Золотая Ласточка

***

      Свыкнуться с бытом оказалось сложнее, чем ожидалось. Электричество так тесно переплетено с современной жизнью, что многие обычные вещи показались бы магией для любого человека из античности. Но спустя прошедшие пару месяцев, девушка уже могла налить себе чай, приготовить омлет или простенький суп, понять смысл новой одежды. Хоть вопросы ещё и оставались, да и всемирная паутина все также была запутанной, Кассандра понемногу привыкала к такой жизни. Она частенько гуляла с Самантой по городу, по магазинам, училась общаться с людьми: просилась сама оплатить покупку, сделать заказ. Также она стала чаще читать, познавать язык. Литература помогала понять мировоззрение современной культуры, в особенности, когда у тебя под боком журналист, который расскажет интересную историю о книге, пояснит что-то об авторе или о новостной статье. Кассандра напоминала ребенка, которого снова учили говорить, питаться, жить. Но при этом, она не переставала удивлять Саманту своей простотой и чуткостью. Она умудрялась замечать любые перемены, не раз помогала Сэм избежать каких-то небольших трудностей. Может, это и не предвидение, а просто хорошая интуиция, как знать. Ее рассказы перед сном в виде коротких историй о богах, о людях, что контактировали с божествами, были неподдельно интересны ее собеседнице. Как оказалось, многие мифы скрывали в себе какие-то тайны, а другие были вовсе искаверканы с течением времени.       — Когда-то читала миф об Орфее и Эвридике. Орфей - знаменитый герой, прекрасно играл на лире. Эвридика - красивая нимфа, и однажды, ее укусила змея. Герой отправился в царство мертвых, чтобы спасти ее. Так ведь оно и было?       — Верно. Увы, он упустил свое счастье, - тонкие пальцы рук касались черных волос Саманты, поглаживая голову, что покоилась на коленях. - Орфей чудесно играл на лире, что даровал ему бог искусств, а может и плут, кто знает, как именно лира попала к нему. Все, от мала до велика, от живых до мертвых, были очарованы его музыкой. Он смог растопить сердце безжалостного царя подземного мира и его жены, - замечая внимательный взгляд, троянка не смогла сдержать улыбки. - Считаешь это романтичным? Вижу, что тебе нравятся подобные истории.       Сегодняшний день был тяжёлым, Саманта очень устала от рабочего дня и пришла домой, чуть не валясь с ног. Кассандра пыталась осторожно расспросить ее, что же произошло и может ли она чем-то помочь, однако вторая лишь огрызалась. Так и прошел их ужин: в тишине и подавленной атмосфере. Троянка подумала, что надо отвлечь подругу от негативных мыслей о работе, и перед сном решила рассказать ей небольшие истории, что знала сама. Что когда-то, давным давно, передавались из уст в уста по всей Греции. Кэс прекрасно понимала, что интерес Саманты к ее персоне никуда не делся, так что давать о древнем мире хотя бы толику информации стало входить в привычку.       — Да, ты меня раскусила, - призналась Саманта со вздохом. - Не обделена греческая история мифами о любви. Чего только Аид и Персефона стоят. Ты видела их?       — Нет, я не знакома с ними лично. Но, я слышала, что боги сравнивают меня с этой богиней, говорят, похожи, - ответила та, и кажется, их незамысловатая беседа сказалась положительно на журналистке. К ней вернулось настроение. - Ты думаешь, это великая любовь? У тебя дурные вкусы.       — Столько историй связано с этими двумя. Ты бы видела, сколько книг и фанатских историй про них пишется! - возразила Сэм. - Он влюбился в нее, а она в него и…       — Царь мертвых увидел дочь богини плодородия, когда она была в окружении цветов и нимф. Он влюбился до беспамятства, потерял голову от такой красоты и украл девушку. Просил ее руки у громовержца, но он не смог решить, кого же поддержать: горюющую мать, что топит своими слезами землю, покрывает снегами холмы и обрекает на голод людей, либо своего брата, участью которого поневоле стало правление в Царстве мертвых. В мрачном и ужасном месте, куда не ступает божья душа. И ни одна живая. Молодая богиня лишь по ошибке осталась, не смогла удержаться от граната, что выращивал местный садовник. Она не знала,что он увидит, как та вкусила пищу мертвых. Гермеса отправили разобраться с ситуацией, помочь, а тут ещё и Орфей с Эвридикой… - почему-то Кассандра замолчала, словно потеряв нить повествования. Даже руки перестали ее слушаться и просто остались на вороных волосах.       — Кэс, ты чего? - в замешательстве произнесла журналистка. - Тебя так печалит эта история?       — Я только что произнесла имя того, чье имя мне не стоит называть, - Кэс огорчённо вздохнула. - Хотя, он и так меня найдет, дело времени. Хоть и не вижу этого, но чувствую.       Саманта вновь услышала интересующую ее тему, которая привлекла её внимание ещё при первой встрече. Она решила аккуратно поддержать разговор, чтобы троянка рассказала подробнее о предвидении.       — Разве ты не по своей воле видишь будущее?       — Я что, по твоему, божье радио? - пошутила Кассандра. - Нет. Видения приходят спонтанно, и как не странно, в последнее время все реже и реже. Влияет ли на это то, что я не рядом с ним.       — С ним?       — Я уже совершила ошибку, произнося имя божье. Думаю, что они могут счесть за молитву их имена, что я могу произнести. Я связана с ними, как ни крути. Но я о том боге искусств, что лиру Орфею дал, а мне мой дар.       — Аполлон, вот как… а имя ты произнесла “Гермес”? Зачем он ищет тебя? - Саманта замечала, что стиль речи Кассандры перемешался. Снова заговорила на высоком, непонятном.       — Думаю, его послали меня найти. Мне снился сон не так давно… - Кассандра порой казалась очень задумчивой. Она могла часто смотреть на небо, искать на нем звёзды и созвездия, о чем-то долго думать. Вот и сейчас, она отвлеклась на несколько минут только для того, чтобы вновь увидеть ночное небо, что виднелось в окне. - Собрались все боги на плач матери, на крик о помощи, и послан был вестник на поиски пропавшей.       Саманта считала, что Кэс проста, ее легко понять, и она читала ее как открытую книгу. Как ребенка. Казалось бы, что взять с человека, что впервые видит этот новый мир. Однако, в такие моменты девушке становится не по себе. Веселье Кэс сменяет задумчивость, печаль в глазах, но улыбка на лице. Она как-то призналась, что смотрит на небо потому, что:”Оно похоже на то самое небо, на которое я смотрела, когда была счастлива.” Что бы это могло значить? Когда она была в Трое, что ещё не успела пасть под натиском? Или когда она проводила время с Аполлоном? С другими богами?       — Кэс, а ты скучаешь по Аполлону?       Кассандра обернулась и вновь взглянула в глаза Саманты. Она смотрела в них непростительно долго. Вторая молчала, также ожидая ответ, не зная, что ещё сказать. Вопрос сам сорвался с уст, возможно, даже не корректный, а вид царевны ещё больше настораживал. Видя смятение, Кассандра усмехнулась:       — Тебе любопытно, почему я его отвергла? Хороший вопрос, на который я каждый раз ищу ответ, когда его слышу.       Этого ответа Саманта не ожидала. Она поднялась, словив небольшое головокружение от такого резкого подъема, а после недовольным взглядом смерила собеседницу. Кажется, ответ ее не устроил.       — Наши встречи были абсурдны, я не понимаю, как так вышло, что он влюбился в меня. В обычную глупую девчонку…- царевна вздохнула, словно от безысходности.       — То есть троянская царевна, это по твоему совершенно обычная и глупая, да? Тогда я мышь серая, у которой нет и капли интеллекта!       — Ох, Сэм, прости. Я не об этом, - тут же поспешила сказать Кассандра. - Я про смертность. Боги обычно не влюбляются в смертных. Был случай, что бог виноделия пожалел Ариадну и лишь потом влюбился в нее, но наша история и рядом не стоит с ними. Мы гуляли по ночам, под светом луны, чтобы бог солнца не увидел нас, проезжая на своей колеснице. И то, что богом он являлся, узнала я не сразу. Он клялся в любви, но врал о происхождении.       — Ты на него в обиде?       — Скорее, я не понимаю почему он не смог отпустить меня, после отказа. Он должен понимать, что боги и люди не могут быть вместе.       — Ты очень критична. А если это и правда любовь? - сама же удивила себя своим вопросом. Сэм резко осознала, что стала верить троянке, хотя вот, буквально некоторое время назад сама считала ее ходячим мифом умалишенной. Сейчас же на полном серьезе воспринимает ее доводы. - Вдруг он так сильно тебя любит, что был готов пойти на все, лишь бы сделать невозможное возможным?       Слова Саманты заставили Кассандру поубавить пыл. Однако, почему-то ей они показались забавными:       — Хах, критична? Я верила ему во всем. Я знала, что связываться с богами опасно, но... Он был другим, я позволила себе поверить. А потом пожалела. Когда люди и боги начинают вступать в контакт, это так или иначе обращается страданием для вторых. Отношения богов и людей не должны пересекать черту поклоняющихся и восхваляемых. Я не могу встать с ним в один ряд. Но отказала я ему не только по этой причине. Все между нами, казалось, взялось из ниоткуда. Я так быстро воспылала, и словно в тот же миг охладела. Он изменился, я была глупа, представила себе невесть что при нашей первой встрече. Что ж сказать, я была совсем юна. Я чувствую себя ужасно от того, что обманула его своим поведением, дала ложную надежду. Ему льстила моя любовь, а его гордыня была ярче, чем огонь чувств. Моя лживая любовь радовала его, тешила самолюбие, он был готов кричать всем, что неприступная царевна влюблена в него. Я обвиняю его во лжи, но сама не лучше. Ужасная моя черта. Он из-за обиды обратил мою правду в ложь, обрёк тысячи людей на смерть. Я до сих пор слышу их крики, но я бы не чувствовала себя виноватой, не будь у меня этого дара. Я могла предотвратить вступление коня за крепость. Может, это немногое бы поменяло, и Троя все равно бы пала, но…       Кассандра обещала быть сильной, но когда вспоминала все, что видела, и крики, что слышала, ей становилось дурно, было тяжело дышать. Кажется, она была на грани, ее охватила паника. Встав с дивана, та в спешке направилась на кухню и оперлась дрожащими руками о столешницу. Перед глазами вновь всплывали яркие образы людей, их тел, мечей. Глаза, залитые слезами, еле различали окровавленные тела, а руки, по локоть в вязкой алой жидкости, в попытках теряли надежду остановить ее потерю из раны своего отца и матери. Ноги не слушались, она задрожала и в какой-то момент, Кассандра была готова упасть, провалиться сквозь землю, лишь бы не думать об этом. Это произошло так неожиданно. Саманта испугалась за Кассандру, что так резко мысленно вернулась в прошлое. Неужели это так сказывается разница веков, и времени, в котором она застыла? Морально давящее чувство охватило троянку, от которого она не могла никуда деться, не могла успокоиться.       Лишь тепло, неожиданно приятное, растеклось по ее спине, а руки обвили талию. Теплая щека лежала между лопаток. Саманта слышала, как сильно бьётся сердце подруги. В такие тяжёлые моменты, ей хотелось верить от начала до конца словам царевны без царства, и она была уверена: такое было не раз. Даже когда журналистки не было дома, возможно, Кассандру одолевали подобные тревоги и панические атаки.       — Это из-за моих вопросов. Прости меня.       — Нет, я сама виновата, - опомнилась Кассандра, непривычно резко ответив, жадно ловя воздух, и тут же выдохнув. Она сделала несколько глотков воды, набирая ее из крана в стакан. И лишь спустя несколько минут, смогла добавить. - Я и он. Я влюбилась быстро, но после стала к нему до ужаса равнодушной. Впрочем, и сейчас я чувствую тоже самое. Словно невиданная сила заставила мои чувства остыть. Я понимаю его обиду, и не важно, что бы он сделал со мной. Я все пойму. Но эта смертельная ошибка стоила очень дорого для других. И самое ужасное, что я осталась жива.       Саманта отпустила девушку спустя несколько минут молчания. Кажется, что ей стало легче после того, что она выссказала. Она взяла ее за руку, а после, получив одобрительный кивок головой, повела ее в сторону спальни.       — Ты перенапряглась. Я думала, у нас будет лёгкая беседа, а я тебя вывела.       — Я перенапряглась? Ты забыла, какой ты пришла с работы? - подметила рыжая, успокаиваясь и отвлекаясь на разговоры. - Ты была похожа на обиженную панду.       — Ох, ну да. Стоп, панду? Из-за смазанной туши… Кажется, мы обе друг друга стоим, - Саманта улеглась в постель и утянула за собой Кассандру. Той уже не очень комфортно спать на диване, так что они договорились, что кровать будет общей. Место позволяло.- Понимаешь, когда из меня выжимают статью против воли, я долго не могу написать нечто дельное. Я пишу, пишу, но мне ничего не нравится. Стираю написанное раз за разом и сажусь снова. Снова чистый лист и куча мыслей, которые надо как-то вылить, где-то нажать и дожать. Вот и получила нагоняй от начальства за не вовремя сделанную статью. Впрочем, я её ещё и буду дописывать завтра… не вникай, это не особо важные темы для разговора.       — Я волнуюсь, Сэм. Отправь этого начальника в тартарары. Сам не пишет статьи, а спрашивает, будто ты мысли как цветы в поле собираешь и легко пишешь! Совсем бесстыдно так делать!       — Ахах, - Сэм не сдержала смеха, ведь Кэс наигранно грозила кулаком псевдо начальнику. - Хорошо. Так и сделаю. Я бы лучше послушала о том, как ты встретилась с Аполлоном. Хоть и не хочу, чтобы тебе вновь стало плохо, но любопытно страшно.       — М, ты сменила тему, так нечестно. Это не очень интересная история.       — Ну прости, но мне правда интересно. Расскажи, пожалуйста. Мне любопытно, каким был этот Аполлон при вашей первой встрече, - Сэм легла на бок, наблюдая за Кассандрой, что лежа на спине, не сводила взгляда с высокого белого потолка. - Почему ты им заинтересовалась? Ну же, не молчи, прошу.       Кассандра вздохнула. Кажется, она начала ослаблять хватку, если взгляда Саманты и ее жалобного голоса хватает на то, чтобы она раскрывала такие подробности:       — Только потому, что ты так об этом просишь… - прикрыв глаза, девушка начала растворятся в собственных воспоминаниях.       Она увидела себя и что было тогда на той поляне. Увидела его...

***

      Солнце освещало небольшую поляну неподалеку от славного города-крепости на побережье Эгейского моря. Троя была словно на ладони. Помимо свежей зелёной травы, там был небольшой лесок, который уютно образовывал тень. Под этой тенью было просто грешно не разместиться одному пастуху. Молодому юноше приятной наружности, с загорелой кожей, светлыми волосами и такими же чистыми глазами. Его внешность была красивой, нет, просто необычно привлекательной. Его красоту заметили многие путники, которых он встречал, но никто не мог запомнить черт его лица.        Боги. Великие существа, которые не могут впасть в память обычным смертным в своем человеческом обличии. Потому они могли менять свой облик как угодно и каждый раз будут не узнаваемы, если сами того не пожелают. Зевс проделывал этот трюк не раз, как говорят нам мифы. Ведь явись боги во всей своей стати и мощи, люди не переживут увиденного, тут же превратятся в прах. Лишь героям, что смогли попасть на Олимп, позволено видеть богов в их настоящем облике, не испытывая трудностей.       Парень спокойно лежал под деревом, переживывая во рту сухую соломинку, а руки его изрекали мелодию на дивном грушевидном инструменте с тремя струнами. Мелодия звонкая, приятная слуху и ещё невиданная людям. Неподалеку паслись быки, все как на подбор: красивые, упитанные, здоровые. Но была в них одна непростая особенность, заметив которую, нельзя будет спутать их с другими.       — Какой же вы плохой пастух! - вдруг послышался девичий возглас. Молодой человек в замешательстве поднялся, пытаясь понять, откуда прозвучал мелодичный голос, как вдруг заметил рыжую копну из-за толстого ствола дерева. - Ваши быки, посевы наши едят. Ах! Уберите же их!       Кажется, быку приглянулась не только зелёная трава, но и льняная ткань хитона Кассандры. Молодая царевна недовольно пыталась вырвать у упрямого животного ткань, чтобы не остаться без одежды, как вдруг юноша залился звонким задористым смехом.       — Красавица, да так шумна, - своей ладонью он накрыл ее прохладную руку своей, остановив от тщетных попыток вырвать ткань, другой же погладил белого быка по голове, слегка потягивая хитон на себя. - Пусти, пусти, не обижай девушку. Она моя гостья.       