Король и волколак

      – Эй, не отставай! – весело крикнул унесшийся вперёд Финрод.       – Бедные мои лапы… Опять вверх карабкаться, – не понятно кому пожаловался Саурон и продолжил аккуратно взбираться по горному склону. Ворчание было полупритворным. Привычка Кархарота есть что угодно и как не в себя имела и преимущества (помимо уничтожения запасов и ложек) – волколак был сильным, как и любой зверь, поэтому Саурон мог спокойно и быстро забраться вслед за Финродом и играючи его обогнать. Но майя решил использовать это время, чтобы подумать. Эльф опять, не моргнув глазом, уломал его на очередные послабления – на этот раз, прогулку вместе со своим отрядом. «Нам нужно время от времени чувствовать живую жизнь и входить в непосредственный контакт с природой, иначе мы хиреем. Да и тебе самому не повредит развеяться и размяться, а не замыкаться в четырёх стенах. А еще недовольные пленники – первый шаг к бунту», – сказал Финрод, лукаво сверкнув глазами и огорошив причудливой комбинацией открытой угрозы и завуалированной заботы. Владыка Нарготронда как будто бы почти вил из майя верёвки и Саурон начал подозревать, что дело здесь не только в силе эльфа и непревзойдённой способности убеждать.       Впрочем, в «выгуле остроухих», как обозвал мероприятие Лакх, не чувствовалось никакой опасности. Группу окружали стражники Саурона, которым были выданы ценные указания. Самим эльфам, чтоб они не скучали, были выданы инструменты из загашников Саурона. Ещё более расстроенные, чем арфа Финрода, так что спеться и организовать какое-нибудь освобождение от метафорических оков у них бы не вышло, а вот приведение звучания в порядок способно было занять надолго. Спеться же а капелла… перед тем, как их покинуть, Финрод обвел свой отряд легким взглядом, под которым парочка нолдор сжалась, и милым голосом осведомился: «Вы же не хотите меня расстроить?..» Все дружно и истово замотали головами. Саурон иронично предложил вместо музыкальных инструментов придумать им огороженную площадку с песочком, чтоб уж наверняка ничего не произошло. Государь Нарготронда гневно на него воззрился, одновременно прикусывая щеки и стараясь не улыбаться. Берен довольно громко хмыкнул, а потом попытался сделать вид, что это не он.       Оставив всех на небольшом лужке хорошо сохранившейся травы, Финрод потянул Саурона в гору, желая показать «нечто прекрасное». Прекрасного в данный момент майя вполне хватало перед глазами, но он безропотно отправился следом, из принципа недовольно ворча.       Почему владыка Нарготронда упорно старался его развлечь, даже не пытался убежать из замка и похоже совершенно искренне хотел помочь?.. Смешно было предполагать, что сильнейший эльф-чародей и потомок Финвэ вместе с небольшим отрядом умелых воинов не смог бы одолеть сорок оставшихся у Саурона стражников. Еще смешнее – заключить, что Финрод испугался угроз их съесть. От помощи же майя эльфийский король ничего не выигрывал, кроме чисто исследовательского интереса и чувства превосходства. Зато Саурон неожиданно для себя понял, что он смирился и с телом, и с перспективой остаться таким навсегда. Когда Финрод втягивал его в жаркие споры, заставлял лазать за собой по крышам и кручам, тренькал на арфе или зачитывал смешные, непонятные или интересные места из найденных свитков, ситуация казалась не такой уж мрачной. Одиночество и безысходность отступали перед неудержимым оптимизмом, который излучал Финрод. В другое время майя назвал бы это воинствующей придурковатостью, но сейчас…       – А говорил, что не дойдёшь, – насмешливый голос владыки Нарготронда донесся совсем рядом. Саурон с удивлением обнаружил, что в «тяжелых думах» успел дойти до небольшого плато на склоне горы, куда они и направлялись. Осталось преодолеть последние футы, где подъем становился слишком крутым. Волколак запыхтел.       – Давай помогу, – Финрод опять бездумно протянул ему руку. Саурон посмотрел на него соответствующе.       – Постоянно забываю, – пробормотал эльф и, наплевав на субординацию, гордость майя и вообще любые чувства, за шкирку легко подтянул волколака к себе.       – Я бы сам справился, – тяжело дыша, заявил Саурон.       – Конечно, я так и подумал, – кивнул Финрод. – Нам сюда.       Саурон подозрительно оглядел что-то похожее на вход в пещеру – извилистый и очень узкий, будто прорезанный ножом. Доверия он не внушал.       – Если ты очень хотел меня убить, мог бы сделать это и в замке, а не истязать подъемами. Всегда знал, что ты скрытый садист.       – Почему скрытый? – хохотнул наглец. – Твою бы драматичность да в мирных целях, – он скрылся в темноте горного прохода.       – Как можно применить драматичность в военных целях? – крикнул волколак в спину Финроду, но тот промолчал.       Саурон осторожно пошёл вслед за провожатым.       – Если я застряну, это будет из-за тебя, – пригрозил он себе под нос, однако гулкое эхо разнесло его бормотание по всему пространству.       – Нет, это потому, что кто-то слишком много ест! – смех Финрода заплясал вокруг, отражаясь от стен.       Растрепанный, но не застрявший волколак оказался на той стороне. Которая оказалась довольно небольшим уютным гротом. Из отверстия под потолком по каменной стене струился своеобразный маленький водопад, попадая в небольшую чашу озерца с темно-синей, почти черной водой. Своды пещеры слабо мерцали.       – Оу… – волколак открыл пасть и с насмешливым воодушевлением начал. – Это же… не может быть, неужто это… грот с… озером. Вот это ничего себе! Прекрасно, аж жуть.       Сидящий на валуне около воды Финрод устало закатил глаза.       – Майрон, ты способен хоть когда-нибудь не язвить?       Саурон на днях вообразил себя героем преданий и предложил Финроду угадать его настоящее имя. И не просто так, а за желание. Забыв, что эльфийский государь был мудр и знающ. Однако, справедливости ради, многие кто близко, но не очень долго общался с владыкой Нарготронда, часто на свою голову забывали об этом. Эльф угадал с одного раза и попросил за это… разрешение переложить стихи Саурона на музыку. Майя очень удивился – из-за их опрометчивого договора, можно было попросить, что угодно, начиная с освобождения отряда, заканчивая этим самым походом в горы. (Вряд ли Саурон выполнил бы обещания, но сам факт...) Когда Финрод ему заметил, что пользоваться моментом было бы непорядочно, волколак всерьёз предположил, что его покусал Берен.       – Майрон?..       – Можно? – неуверенно сказал Финрод.       Волколак пристально посмотрел ему в глаза.       – Тебе – можно.       Эльф кивнул и указал на место рядом с собой.       – Садись, скоро начнётся.       – Что начнётся? – буркнул Саурон, умостившись неподалёку.       – Ш-ш-ш-ш, смотри.       Через пару минут пещеру внезапно, как по щелчку, залил свет солнца, яркого даже во владениях майя. Под проникнувшими в отверстие в потолке лучами всё небольшое пространство засияло. Слабо мерцавшие стены и своды вспыхнули оттенками голубого, вода в озерце превратилась из непроглядно-черной в насыщенную синюю, напоминая своим цветом бескрайний океан. Усыпавшие неглубокое дно прозрачные камни сверкали, как самые чистые алмазы. Блики от них гуляли по стенам, переплетались с зайчиками отражающегося в водопаде солнца и рябью водной глади. Непритязательная горная пещера стала походить на внутренности огромного драгоценного сапфира.       – Вот, – тихо и тожественно сказал Финрод, стараясь не заглушить своим голосом журчание воды и не нарушить красоту момента. – Случайно нашел это место, ещё когда замок был моим и его не захватили всякие личности, – он ухмыльнулся. – Попытался разобраться, почему так сияет. Дело в комбинации солнечных лучей, маленького пространства и самой породы. Но больше нигде ее не нашли и других особых свойств в ней не обнаружилось…       – Изумительно ведь, правда? – почти с детским восторгом спросил он, поворачиваясь к Саурону.       