Король и волколак

      Ощутимое напряжение проходило по вздыбившейся шерсти волколака маленькими разрядами молний. Воздух в кабинете казался ужасно спертым и одновременно мертвенно-холодным.       Владыка Наргоронда впервые выглядел не как молодое шебутное создание, разменявшее пару-тройку десятков лет, а как правитель целого государства, умудренный годами и где-то даже опытом. На его лице невозможно было прочесть ни одной лишней эмоции.       – Позволь узнать причины столь резких перемен? – спросил Финрод сдержанным тоном, официальным до зубового скрежета.       Разговор пошел куда-то не туда с самого начала, но теперь приходилось иметь дело с тем, что есть.       – Я более не нуждаюсь в твоих услугах, – ответствовал Саурон в таком же роде. На миг показалось, что его силы к нему вернулись – аура непоколебимой властности заставляла забыть о другом теле и его плачевном положении.       – Но я не выполнил часть своего договора.       – Это не имеет значения.       – Я дал тебе слово, – холодно подчеркнул Финрод.       – Я освобождаю тебя от твоего слова, владыка Наргоронда. Ты мне ничем не обязан, и я не буду чинить препятствий для твоего ухода из замка, – торжественно ответил Саурон, сжав зубы. Его бесили эти расшаркивания.       – Я все же хочу узнать, почему. Или я слишком ничтожен и не достоин объяснений? – настаивал Финрод. На его скулах заиграл желваки.       Всё стало совсем плохо. Впервые Саурон безотчетно испугался. Не сомнительных экспериментов над собой, не поединка с сильным эльфийским чародеем, а всего лишь собранного и серьёзного владыку Нарготронода. Абсолютно чужого, ни разу не похожего на его Финдэ. Надо было как-то выводить его из этого состояния.       – Потому что у тебя ничего не выходит, эльф! – злобно рыкнул волколак.       Финрод потемнел лицом.       – Но…       – Не перебивай меня! Это бессмысленно и ни к чему не приведёт! Поэтому ты уходишь!       Наконец, в голубых глазах полыхнуло раздражение.       – Я стараюсь! Для тебя, вообще-то, неблагодарная ты шерстяная скотина! И вместо того, чтобы проявить толику терпения…       О, эльфа прекрасно получилось вывести на эмоции. Он стал походить на знакомого себя. Нужно обязательно было закрепить успех.       – Сколько ещё?! – вскричал Саурон. – У тебя времени много, а у Берена – нет! Ты хочешь все свое существование положить на безнадежное сидение в замке? Если совсем жизни не жаль, чужой и своей, так идите и самоубейтесь об Моргота, как планировали изначально! Даже это будет полезнее!!!       Саурон почувствовал, что охрип, но мысль была донесена. Шоковая терапия удалась на славу – владыка Нарготронда утратил всю свою каменную царственность и вновь превратился в Финде. Он удивлённо заморгал и растерянно спросил.       – Ты знаешь? Откуда?       Волколак со значением посмотрел на него.       – Берен, – понял Финрод.       Волколак кивнул.       – Но как? Задал вопрос и взял обещание честно на него ответить?       – А что, так можно было?.. – нет, человек со своими понятиями о чести переходил все границы здравого смысла. – Сыграл с ним в нарды на желание.       – О, – у владыки Наргтронда сделалось очень сочувственное лицо.       Признаться, Саурону здорово надоело это похоронное выражение – нарготрондские эльфы с идентичными лицами наблюдали за их матчем.       – Да что такое? Почему все так реагируют на Берена и эту игру? Выиграть было вполне легко.       – Ты не понимаешь, – вздохнул Финрод. – Проблема не в том, чтобы выиграть. Берен играет довольно плохо и победить его в нардах – не штука. Просто потом он просит реванша. Всегда. Сколько ни отказывайся. Буквально ходит и нудит над ухом.       На взгляд Саурона, перспектива терпеть настойчивость Берена все равно не требовала настолько сильных реакций, вплоть до отказа сидеть с ним в одной камере. Тем более, людская жизнь коротка и немного потерпеть… а то и поспособствовать… но разговор был о другом.       – Мы отвлеклись от темы, – твердо напомнил он. – Ты со своей шайкой уходишь из замка.       – И не подумаю, – Финрод гордо сложил руки на груди и отвернулся.       – Это был не вопрос и даже не предложение. Мои выдворят вас с большим удовольствием. Особенно тебя.       – Пусть попробуют, – эльф угрожающе сверкнул на волколака глазами.       – Да что с тобой не так?! Я лично вас отпускаю. Идите на все четыре стороны – крадите Сильмариллы, героически погибайте, вписывайтесь в предания... Что тебя здесь держит, упрямый ты болван?!       Готового ответить Финрода прервал громкий стук в дверь. С внутренней стороны. Внезапно в комнате обнаружился командир орков – он стоял и со всей дури громыхал кулаком о закрытую дверь. Видимо, успел обучиться скрытности у охраняемых эльфов – по-другому Саурон не смог бы объяснить, как с его габаритами орк умудрился просочиться внутрь абсолютно незаметно.       – Что?! – гаркнул на него Финрод.       – Почему без стука? – поинтересовался волколак. – С той стороны, – пояснил он на хмыканье орка.       – Десять минут слушал под дверью ваши ругачки. А стук вам было абсолютно похрену мороз. – Командир перешел на строевой тон. – Срочное дело. Зубастик ушел в запой.       На недоуменное восклицание владыки Наргтронда он пояснил.       – Хозяин запретил ему – под градусом становится ваще невменоз. И не помнит ни хрена, что делал, видел и слышал, когда он бухой. В последний раз пил, когда хозяин стал таким, – он кивнул на волколака. Тот навострил уши и буквально встал в охотничью стойку.       – Вспомнил что-то важное? – Саурон напрягся, не желая верить в удачу.       – Ага. Про ту кралю в платье, шоб её эльфы драли, – Командир сплюнул.       – Зови!       – А почему Майрон этого не помнит? – подозрительно спросил Финрод, который ещё больше опасался верить в удачу.       – Там эта херня началась с перемещением. Валялся в судорогах на полу. Не до того было.       Волколак с эльфом переглянулись и одновременно кивнули.       Орк высунулся за дверь и хрипло проорал:       – Эй, Зубо, подь сюды! Да кончай бухать! Потом дожрешь.       В комнату ввалился качающийся орк, баюкая на груди большую бутыль с чем-то явно высокоградусным. Вопреки прозвищу, особенно зубастым он не был, а клыки разных форм и размеров висели в несколько рядов бусами у него на шее. Увидев присутствующих, он свел разрозненные глаза в кучу и приветливо помахал.       – Хозяин и остроухое… ик… величество. Саль…ут.       – Зубастик, – командир пощелкал пальцами перед его лицом, привлекая внимания. – Епт, на меня смотри. Расскажи про тот день, когда Хозяин в волчару обратился.       – О-о-о, лег…ко. – Зубастик любовно посмотрел на Командира, но бутыль прижал к себе покрепче – мало ли, это всего лишь хитрый ход, чтоб его любимое пойло отобрать. Он зверски откашлялся и начал. – В то утро стояла прекраснейшая погода. Солнце почтило нас своим появлением и по этому поводу даже на рожах моих отбитых коллег, которые в обычное время так и просили леща, поселилось вполне благодушное выражение. Я как раз собирался…       Финрод издал непередаваемый звук – будто в процессе спевки с соловьями Белерианда влетел на большой скорости лицом в каменную стену. Зубастик от неожиданности замолк. Волколак недовольно дёрнул ушами и пояснил:       – Он всегда так изъясняется, когда пьян. Зато в трезвом виде двух слов связать не может и ругается, как десяток сапожников.       – Э, стопэ, – Командир перевёл внимания рассказчика на себя. – Слишком далеко. Сразу про слова тетки рассказывай. Но смотри мне, чтоб всё от сих до сих, без пропусков, прям как было.       Орк кивнул. Он выпрямился почти элегантным движением и принялся раскачиваться, но с другой амплитудой, плавнее и медленнее. Жесты приобрели какую-то женственность.       – Оу, где это я? – сказал он высоким истеричным голосом и перевел взгляд на Саурона. – Ну и наглая морда. На моего бывшего похож… Так и надо мерзавцу!       Зубастик сделал вид, будто размахивает палочкой, и улыбнулся жуткой улыбкой. Затем резко убрал с плеча отсутствующий длинные волосы и повернулся уходить. Немного покачавшись, он развернулся обратно к ним лицом и погрозил пальцем в пространство.       – Не-не-не, нужно ж ещё… ик… условие. Усло-о-о-о-овие. Что бы такое… сукину сыну… шоб никогда. О, идея! – орк хлопнул себя по лбу. – Покуда поцелуй истинной любви вид не вернёт! Или вид истинный… или… ик… истина и там, и там… Или в вине… Не, тогда тавтология. – Зубастик молча покачался, остекленевшими глазами глядя в пространство. – Кароч, поцелуй и любовь. Но кто такого урода поцелует. Так и умрет животным. Муа-ха-ха…       Орк разразился безудержным мрачным смехом. Через пару секунд он успокоился и стал раскачиваться в своём обычном стиле.       – Вот так всё и было, о любезные слушатели, – Зубастик отхлебнул из бутыли.       Наверное, никто никогда настолько внимательно не слушал россказни пьяного орка.       – Поцелуй истинной любви? – Волколак оторопело поморгал. – Что ещё за ерун… пф-кмх-ф.       Его речь прервали самым возмутительным образом – ненормальный владыка Нарготронда подскочил к волколаку и, обняв за морду, чмокнул куда-то в нос.       –… да, – медленно закончил Саурон и попытался свести взгляд на переносице. Финрод отскочил от него обратно и уставился в пол. – Финде?..       Эльф начал быстро заливаться краской.       – Ну, поцелуй истинной любви…       – И?       Наверное, никто никогда не видел владыку Нарготронда настолько красным и смущенным. Даже на заре его давно прошедшей очень туманной юности. Даже когда явившейся к нему в замок Берен двусмысленно кидался кольцами и приводил в негодование весь двор.       Волколак закатил глаза и ворчливо ответил:       – О, тьма меня побери… Взаимно, сын Финарфина. Это должно было быть очевид… Да опять!       На этот раз эльф кинулся его обнимать.       – Непонятные игрища с животными. Не одобряю такое. – хмыкнул Зубастик, приложившись ещё раз к бутылке, и вывалился в дверь.       – Нах, сами терь разберётесь, – Командир отдал честь и тоже удалился.       – Очевидно, – пробурчал волколак, устраиваясь поудобнее в руках Финрода и довольно зарываясь носом в мягкие кудри. – Ты что думаешь, я перед каждым встречным извиняюсь, открываю мысли, разрешаю себя мыть и, вообще, позволяю собой командовать, почти как ручному песику?       – Ты умело скрывался.       – Да ты тоже мне как-то песни под окнами не пел.       Финрод несильно дернул его за шерсть. Саурон только раздосадовано вздохнул.       – Даже обнять тебя нормально не могу! Дурацкое тело.       Эльф замер.       – Точно! – воскликнул он, от радости сжимая шею волколака почти угрожающе. – Твое тело!       – Мы ещё не решили проблему, а ты уже думаешь о всяких неприличных вещах.       Финрод отстранился от укоризненного волколака.       – У тебя же есть второе тело. Точнее, твое изначальное тело. Что если?..       – Считаешь, его тоже надо «расколдовать»? – понял Саурон.       – Или вообще, только его.       – Хочешь пойти целовать безответную оболочку?       – Да.       – С угрозой, что Кархарот может прийти в себя и получится минимум – нездорово, максимум – очень опасно?       – Буквально мои стандартные приключения.       – Это как-то…       – Попахивает извращением.       – Точно. Жутко.       – Неправильно.       – Да вообще кошмар.       Они понимающе переглянулись.       – Страсть как интересно.       – И не говори.       – Пошли попробуем?       – Пошли попробуем.              Аура нервного напряжения, окружившая эльфийского государя и волколака, затронула даже Лакха, который после того случая с крышей ходил за Финродом, как приклеенный. Несчастный орк ретировался с их дороги, сразу как они выскочили за дверь. Стражник у покоев Саурона тоже не остался равнодушным – он мелко задрожал, как только они показались в прямой видимости.       – Вольно! Можешь идти, – приказал ему Саурон. – Ключ у нас есть.       Орк посмотрел на него тупым взглядом.       – Иди-иди. И шпиона этого доморощенного захвати, который думает, что его дыхания не слышно на все коридоры.       Лакх запнулся и робко выглянул из-за угла. Финрод открыл замок и медленно отворил дверь. Когда она громко захлопнулась, орки переглянулись и не двинулись с места.       В дневном свете лежащее на кровати безжизненное тело майя не производило такого гнетущего впечатления. К тому же, Финрод распорядился вытирать в комнате пыль и, вообще, поддерживать порядок. Сам он тоже иногда наведывался, силясь найти выход из ситуации. Саурон после того раза больше не приходил.       