Золотая Ласточка

***Олимп, несколько часов назад ***

      Звуки лиры наполняли всех присутствующих живостью и желанием петь или танцевать. Не зря молодой Орфей был так известен и любим, но Аполлон, как покровитель всех искусств земных, был куда талантливее. Его руки изрекали дивную мелодию, голос солировал в ответ: бархатный, глубокий. Парень обладал очень красивой внешностью: его светлые волосы блестели в лучах солнца, а зеленые глаза напоминали дивные драгоценные камни. Многие музы и нимфы могли заслушиваться часами его речами и музыкой, стихами и пением. Не редким гостем был и Дионис со своей женой. Ох, уж этот Дионис, не особо он был любим среди своих собратьев - отличался. Телосложением прост, не атлетичен, да и не высок. Его волосы вьются, подобно волнам, чернее ночи, но на свету отдают фиолетовый отблеск, словно его любимый сорт винограда.       — Когда же, мой друг, на свадьбе твоей мы будем гулять? — говорил Дионис, садясь рядом с Аполлоном на траву, усаживая рядом любимую, от которой не мог отвести глаз. Красива она, хоть и обычный человек, пленила бога своим светлым и нежным ликом. Как Тесей посмел бросить такую милую девушку?       На лице Аполлона всегда отражалось то, что он чувствует. В этом — он был честен. Кассандра всегда знала, ложь или истина заложена в его словах, понимала его и это ей нравилось. После такого вопроса от бога виноделия, Аполлон был хмур и мрачен, словно солнце перестало освещать его:       — Тебе лишь бы пить вино, — молвил в ответ блондин. — Кассандру силой не заставишь.       — Легко! Твой отец тому доказательство.       — Дионис! — в голос с женой бога виноделия воскликнул белокурый красавец.       — Молчу, молчу… Но я о том, Аполлон, что стоит тебе только захотеть, и выбора у той не станет, как согласиться. Или тебя обида терзает до сих пор?       Дыхание Аполлона замедлилось, с невыносимым трудом ему давалось такое простое действие, когда вновь ему напоминали о предательстве, о его любви безответной. Как его могла отвергнуть смертная?! Его, сам идеал! Он считал это своим позором, наверное, потому, простить не мог отказ. Все думает, что Кассандра сама поймет, что упускает. Конечно, взять силой — любимое занятие богов, но зачем, если ты так и не будешь любим? Унять свою похоть, не иначе. Аполлону нужно вовсе не это. И как бы он сейчас не был зол, слова, сорванные с уст Диониса, вновь возвращали бога искусств к реальности:       — Ведь Зевс не может оставлять здесь душу неприкаянно.       — А как же герои? А я? — вмешалась девушка, на что тот ласково ей улыбнувшись, убрал прядь волос той за ухо.       — А ты моя родная, замужем за мной, и быть этому до скончания мира. А Кассандра здесь по воле Зевса, упрямится будет — отправится к Аиду. Все смертные попадают на Олимп только по делам своим, а у рыжей какие заслуги?       Аполлон вздохнул, окинув взглядом муз, что танцевали под его музыку. Он перестал играть, а они, заметив это, разлетелись, словно пугливые птицы. Бог поднялся с травы, и сказал:       — Не стоит мне напоминать, — Аполлон ушел, оставив супругов в недоумении со своей реакции.       — Всегда он был так вспыльчив, — вздохнул Дионис. — Ариадна, разве я не прав?       — Кто знает, супруг мой. Но был ты резок с ним. Тоскует его сердце по этой троянке, а может и гордость взыграла, как знать. А ты по больному бьешь. Для тебя она никто, а Аполлон в душе лелеет ее.       — Надеюсь, ты права, и любовь и нежность вскружила голову, а не гордыня и обида.       Аполлон брел по дороге, не имея цели, не зная куда. Дионис вечно так: ляпнет невесть что, загрузит светлую голову думами мрачными. Но и среди них есть проблеск света.       «Кажется, в тот день и звезды сияли ярче, и Гелиос покинул небо раньше. Украл ее из ложа в Трое, когда в ночнушке та была, ко сну готовилась. Совсем потерял я всякий стыд, узнав, какая же красавица меня ждет, когда же к ней приду! Вспоминая сейчас, ни о чем не жалею. Хоть был в обличии другом, разговаривала со мной без умолку всю ночь. Отец ее днем не отпускал далеко, видеться могли лишь ночами. И тронуть себя дала не сразу, гордая. Но что потом? Афродита со своим Парисом, все было бы иначе не будь там их.» — хмурился тот, как обиженный ребенок, пиная камень по дорожке. Он не мог поверить в то, что все их встречи, оброненные слова были лишь способом Кассандры получить заветный дар прорицания. Неужели… Она действительно не любит его? Надо с ней поговорить, терпеть он не в силах.       