евпатори

«Чтобы целоваться» АлоэВера

      Вытерев руки, Антон берёт телефон, на который только что пришло уведомление. Это общий чат.       Катя 17:36       Приходите к нам сегодня вечером       Посидим, потанцуем, выпьем       Шаст сразу же переходит в диалог с Арсом, кидает взгляд на его последнее: «хотел позвать прогуляться, но эти увезли меня в город» и две грустные скобочки, а после печатает: «ебать Катька придумала. нам может купить чего?». Одновременно в общий чат сообщение похожего содержания пишет Поз.       Арс 17:39       оригинально

      Антон 17:39

      хвхахвха да бля

      Арс 17:40       ничего не надо       давайте побыстрее там       Шастун посмеивается, откусывая только что помытое яблоко. Он пробегается ещё раз по их небольшому диалогу, смахивая в сторону уведомления о новых сообщениях.       — Ну тогда собирайтесь, — кричит Дима, высунувшись в коридор второго этажа.       Антон поднимается в свою спальню, быстро натягивает на голый торс — а чё, кого стесняться? — свежую футболку и возвращается всё в тот же коридор. Он собирается постучать в комнату Поза, но тот уже выходит оттуда в смешнявой летней панамке.       — Нифига, ты где её откопал?       — Взял с собой специально для вас, шутников, — отвечает Дима в своей манере.       Они уходят, не дожидаясь остальных. Всё-таки есть шанс, что для друзей, которые решили собираться чуть дольше, дорога по пустому пляжу обойдётся без приключений. Аргумент — идти недалеко, всего лишь до соседнего дома. Протест — в десяти шагах море. Единственное, что у них остаётся — надежда. Ну и эти разгоны, которые конечно же произносятся вслух, в то время как Дима и Антон идут к дому, который снимает компания Арса.       — Не будет странным, если мы просто бесшумно зайдём внутрь? — спрашивает Шаст, занеся ладонь над ручкой.       — Можешь крикнуть «свистать всех наверх!»       — Вообще-то я думал постучать… — сквозь смех говорит Антон, сделав шаг внутрь.       — И чё не постучал? — Серёжа с характерным звуком опускает ящик на низкий столик, больше похожий на скамейку. Из комнаты дальше по коридору — скорее всего гостиная — слышится искренне дружелюбное «привет» от Кати.       — Чувствуйте себя как дома, — говорит Матвиенко, тут же скрываясь в проёме.       Парни проходят туда же. Это действительно гостиная, только соединённая с кухней — так же, как у них. Правда, визуально кажется, что эта комната больше. На самом деле так и есть — здесь много свободного места из-за того, что диван стоит не по середине, а с краю, и обеденный стол сдвинут к стене. Сейчас Катя кладёт на него красные бумажные стаканчики, с которых только что сняла упаковку.       — Пицца приедет только через час, — говорит она, кинув взгляд на настенные часы, — плюс-минус.       — О, кайф. — Антон занимает место в углу дивана. — Если чё, мы скинемся тоже.       — Антош, конечно скинемся. Мы же это в чате обсудили уже. — Шаст тут же поворачивается на Диму.       — А, да?       — Пидорство ебучее. — Слышится из коридора в то время, как Антон невинно хлопает глазками. — Ну где он?       В проёме появляется Арсений в спортивках и потрёпанной майке. Немного нервный, взъерошенный. И красивый.       — Кать, у нас есть фен? — более мягко задаёт вопрос Арс, проводя рукой по мокрым волосам. Девушка пожимает плечами, на что Арсений морщит нос и разворачивается. — Ёб твою мать, — он забавно дёргает руками, когда во время поворота замечает сидящих на диване парней, — привет.       Они зеркалят реплику, в то же время пытаясь не засмеяться с Арсения — не дай бог обидится. Тот ещё раз пробегается взглядом по комнате и уходит на второй этаж.       — Свистать всех наверх! — кричит Макс, чем окончательно добивает Диму — тот уже смеётся в голос, подставляя плечо такому же разъёбанному Шасту.       Слышно как ребята здороваются в коридоре, рассказывают что-то — всё-таки вляпались в историю по дороге. Постепенно они начинают рассасываться по дому — кто-то идёт в туалет, кто-то на обзор лоджии (покурить), ну а большая часть, конечно, в гостиную.       — Может, сыграем в «кто я?», пока пиццу ждём? — предлагает Олеся, убирая солнцезащитные очки в сумочку.       — Да, давайте! — отвечает рядом стоящая Лена. Но никто, кроме неё, идею не поддерживает, некоторые увлечены своим диалогом настолько, что даже не поворачиваются.       — Оба-на! Мем прошлого года. — Игорь даёт щелбан козырьку Димкиной панамки. — Привет красотка. — Он уверенно смотрит на неё, бровями двигает, будто всерьёз ждёт ответа.

