Counting stars

      Этот личный визит на Кибертрон надолго запомнился Повелительнице Пламени. Привыкшая к светской обстановке — разного рода приемам, балам, политическим собраниям — фем капельку растерялась, когда Оптимус Прайм пригласил её отдохнуть в особняке у моря Мифрила. Точнее, изумление наступило в тот момент, когда вместо беседы в гостиной кибертронец предложил… выбраться на крышу. Часто шурша щитками линз и натянуто улыбаясь, каминусианка последовала за другом. Ночь выдалась тёплая, тихая и ясная. Они устроились на большом прямоугольном участке крыши. Мистресс поправила плотный широкий изолетик, любезно данный Праймом, и расправила сервоприводы.       Не так плохо, как ожидалось. Однако внимательный наблюдатель без труда разглядел бы напряжение в чертах фейсплейта аристократки. «Мы же не юнлинги» — энергон ритмично плескался в бокале. По правде говоря, Оптимус много — раз пять точно — уточнял, где подруга хотела бы отдохнуть и как. И все разы Мистресс затруднялась с ответом и принимала любое предложение автобота. Отказать неудобно: он ведь так заботится. Поэтому когда Прайм сообщил, что можно посидеть в укромном уголке на крыше и понаблюдать за небом, Повелительница Пламени робко улыбнулась и возражать не стала. Неизвестно, как долго она продержится, изображая удовольствие — судя по суете в движениях меха, правитель переживал.       — Страхую, — Мистресс наклонилась вперёд и замахала манипуляторами, ловя равновесие; автобот вовремя поймал её. — Не переживай, я рядом.       — Обнадеживает, — чуть устало закивала шлемом каминусианка. — И часто ты… в этом укромном местечке ютишься?       — В сравнении с молодостью редко, — это сейчас Оптимус Прайм обрел вес в обществе. А гвардеец Орион Пакс в довоенное время важной фигурой не был. Номинус Прайм язвительные частушки плохо переносил, вот и приходилось спасаться бегством. Мегатрон со смехом указал брату, что прятаться от летуна на крыше — проигрышная стратегия, но о существовании укрытия колесного праксианец и по сей цикл не знал.       Звёзд так много в эту ночь. Мистресс неотрывно глядела на крохотные огоньки, словно собиралась запечатлеть в памяти каждый из них. В чем-то посиделки на крыше — удачный вариант: в гостиной за светской беседой на созвездия не полюбуешься. И свет столичных объектов созерцание не испортит. «Солус Прайм милосердная…» — произвольно сорвалась с тонких губ печальная фраза.       — Мист, — обеспокоенно обратился к Леди Оптимус. Алые серьги тревожно качнулись, но в следующий клик вежливая улыбка украсила фейсплейт. — Если тебя что-то гложет, ты можешь поделиться, — крепкая ладонь меха легла поверх белых пальцев каминусианки. — Я вижу, что ты очень долго держишься напряженно, и хочу помочь.       — Не подумай, что мне не нравится, — с тяжелым шелестом вентиляции Мистресс обхватила колени. На шипастый щит на её спине лег алый манипулятор. — Я опасаюсь, что нас увидят и пожурят. Это ведь не подобает нам по статусу.       — Номинус в командировке, а больше сюда никто не приходит. Вот почему я позвал тебя в особняк, — заверил Оптимус. — Но это не единственная причина, верно?       Маскировка была напрасной. Мистресс замолчала: её учили не откровенничать, не важно кем являлся собеседник. Наставница очень бдительно следила за подопечной. Модель поведения прочно уложилась в процессоре. И открытость Оптимуса поражала аристократку.       — Мне страшно, — озираясь, словно покойная предшественница неожиданно возникнет за спиной и пожурит её, призналась колёсная. — Я впервые сталкиваюсь со свободой, — Прайм поправил сползший край изолетика Мистресс. — Я не готова к ней. Кибертрон не примет меня, если я не впущу вольность в искру.       