В окружающем синем блеске небесно-голубые глаза Финрода горели так, как, должно быть, когда-то давно в благословенном Амане. В сравнении с ними пещера резко утратила своё великолепие.       – Правда, – очарованно кивнул волколак, не отводя взгляда от владыки Нарготронда.       Тот коротко и почти нежно улыбнулся и продолжил любоваться окружающей красотой. Так они просидели некоторое время в тишине.       – Эм, Майрон, – сказал, наконец, Финрод. – Ты по-прежнему смотришь на меня.       – Я в курсе, – проворчал Саурон. – Пока ещё отдаю отчет в своих действиях, но спасибо, что взял на себя труд проинформировать.       Эльф звонко расхохотался, уронив лицо в ладони.       – Эру, твой сарказм и прямолинейность… Откуда только оно взялось?       – Взялось? Думаешь, раньше их не было? – серьёзно спросил майя. – Почему ты решил, что знаешь меня?       Финрод задумался, но ответить не успел – показалось, что из-за каменных стен, из внешнего мира, до них донесся сердитый гомон. Волколак нервно дернул ушами и насторожился.       – Это из «лагеря», – сказал эльф.       – Ага.       – Что-то случилось.       Саурон кивнул.       – Эх, почему всегда кто-то портит романтичные моменты, – пробурчал Финрод едва слышно.       – Значимость романтичных моментов сильно преувеличена.       – Что?       – Что?       – Надо проверить, что стряслось, – Фигрод рыбкой проскочил в извилистый лаз.       Саурон разочарованно мотнул головой и медленно побрёл из пещеры. Солнце к этому моменту уже передвинулось, и синее свечение постепенно угасало.       Владыка Нарготронда, подобно горному козлу, прянул вниз по камням. Волколак спустился куда медленнее и осторожнее – совершенно не хотелось проверять, что произойдёт с его духом, если тело вдруг сломает шею. Поэтому он застал конфликт в его апогее.       Картина оказалась неожиданной – ссорились не орки с остроухими. В центре стихийно образовавшейся толпы двое нарготрондских эльфов кричали друг на друга, изрыгали проклятья и замахивались своими инструментами, явно мечтая поколотить соперника. Сородичи удерживали их с большим трудом. Эдрахиль с большим трудом удерживал Исилмира, который, судя по его свирепому виду, мечтал настучать флейтой по голове обоим. Немного в отдалении стоял государь Наргтронда, закрыв лицо ладонью и бессильно качал головой. Орки спокойно взирали на представление, жевали табак и делали ставки на победителя.       Волколак подошёл к Лакху, который после общения с Финродом приобрел философское отношение к жизни и в общей кутерьме не участвовал. Пил что-то подозрительно булькающее из фляги. «Настой валерьянки», – подумал Саурон и спросил:       – Что происходит?       Лакх поперхнулся и быстро спрятал флягу за пазуху. «Точно, валерьянка. Иначе бы так быстро не прятал».       – У них не лады с ладами, – непонятно объяснил орк.       – То есть?       – Вот это си-бемоль мажор! – воскликнул один из спорщиков и дал аккорд на своей арфе.       – Идиот! – второй издевательски провел по струнам лиры. (Разницу между этими двумя инструментами Саурон никогда не понимал). – Это минор! Вот так надо! – он тренькнул на лире.       – Перестаньте! – рявкнул потерявший терпение Финрод. – Вы не в тональности оба!       Эльфы отвлеклись от перепалки и посмотрели на него с одинаковым негодованием. Потом переглянулись и поудобнее перехватили инструменты.       – Вы хотите расстроить владыку Нарготронда? – вкрадчиво спросил Саурон, подчеркнув титул.       Перемена произошла мгновенно. Спорщики, до этого в запале стремившиеся доказать свою правоту с помощью грубой силы, застыли.       – Нет! – воскликнул обладатель арфы.       – Эру упаси! – добавил хозяин лиры.       – Мы уже расходимся! Здесь не на что смотреть, – уверили они хором.       