***

      — Алиса, максимальная громкость. — Заяц переливает остатки из банки в стакан и отходит от стола, качаясь под ритм какой-то старой песни Эминема.       Большая часть пиццы съедена, открыт второй ящик пива, а интересы многих уже перешли от разговоров к танцам. Немного странно, но Антон в их число не входит. Молча наблюдает за происходящим, облокотившись о стену.       — Что с тобой? — Дима подходит спустя пару треков.       — В смысле?       — Обычно вы с Журавлём одни из первых, кто встаёт в центр, чтобы поорать песни двухтысячных.       — Просто пока нет настроения плясать, — говорит Шаст полукриком, пытаясь перекрыть биты.       Поз лишь пожимает плечами и уходит обратно, двигая бедрами в ритм. Антон переводит взгляд с него на друзей. Лёша с Аней заставляют улыбнуться: девушка гибко, сексуально двигается, в то время как Сапрыкин, пытаясь соответствовать, пританцовывает, делая странные движения руками и корпусом. Куда гармоничнее выглядят Макс с Олесей, которые просто дурачатся, крича текст песни. Ну у них и отношения длятся дольше.       В противоположной стороне комнаты, у стола с едой и напитками, Игорь вообще не шевелится, болтая с Катей. Антон бы засмеялся с этих контрастов, если бы в эту секунду на глаза не попался Арсений. Он танцует рядом с Серёжей, иногда прерываясь на смех, который конечно же не слышно из-за музыки.       Антон не до конца понимает что между ним и Арсом. Вчера вроде целовались, общались не просто на хорошей ноте, а с определённым подтекстом. Нет, Шаст не беспокоится о том, что Арсений не кинулся на него с объятьями при первой же встрече. Он и не должен был. Антон просто задаёт себе вопрос: что между ними? Дружба? «Глупости» — уже через секунду думает он. Отношения? Тоже вряд ли. Обычно люди обговаривают такое… Они ничего не обговаривали, но оба понимают, что это явно что-то большее, чем дружба. Значит, ответ на ранее заданный вопрос не так уж и важен? По крайней мере, Антон приходит именно к этой мысли.       Арсений хороший. Даже очень. Он умный и мудрый, но в то же время может пошло шутить («Арс, это так плохо, что даже хорошо»). Он искренен, но не со всеми — стоит только вспомнить тот разговор в лесу, чтобы легче представить сколько раз ему приходилось надевать маски. А ещё Арсений… Он настоящий. Не в смысле, что его можно потрогать. Здесь скорее про правду в лицо, про отсутствие боязни показаться каким-то «не таким», про любовь к жизни.       Вон как двигается… Кажется, он счастлив? Эти моменты не замечаешь, когда находишься в них, но со стороны человек, отдающий всего себя настоящему, выглядит ахуенно.       Антон удивляется совпадению. Ладно, он в ахуе. Сейчас Федук поёт на весь дом: «Пробегусь по клавишам, ударю по струнам. Ты сводишь меня с ума, когда под это танцуешь».       Благо кто-то из ребят обращается к станции, из-за чего та делает звук тише. Следующей песней оказывается медляк для тех двух-трёх пар, давая возможность передохнуть остальным. Большая часть подходит к столу. Антон же расценивает этот момент как самый лучший для того, чтобы покурить, а после — ворваться на танцпол с новыми силами. Он тянет за локоть мимо проходящего Диму.       — Да, пойдём. — Тот сразу понимает о чём речь, видимо сам хотел предложить.       Они выходят на крыльцо, с которого зашли — эта дверь оказывается ближе, чем выход на лоджию. Позов протягивает Антону свою пачку, заметив, что тот вышел без сумки. В ответ на невнятное «спасибо» Дима кивает и подносит зажигалку сначала к сигарете Шаста, затем к своей.       Выдыхая дым, Антон осматривается. Здесь миленько. Такой же, как у них, вид на море, небольшой садик у дома. Справа припаркован новенький кайен — Шастун почему-то уверен, что это Серёжина машина. Кажется, Арс о нём говорил, когда рассказывал про друга, живущего здесь на постоянке.       За спиной хлопает дверь и уже через секунду Антон видит довольного Журавлёва, который, напевая, танцует что-то очень похожее на русский народный танец.       — Антош, а чё киснем, не танцуем? — растягивая гласные, спрашивает он и проводит рукой по волосам.       — Ща докурю и пойдём. — Шаст смешно качает головой и морщит нос, как будто бы дразня щенка.       Журавль кивает и открывает дверь, собираясь уйти, но останавливается.       — Слышишь? — До Антона и вправду доносится знакомая мелодия. — Давай быстрее.       