение свитка – ему попалась очень любопытная вещица. Волколак резким движением скинул с головы тряпку, изо всех сил показывая свое недовольство. Правда, пушащаяся во все стороны высохшая шерсть очень мешала грозному виду. Финрод пока не стал говорить ему о предстоящем расчесывании, чтобы не ввязываться в утомительные споры.       – Я тут подумал…       Владыка Нарготронда вопросительно промычал.       – Ты хорошо знал, что делаешь… Я у тебя не первый? – подозрительно спросил Саурон.       Финрод подавился вином. Закашлялся, чуть не уронил бокал и едва успел убрать подальше свитки – испортить их было бы очень жаль. Что?.. О чем это он?.. Волколак невозмутимо наблюдал за его копошением и ждал, пока приступ кашля пройдёт. На его морде не отражалось ничего особенного, словно он не спросил только что… А, он это имел в виду. Финрод выдохнул.       – Кх… Хуан ещё был.       – Хуан? – напряженно переспросил волколак.       – Пёс Келегорма.       – А, щенок из выводка Оромэ. Ну, мне он не конкурент, – самодовольно решил Саурон.       «Это как посмотреть», – подумал Финрод, но промолчал.       Волколак довольно прижмурился, согретый уютным теплом камина, и принялся дремать. Финрод вернулся к свиткам.       – Что тебя так заинтересовало?       – Да тут… – Финрод отвлекся от чтения, – похоже, что-то незаконченное… Пока не пойму назначение, но песнь интересная, – он процитировал пару строчек.       Саурон мгновенно встрепенулся и скинул с себя одеяло.       – Где ты взял?! Отдай быстро! – испуганно прорычал он.       – А что такое? Это какое-то опасное заклинание? – Финрод подобрался и неосознанно отвел руку с свитком подальше, чтобы Саурон не смог его резко выхватить. – Говори! – приказал он жестко.       Волколак отвел взгляд и уже гораздо тише пояснил.       – Не заклинание… Это я просто сочинял, пытался… стихи.       Эльф пару секунд поморгал и тоже моментально сменил тон.       – О, прости, – он быстро свернул бумагу и протянул её волколаку. – Забирай, конечно. Я даже не предполагал...       Волколак аккуратно выхватил ценный сверток, который как будто бы до появления назойливых гостей лежал себе спокойно в тайнике, и пошел прятать обратно в недрах библиотеки.       – Но ты зря смущаешься, – крикнул ему в спину Финрод. – Стихи очень даже хорошие. Только размер местами гуляет.       Волколак выглянул из-за стеллажей.       – Размер, сын Финарфина, далеко не всегда имеет значение. Важнее чувства и эмоции, что ты вкладываешь в процессе, – наставительно сказал он.       Финрод запнулся. Да как? Что опять происходит?.. Как за доли секунды разговор свернул в двусмысленности?..       По странному свойству ассоциаций он вспомнил сегодняшнее купание и то, как он мыл волколака… Саурона. У которого, вообще-то, существовало другое тело, которое было очень даже, и… Финрод стал заливаться краской – теперь он прекрасно понял неудобство волколака, его упорные отказы и молчание потом. Как можно быть таким недогадливым! В его-то возрасте…       К счастью, Саурон принял его смущение на другой счёт.       – Все правильно, – сказал он ехидно, – тебе должно быть стыдно за чтение личных бумаг.       Неожиданно волколак навострил уши – очевидно, в замке происходило нечто, требующее его немедленного вмешательства.       Спрятав стихи и выбегая из кабинета, он коварно бросил на ходу.       – А руки у тебя очень нежные. Мне понравилось.       Финрод убито застонал.       