Исилмир грустно обмяк.       – Ну, можно, я им хотя бы в лоб дам? – плаксиво попросил он Эдрахиля. – Достали совсем.       – Нет, извини.       – Но…       – Ил, – сурово оборвал его Финрод.       – Вот так всегда…       Со стороны послышался грубый бас Грунда.       – Ваш лай слышно за лигу, е-моё.       – Похоже, интересное мы пропустили, – весело поддержал Берен. Он шел вслед за Грундом, осторожно держа на весу окровавленную ладонь.       Финрод всплеснул руками и кинулся к человеку.       – Как так? Что с тобой случилось?       Эльф выудил из карманов куски чистой тряпицы и принялся перевязывать Берену руку.       – Ну что ты, государь… просто царапина. Неудобно, право слово.       – Что? – спросил Саурон у Грунда.       – Повздорил с крылатой хренотенью, – орк продемонстрировал свою палицу, по поверхности которой были размазаны кровавые останки чего-то шерстистого.       – А, – волколак пренебрежительно махнул хвостом.       Владыка Нарготронда перевёл на него вопросительный взгляд.       – Это орки так называет мелкую породу летучих мышей. Очень кусачие, заразы.       – Это не опасно?       – Не больше, чем укус любого дикого животного. Если только… – Саурон замолчал.       – Что? – напряженно поторопил его Финрод.       – Если только она была не чёрная, – мрачно закончил майя.       Владыка Нарготронда впился взглядом в Берена и шёпотом спросил:       – Какого она была цвета?       – Чёрного...       Напряженно тишину прорезал высокий неприятный звук – это обладатель лиры случайно задел струну. Грунд задушено захрипел, видимо, осознав напряжённость ситуации.       – Плохо дело, – грустно сказал Саурон. – Недолго осталось…       – Ск-к-колько? – дрожащим голосом спросил Берен.       – Да лет пятьдесят, наверное. Я же не Мандос. Да и в людях разбираюсь плохо. Хотя сомневаюсь, что и эти года протянешь. С таким-то отношением к жизни.       Грунд не выдержал и истошно заржал. Остальные орки вторили громким гоготом.       – Разыграли… – облегченно улыбнулся Берен.       – Дурак ты, майя, и шутки у тебя дурацкие, – зло отрезал Финрод, от большого негодования так резко затягивая повязку, что Берен вскрикнул.       – Можно приложить мазь из ацеласа. Для лучшего заживления. В замке есть, – предложил Саурон в знак перемирия.       – Самогон тож хорошо помогает, – добавил Грунд.       – Ну, это для душевных ран, – хмыкнул Берен, и они с орком понимающе переглянулись.       – На посту не пить! – предупредил Саурон. – А ты не сверкай на меня прекрасными глазами, сын Финарфина. Эти летучие мышки очень трусливы, и первыми не нападают, если к ним руки не тянуть.       – Берен? – подозрительно спросил человека Финрод.       Тот смущенно почесал в затылке перевязанной рукой.       – Понимаешь, государь, она сидела там – одинокая, миленькая, трогательная…       – С полудюймовыми клыками… – дополнил язвительно Грунд.       Финрод только молчаливо руками развёл и возвел очи к небу, как бы призывая в свидетели Эру. Илуватар предсказуемо не появился и не ответил.       – Всё ясно, – волколак кивнул. – Так, прогулка закончена! Выдвигаемся назад. Смотреть в оба! В перепалки не вступать! На инструментах не играть во избежание перепалок! Ввиду ничьей, все ставки вернуть обратно.       – Э! – возмутился Ынкх, – ваще-т, я на остроухого короля ставил. Сто к одному.       – Он тебе пирожков взамен напечет. Потом. Если захочешь, – волколак оскалил клыки. – Вернуть, я сказал!       – Сам не успел поставить вот и злится, – тихо буркнул орк, но под взглядом Финрода стушевался и смешался с толпой.       – А я говорил тебе, Финде, – сказал Саурон после того, как все недовольной колонной медленно потянулись в сторону замка, – что загородка с песочком была бы отличным решением. Явно многих проблем бы избежали.       – Ты не хочешь спросить разрешения так меня называть, Майрон?       – Не-а. Вообще нет.