Золотая Ласточка

      Тёмная ночь. Неспешно плыли облака, подгоняемые тёплым ветром. Кассандра никак не могла уснуть. Она всё думала и думала, а щёки пылали сильнее с каждой неловкой мыслью. Мысли были об Аполлоне. Он и правда прекрасен: статен, красив, добр, учтив и вежлив. Они виделись не так часто, как того бы ей хотелось. Держать его теплую руку в знак поддержки после ссор с отцом и матерью, смотреть в глаза и видеть весь мир. С ним теряется счёт времени, их минутные встречи казались часами. А в период разлуки сердце ныло от тоски. Дева скучала за ним, боясь признаться в этом хоть кому-то. Родные не знали о том случайно встреченном юноше со златорогими быками, а также о последующих немногих встречах, где он признался в своём происхождении. На общение их это знание не повлияло, однако мысли закрались скверные. Кассандра пыталась себе запретить мечтать о нём, но всё напрасно. Её прогулки в сопровождении свиты или матери приводили её к местам их встреч, а какая-нибудь мелочь или случайно сорванная с уст фраза — к воспоминаниям, связанным с ним. Ей часто снилась их первая встреча, их уроки музыки. Первое впечатление о нём сложилось другое, ведь в последующих встречах Аполлон вел себя немного иначе. Она пыталась вернуть ему плащ — тот самый, что он оставил в их первую встречу. Но Аполлон даже не взглянул на него. «Выброси», — сказал он, и в голосе не было ни тепла, ни узнавания. Тогда она подумала: может, боги не придают значения таким вещам. Но осадок остался. Впрочем, всё объяснимо. Ведь тогда было лишь первое случайное знакомство.       «Скучает ли он за мной?» — навязчиво крутилось в её голове. Девушка села на постели, решив, что так больше продолжаться не может. Надо что-то сделать, иначе не видать ей спокойного сна. — «Неужели я оказалась под его чарами?» — мелькнуло панически. Она тут же вцепилась в эту мысль, как в спасительную ветку. Завтра. Завтра всё пройдёт. Надо просто пережить эту ночь, а утром — заботы, обычная жизнь вытеснят его. Вытеснят же?              Ударив себя с силой по щекам до красноты и лёгкой боли, чтобы прийти в чувства, Кассандра поднялась на ноги. Выйдя из своей комнаты, царевна направилась на улицу, чтобы ощутить приятную прохладу. Уж ветер сможет успокоить все мысли, привести в порядок чувства. Избежать охраны оказалось несложно — горе-охранники вели дозор в царстве Морфея.       «Боги и люди не могут быть вместе.» — была убеждена царевна. В задумчивости, она пошла в сторону их первой встречи. Ноги сами привели её туда. — «Но почему нельзя? Я так убеждена в этом, но ответить на этот вопрос мне сложно.»       Здесь на поляне было всё также тихо. Впервые увидела она здесь златорогих быков и прекрасного молодого человека. Ха! Кто же знал, что им окажется сам бог. Судьбы владычица Тихе свела их, но девушка корит себя за эту встречу. Он снится ей во снах, такой же улыбчивый, такой же смелый, не верящий в предрассудки и суждения о молодой троянской царевне. Игра на лире, что так ей по нраву, слышалась в каждом дуновении ветра, а звонкий голос — в шелесте листвы, когда она приходила сюда днём. Среди народа троянка прослыла непослушной девчонкой, но для многих казалась желанной невестой, ведь была красива и умна. Но умных женщин не любят мужчины, оттого глупости и вытворяла.       Кассандра не боялась, что её увидят — и потому не переживала за свой неподобающий внешний вид. Лишь лёгкий ночной хитон, раздуваемый ветром, босые ноги и распущенные волосы, без украшений и причуд. Вряд ли кто решит пройтись здесь…       — Вот так встреча.       Кассандра не сдержала крика, обернулась на звук, прикрывая рот рукой. Возле неё стоял молодой бог. Он улыбался, его рассмешила её реакция. Увидев испуганный взгляд, парень положил руку ей на голову, нежно приглаживая лохматые распущенные волосы.       — Прости, Кассандра. Я напугал тебя.       — Аполлон! — ахнула она, не в силах сдержать восторга, смешанного со смятением, что её охватило. Бог же взглядом бегло пробежался по девичьему внешнему виду. Кассандра, смущённая его появлением и своим видом, отошла от него подальше, обнимая себя руками. Она также отвела взор в сторону. — Знала бы я, что ты придёшь, быть может, оделась бы иначе…       — Нет нужды, — ответил кратко он, пока взгляд внимательно изучал милые черты её лица и изящного тела. — Ты звала. И я пришёл конечно.       — Звала?       — Так часто, что я со счёта сбился, — ухмыльнулся тот. — Уж думать начал, что не Аполлоном меня нарекли. Твои мысли были так отчётливо слышны, что я не мог не прийти и уважить желание о встрече.       Кассандра промолчала. Она не знала, как успокоить сильно бьющееся сердце. От испуга или от смущения оно было готово выпрыгнуть из груди. Девушка надеялась, что бог прочёл лишь часть мыслей, вернее, услышал лишь своё имя, не более того. Щеки алели только от одной мысли, что он знал все её думы, и как часто он посещал грёзы. Никогда троянка не чувствовала такого рода стыд.       Аполлон знал, что смущает Кассандру. Как ему и говорил вестник, гораздый до сплетен, что девушку легко смутить, зная, что сказать. Он сделал шаг навстречу к ней.       — Я рад, — мужские ладони взяли хрупкие руки. Подняв их, он коснулся губами пальцев. — Хотела ли о чём поговорить? Даже если нет, не осужу я и за простое желание встретиться.       Девушка смотрела в его спокойные изумрудные глаза. Волнение ещё не отступило до конца, так что на его вопрос она могла ответить лишь молчанием. Аполлон повел её по траве, увлекая в прогулку.       — Признаюсь, я хотел с тобой поговорить и сам, — начал было говорить он. Парень смотрел на небо. — Не хочу я опоздать, ведь знаю, ты девушка на выданье. Да и среди богов, наверняка, есть те, кто тебя облюбовал также сильно, как и я.       — Но я не знаю никого из них, — сказала та. — Я виделась лишь с тобой.       — Зато они знают. Кассандра, ты видишься с богами, сама того не подозревая. Коварные, могут принимать любой облик, менять лик и повадки, — говорил тот, всё так же не глядя на спутницу.       — Куда ты меня ведёшь?       Кассандра не заходила так далеко, и как бы не доверяла она богу, идти с ним было безрассудно. Девушке её кровей не положено быть наедине с мужчиной, но отказать ему было тяжело, хоть разум и понимал, что что-то тут не так.       Они вышли к полю из цветов. С каждым их шагом, из полураскрытых бутонов вылетали светлячки. На небе сияла луна, такая одинокая и далёкая. Лунный свет ослепил Кассандру. Никогда он не казался ей настолько ярким. Аполлон остановился, наконец ловя желанный взгляд синих глаз.       — Я хочу забрать твоё сердце, — его голос был как никогда серьёзен. — Хочу забрать тебя себе. Отправимся на Олимп в качестве мужа и жены, Кассандра. Гера и Зевс одобрят наш союз, будь уверена.       Кассандра была в смятении. Неожиданное появление бога, его предложение — это слишком даже для её грёз. Она не могла ответить сразу, растерянность и неопытность не позволяли.       — Я…       — Можешь не отвечать сейчас, — бог коснулся рукой её щеки, сделав шаг к девушке. Они стояли слишком близко, Аполлон был в одном единственном шаге от поцелуя с троянкой. Его голос перешёл на полушепот. — Я дождусь. Когда Луна осветит небосвод вновь, воссияв своей полнотой, я буду ждать ответ.       — Аполлон, ты бог, я же обычная смертная, — тихо вторила дева. — Мы не можем быть вместе, того не позволяют нормы и правила.       — Как сказал бы мой брат — правила нужны для того, чтобы их нарушать. Кто осмелиться перечить богу, если его сердце того желает?       Аполлон, нежно касаясь щеки Кассандры, провел по ее губам большим пальцем. Ресницы девушки дрогнули, она сама не знала, как ей поступить.       — Я хочу поцеловать тебя, Кассандра, — сказал он. — Позволишь?       — Я никогда прежде не делала подобного, — поспешно ответила девушка, слегка отстраняясь.       — Знаю. Я научу, — сказал он еле слышно. Кассандра от этих слов забыла, как дышать.       Аполлон был польщен её невинностью и честностью, хоть и сам знал, что Кассандра чиста, как белый цветок. Девушка была честна с ним, он хотел ответить тем же, по крайне мере настолько, насколько мог. Он не врал, молодой бог чувствовал симпатию к девушке, а желание обладать ею было выше его сил. Держался, лишь бы не спугнуть то лёгкое доверие, которое только-только получилось построить. Аполлон боялся, что может не успеть, на то были причины. Один лишь любвеобильный владыка грома и молнии мог положить на неё глаз, узнай он о ней.       Кассандра в силу неопытности и недоверия к мужскому полу держала с ним дистанцию. При их мимолётных встречах, ему казалось, что страх ею овладел. Разговоры о музыке, искусстве, о быте и проблемах смертных шли на лад, но когда речь заходила про высокие чувства и любовь, троянка тушевалась, закрывалась от него, не позволяя себе даже коснуться его, не говоря уж о том, что и он не смел задеть нежную кожу. Он ускоряет времени ход? Возможно, стоило войти в её положение. Однако, он знал, что все мысли её заполонил, неужели, это не причина поддаться буйству чувств? Аполлон всегда дивился её умению держать холодной голову в те моменты, когда он был на пределе. И сегодня он был намерен усилить их притяжение.       Коснулся губ, словно сорвал запретный плод. Мягкие и нежные, они принадлежали лишь ему и целовали сейчас только его. Аполлон был нежен, целовал её неспешно, без пошлости. Кассандре показалось, что весь мир вокруг замер, что всё исчезло. Она положила руки ему на плечи, боясь не ощутить его касанием. Вдруг это просто сон, очнётся — всё останется лишь там, в глубине её мечтаний. Было только тепло его губ, и стук её неспокойного сердца.       Кассандра не помнила того, как она оказалась у себя в постели, ведь уже провалилась в сладкие объятия Морфея. Аполлон принёс её, уложив в постель. Сев рядом, он наблюдал за безмятежным девичьим сном, в который увлёк её сам. Нежно касался он прядей рыжих волос:              — Подумай, Кассандра. Я буду ждать твой ответ, — хоть так он говорил, но отчего-то был уверен в согласии. Улыбнувшись, наклонился к её устам, вновь слегка касаясь их. Его рука накрыла чужие веки, озаряя их лёгким светом. — Теперь пусть эти глаза смогут видеть, а уста твердить то, что грядёт.              Это будет тебе мой дар, Кассандра…              

***

      — Кассандра!..              Кассандра почувствовала тепло, струящееся по ее телу. Веки задрожали, отдаленно, она стала слышать своё имя, произнесённое с хрипотцой и беспокойством в голосе:              — Кассандра… Очнись, Кассандра… Ну же!              Открыть глаза оказалось тяжелее, чем она думала. Однако, реальность вскоре смогла вытеснить видение прочь. Очертания стали чётче, к её глазам наконец вернулся прежний синий цвет. Слабая, лежала в руках Демиана в том самом парке, на скамье, где они ругались. Осторожно сев, девушка зажмурилась, постепенно приходя в себя. Когда осматривалась по сторонам, показалось, что на мгновение, она забыла, где находится.       Один вздох, что чуть не сорвался с губ.              — Шшш, — парень резко накрыл её губы рукой. — Не произноси это имя вслух, моя дорогая Кассандра, если не хочешь в ту же секунду вернутся к богам.              Девушка наконец посмотрела на парня. Его вид был хмурым, злым, растрёпанные черные волосы обрамляли лицо, словно он их сам взъерошил руками. Он будто был чем-то недоволен. Непростительно долго она смотрела в его серые глаза, лишь потом, кивнув, что поняла происходящее, закрыла веки. Демиан убрал ладонь с её губ. Кэс осмотрелась и увидела, что где-то вдалеке Саманта звонила по телефону, а Джеффри рядом не было.              — Сэм, не надо скорую, всё в порядке! Звони Джеффу, пускай тоже не ищет врача! — крикнул ей Демиан, а сам вновь стал пристально смотреть на рыжую. — Как ты?              — Я… потеряла сознание?              — Верно. Я никак не мог тебя привести в чувства. Сейчас, когда ты очнулась, твои глаза были без цвета, ты словно ослепла. Видимо, из-за этого мои чары и не могли подействовать на тебя. Ты была в состоянии прорицания.              — Я видела своё прошлое, — сказав это, Кассандра внимательно рассматривала черты Демиана, слегка качнув головой, как будто искала в нём чужие черты. — Всё смешалось в голове.              — Почему не сказала, что плохо себя чувствуешь?! Кэс, за что ты так со мной? Как ты? — подбежала Саманта, осматривая подругу. — Демиан, я всё же настаиваю на скорой.              — Не нужно, Сэмми. Я в полном порядке, — сказала рыжая, выдавив улыбку.              — Ты так и не научилась лгать, — невольно цокнул языком брюнет, переводя взгляд в сторону и уступая место на скамье для журналистки.              — Всё в порядке? Кэс, ты не на шутку нас напугала, — появился запыхавшийся Джеффри в сопровождении местного мед.работника. — Вот. Осмотрите пожалуйста.              Саманта была благодарна за помощь Джеффа, что он всё равно привел врача. Кэс согласилась на осмотр лишь бы успокоить подругу, ведь даже Демиан понимал, что это противоестественная причина и здесь не поможет ни один осмотр смертных.       Медицинский работник, как и ожидалось, не выявил других причин как обычная человеческая усталость. Но Саманту это успокоило, так что пусть будет так. Джеффри и Демиан решили проводить девчонок домой, время и так уже было вечернее. Но из-за близости к ночи и обморока рыжей, все сошлись на такси. К тому же, как оказалось, им было удобнее добираться на такси, ехать в одну сторону — одним ближе, другим — дальше. Ехать на одной машине было бы слишком тесновато, так что разбились на две группы.              — Я поеду с Демианом, если ты не против, — неожиданно для всех, кроме самого парня, сказала Кассандра.              — Раз ты так этого хочешь, то конечно, — удивление на лице Саманты было неописуемо, но она не стала волновать подругу расспросами после обморока. Будет волновать её ими завтра, сполна отыграется, уж в этом никто не сомневался. Однако решение девушки показалось ей странным, ведь логичнее парней отправить вместе, но спорить никто не стал.       Джеффри открыл дверь, чтобы Сэм села в машину. После — сел сам. Всегда был галантен, ему прививала подобные привычки его бабушка, абуэла, как он её называет в Испании. Да и сам парень не видел ничего зазорного в том, чтобы побыть для девушки джентльменом, ну, хоть иногда. Он был немного расстроен из-за того, что Кассандра упала в обморок. Возможно, общее впечатление от прогулки осталось не самое прекрасное, как того хотелось.              — Часто она так?              — Нет, не было намёка на обморочное состояние. А может и я не заметила, — Саманта закрыла лицо рукой, во всём обвинив себя. Парень же позволил себе накрыть её свободную руку своей, чем вызвал волну мурашек на её коже. Она убрала руку с лица. — Джеффри…              — Ты ни в чём не виновата, Сэм. Никто не знал, что так будет. Если будешь винить себя только огорчишь подругу, ты разве этого хочешь?              — Не хочу.              — Тогда приди в себя и успокойся. Сейчас приедете домой, подашь ей чай с сахаром и спать. Главное, проветрите комнату, а ещё…              — Ты же так и не выучился на медицинском, — улыбнулась Саманта, видя, как серьёзно рассуждал парень. — Хах, прости, я просто перенервничала.              — Отставить нервы. Хоть и не доучился, но по теории на пропедевтике у меня было «отлично». Так что не спорь, а делай, как я говорю.              — Хорошо-хорошо, мой не до врач, — выдохнула девушка.              