Но отчего-то было неспокойно на Олимпе. Задетая честь Аполлона и его грусть были лишь затишьем перед бурей, которая грядет. Ведь сейчас, сидя на пустом ложе Кассандры, Гермес ломал голову, как же ему быть. Ужасная новость, а он, как вестник божий, должен ее сообщить.       «Глупая, глупая Кассандра. Подевалась ты куда. Нимфы сказали, что не покидала покоев своих, что ты спишь, но даже твоего следа здесь нет, и на всем Олимпе оброненного рыжего волоска не смог найти. Терзают смутные сомнения меня, что не ночевала здесь совсем…» — искал он взглядом хоть одну зацепку, хоть какую-то, чтобы найти объяснение тому, свидетелем чего он стал. — «Стоит поискать ее ещё, прежде чем волновать других. Особенно Деметру, а то чувствую, что останусь безголовым. А голова то у меня красивая!»       Гермес встал на ноги, еще раз окинув пространство своим взглядом. Однако, мимо него пролетела стрела, отчего изворотливый бог присвистнул и тут же неаккуратно упал на постель вновь.       «Судьба-злодейка!» — рукой проведя по щеке, где осталась небольшая царапина от вскользь задевшей его стрелы, тот тяжело вздохнул.       — Ох, брат ты мой, какими же судьбами в скромную обитель? — шутя сказал Гермес, порхая своими маленькими крылышками сандалий, силясь улететь, но грозный взгляд Аполлона с натянутой тетивой словно прямым текстом говорил об обратном.       — Где она?       — Кто? Я тут один.       — Я не слепой. Где жена моя?!       — Как кони разогнались, ещё не обручены, а уже жена? Да будет грешен мой язык! — Гермес прикрыл рот рукой, понимая, что ещё больше злит брата, но нравилось ему это, ничего не поделать с этой натурой. Гермес улетел, ведь ещё чуть-чуть и стрела Аполлона достигнет цели. Увы, он не промахивается, потому пришлось всеми силами возможными лететь быстрее, чем обычно, и изворотливее, чем привычно. Гермес уже проклясть успел это умение Аполлона никогда не промахиваться, ведь это до ужаса больно!       Злость Аполлона не знала границ. Он был готов пристрелить любого из своего лука, если узнает, что он как-то причастен. Гермесу просто повезло, что он умеет летать. Кажется, все жители Олимпа услышали крик:       — Зевс, ты обещал! Обещал оставить ее здесь, с богами и бессмертие даровать, но где же она? Она станет моей женой, как я и обещал!       Боги слышали этот крик. И Зевс слышал. Был пойман в ту же минуту Гермес и допрошен, но и слова сказать он не мог о ситуации. Не успел ничего разузнать, так Аполлон шума создал невиданно быстро. Владыка богов басом разразил небеса, ведь ничто не должно происходить без его ведома, и сотрясать его дом в том числе. Быстро собрались олимпийские боги. Некоторые из-за переживаний за молодого Аполлона, другие из-за интереса, что же произошло. Но суть одна, вся дюжина была здесь. В центре событий оказалась Деметра, прежде румяная, она была бледна и холодна, словно сама смерть коснулась ее щек.       — Ты виноват… Ты! Запудрил бедной голову, вскружил речами своими. Знала я, что будет так, не стоило пускать тебя к ней, — причитала Деметра, обращаясь теперь уже к Зевсу. — Гермес! Он виновник! Пускай вернёт ее, пускай! Не переживу потерю дочери я вновь.       — Не дочь она тебе, угомонись. Троянка, и не боле, — сказала желтоглазая Афина, хмыкнув и снимая шлем, из которого посыпались темные волосы. — До́лжно было ей погибнуть, так нет, взыграла совесть у кое-кого.       — Не будь жестока так, Афина, ведь ты сама спасла ее от участи смерти в том числе, — сказала еще одна богиня, выходя из-за спины Зевса. Гера, как лучик, светлая, одетая в мантию и корону, как подобает владычице, улыбнулась и обняла Деметру. — Но не могла пропасть она сама, помог ей кто, так не считаешь?       — Гермес, он…       — Почему во всех бедах должен быть виновен я? — возмутился бог, вставая с колен, на которые его не заслуженно опустили. — Зевс, да верну я царевну троянскую сюда, успокой ее! Хватит честь мою пятнать!       — О чести заговорил самый бесчестный! - воскликнула Деметра.       — О да, конечно вернёшь… — зарычал Аполлон, подойдя к Гермесу и взяв того за грудки хитона. — Она пропасть не могла сама. Гера права, помог ей кто. Летать у нас обучен ты, не так ли? Так вот порхай быстрее, пока я сам не отправил тебя в полет дальний.       — Хорош жених, — недовольно сказал в ответ Гермес, стараясь убрать руки брата. — Потерял свою невесту, не уберёг, а я теперь виновен стал?       — Прекратите оба! — сказала строже Гера, посмотрев на Деметру, что была готова лить слезы и метать молнии не хуже громовержца. — Супруг мой, что скажешь ты?       Зевс восседал на своем троне, внимательно наблюдая за всеми богами. Кто-то скучал, а кто-то шептался о ситуации, также виня Гермеса. Он единственный, кто видит ее чаще всех помимо самой Деметры. Зевс лишь зевнул, признать, переполох из-за какой-то землянки, его мало волновал. Однако, состояние Деметры, он знал, будет волновать его достаточно сильно, вспоминая судьбу Персефоны. Когда она успела так привязаться к Кассандре, что полноценной дочерью ее считает? Хотя не скроешь, и правда те похожи.       — Услышьте ж мое слово, — поднялся Зевс, и жезл его ударил по каменному полу, золотые искры сея по сторонам. — Гермес отправится на поиски. Как вестник наш, легче тебе будет ее найти. Даю тебе на это время, пока не выпадет первый снег. Если вернёшься без троянки, да будет так, получишь наказание. Деметра, не лей слез, не отнимай заветное время у Гермеса раньше срока. Не ровняй землянку с нами, с богами. Что же до тебя, Аполлон. Как вернётся Кассандра, и если слово против скажет твоего, отправлю в царство мертвых, где она и должна быть. Пощадил ее я ради тебя, но так и не женился на ней. Так тому и быть, Аид заждался! Не намерен я терпеть разборок.       И Зевс удалился, оставив всех богов для обсуждения его решения. Уже ничего не изменить, раз решил уже владыка, но говорить злые речи никто не запрещал. К тому же боги настолько заскучали, что такое событие было лишним поводом поговорить.       — Не вижу смысла ее искать, — прозвучал милый женский голос, и сама богиня выплыла из-за колонны, как нежный лебедь. — И что такого в этой царевне? Царевне без царства, ха, смешно!       — Афродита, твоя ласточка улетела, вот ты и злишься, — сказал Арес с усмешкой глядя на красавицу. — Ну согласись, ласточка была послушной. Любое твое слово выполняла, даже самое гнусное поручение.       — И то верно, жаль, — вздохнула богиня красоты. — Удачи могу пожелать только Гермесу, не иначе. Я не так суха и жестока. Хотя, признаю, добыть для меня ракушечью пыль и жемчуг, было, ммм, сложновато. Ну, и отполировать до блеска украшения, может….       — Которых у тебя больше, чем звезд на небе? — рассмеялся Арес. — Да, конечно, добрая душа!       Аполлон же смотрел на Гермеса так, словно хотел испепелить его взглядом. Сам же бог хитрости, пытался выдумать, как быть, не обращая внимания на все взгляды и голоса за спиной. Он бы итак отправился ее искать, и без того понятно, что пришлось бы идти на землю, и вся эта огласка ему также не мешала. Лишь дурацкие условия, не более. Единственное, как до первого снега отыскать ее? Увольте, даже для бога тяжело. Аид не согласится отпустить Персефону дольше, чем положен срок. Времена года из века в век идут за собой по их с Деметрой, Зевсом и Аидом договоренности. А это значит, что снег выпадет вовремя и отсрочек ему никто не даст.       — О да, красавец я, красавец, — сказал Гермес, ловя взгляд Аполлона на своей персоне. — Глаз отвести не можешь?       — Не поясничай. Есть ли варианты, где она может быть? — уже спокойнее спросил бог, понимая, что злость надо придержать в узде. — Однако… Гермес, если ты не вернёшь ее обратно, то и сам на Олимп шагу не ступишь. Я осуществлю наказание.       — Ты так переживаешь? И правда влюблен? Я бы сказал еще что-нибудь, да боюсь, отрежешь мне язык.       — Так есть ли соображения? — рычал от злости блондин.       — Пфф, тише, тише. Братоубийства запрещены, мой любимый брат. Прибереги эту страсть и пылкость для своей невесты, которую я обязательно верну. У меня всегда есть план. Доверься слову вестника богов!

Да будет так!