Шастун выбрасывает фильтр, как только понимает, что это за песня. Он бежит вслед за Димой, в гостиную они влетают, одновременно крича:       — А почему же, почему же дождик капает по лужам? Я иду по этим лужам, значит я кому-то нужен. — Парни, остановившись в центре, поворачиваются друг к другу. — Ветер дует в спину мне, ты забыла обо мне! Мне, мне…       Как и говорил Позов, они орут текст, танцуют, жестикулируя под смысл слов. Песня заканчивается, начинается следующая. Уже так похуй и на недопонимание во взаимоотношениях с Арсом, и на проблемы в офисе. Впереди большая часть отпуска. В комнате полумрак — свет выключен, окна зашторены. Это создаёт свою атмосферу. За танцами и приколами они не замечают времени.       На клубной песне Анны Асти Журавлёв вешается на Антона, трясёт его за плечи, а потом уходит в толпу, танцуя по-девичьи. Наверное, в туалет. Шаст медленно двигается в сторону стола, чувствуя, как пересохло в горле от активных танцев.       Там Арсений уже открывает новую бутылку. Только что подошедший Антон двигает ближе бумажный стакан, показывая, что ему тоже надо налить. На этот жест Арс поднимает голову и, увидев перед собой Антона, улыбается. Он разливает бутылку поровну.       В голосе из колонки Шаст узнаёт Макса Коржа. Взяв стаканы, парни отходят в сторону, чтобы не мешать остальным.       — Малый повзрослел! — кричат, одновременно поднимая руку вверх. Антон лыбится как дурак, делает ещё глоток, в то время как Арс пропевает букву «О» вместе с Коржом.       На куплете они чуть двигаются. Допив, Шаст берёт такой же пустой стакан Арсения и относит их к столу. На обратном пути буквально влетает в Арса, танцует рядом, полностью раскрепощаясь. Играет какая-то попса. Оба качаются в ритм музыки, двигаются интуитивно, куда потянет, но у Арсения это «интуитивно» получается так хорошо, что Антон думает не профессиональный ли тот танцор. Хотя, наверное, актёры должны уметь многое…       Антон наклоняется к Арсу, говорит ближе к уху:       — Скажи, что я сейчас не выгляжу как Лёша. — Он улыбается, следит за реакцией. Арсений переводит непонимающий взгляд с Шаста на толпу, а когда находит в ней Аню с Сапрыкиным, смеётся, запрокинув голову.       — Не выглядишь, — наконец отвечает Арсений, смотря прямо в глаза.       Антон чуть отодвигается, из-за чего его «ну хорошо» приходится читать по губам.       Шаст снова отходит к столу. Но Арсений не остаётся надолго в одиночестве — около него тут же оказывается довольная Катя.       — Веселимся?       — Ага. — Арс делает шаг в сторону подруги, чтобы потанцевать с ней, когда музыка резко прекращается. Либо колонка села, либо песня всё-таки переключилась, но у следующего трека начало тихое. Второй вариант — понимает Арсений, когда до него доносятся первые ноты. Медляк.       — Твою мать. Обожаю эту песню, а танцевать не с кем.       Варнава хочет предложить свою кандидатуру, но увидев идущего к ним Серёжу, говорит:       — Вон, с другом потанцуй.       — Ага, как будто он ко мне.       Арсений оказывается прав — Матвиенко приглашает на танец Катю, тянет её за собой в центр.       — Значит с другим другом. — Девушка указывает на Шаста, повернувшись.       Арс ещё несколько секунд смотрит вперёд, — как Варнава опускает ладони на спину Серёжи, — и надеется, что у них всё-таки сложится что-то типа отношений. Наконец, он поворачивается к Антону, который стоял не так далеко и скорее всего слышал их диалог. Надеясь на это, Арсений молча протягивает руку. Тот аккуратно обхватывает её и направляет к своей талии, уголки губ поднимает то ли неловко, то ли умилённо. Арс вторую руку кладёт с другой стороны, чувствуя, как шастуновские локти опускаются на его плечи.       Они остаются здесь, сбоку, где темнее и людей не так много.       — Друзья, да? — спрашивает Антон в шутку, медленно вращаясь на месте в обнимку с Арсением.       — Точно. — Он улыбается, почти касаясь своим носом чужого.       В голове пустота — нет мыслей. Вокруг никого и ничего нет, когда видишь Арсения так близко. Глаза. Из-за отсутствия света не очень видно сами радужки, но вот ресницы… Они длинные. И пышные. Антон проводит кончиком носа по «кнопке» Арса.       — Мы же не будем целоваться здесь? — спрашивает Арсений, когда активный припев сменяется на более спокойный вокал.       — А почему нет?       — И правда. — Арс подаётся вперёд, к губам Антона, ровно в тот момент, когда сам Антон опускает голову чуть ниже.

