евпатори

я промолчу о том, что чувствую

ты чувствуешь, о чём молчу я

      Антон нежно массирует голову Арсения, устроившегося у него на животе. Смотрит в окно. Там звёзды, луна почти полная. Почему-то сейчас совсем не хочется спать. Ему так хорошо здесь, с ним.       — Знаешь, как-то раз, в юности, когда я был на даче у родителей, — размеренно начинает Арс, — я заметил своего кота с другим, соседским. Несколько дней назад видел, как они гоняли друг друга, а тут сели напротив. — Антон слушает внимательно, это первая история Арсения о себе, о детстве. — Я так удивился. Наш просто вообще был недружелюбный, редко кого к себе подпускал и из людей, и из котов… А этого подпустил. Тогда они долго смотрели друг на друга, издавали звуки… что-то между мурчанием и мяуканьем. Один глаза закрывал от наслаждения, а другой, кажется, вообще не понимал, что происходит. Они долго так сидели, просто на одном месте…       — Кошачья любовь.       — Ага. Потом моя младшая сестра отнесла нашего кота в дом. Я видел в окно, как второй ходил по огороду, искал его… Наверное, он подумал, что это самка. А может, и нет.       — Моё сердце разбито. — Внутри вопрос «зачем ты это рассказал?», но он звучит как-то странно, с претензией. — А есть какое-то продолжение?       — Не знаю… Нет? Просто вспомнил… Знаешь, а я ведь потом их видел вместе. И не раз. То они лежали рядом, то ходили в соседние огороды, намурлыкивая что-то друг другу.       — Это мило. — Антон, вызывая мурашки, ведёт кончиками пальцев от макушки Арсения, по шее, к плечу. — Никогда такого не видел. — И оставляет там руку.

***

      Если пойти от их съёмного домика в сторону моря, окажешься на утёсе. Здесь нет спуска к берегу из-за слишком резкого обрыва, но зато можно сесть на край, свесить ноги. Парни так и делают, выйдя из дома где-то после полудня. Солнце приятно греет, но на улице не душно — комфортная погода.       — Сейчас бы искупаться, — говорит Антон, жмуря глаза.       Море. Голубое, иногда оно может быть шумным, иногда спокойным, но эмоции будет дарить всегда. Море — это что-то про охладиться в жаркий день, окунуться с головой и не хотеть вылезать. Над ним — поле. Зелёное, от него веет громким смехом и баловством. Но ещё можно представить, как по абсолютно пустому полю проходится ветер, колышет травинки.              Глаза. У Арсения они голубые, а у Антона — зелёные.       — Да…       — Надо было летом сюда ехать.       — А давай прям щас забьёмся? — Арсений хватается за запястье Антона, — Здесь следующим летом… Какого числа?       — Двадцатого июня, — наобум отвечает Шаст. — Купаться же можно уже?       — Ага. Значит двадцатого июня мы с тобой…       — Арс, погоди. Они не так там делали.              — А. — Арсений меняет положение пальцев, занося два над кулаком. — Двадцатого июня встречаемся здесь?       — Встречаемся здесь. — Антон зеркалит жест. — Двадцатого июня двадцать четвёртого года, — они одновременно бьют пальцами правой руки по левой. — Бля, надо было двадцать пятого сказать, чтобы цифра красивая была.       — Ну и ладно, пусть двадцатое будет.       Шастун пожимает плечами, опуская руки на колени. Они забудут об этой «клятве» уже через месяц? Скорее всего так и будет, это было не всерьёз… Но какая разница? Оба переводят взгляд друг с друга на море, смотрят вдаль, за горизонт. Сюда они шли медленно, ни о какой бодрости и речи не было, а сейчас…       — Анто-он. — Арсений подскакивает и берёт в руки мяч, который они утром нашли в шкафу-купе. Шаст, обернувшись, сразу понимает о чём он, быстро встаёт и, отойдя от края, готовится принять подачу.       Волейбольный мяч летает от одних ладоней к другим, поднимается вверх и снова опускается… Парни смеются, злятся в шутку, когда не получается. Антон старается ударять не сильно (всё-таки они стоят не так далеко друг от друга), а Арсений то бежит назад, чтобы отбить через нижнюю, то, наоборот, подходит ближе в попытке не уронить мяч.       — Погоди. — Арсений поднимает палец вверх. Секунда. Он убегает в сторону.       Антон удивляется — он звонок телефона услышал не сразу, — поднимает мяч с травы и, рукой прижав его к телу, идёт следом.       — Мы хотим на аттракционы? — задаёт вопрос Арс со смартфоном у уха. — Серёга спрашивает.       — Конечно хотим, нихуя себе!