***

      – Опять ты… Нельзя ли поосторожнее? – недовольно воскликнул Финрод, старательно дорисовывая часть узора, которую опять стерли лапы неугомонного волколака.       Утро с утра началось очень удачно. Он, наконец, обнаружил среди свитков Саурона необычный манускрипт, который мог бы помочь. Оставалось начертить углем на полу определенный рисунок и произнести пару фраз. Саурону идея не понравилась, и он мельтешил рядом, то и дело стирая неосторожными движениями лап или хвоста недавно нарисованное.       Волколак зарычал и устремился к другой части узора.       – Куда! Я только!.. – Финрод оторвался и подозрительно сузил глаза. – Ты это специально, что ли?       – Да ладно? Ты как догадался? – язвительно отозвался Саурон, уже в открытую размазывая лапой почти законченную часть. – Что же меня выдало?       – Ты… – эльф задохнулся от возмущения. – Не хочешь свое тело вернуть или что?!       – О, тьма! Ты невозможен! – волколак закатил глаза. – Кто тебе сказал, ужасный ты упрямец, что ритуал поможет? «Ритуал вызова бабайки». Хоть знаешь, что или кого он призовет? Если в слове есть корень «баба», это не значит, что появится та тётка в сиреневом!       Саурон сорвался на страшный крик вперемешку с лаем. Звучало пугающе. Финрод тоже стал заводиться.       – Мы должны попробовать!       – Какую-то непонятную заумь?! А если ты замолк в воздух поднимешь?       – Ты… волнуешься? – удивился эльф и перестал кричать. – Ты же сам всех своих в подвалы отослал, и дотуда не достанет. А ты майя, несмотря ни на что.       – Конечно, именно за себя и орков я и волнуюсь, – тихо пробормотал Саурон с разочарованным вздохом.       – Дело в том, сын Финарфина, – медленно начал он, подходя ближе, – что я… Ого, что это?       Волколак выкатил глаза, резко повернув морду в сторону.       – Где? – Финрод развернулся вслед за ним.       В то же мгновение волколак в один прыжок оказался рядом, аккуратно вытянул свиток из его рук и кинулся к камину. Владыка Нарготронда просчитал манёвр и с эльфийской быстротой преградил дорогу.       – Верни!       Саурон замотал головой и попытался оценить путь до двери. Если не сжечь, то… С грозным напевом сила Финрода намертво придавила его к полу, не давая сдвинуться с места. Ну, и ладно, варианты есть всегда. С этими оптимистичными мыслями волколак в пару движений прожевал свиток и тут же проглотил.       Владыка Нарготронда развеял бесполезное заклинание и заботливо пожелал от всего сердца:       – Если у тебя случится несварение, то так тебе и надо!       – Ты невероятно добр, – бросил Саурон вслед хлопнувшему дверью эльфу и принялся методично уничтожать рисунок. Его желудку ничего не угрожало – Кархарот мог проглотить и переварить даже ложки, что демонстрировал, на вкус майя, слишком регулярно.       Утро с утра не задалось. Сумасшедший эльфийский король вцепился в подозрительный свиток, будто от этого зависела его жизнь, здоровье и материальное благополучие. Не слушал никакие предостережения и разумные аргументы. Так хотел избавиться от неприятных обязательств? Или искренне пытался помочь? Не осознавая, что гиблое дело – хвататься за всё подряд, особенно заклинания, которые сам Саурон видел впервые, даром, что они хранились в его бумагах. Энтузиазм Финрода мог стать опасным, но для увещеваний надо подобрать железные аргументы и продумать речи с налётом манипуляций. И перво-наперво хорошо бы выяснить цель их путешествия. Финрод ему, конечно же, не скажет… но скажет кто-нибудь другой, более простодушный и бесхитростный.       Уничтожив все следы угольного рисунка, Саурон решил для верности отрядить прислужников вымыть пол начисто, а сам пошел к пленникам. Там он разогнал по делам орков и людей, которые прямо при входе на нижний ярус играли в кости и травили похабные анекдоты, и спустился в подземелья.       Где-то на второй день Финрод, похлопав красивыми глазами, открытым текстом намекнул, что хорошо бы его отряду улучшить условия проживания. Саурон по-прежнему был категорически против, чтоб заносчивые светлые ходили по его замку и совали любопытные носы в разные тайники. Согласился он только подбросить одеял и подушек в камеры и увеличить их количество. Услышав о расселении, эльфы проявили невиданное единодушие.       – Чур, я не с Береном! – сразу заявили они почти в один голос. Соседи по камере для наглядности отошли от человека.       – Нда, владыка, – ехидно заметил тогда Саурон. – У вас на редкость слаженная и дружная компания, никаких предубеждений.       Финрод недовольно сложил руки на груди и оглядел своих.       – Что бы ты понимал, – сказал бесстрашный Исилмир. – Если надо, мы друг за друга горой. И Берена в том числе. Но тут другое…       – Нарды, – пояснил Эдрахиль.       – Что это? – удивился Саурон.       – Это такая игра, – подал голос Финрод.       – Но лучше тебе не знать… – мрачно добавил Ил.       В итоге Берен оказался в камере один, а остальные распределись согласно дружеским связям и психологической совместимости.       В подземельях царило спокойствие. Подозрительное, учитывая, какие страсти кипели между ним и владыкой Нарготронда. Майя подошёл к главному караульному.       – Как обстановка?       – Все в норме, – звучало не совсем по форме, но Саурон уже прекратил на это внимание обращать.       – Без происшествий?       – Один начал возмущаться, что частушки, которые наши за стенкой пели, эта, оскорбляют его слух и… как это… наносят ему моральную травму…       – Успокоил?       – Ага. Пригрозил, что не спишу ему слова. Сразу заткнулся.       – Хм, – чтобы не подрывать свой начальственный авторитет, волколак сделал вид, что он не удивлен, и отправился дальше.       В первой камере двое остроухих занимались какой-то неизвестной гимнастикой. Судя по движениям, готовились бегать по стенам и потолку.       В следующем отсеке один спал, беспечно развалившись на своей подстилке, а другой – настойчиво заклинал паука, висевшего на ниточке паутины аккурат над первым.       – Нда, – разочарованно пожаловался Саурон, – интеллектуальное состояние молодого поколения внушает опасения в нашем будущем.       Бодрствующий эльф вздрогнул. Паук дернулся и спикировал вниз, прямо на полуоткрытый рот спящего. Тот, не посыпаясь, чихнул, и бедняга отлетел куда-то в угол вместе со своей паутиной. Первый эльф расстроенно почесал в затылке.       Коротавшие время вместе Исилмир и Эдрахиль стояли у прутьев и настойчиво ели глазищами своего охранника, будто пытались загипнотизировать.       – Не поможет, – сообщил им Саурон, – он для гипноза слишком тупой. Ключи вам не отдаст.       – Что? – встрепенулся орк. – Какие ключи?       – Не важно, – успокоил волколак, разглядывая массивную связку у охранника на поясе. – Как служба?       – Идёт!       – Не спи!       – Никак нет.       Исилмир окатил Саурона злобным взглядом, будто он был виноват во всех мировых проблемах. Эдрахиль шикнул на сокамерника и оттащил от решетки.       Камера Берена располагалась в отдалении от всех. Он сидел на одеяле и мастерил что-то из деревяшки, весело перекидываясь фразами с орком-охранником. Тот внимательно наблюдал за человеком.       – О, привет, волчара, – весело поприветствовал волколака Берен.       – Сын Барахира, а ты помнишь, кто перед тобой? – вкрадчиво спросил Саурон с оттенком угрозы. – Я тебе не какой-то говорящий волк.       – Да, – легко кивнул Берен.       – Что «да»?       – Да, помню. Да, не говорящий волк.       Человек выглядел слишком расслабленным. Саурон подозрительно поинтересовался.       – А кто?       – Саурон, он же Гортхаур. Темный слуга Моргота, наводящий ужас на близлежащие земли.       – Ну?       – И?..       – Что «и»?       – И что?       – Во даёт! – восхищенно пробормотал охранник.       Волколак непонимающе помотал головой, а затем пригляделся к занятию человека и почти не поверил глазам.       – Ты вырезаешь фигурку из дерева?! Ножом?! – волколак развернулся к орку и яростно гаркнул. – Почему у пленника нож?!! Ротозеи! Вы как его обыскивали?!       Орк встал по стойке смирно.       – Нет! Никак нет! – отрапортовал он.       – Что «никак нет»? – прорычал Саурон, сверкая глазами.       – Никак нет, не ротозеи! Обыскивали!       – Но у него нож!       – Так точно!       – Откуда, тьма вас всех побери?! – на волколака стало страшно смотреть. Стражник, насколько мог, побледнел.       – Я ему дал, – очень неуверенно промямлил он.       – Ты. Дал пленнику. Сидящему в нашей камере. Нож, – внезапно успокоился Саурон. Орк от его тона задрожал. – Почему?       – Он попросил?..       