Никакой гордости — а ведь Повелительницу Пламени знали как вечно собранную и величавую Леди, называли образцом старой закалки. Только рядом с Оптимусом прежнее переворачивалось с серво на шлем. Вдвойне неловко стало от того, что Прайм был младше — фем активировалась в середине правления Фортесса Прайма, а мех — в конце правления Новы Прайма.       — Помнишь наш разговор о Мегатроне? — Оптимус предложил гостье ещё энергона. — Тот спор, стоит ли давать ему шанс.       — Разумеется, — хмыкнула Мист. — Сложно было поверить, что ты извинился первым, а потом объявил об идее объединения. Впрочем… Долго же ломала процессор над фразой о необходимости дать шанс и набраться смелости довериться. К счастью, десептиконы повели себя благоразумно, и после этого я решила брать с тебя пример, потихоньку меняя жизненные устои, но… к чему это?       — К тому, что с тех пор ты делаешь аккуратные шажки и меняешься в лучшую сторону, — заметил Прайм. — Не нужно ожидать, что новое легко войдет в жизнь. Это долгий поэтапный процесс, и ускорение навредит ему. Ты уже, не побоюсь сказать, герой.       Смеется, наверное. Мистресс не считала достижением политику последнего декаворна. Перемены пугали её. Угроза новой войны мерещилась первое время. В дальнейшем правительница Каминуса сделала должное — согласовала действия с новыми тенденциями в бывших кибертронских колониях.       — Это выше моих сил — отбросить этикет и отдаться беспечности, — она автоматически отвернулась от Оптимуса, но одернула себя и села фейсплейтом к фейсплейту с мехом. — Как этот трюк проворачивать?       Прайм завис. Сам колёсный давным-давно махнул манипулятором на те правила, которые выглядели бессмыслицей. А в анамнезе хлесткие частушки, посвящённые Номинусу Прайму, ругательства на разных наречиях — спасибо Мегатрону за подготовку. Бунтарство сформировалось в протоформе, поэтому отчаянность всегда сопутствовала иаконцу.        — Эээ… Постепенно и мягко, отказываясь от чего-то одного. Как только изменения прижились — следующее бери в работу, — совет был состряпан на ходу. Мистресс знала про выходки молодости возлюбленного и, набравшись смелости, легонько толкнула меха в плечо — по её наблюдениям, на Кибертроне им выражали одобрение и отчасти понимание.       — И что былой революционер нашёл в консервативной Леди? — фем словно процитировала стихотворение.       — Восходящую пламенную звезду искры, — и у Оптимуса в речи порой встречалась поэтичность. Загадочность ответа озадачила Мист. — Чопорность — защита, но не сущность. Ты добрая, заботливая и сильная духом фем.       Откровенность в общении не считалась достоинством. Как можно любить кого-то за дурное поведение? Оптимус со своими заявлениями вызов правилам бросал, не иначе. Каминусианка погрузилась в размышления, неосознанно прижавшись к алому наплечнику. На публике Прайм не терял сдержанности — он менялся до неузнаваемости в дружеской обстановке. Может быть, смысл его признаний в том, что Леди стоит временами ослаблять хватку?       — Много же интересного разглядел, — бело-рыжие манипуляторы мягко обвили шею. Страхи отступали, позволяя наслаждению приятно разливаться по гидравлике. Мистресс блаженно прикрыла оптику, будучи заключенной в объятия. — Звезда, да еще пламенная и восходящая. Ты правда такой меня видишь?       — Я вижу тебя, Мист, — только и сказал Прайм.       Пара ещё долго сидела на крыше. На время и Оптимус, и Мистресс погрузились в полудрёму. Их разбудила светлая полоса на горизонте. Небо подернулось утренними красками; ночную черноту вытесняли нежно-розовый и охристый цвета.       Восходящая звезда по имени солнце осветила Кибертрон. А Оптимус бережно держал на манипуляторах свою звезду, Леди Мистресс с Каминуса.