***

      Арсений догоняет идущих впереди парней. Помимо них с Антоном, Матвиенко уговорил поехать только Диму. Или просто не звал остальных, кто его знает. Но в любом случае компания оказывается сносной и, что удивительно, комфортной — это становится понятно ещё по дороге в парк.       — Надо будет тоже сладкую вату взять, — говорит Арсений, обходя очередную семью.       Почему у входа в парк аттракционов располагается именно детский сектор? Им, четырём взрослым мужикам, приходится протискиваться между детьми (и их родителями), среди которых шалуны с водными пистолетами и девочки, плачущие от одного вида качели, размером чуть больше обычной. Удовольствие не из лучших.       Наконец, они находят то, что нужно.       — Вон она. — Серёжа указывает на стенд с картой парка, у которого практически нет людей. Матвиенко зловеще смеётся, потирая ладони друг о друга: — Сейчас мы с вами покатаемся.       Он был здесь не раз — Арсений прекрасно об этом знает. А ещё он знает, что Серёжа обожает всё, связанное с адреналином и новыми ощущениями, из-за чего часто многие вещи кажутся ему не такими страшными, как человеку, попробовавшему в жизни не так много. Такому, как Арс, например. Поэтому, когда Серёжа начинает рассказывать об аттракционах, на которые уже сходил, Арсений делает шаг назад и говорит так тихо, чтобы его услышал только Антон:       — Не стоит ему верить.       — Как это? Думаешь, не надо идти туда? — смеясь, Шаст кивает на действительно жуткий аттракцион, виднеющийся из-за деревьев.       — Я всё слышу вообще-то, — строго произносит Матвиенко, отчего парни начинают хохотать ещё больше. — Если на неё не хотите, можем пойти на это. — Он тыкает на какую-то цветную палку, нарисованную недалеко от американских горок. Выглядит не так уж и страшно.       — Окей.       — А там не сильно высоко? — спрашивает Дима, не давая ни на секунду забыть о своей фобии.       — Да не, норм.       — Тогда погнали.       Серёжа начинает искать на карте, где можно купить билеты, когда Антону в голову приходит идея пойти сначала на что-то более лайтовое. Выбор падает на полудетскую вертелку как раз рядом с кассой.       — Пацаны, — зовёт Поз, — только мне надо в туалет перед этим всем.       — Так иди. — Серёжа показывает на указатель недалеко от них. — Мы покупать.       Они уже разворачиваются, когда Арсений говорит, подбегая к Позову:       — А я с Диманом!       — Окей. На вертелку и «Смерч» по четыре билета, да?       — Да-да. Всё, мы ушли.       Так их компания разделяется на самые неожиданные пары. Антон с Серёжей ищут кассу, где поменьше людей, но в итоге встают в очередь около первой попавшейся. Шаст досказывает историю, которую начал ещё у киоска с мороженным, добивает её какой-то шуткой…              Серёжа молчит, смотрит на него, пытаясь сформулировать слова в предложение. Он не уверен, что должен говорить это, пусть Арсений сам расскажет, когда уезжает. Но, с другой стороны, Матвиенко понимает, что тот сделает это в последний момент. А осталось всего четыре дня. Четыре…              Серёжа молчит.              — Бля, можно было здесь выбрать. — Антон смотрит на список аттракционов у окошка кассы.              — Да ну, здесь картинки фиговые, — отвечает Матвиенко не своим голосом. Он подходит к этому окошку, называет аттракционы и количество билетов. — Шаст! Сказали вертушка не работает. Куда вместо неё берём?              — Я хуй знает, давай на горки, может?              — Тогда нам на горки. Тоже четыре билета.              Антон отходит в сторону, чтобы не мешать людям в очереди. За спиной он отчётливо слышит недовольный ответ кассирши: «На какие горки?».              — По этим картинкам ничего не понятно, я выбрал что подешевле было, — говорит Серёжа, протягивая стопку бумажек. — Хватит ржать.              — А как, — сквозь смех спрашивает Шаст, — как мы теперь парней найдём?              — Я предлагаю пойти к центру, где лавочек полно. Туалет как раз недалеко, поймаем их.