Кассандра заметила золотые рога. Они блестели в лучах солнца так ярко, что казалось, можно ослепнуть, если смотреть очень долго. Парень заметил, как раскрылись ее глаза от удивления, потому тут же скрылся за ее спиной, наконец осмотрев ту, что умудрилась так его встревожить. Высокая, стройная, с пышными волосами, скрывающими прямую, как струна, спину. Одежда выкроена по фигуре, в волосах скрывался венок. Он накрыл рукой ее глаза, слегка наклонившись к уху девушки.       — Ослепнешь, милая, на золото смотреть. Буду бдительнее, не потревожат тебя больше быки, - стоило молодому человеку убрать руку с лица, как быки вдруг оказались в другой стороне. Когда он успел их увести или переманить?       — Кто ты? - она дернулась и отошла от него подальше. Не смея контролировать эмоции, ощущения от горячих рук на ее ладони и глазах до сих пор оставляли след в виде заметного румянца на щеках. Простая одежда парня никак не сочеталась с его красивым ликом, но вот с дерзким характером весьма. Как он посмел так близко стоять и общаться с царевной?       — Обычный пастух и музыкант, - улыбнулся бог, сыграв на лире несколько нот. - Могу спеть тебе, красивая, в качестве извинения за своего златорогого. Конечно, если ты этого хочешь.       — А как же имя? - но она позволила юноше взять свою руку и усадить рядом на мягкую траву. Манеры молодого человека оказывали особое влияние на Кассандру: делали ее очень послушной. Она уже забыла негодование за тот неприличный жест.       — Сначала, хочу узнать, кто спрашивает, - он осмотрел ее, вновь пробегая взглядом по милым чертам лица. Смотрел внимательно, но при этом не задерживаясь ни на чем.       “Царевна Троянская… действительно хороша. Как цветок она прекрасна, даже мне сложно оторвать взгляд. Зевс заговаривал о ней, благо, не добрался. А красоте могла бы позавидовать даже Афродита, но славно, что о ней не знает. Что ж я говорю, выходит, хорошо, что цветок никем не тронут, но и показать бы всем его хотелось. Но, помнится, не должна она быть здесь совсем одна.“ - подумалось ему.       — Кассандра, - сказала та, “отмерев” от его обаяния. Она хмыкнула и сложила руки на уровне груди, отсела дальше, наглядно поправив подол хитона ближе к себе. - Расскажи же, откуда быки у тебя такие? И сам откуда будешь? Учти, разговариваешь с царевной, врать не смей.       — Как можно, Кассандра, - произнес он наигранно, а заметив суровый взгляд не смог сдержать улыбки и смешка. - Каюсь, о, синеокая, не смог сдержаться. Мои это быки, мои. Сам развел это стадо, но каким образом, сказать не могу, молчание дорого стоит. Сам же я издалека, из Дельф путь держу, - вздохнул бог, посмотрев на свое стадо. - Утомился, решил остановиться здесь. В Дельфах выели всю траву, пришлось вести дальше, вот и дошли вплоть до Трои.       Кассандра, пока слушала, попутно рассматривала лиру. Невиданный инструмент, красивый, и, кажется, бог заметил это.       — Хочешь попробовать?       — Я не обучена.       — Никто не обучен, - улыбнулся тот. - Как можно обучится, не пробуя?       Он подсел ближе к девушке, та же внимательно следила за ним, держа заметную дистанцию. Ему было смешно от ее осторожности, но сдерживаясь, чтобы вновь не обидеть ее, тот вложил лиру в ее руки.       — Не укушу, смотри…       Получалось не так складно, как того хотелось. Кассандра не обделена слухом музыкальным, но и новый инструмент за несколько минут не освоить. Но попыток та не оставляла, а бог наблюдал за ней, что даже не заметил, как пролетели минуты, а за ними и часы. Они говорили о лире, о музыке, о стихах. Парень так и не сказал своего имени, не сказал о себе толком ничего. Лишь то, что любит искусство, что поражен тем, что люди сотворили. Скульптуры, ткани, живопись, музыка. Ведь их тоже никто не учил, но они все равно создали то, чем восхищаются все. Даже боги.       — Веришь, что богам нравятся наши искусства и пожертвования? Что они это видят и ценят?       — Конечно. Наблюдают и помогают. Откуда ж, например, героям быть? Все известные победы, что они одержали, были возможны лишь потому, что так сошлись звёзды. Как им нужно, - отложил бог лиру, указав пальцем в небо. - А ты, Кассандра, веришь, что боги смотрят за людьми?       — Если бы я встретила хотя бы одного бога, тогда возможно, вера моя была бы сильнее, - ее взгляд вернулся к Трое. - Беспокоюсь я, хотела бы, чтобы боги помогли. Или им это неугодно?       — С чем же? - удивился пастух, не сводя с Кассандры взгляд. Грустный и обеспокоенный взгляд так или иначе проскакивал сквозь беззаботный разговор о музыке и стихах.       — Чувствую, что мой брат Парис совершит глупую ошибку и поплатимся мы. Предсказано ему судьбой навлечь беду. Хотела бы я не верить тому, что говорят, но печаль на меня находит. Боюсь, что не уберегу народ. Чем сдалась ему Елена, все говорит без умолку о ней.       Бог слушал ее. Но не говорил ничего. Прекрасно знал он о Парисе, о том как умело Афродита шепчет ему сны о Елене, жене Менелая. Войны не избежать с греками, будет та длинной, тяжёлой. Крови будет пролито так много, что реками та будет течь. Увы, ведь здесь не только люди, но и игры богов друг с другом замешаны.       — Не гадай за зря, царевна. Все может, переменится. Пусть Приам гадает, как быть.       — Уважай моего отца! Твои слова меня не утешают. Хотела бы я знать, увидеть, как помочь своему народу.       Девушка с досадой легла на траву, смотря на листву деревьев, что колыхалась от малейшего ветерка. Да что этот пастух понимает?       Воспитание царевны обычно не позволяло ей вести себя так открыто с мужчиной рядом. Однако, сейчас ей не хотелось быть ей. Ведь царевна - это та, кто сидит в башне под надзором нянек, боясь, что ее могут убить предатели, да греки. Шелест листвы, звуки лиры, что изрекал пастух, убаюкивали. Она и не заметила, как провалилась в руки Морфея. Бог же оберегал ее сон, смотрел на нее, смахивал листья,что могли упасть на ее светлую кожу. Она повернулась на бок, а он снял со своих плеч алый длинный плащ:       — Совсем бесстрашная. А если бы я овладел тобой, пока ты спишь? - тихий и низкий голос прозвучал над ее ухом, и кажется, только заставил ее невольно поежиться, по коже пробежались мурашки. На его лице появилась улыбка, а рука убрала рыжие волосы за спину. - Глупышка.       Солнце уже клонилось к западу скоро путь Гелиоса на сегодня будет окончен. Давно Кассандра не спала так долго, так спокойно и сладко. Было ощущение, что она под защитой, под присмотром, но и чувство свободы и спокойствия наравне с ними.       — Проснись, Кассандра, - шептал мужской голос, осторожно поглаживая ткань на женском плече. - Кажется, тебя нашли.       — Госпожа! Наконец мы нашли вас! - бежали слуги, кричали издалека, отчего Кассандра была вынуждена быстро подняться на ноги. От закружившейся головы все потемнело перед глазами. Не нужно, чтобы они увидели ее наедине с молодым человеком. Могут надумать пошлость, какой позор. Суетливо поправляя волосы и одежду, она вдруг вспомнила о парне, тут же оборачиваясь к нему. В свою очередь он осторожно взял ее за плечи.       — Не суетись, свалишься.       — А, я… - она тут же посмотрела в светлые глаза бога, но он, отпустив ее, приложил указательный палец к своим губам. Говоря тише, она неуверенно спросила. - Ты ещё придёшь?       — Приду. Если ты этого пожелаешь.       Она хмыкнула, показывая своим гордым видом, что ответ ее не так уж и интересовал. Дева это спросила лишь из праздного любопытства, которое он утолил в тот же миг. Или он успел себе что-то надумать?       — Госпожа!       — Я здесь, здесь, - выбежала та из-за дерева и была в ту же секунду окружена няньками. Несколько женщин осматривали ее с ног до головы, чуть ли не считая волоски на ее голове.       — Откуда у вас этот плащ? - вдруг восхитилась одна. - Из дорогой ткани. Но вы не брали с собой ничего.       — Ах, это… - Кассандра немного растерялась от вопроса, и обернувшись, увидела лишь пустую поляну. Где же те быки с золотыми рогами и очаровательный пастух? Неужели, это и правда был сон?       Кассандра поспешила к городу, думая лишь о том: явь ли это. Так или иначе, если так будет угодно свыше, они встретятся вновь. Пускай даже снова во во сне.       “Я отдам ему его плащ. И наконец узнаю имя, что так умело он скрывал.” - пообещала та себе, гордой поступью возвращаясь в Трою.