***

      Шастун закрывает дверь на замок. Неприятное ощущение в задней части шеи и голова немного кружится… Никогда не было такого от двух стаканов пива. А может это и не от него? Антон танцевал ещё немного после медляка (сначала — с Арсением, потом к ним Макс подошёл), пока плохо не стало… Он открывает кран. Смотрит на струю несколько секунд, затем, наклонившись, проходится ладонями по лицу. Вода прохладная.       Спина соприкасается с кафелем, Антон откидывает голову. Кажется, отпускает.       Музыку еле слышно, кран не шумит — значит всё-таки выключил. Открыв глаза, он смотрит на своё отражение. Оно не выглядит уставшим или измученным: глаза, как глаза, пухловатые губы, ни намёка на бороду — специально с утра побрился. Только волосы немного мокрые спереди. Ну и ладно.       Антон, отперев дверь, оказывается в коридоре, достаёт свой телефон из сумки Поза — сам туда положил, чтобы не потерять, — и выходит на улицу. Он спускается к берегу, делая глубокий вдох свежего воздуха, сменившего духоту.       Почему-то это место ощущается по-другому, не так как в прошлый раз. Похоже, тогда Шаст сидел на этом камне? Стряхнув песок, он опускается на него и сейчас. Сначала проверяет соц.сети, телегу, отвечает на некоторое, а потом выключает телефон. И сидит. И смотрит вперёд.       — Я думал, ты домой ушёл. — Арс. Значит всё-таки пошёл за ним.       — Нет, — Шастун головой качает, отвечает больше морю, чем Арсению.       Взгляд поднимается от воды к небу, к облакам, которые плоскими кучками уходят за горизонт. Сзади слышится тихое: «Давай сбежим?».       Антон поворачивается с поднятыми бровями, спрашивает:       — В смысле?       — Уйдём отсюда и ничего никому не скажем.       Удивлённое выражение лица сменяется улыбкой, которая с каждым словом становится всё шире. Оказывается, на Арса не так сложно залипнуть.       Поднявшись наверх, они идут за коттедж, к дороге, которая проходит мимо тех нескольких домов, принадлежащих их арендодателю. Шагают в противоположную сторону от них — снова, вот только теперь по верху. Арсений включает фонарик на телефоне. Куда они идут? Антон задаётся этим вопросом снова, когда они, пройдя через какие-то кусты, выходят на просёлочную дорогу. Знаете, на такую… стрёмную, где не то что асфальта, а даже гравия нет. И фонарей тоже.       — Ты куда меня ведёшь? — В голосе Шаста слышатся нотки непритворного испуга.       Арсений резко останавливается. Снизу подсвечивает лицо фонариком и смотрит исподлобья, жутко улыбаясь. Отвечает, растягивая последние буквы: «Сюрприз».       — Блять, Арс, не смешно. — Антон не пугается — понимает, что тот играет. Но доля сомнения заставляет улыбку дрогнуть.       Попов, отмерев, смеётся в голос:       — По-моему забавно.       — Нисколько, — буркает Антон и, включив фонарик на своём телефоне, идёт дальше.       — Ну ладно, ладно, не дуйся. — Арсений сразу же догоняет его. — Тем более мы уже пришли. — Он указывает ладошкой направо, куда тут же следует взгляд Антона.       — Серьёзно?       — Ага. — Арс сворачивает на тропинку, ведущую к небольшому одноэтажному дому. Он не выглядит старым, даже наоборот чем-то похож на их. Шаст быстро понимает: Арсений снял его. Давно. Вряд ли он сделал это час назад… Может быть, утром.       — Ты был настолько уверен, что я соглашусь?       — По сюжету я, наверное, должен ответить «да». Но нет, я не был уверен ни в том, что ты пойдёшь. — Арс дёргает за ручку калитки, но не заходит — придерживает её, пропуская вперёд Антона. — Ни в том, что всё сложится так, как надо. Но если бы я не снял этот мини-дом, то красивый поступок не удался бы, а ты бы не удивился. — Оказавшись на крыльце, Арсений вставляет ключ в замочную скважину и крутит его несколько раз. — Ты же удивился?       