***

      Серёжа оглядывается по сторонам ещё раз и садится радом с Антоном, который глаза прикрыл, откинув голову. Они гипнотизировали кабинки минут пять и никто, хотя бы немного похожий на Арса или Диму, оттуда не вышел. Ну это ладно. Так они ещё и на сообщения не отвечают!              — Привет. — Антон видит перед собой Арсения. Только вниз головой — он стоит с тыльной стороны лавочки.              — Козлы! Вы где были?              — Вас искали, — отвечает Арс под хихиканье Поза. — И не нашли бы, если бы не твои кудряшки.              Одно предложение, и брови Антона расправляются, а губы растекаются в улыбке.              — Так и думал, что вы давно вышли. — Серёжа встаёт на ноги, в его голосе нет ни доли издёвки или обиды.              Шаст тоже поднимается, забирая с лавочки телефон и билеты, прижатые им. Он касается носа — привычка чесать его нижнюю часть или кончик появилась не так давно, — на котором держатся солнцезащитные очки.              По дороге Серёжа отвечает на вопрос Арса «куда мы?» рассказом о вредной кассирше и не работающем аттракционе. Арсений шутит про его способность встревать в конфликты, когда они оказываются у ярко-жёлтых американских горок. Не очень высокие, без петель и резких поворотов. М-да.              — Пацаны, ну это несерьёзно.              — Да Поз, страшно всё равно, — говорит Антон, снимая очки. Арсений протягивает ему свои, чтобы Шаст положил обе пары на специальный столик для вещей. Антон проходит вперед и занимает одно из свободных мест. В голове всплывает утренний разговор с Арсом об очках, о его чувствительных глазах.       Рядом опускается Позов, а Серёжа с Арсением садятся за ними.              Горка действительно оказывается нестрашной. Единственное, что пугало — слабые ремни и неудобные сидения, заставляющие думать только о том, как бы не разболелась поясница.              — Чё-то вообще хрень какая-то, — говорит Арсений, потирая шею.              — Согласен. Пошлите уже на «Смерч», там вам точно понравится.              И они идут. Не быстро, обсуждают куда поедут перекусить после парка. А уже через несколько минут Дима разочарованно смотрит на аттракцион метров пятьдесят в высоту. Ладно, если бы он был таким большим для дизайна, так там людей поднимают на самый верх.              — Я не пойду.              — Да в смысле, погнали. — Серёжа подталкивает его вперёд.              — Я не хочу, серьёзно.              — Не-ет, надо. Поз, пожалуйста!              — Да не пойду я, Серёж, это вообще не прикольно. — Он вырывается из хватки Матвиенко, отходя ещё дальше от очереди, которая сформировалась из-за маленького количества мест на аттракционе. По-хорошему парням надо туда побыстрее встать, а то люди только прибавляются.              — Смотри, сейчас ребята поедут. — Серёжа указывает на сидения, начинающие подниматься вверх. — Видишь, там не страшно.              Дима скептически смотрит на орущих людей.              — Это вообще кайф, — продолжает Матвиенко, — ты летишь, а тебе кто-то щекотит яички, — он подкрепляет слова жестом, — вот так.              — Не надо мне щекотать яички! Друг другу щекотайте. А я вас поснимаю отсюда.              — Подождите-подождите, а в какой момент?.. — Арсений наигранно удивляется, тут же начиная смеяться.              — Ну всё, пусть не едет, — говорит Антон, прекращая хихикать, — пошлите уже.              Они подходят к аттракциону, оставив Диме всё, что может улететь. Кроме билетов, конечно. Шутки шутками, но чем ближе они подходят, тем страшнее становится. Из-за длинной очереди времени, чтобы накрутить себя, оказывается больше. Арс от стресса говорит, не умолкая: рассказывает про похожий аттракцион в Питере, на который побоялся идти, про потеющие ладошки, про то, что из-за ветра наверняка волосы в глаза будут лезть, и что ему на это всё равно, ведь причёска уже испорчена. Кажется, было ещё что-то, но Антон мог упустить. Он не знает, как Арсения успокоить, поэтому просто старается не напрягать лишний раз.              Контролёрша, забрав билеты, открывает перед ними калитку забора, разделяющего очередь и аттракцион. Четыре места с одной стороны, четыре с другой. Эти четвёрки разделены на пары, расположенные спиной друг к другу. Арс быстро занимает место рядом с Шастом.              Женщина проходит, проверяя правильно ли пассажиры застегнули крепления.              — Блять, — нервно говорит Арсений, хватаясь за поручень, удерживающий его на месте. Он выглядит здесь крепче, надёжнее, чем на тех горках, но от этого спокойнее не становится.       — Арс, — зовёт Антон, протягивая руку. Арсений без раздумий вкладывает в неё свою, переплетая пальцы.              — Ты не боишься? — спрашивает он.              А Антон смотрит на него и оторваться не может. Арсений. Именно этот Арсений. Да для Шаста похоже других больше нет: ни одноклассника, которому пытался понравиться в классе девятом, ни того сотрудника из соседнего кабинета, ни бармена из кофейни у дома. Никого и никаких.       — Боюсь. Но с тобой не так страшно. — Он указывает взглядом на их сцепленные руки.              Арс улыбается, молчит. Сердце стучит бешено.              — Она идёт в кабинку. — Арсений выдыхает, откидывая голову на своё сидение, и крепче прижимает пальцы к руке Антона. — Мы же знаем зачем она туда идёт…              — Арс, заебал. Не ссы, — сбивает весь момент Серёжа, сидящий сзади.              Раздаётся громкий гудок, оповещающий о начале работы аттракциона, и одновременно с ним слышится антоновское «сука» с растянутыми гласными. Арс перекладывает обе руки на поручень, вцепляясь в него мёртвой хваткой.              — Твою мать, — парни начинают медленно подниматься вверх.