Волколак медленно надвигался на стражника, оскалив клыки. Эльфы в камерах почувствовали разливающееся в воздухе напряжение и тут же всполошились.       – Чтобы вскрыть замок? Тебя ранить, идиота такого? Проковырять дыру в стене, наконец?!       – Тише, волч… Саурон, ничего страшного не случилось. Я дал слово, что верну, – Берен повертел фигурку и сделал еще пару движений ножом на пробу. – Скучно просто так сидеть. Не ругай Грунда.       – Во! Да! – стражник ткнул пальцем в его сторону. – Слово!       – И ты поверил? – не поверил Саурон.       Орк кивнул.       – Вообще-то, слово не нарушают, – с оттенком обиды сказал Берен.       – Два сапога пара… – волколак безнадежно вздохнул и развернулся к клетке. Грунд с благодарностью посмотрел на человека.       Берен высоко подбросил нож, проследил за его падением и ловко поймал на расстоянии полдюйма над полом, а затем передал его стражнику рукояткой вперёд. Вырезанную фигурку он предложил Саурон, но после презрительного фырка тоже передал Грунду. Тот принял её с радостью и показал одобрительный жест.       – Я вижу, о Ужасный, что ты специально пришёл поговорить со мной, – проницательно заметил человек.       – Именно, – степенно подтвердил Саурон.       – Ну что ж, поговорим.              Владыка Нарготронда сидел на кровати в своих временных покоях и трунькал на арфе. Инструмент из личных запасов Саурона был очень расстроен, но Финрод по этому поводу не расстраивался. Методично подтягивая каждую струну, он старался подобрать напев для стихов майя – несмотря на не всегда верный размер, в них чувствовалась эмоции и страсть, а строчки быстро врезались в память. Трунь-трунь. Да только самого автора он давно не видел, и это уже немного начинало волновать. Трунь. Финрод был уверен, что обязательно ощутил бы произошедшее с волколаком несчастье, но… Трань! Он чересчур резко дернул и поспешно отложил арфу из страха случайно порвать струны. Днем они с майя почти поссорились и расстались на неправильной ноте. Примерно такой же, как сейчас. Финрод довольно скоро осознал, что перегнул палку и от радости поставил под угрозу жизнь всех существ в замке. Захотелось извинится, но к тому времени Саурона и след простыл. Не мог ли ритуал, даже незаконченный, как-то на исчезновение повлиять?..       Из-за двери послышался неясный шум, а потом в комнату ввалился волколак. Неуверенно переставляя лапы, он проковылял до своего любимого прикроватного ковра и упал на него, высунув язык. Дышал он спокойно, и вроде ранен не был, но…       – Сау?.. – робко позвал Финрод, закашлявшись на половине.       – А ты знал, о прекраснейший из эльфов, – монотонным усталым голосом промолвил волколак, – что голос Тинувиэль так невероятно звонок и певуч, что сами соловьи прилетают к принцессе, чтобы поучиться у неё пению? Что стан её строен и гибок, как ствол молодой ивушки на берегу речки, а характер её твёрд, как самый древний алмаз в недрах гор? Что её живые прекрасные глаза сверкают, подобно двум путеводным звездам в ненастную ночь, и способны проявить милосердие к побитому жизнью и невзгодами путнику, который решится ими очароваться?.. Что её уста… нет, это опустим.       По мере рассказа лицо Финрода всё больше вытягивалось, пока, наконец, в его глазах не появилось понимание.       – Ясно, – он усмехнулся. – Ты был у Берена?       – Был, – простонал Саурон. – Узнал очень много интересного о Лютиэн.       – Тебе интересна Лютиэн? – спросил владыка Нарготронда с заметным напряжением в голосе.       Волколак закатил глаза.       – Конечно, именно она мне и интересна, – пробормотал он.       – А ещё ты планировал выведать у самой лёгкой мишени цели нашего похода. Чтобы помешать претворению планов в жизнь, – эльф положительно злорадствовал.       – Естественно. Меня мясом не корми – дай только эльфийские планы разбить, – Саурон попытался лежа кивнуть, но сил не хватило.       Финрод издевательски хмыкнул и принялся опять настраивать арфу – теперь уже весело и энергично. Конечно, ведь с Сауроном оказалось всё в порядке.       – А трунькает ничего так, – заметил волколак.       – Замечательно трунькает, – похвалился эльф. – Но тайны мастерства ты у меня не выведаешь.       «Ладно-ладно, поязви мне пока, – подумал Саурон. – А про поход я ещё у адана узнаю. Нашли тут новичка в интригах. Мастерство не пропьешь… и не проешь».