Какое-то время они ехали молча. Просто держась за руки, невинно, как дети. Никто не спешил что-то говорить, да в целом, и не хотелось. За проведённый сегодня день, они будто снова научились дружить, общаться без робости друг с другом. Общая беда в виде состояния рыжей лишь помогла им сблизиться вновь. Все их разногласия отступили, когда они увидели бледное лицо Демиана, а также состояние Кассандры. Так что пара повела себя вполне по-взрослому, сразу определившись, кто чем может помочь: водой, звонком в скорую, поиском помощи. Вся эта прогулка от начала и до конца была дана им не просто так, а с целью что-то понять в себе. Каждый сам для себя. Саманта и Джефф смотрели каждый в своё окно. На их лицах играла живая улыбка.              — Спасибо тебе.              — Это я должен благодарить. Я рад, что ты пришла сегодня.              — Это же не последняя наша…              — Я буду только рад увидеть тебя снова.              Сэм не ответила. Она почувствовала небольшой жар на щеках, так что не стала поворачиваться. Джеффри всегда был таким прямолинейным? Да, он всегда был смелым и говорил о том, что думает. Возможно, эту его черту она принимала как данность, забывая, что на искренность надо отвечать той же монетой. Оттого у них всё и пошло наперекосяк, так она и причинила ему боль. Сегодняшняя встреча помогла понять, что не всё ещё потеряно, и быть может…              — Снова потеряешь сознание? Я не врач, лечить не буду, — фыркнул Демиан, садясь в машину. Он был зол, хоть и старался подавить в себе бушующее пламя.              — Верно, ты лучше врача, — обмолвилась рыжая, удобно располагаясь на заднем сидении авто, прикрывая глаза.              — Твоя лесть здесь не поможет, красавица.              — А что поможет? — девушка открыла глаза и улыбнулась. Она прекрасно понимала, что Гермес, каким бы спокойным не казался, был недоволен. Сейчас она его дразнила, пыталась убедить, что всё уже в порядке.       Парень бросил на неё колючий взгляд.              — Только честность.              Кассандра вздохнула. Да, не дал он ей хорошенько его подразнить и сбавить градус волнений и тревог. Он так переживал за неё? Или просто злиться? Как назло, Демиан молчит, как рыба, все слова приходится из него вытягивать. Парень не задавал вопросов. Он откинулся на заднем сиденье, пристроив локоть на подлокотник двери. Голова, тяжелая от мыслей, опустилась на сжатый кулак, и щека вжалась в костяшки пальцев. Девушка же смотрела на него, не отрывая взгляда. В какой-то момент, отчего-то стало тоскливо. Кэс настолько привыкла к его разговорам, что сейчас молчание — словно наказание.       Она вздохнула, прикрывая глаза. Этот вздох прозвучал тихо, почти виновато — и осторожно, будто боясь обжечься, дева опустила голову ему на плечо. Парень на секунду замер. Внутри всё всколыхнулось: хотелось дернуться, убрать плечо, напомнить себе, что он зол. Но тело не слушалось. Тепло её щеки пробилось сквозь ткань куртки, и рука, лежащая на кулаке, непроизвольно разжалась.              — Ты зол? — спросила она тихо.              — Ничуть, — ответил Демиан, не поворачивая головы.              — Отчего тогда…              — Не обессудь, — перебил он, и в голосе на миг прорезалась ледяная усмешка, но тут же погасла, словно он сам прикусил язык. Пауза повисла в воздухе, и когда он заговорил снова, усмешки уже не было, только усталость. — Настояла на том, чтобы мы ехали вместе только ради того, чтобы узнать это?              Она вздохнула. Медленно, тяжело, как будто поднимала мешок с песком. Что-то ей подсказывало, что если она хоть слово об Аполлоне скажет, то разозлит его ещё больше. А видеть Демиана таким сейчас, в её ослабленном состоянии, было крайне неприятно. Если честно и самой хотелось разозлится на него из-за его детского поведения. Ну чего же он злиться? Всё же обошлось.              — Я не думала, что потеряю сознание.              — Ты бы видела лицо Саманты. Я думал, скорую придется ей вызывать, а не тебе.              — Ты за неё переживаешь? — неожиданно у Кассандры дрогнул голос.              — Конечно. Она возлюбленная моего друга, пускай они ещё прямо друг другу об этом не сказали, — выдохнул он. — но стоит признать, твое падение пошло им на пользу.              Кассандра промолчала. Она и правда напугала подругу, тут ничего не попишешь. Но сейчас Кэс думала не о Сэм. Слишком многое зависело от того, что он скажет дальше, их отсрочка, её страх, что он использует этот обморок как повод вернуть её на Олимп. Ещё одна вспышка, ещё один его «я же говорил» — и всё.              — Испугался?              Демиан не ответил сразу. Секунду, другую он всё так же смотрел в окно, подперев голову кулаком. Потом рука медленно опустилась, и он повернулся к ней. Медленно. Так, что стало слышно, как скрипит ткань куртки.              — А ты как думаешь? — спросил он тихо.              В его голосе не было злости. И это пугало больше всего.              — Думаю, что ты зол, — сказала Кассандра, глядя ему в ключицу — выше поднять глаза не решалась.              — Я сказал уже: не злюсь.              — Врёшь.              Снова это дурацкое молчание. Кассандра кусала губы, в надежде придумать, что сказать. Она хотела поехать с Демианом, так как ехать с Сэм и пытаться успокоить ее, убеждая в невиновности произошедшего будет выше её сил. К тому же, Кэс была уверена, что получит поддержку от парня. Хотя, уверенность её таяла на глазах.              — Когда ты упала в обморок, я растерялся, — вдруг начал он. Голос был ровным, но слишком ровным, будто каждое слово давалось с усилием. — Признаться, повёл себя… Попался на твою провокацию, вот мы и спорили ни о чём. Я думал, что смогу пробудить тебя, использовав силы, но, как видишь, это не помогло.              — Это не так. Ты говорил правильные вещи, а я лишь вспылила, не желая слушать, — девушка наконец решилась посмотреть ему в глаза.              Как оказалось, всё это время он смотрел на неё. Не отводил взгляд. Не отворачивался к окну, не делал вид, что разглядывает дорогу. Просто сидел и ждал, пока она соберётся с духом. В его взгляде не было ни холода, ни жалости — только какая-то тихая, уставшая внимательность.              — Ты на меня смотрел? — спросила она тихо.              — А куда мне ещё смотреть? — ответил он без тени улыбки. — Ты упала. Ты очнулась. Ты сейчас здесь, рядом. Отвернусь — вдруг опять что-то случится?              — Со мной всё нормально.              — Ты так же говорила перед тем, как грохнуться.              Кассандра открыла рот, чтобы возразить, но не нашлась. Потому что он был прав. И эта его правота почему-то жгла сильнее, чем если бы он просто накричал.              — Не надо ничего говорить, — перебил он, но мягче, чем раньше. — Просто… в следующий раз скажи, что тебе плохо. Даже если мы только что орали друг на друга. Даже если ты зла. Ладно?              Она кивнула.              — Ладно.              — И про Сэм не переживай. Я с ней поговорю. Скажу, что ты в порядке. И что это просто… ну, бывает.              — Ты будешь успокаивать мою подругу? — в голосе Кэс прорезалось слабое, почти виноватое удивление.              — А что мне остаётся? Конечно, пускай это делает Джефф, он сейчас с ней в машине. Однако, с меня она тоже спросит, раз ты так упрямо настояла ехать со мной. — Он усмехнулся впервые за весь разговор. Коротко, краешком рта, но усмехнулся. — Ты же не умеешь.              — Умею.              — Нет. Ты умеешь падать в обморок и доводить всех вокруг до инфаркта. А успокаивать — это ко мне.              Кассандра фыркнула — слабо, скорее выдохнула носом, но это всё равно был смех.              — Ты невыносим.              — Какой уж есть, — он убрал руку и снова откинулся на сиденье, но теперь его поза была другой — расслабленной. Локоть больше не вжимался в дверь, плечо под её щекой чуть заметно подвинулось, устраиваясь удобнее. — Отдыхай, Кэс. До дома полчаса минимум.       