Владыка Нарготронда осторожно сел на краешек постели и всмотрелся в спокойное лицо с плотно закрытыми глазами. Теперь уже плохо получалось ассоциировать его с майя, он неожиданно успел привыкнуть к мохнатой волкоподобной зверюге и воспринимал ее как Саурона. Мохнатая волкоподобная зверюга встала с другой стороны, поставив передние лапы на кровать.       – Волнуешься? – спросил волколак.       – Безумно, – честно ответил Финрод.       – Не стоит. Рассматривай просто как одну из возможностей. Не выгорит – другое придумаем. Можно помощи попросить у вышестоящих лиц, на худой конец. И я не про Моргота.       Финрод выдохнул и, быстро наклонившись, чмокнул тело в губы, а потом с надеждой уставился на волколака.       – Финде, если ты всё время меня собираешься так целовать, то… это, конечно, лучше, чем ничего. Однако обидно.       Невольно рассмеявшись, Финрод взял нервы под контроль и решился на более серьёзный поцелуй.       Касаться чуть тёплых не отвечающих губ было странно и… ненормально, да. Какие бы сумасшедшие решения ни принимал до этого владыка Нарготронда, текущая ситуация перекрывала все. Но по-настоящему его волновало, что именно сиреневая дура подразумевала под истинной любовью. Должен ли он во время поцелуя ощущать небывалую радость, эмоциональный подъем, неописуемо светлое чувство, желание свернуть горы или готовность умереть за любимого?.. Потому что в данный момент он ощущал только смутную тревогу и огромное желание, чтобы всё получилось. Перед внутренним взором мелькали обрывки воспоминаний: ужины с майя, немногочисленные перепалки, многочисленные разговоры – ни много ни мало, о смысле жизни, прогулка в горы, тихие посиделки перед камином… смущенная тишина, когда он пел Майрону придуманную на его стихи песню, и всполохи синего, отражающиеся в волчьих глазах. Калейдоскоп мелких и незначительных вещей и событий, которые сложенные вместе приобретали огромную значимость.       Финрод понял, что улыбается в поцелуй, и отстранился, попутно обнаружив, что успел когда-то вплести пальцы в темные волосы. Показалось, что кожа Саурона немного нагрелась и покраснела, но поручиться владыка Нарготронда не мог. Волколак у постели смотрел на него с таким же выражением на морде, и будто даже позу не поменял.       Финрод с разочарованием выдохнул.       – Надеюсь, эта пьяная тетка под поцелуем имела в виду именно поцелуй и мне не придется… ай!       Его внезапно обхватили сильными руками, прижали к быстро вздымающейся груди и поцеловали уже по-настоящему. На отсутствие инициативы теперь жаловаться точно не приходилось.       Обнаглевший Кархарот получил в морду подушкой и обиженно выбежал из покоев.              Орки проводили выскочившего в дверь волколака задумчивыми взглядами. Сомнений в том, что это Кархарот, у них не было – именно так зверюга выглядела, когда хотела жрать. Сначала она совершит набег на кухню, а потом отправится в рейд по ближайшим лесам…       – Главное, чтоб в подвалы не забрёл, – разумно сказал Лакх.       – Там наши. Отобьют.       – Там человек. А у него точно есть сахарные кости за пазухой.       – Разбалует.       – Ага.       Из покоев послышался громкий стон. Орки переглянулись, пошло дернули бровями и уже хотели уйти, но повторный стон насторожил – в голосе хозяина подозрительно отсутствовала страстность. Скорее… Не сговариваясь, они тихонько подошли к двери и принялись добросовестно греть уши.       Первым они опять услышали жалующийся голос Саурона.       – Нет, это невозможно…. У меня ничего не поднимается!       – Кхм, – раздался довольно равнодушный голос Финрод.       – Я про руки и ноги! Как ты можешь думать о «кхм» в такой ситуации?!       – А ты бы ещё активнее подскакивал… Радуйся, что на пол не свалился.       – Никакого в тебе сочувствия! О-о-о, да почему всё так затекло?.. Какой идиот вздумал положить меня в одной позе на жесткую кровать?..       – Кхм.       – Перестань в меня тыкать пальцем, Финде. Я прекрасно помню, что это был я сам.       – Я твою чувствительность проверяю. Как оно?       – Если ты тыкаешь с таким же остервенением, которое у тебя на лице написано, то не очень.       – Ясно…       – Не должно такого быть. Опять проделки этой злопамятной суч…       Эльф его перебил внезапным вопросом.       – Что ты думаешь про Берена?       – Берена? Глуп, как и все люди, и глупо благороден. Но раздражает меньше остальных.       – А про моих эльфов?       – Кучка раздражающих наглых сплетников.       – А Кархарот?       – К чему эти вопросы? О. О-о-о-о. Ты хочешь проверить, не поменялось ли мое отношение после того, как я к себе вернулся?       – Ну…       – О, тьма. Да люблю я тебя, Финде! Что за…       Разговор прервали очень однозначные звуки поцелуев. Надолго. Орки уже подумывали уйти, но любопытство победило.       Первым они опять услышали ворчание Хозяина.       – Ты мог подумать, что мои чувства способны поменяться? Не ожидал такого недоверия.       – Ты мне до этого в любви не признавался.       – Ты мне не признался до сих пор, так что...       – А ты горячий.       – Из всех возможных фраз… Очень пошлая и примитивная попытка соблазнения. К тому же, ненужная.       – Да нет, Майрон, ты буквально горячий. К коже прикоснуться невозможно.       – Это… силы возвращаются!       – Да, похоже.       – Слезь с кровати и отойди от меня подальше!       – Но…       В голосе Саурона прорезалась паника.       – Не спорь! Я понятия не имею, во что это может вылиться! Если будет, как с Кархаротом…       – Сгореть в постели с тобой. Звучит…       – Отвратительно! Это очень плохая шутка, Финрод! Марш отсюда!       – И не подумаю!       …паника и злость.       – Владыка Нарготронда!       – Темный майя!       – Если не послушаешься, я не знаю, что с тобой сделаю!       – Запомни эту мысль на будущее, когда двигаться сможешь.       – Ты невыносим! Хочешь поругаться или поединок устроить?       – Может, ты лучше потратишь свои силы на что-то более полезное?..       – Финде, пожалуйста.       – Майрон, я тебе доверяю. Давай, сотвори что-нибудь.       Повисла тишина.       – Красиво, – благоговейно выдохнул Финрод.       Тут уж побороть любопытство не получилось совсем – как могли тихо и плавно, орки отворили дверь и заглянули в образовавшийся небольшой зазор.       Вполне живо и здорово выглядящий тёмный майя и владыка Нарготронда лежали на постели, крепко обнявшись. Как всякие приличные влюбленные, смотрели они не друг на друга, а в одном направлении – на творение силы Саурона. Посреди комнаты в воздухе два сгустка живого пламени быстро крутились вокруг общего невидимого центра. Отблески огня отражались в наблюдающих глазах и делали лица Финрода с Сауроном неожиданно похожими. Полюбовавшись немного, эльф произнес несколько напевных фраз на своем языке. Вокруг крутящихся огней образовалось облако мелких кристалликов льда, словно создавая среду для существования пламени. Облако было настолько густым, что чуть притушило сияние, однако лед вовсе не пытался погасить огонь. Также как и огонь не наносил льду никакого урона и не старался растопить.       Саурон широко улыбнулся.       – Единство и борьба противоположностей, – с апломбом произнес он.       – Сам придумал? – не преминул поддеть Финрод.       – Куда мне… Где-то вычитал, – майя перевёл горящий взгляд на стражников. – Насмотрелись? А теперь, пшли вон!       – А ну, стоять! – тут же настиг их приказ Финрода.       Орки поступили с противоречивым сигналами очень разумно: один из них остался стоять, а другой «пшел вон».       – Притащить сюда ванну и наполнить водой! Можно холодной – если что, хозяин сам нагреет. Выполнять! Быстро! Одна нога здесь, другая – там! – четко распорядился владыка Нарготронда.       Орк уважительно кивнул и отправился выполнять.       – Будем разогревать твои мышцы в горячей воде.       – А ты хорошо раскомандовался в моем замке.       – Вообще-то, это изначально мой замок.       – Что отвоевано, то пропало, – поддразнил майя.       – Первый хозяин дороже второго, – поддразнил эльф, для подкрепления своего тезиса высунув язык.       Саурон затрясся от беззвучного хохота.       – Ну, против таких контраргументов...       У Финрода нашелся еще один, главный.       – Я люблю тебя, Майрон.