Антон поддаётся внутреннему романтику и его порыву тактильности, желанию потрогать здесь и сейчас, поцеловать. Он поворачивает Арсения на себя и говорит, мягко придерживая за плечи:       — Да, очень. Спасибо… И за калитку тоже.       — Я же джентльмен. — Арс улыбается, мажет по щеке, давая возможность ответить.       — Джентльмен, который несколько минут назад пугал свою мадам.       — Может, это была проверка?       — На что? — шепчет Антон, уже касаясь своими губами губ Арсения.       — Не знаю, — договаривает и тут же целует. Тягуче, в попытке продлить момент. Кажется, он только сейчас пробует губы Антона на вкус, проводя по ним языком. Целует по-настоящему, не как тот первый «чмок», который сегодня кажется неловким. Отрываться совсем не хочется, но коленки и плечи начинают подрагивать. — Может, зайдём? Здесь холодно.       Шаст угукает в ответ и открывает дверь. Каким бы это не было клише, но отсутствие чужих рук на теле ощущается таким неправильным.       — Только мне нужно в душ сходить. — После этого «уточнения» Антона вся атмосфера улетучивается к чертям.       — Это, кажется, слева. — Арсений, включив свет, на пробу открывает соседнюю дверь. — Да. Полотенца там есть.       Арс разувается и не спеша проходит внутрь, чтобы рассмотреть место, которое он часто обсуждал с Матвиенко, но ни разу не видел. Сзади слышится копошение, а после — щелчок замка ванной. Арсений бросает взгляд на кухню с небольшим столом и диванчиком около него и движется прямо по коридору, к спальне. Первой в глаза бросается двуспальная кровать, на которую он садится на пробу. Неплохо, мягенько. Арс глазами пробегается по шкафу-купе, колонкам, кондиционеру и подходит к окну — точнее, к тёмным шторам, которые он тут же сдвигает в сторону, открывая шикарный вид на море.       Здесь всё такое, как и рекламировал Серёжа: красиво, уютно, удобно. Арсений был бы не против провести в этом доме весь отпуск, иногда выходя прогуляться по окрестностям (и искупаться, конечно). Он был бы не против провести отпуск здесь с Антоном. Эта мысль вовсе не пугает, а, наоборот, ощущается естественной, правильной. Как и всё то, что происходит между ними. О нет, сейчас Арс точно не хочет об этом думать. Он наклоняется к тумбочке и достаёт оттуда смазку и упаковку презервативов.       В это время Антон в последний раз окатывает себя холодной струёй воды и двигает дверцу душевой. Он действительно спешил. И спешит: выходит из ванной в одном полотенце на бёдрах, надеясь, что всё правильно понял (Шаст убеждается в этом, когда замечает лежащую на кровати смазку — однозначный намёк).       Антон останавливается в проёме. Нет, он не осматривает комнату, которую видит впервые — так похуй на цвет стен и количество шкафов, когда на кровати перед тобой, упершись ладонями в матрас, сидит Арсений. Весь красивый, несмотря на лёгкую взъерошенность, кокетливо смотрит в ответ. От него отрываться не хочется ни на секунду. Даже больше «не можется».       Прогрузившись, Шастун идёт вперёд. Арсений медленно движется навстречу и встаёт в тот момент, когда Антон оказывается у кровати. Но первым делом Арс не целует, а прилипает взглядом к оголённым ключицам, проводит подушечками пальцев по ним, по груди. Это его небольшой фетиш. Ещё и у Антона ключицы если не идеальные, то именно такие, как хотелось бы Арсению — в меру худые, выпирают красиво… Арс поднимает голову, улыбается неловко (со стороны его действия могли выглядеть странно), а Антон тут же эту улыбку сцеловывает, показывая обратное.       Он водит руками по животу, талии Арсения — ткань очень сильно мешает это делать. Антон тянет вниз края свободной футболки, как бы подавая сигнал, что хочет её снять, а Арсений подчиняется — отодвигается и поднимает руки. Аккуратно положив футболку на край постели, Антон опускает взгляд на тело, но рассмотреть ничего не успевает — Арс сразу возвращается к поцелуям, углубляя их. Дыхание становится тяжелее. Оба пытаются не улететь, но предвкушение секса и накатывающее возбуждение делают своё. Каждый жест, движение, поцелуй, всё становится горячее.       