***

      В садах Олимпа стояла тишь, нарушаемая лишь звуками природы. Тенистые аллеи, увитые розами, что не вянут никогда, дремали в серебряном свете. Где-то вдалеке пели невидимые цикады, подражая лире Аполлона, и от этого пения воздух становился густым и сладким, как нектар. Афродита, восседая на мраморной скамье у небольшого, идеально круглого пруда, лениво наблюдала за тем, как её отражение гладит водную гладь. Кончики пальцев её ног пускали круги на воде. Богиня лениво перебирала струны золотой кифары, но музыка выходила рассеянной, почти невнятной — мысли её были далеко. Она пребывала в томном ожидании. В ожидании хороших новостей.              — Ну? — спросила она, не отводя глаз от инструмента. Тишина за её спиной не шелохнулась, но она знала, что не одна. Теплое дуновение ветерка коснулось её плеча, и в следующий миг на край скамьи, свесив ноги и опираясь на локоть, опустился Эрос.              — Да, моя богиня, — вздохнул он, и в голосе его послышалась усталость, которую он пытался скрыть за маской беспечности. — Ты так нервничаешь, словно не ты мне поручила это дело, а сам Зевс.              — Не юли, — голос Афродиты стал твёрже. Она отложила кифару в сторону и, наконец, повернулась к парнишке. Её глаза, цвета расплавленного золота, требовали ответа. — Шкатулка, что достала Психея. Дыхание Персефоны.              Эрос не забыл. Он помнил, что натворил, притворяясь тем самым юным мальцом, играющим в футбол. Картина того вечера, словно живая, встала перед глазами: город, полный шума и суеты, девушка с огненно-рыжими волосами, что в сопровождении другой смертной шли по дорожке парка, и его руки, ловко забирающие мяч, который хранил в себе тайну.              — Я был там. И всё сделал, как ты велела, — начал он, и в его голосе проскользнула нотка самодовольства. — Смертные так слепы. Мяч, упавший под ноги — проверенная уловка. Кассандра даже не заметила, что это был непростой мяч.              Афродита нетерпеливо повела плечом, выдавив с недовольством:              — Ох, не произноси это имя! К делу ближе, не томи.              Эрос прикрыл глаза, улыбаясь уголком губ.              — Я приоткрыл шкатулку, притаившись за деревом. Совсем чуть-чуть, — он сложил пальцы, показывая крошечную щель. — И выпустил дыхание Персефоны. Оно, знаешь ли, не любит спешки. Текло, словно туман, медленно, тягуче… шлейфом потянулось к ней. К Троянской царевне. Медленнее, чем бы мне хотелось, но вернее, чем любая стрела.              — И она? — богиня подалась вперёд, её пальцы впились в край скамьи.              — Ничего не почувствовала, — Эрос пожал плечами. — Такой была твоя воля — доза небольшая, почти гомеопатическая. Ни боли, ни даже лёгкого головокружения. Смертная дышала полной грудью. Но она вздохнула его, будь уверена, моя богиня.              Афродита расслабила плечи. На минуту в саду повисла такая тишина, что стало слышно, как лепестки роз касаются воды в пруду. Неожиданно тишину прорезал тихий смешок, поспешно прерванный ладонью. Нельзя позволять себе злорадствовать, а то появятся морщины.              — Это хорошо, — наконец, произнесла она, и в её голосе прорезалась сталь. — Значит, яд уже внутри. Он будет копить в ней силы. И однажды…              — …сработает, — закончил за неё Эрос, хоть и не разделяя ненависти к троянке. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Не будешь ли жалеть, что губишь её?              Афродита лишь хмыкнула, ведь этот вопрос был так глуп. Губит её? Отнюдь. Она лишь помогает ей попасть туда, где изначально должна была оказаться.              — Я всегда знаю, что делаю, — ответила Афродита, и её взгляд снова стал мечтательным, почти отрешенным. На лице воссияла улыбка. Она подняла кифару и провела по струнам, заставив воздух вокруг завибрировать в унисон. — Всегда…