***

      Кассандра открыла глаза. Эта встреча вспоминалась ей приятным теплом, и некоторой тоской по тем беззаботным денькам. Но и новый, современный мир ей стал не так давно нравится. Когда понимаешь и осознаешь блага, умеешь ими пользоваться, понимаешь, что все поменялось к лучшему. Но, выйдя из раздумий, та посмотрела на Саманту, желая узнать её мнение, которое у той всегда найдется, на ее историю.       — Вот значит как ты меня внимательно слушаешь, - прошептала рыжеволосая видя, как подруга сладко посапывает и видит уже, наверняка, десятый сон. Впрочем, та не обижалась и даже не думала. Наоборот, почувствовала облегчение. - Славно, что ты сладко спишь. Мои рассказы помогли тебе расслабиться, и я надеюсь, что Морфей подарит тебе интересные сны. Спокойной ночи, Саманта.       Кассандра же тихо поднялась с постели, укрыв девушку одеялом. С тяжёлым вздохом, та направилась на балкон, прихватив с собой плед, что покоился на диване.В голову лезли разные мысли, так что она надеялась, что ветер, развеяв ее волосы, унесет тяжёлые думы за собой. Все воспоминания, всплывшие сегодня, не дали бы ей заснуть. Хотелось отвлечься и подумать о насущном.       — Ты оказался прав. Город действительно изменился, - произнесла она в пустоту ночной тьмы и света городских огней. - Говорю так, словно ты меня слышишь. Но я говорю с воображаемым тобой не потому, что соскучилась. Хочу лишь, чтобы бы ты знал, что твои рассказы оказались правдой. На этом все.       Укутавшись сильнее в плед, раздуваемый осенним ветром, с лица не могла пропасть грустная улыбка. Ей хотелось выговориться, и пусть слушателем будут небеса, поддержку в которых она всегда ищет. Она всматривалась в машины, в людей, что ещё не попали домой. Куда, зачем они идут: не важно. Многим из них есть куда вернуться, их ждут семьи, родные, любимые. Кэс же никто не встретит, она не нужна здесь никому. Она чужая для этого мира и то, что они поладили с Самантой не значит, что царевна не оставит ее, когда придет время. Кассандра знала, что придет время, она попадет в реку забвения, но так хотелось бы увидеть родную душу, родителей, или хотя бы кого-то знакомого. Может, потому имя бога неожиданно сорвалось с губ? Ну уж нет, только не его. Этого плута и озорника, которого весь свет воспринимает как хитроумного шута.       — Люди неизменны. Из века в век одинаковы они, - вновь продолжила та с улыбкой. - Ты говорил это, чтобы я не захотела сюда вернуться? За коркой равнодушия, есть добродетель. Я знаю это, я верю. И мне нравится мир со всеми его изменениями, я принимаю это. Потому я не жалею о том, что я сделала, пускай громовержец вершит суд надо мной. Здесь люди, среди которых я и должна быть, а не среди богов.       Ночь была отличным слушателем. Она никому не расскажет то, что ты чувствуешь, то, чего опасаешься. Этот разговор навсегда останется только между вами. Наверное, только с небесами ночью и можно разговаривать. Они никогда не предадут, никогда не осудят. Можно говорить о чем угодно, представить что хочешь. И радость и грусть - она полна на эмоции, и ночь скроет их от чужих глаз.       — Ты… меня слышишь? - сорвался с губ шепот, но никто не ответил. Ночь ответила глухим звуком гудков автомобилей внизу, и на этом все. Это порадовало Кассандру, она кивнула самой себе. - Я хочу остаться здесь. И останусь до тех пор, пока это позволено. Я обещала Саманте рассказать все. Будет нечестно, если она так и не узнает мою историю, верно?       Кассандра зашла домой и легла спать. Она уснула быстро, лишь только голова коснулась подушки. Но этот день, этот вечер навсегда останется в памяти. Вроде, ничего и не произошло. Лишь воспоминания о прошлом, лишь небольшие рассказы, но они повлияли на Кассандру. Стресс из-за того, что античной девушке приходится перестраиваться под современный мир, новые эмоции и ощущения - все давило на нее. Может быть, этот мир изменит ее и она сможет отпустить прошлое, отпустит эту скорбь и горечь. Может сможет жить настоящим.       Иронично, видящая будущее - не может забыть прошлого. Но пора смотреть дальше, пора жить. И голос ночи ей ответил:       — Кассандра… Я наконец услышал тебя.