Арсений тянется к своим широким джинсам, расстёгивает пуговицу и ширинку — те летят вниз. Он ногой отшвыривает штаны в сторону и опускается на кровать — дальше, чем до этого, чтобы влезть почти полностью. Арс облокачивается на локти и молча наблюдает за Антоном, давая возможность посмотреть на себя. Арсений любит внимание. Как же Арсений любит внимание…       И Шаст смотрит. На плечи, очертания пресса, грудь, усыпанные веснушками и родинками. Красивое, подкачанное тело и этот взгляд… Антон готов сделать всё, что он скажет — от отсоса до убийства. Но Арсений лишь просит снять полотенце. Ну, сначала он ведёт по нему стопой, пытается отодвинуть ткань в сторону, а потом, когда та ни в какую не поддаётся, говорит:       — Убери это нахуй.       Антон улыбается и, конечно, убирает. Он забирается на Арсения, поставив колени по бокам от его бёдер, оставляет нежный поцелуй на губах, а затем движется вниз. Проходится по шее — медленнее — по груди, ведёт ладонями от плеч Арса к локтям. Дойдя до сосков, прикусывает один и сжимает другой, проводит пальцами сбоку, по талии. Трогает, трогает, трогает.       — Если… — хрипло произносит Арс, когда Антон, едва ухватившись зубами, оттягивает кожу назад, — если хочешь, можешь сильнее.       Тот ничего не отвечает, языком круг доводит вокруг ареолы и поднимается чуть выше. Он касается губами кожи над сосками, приятно щекоча её дыханием. Когда Антон неожиданно кусает это место, оставляя засос, Арс не сдерживает тихое мычание. Он откидывает голову и прикрывает глаза, несмело касаясь завитков Антона одной рукой, а уже через несколько секунд свободно впутывая в них пальцы.       Шастун доходит до живота, часто поднимающегося вверх, мажет по нему языком — немного солёно. Вдыхает. Арсений пахнет сумасшедше, очень вкусно. Антон хочет сделать несколько глубоких вдохов, но останавливает себя, будучи неуверенным в реакции Арса.       Шаст стягивает боксеры (Арсений немного резко вытаскивает из них ноги, но никто не обращает на это внимания) и ведёт кольцом пальцев по вставшему члену. Если засос можно было предвидеть, то этого Арс точно не ожидал: он впервые за этот вечер стонет в голос, когда Антон проводит языком по головке. Он хочет повторить действие или сделать другое, более горячее, чтобы ещё раз услышать это, но Арсений тянет наверх.       — Вообще я планировал с проникновением. — Он указывает взглядом на пачку презервативов. Арс не знает, как сформулироваться, объяснить, что скорее всего кончит, уже когда Антон будет его растягивать. — Но я долго не смогу. Это всё слишком… — Запутавшись, он бегает взглядом по лицу напротив, будто пытаясь найти нужные слова. Немного напряжённые брови, глаза, которые из-за падающей тени кажутся совсем тёмными, лёгкий румянец на щеках, припухшие губы. — Ты слишком.       Лицо Антона заметно светлеет. Смотря на такого нервного Арсения, он пытался сдержать нежный поцелуй, дослушать, но после таких слов это оказывается невозможным. Антон легко касается губ напротив, а после отвечает:        — Меня, наверное, тоже не хватит. Но мы можем сделать так. — Он, стараясь быть не слишком резким, толкается пахом в пах Арсения, касается членом члена.       — Бля, — Арс растягивает гласную в стон, — не до конца понимаю, что ты хочешь.— Шастун повторяет движение, внимательно следя за реакцией Арсения — тот прикрывает глаза. — Но мне уже нравится.       Антон после диалога немного приходит в себя, а вот Арс — точно нет. Возбуждение зашкаливает. Ещё масла в огонь подливает доминантство Антона, тот даже не представляет, насколько ему идёт эта уверенность в себе.       Шаст вытягивает ноги назад, опускается, почти касаясь животом Арсения. Упершись локтем о матрас, он выдавливает из тюбика смазку, умещает в своей широкой ладони оба члена и начинает двигать рукой. Сначала медленно, размазывая продукт.       Однажды у него было что-то похожее с парнем из офиса, с которым Антон пытался построить отношения, но тогда всё было иначе. Наверное, человек был не тот. По крайней мере, его не хотелось так, как Арсения. Арсений — это что-то про желание потрать, поцеловать, угодить, сделать так, как просят. И не только во время секса. Интересно, он сам по себе такой человек или только Шаст его так воспринимает?       Шастун, ориентируясь на собственные ощущения, постепенно наращивает темп.       Арсений открывает глаза. Кажется, он хотел что-то сказать… В таком положении напротив его лица находится основание шеи Антона. Естественно, чуть ниже оказываются ебаные ключицы, прямо напротив рта Арсения. Он тут же мажет по ним языком, посасывает кожу — в этом месте она всегда нежнее. Пытаясь укусить, Арс упирается зубами в кость… Он не замечает ни надоедливый запах диффузора, ни чёлку, щекочущую лоб, будучи слишком сконцентрированным на том, что напротив и на приятном трении внизу. Арсений тихо постанывает.       — Сука, начинает затекать. — Шаст копошится, пробует удобнее переставить левую руку.       — Не останавливайся, пожалуйста, — Арсений выдаёт максимальное клише, цепляясь за предплечья Антона. Он бы мог сформулировать по-другому, но сейчас так похуй.       Шастун сдвигается, оказываясь лицом напротив лица Арса, глазами напротив глаз, губами… Конечно, он целует его. Оставив в руке только член Арсения, Антон проводит большим пальцем по головке и улавливает стон не только ушами, но и ртом.       Арс двигает тазом навстречу, подстраивается под темп. Он разрывает поцелуй, опуская голову на постель. Дышит тяжело, сбито, приоткрыв губы. Ресницы подрагивают. Антон бы поцеловал его ещё раз и ещё — он так любит это, — но сейчас точно не вариант. Поэтому он наклоняется и проходится языком по уху и участку шеи около него. Прикусив мочку, Шаст чувствует, как Арсений подрагивает под ним. Ещё несколько быстрых движений и Арс изливается ему в руку.       — Ебаный пиздец. — Он пытается восстановить дыхание, лежит не шевелясь. А потом тянется к тумбочке за салфетками. Даёт одну Антону, другими принимается вытирать свой живот. — Извини, что я быстро, просто… Просто у меня давно не было никого.       — Да всё норм, — честно отвечает Шаст, кладя использованную салфетку на тумбочку. Он ложится на спину, облокотившись лопатками о изголовье, и начинает дрочить себе.       — Погоди. — Антон замедляет движения. — Я думал об этом сегодня. И раз так сложилось…       Арсений устраивается у него между ног. Ухватившись за запястье, убирает руку Антона в сторону и ласкает языком головку. Блядство. Когда член упирается в щёку Арсения, Шастун сходит с ума, но не от ощущений — минет ему делали ни раз, — а от вида, глаза уводит куда-то на стену. Арс практически сразу останавливается, говорит:       — Смотри. — И снова берёт в рот, губами обхватывает. Сука, реально как конфету. При этом при всём Арсений выглядит так сексуально… Чёрт, он реально получает удовольствие от этого.       Арс помогает себе рукой, насаживается на член, не разрывая зрительный контакт. С такого ракурса его глаза выглядят такими… невинными?       — Ёб твою мать, — одним словом произносит Антон. На это тяжело смотреть, но он не может оторваться. Вид будет в точности как в порно, стоит положить руку на макушку. Но вместо этого Шастун ею сосок сжимает, лёгким касанием щекочет живот.       Выпустив член с характерным звуком, Арсений ненадолго отстраняется, а потом проводит языком сначала по яйцам, затем по члену. Снизу-вверх. Глаза в глаза. Ещё и ладонями бёдра сжимает… Блять. Блять. Блять.       — А-арс, — выстанывает Антон, пытаясь предупредить.