***

      Вращающиеся кресла приводят к полной дезориентации в пространстве. Тревожно. Потому что по сидению мотает, потому что, когда опускаешься, кажется, что кеды вот-вот заденут дерево, тот забор или кабинку контролёрши.              Но к середине времени работы аттракциона, когда уже не раз оказался вниз головой, отпускает. Ты перестаёшь бояться и начинаешь кайфовать, смотря на свои ноги, которые подлетают вверх по инерции. И бабочки в животе не пугают, и маты сменяются на смех, страх — на восторг.              — Это было круто! — Арсений выходит с аттракциона довольный. Очень довольный — улыбка до ушей. Ещё чуть-чуть и в ладоши будет хлопать от радости. Кажется, в нём столько энергии, что Арс готов её не только потратить на пробежку до их домов и обратно, так ещё и поделиться ею с парнями, чтобы те составили компанию.              — В конце уже было не страшно, — поддерживает его Антон, в голосе которого не так много энтузиазма.              — Ну не знаю, я боялся только оглохнуть от ваших криков. — Серёжа тут же получает лёгкий удар по плечу.              Арсений предлагает сходить на «нормальные» американские горки, не детские, но такие, чтобы понравилось всем, поэтому право выбора предоставляется Позу. Подойдя к кассе, он рассматривает картинки, цены и, сдав свой билет, действительно берёт ещё четыре. Как раз на те горки, которые парни заметили около «Смерча» на карте. Дорога до них находится быстро.              Антон шагает позади, смотрит на Арса, который спорит с пацанами о чём-то, но не на повышенных тонах, а по-доброму, больше просто разговаривая. День складывается хорошо, несмотря на опасения о том, что в таком составе нормальной компании не получится. Арсений оборачивается. Улыбается, столкнувшись со взглядом Антона — немного озадаченное до этого, потерянное выражение лица смягчается. Господи, Шаст обожает его. Прошло всего четыре дня, а он уже обожает его.              Посадку приходится ждать в каком-то тёмном помещении, откуда и стартуют вагонетки. Дизайн, конечно, жутковатый: стены и пол как будто в брызгах крови. Если посмотреть на вход, вдалеке можно увидеть саму горку. Она не низкая, но и не высокая, здесь акцент на петлях и поворотах — то, что нужно.              — Все же смотрели «Пункт назначения»? — Антон смешно двигает бровями, переводя взгляд с Димы на Арсения.              — Да-а… Помните третью часть? — подыгрывает Серёжа.              — Ой, всё, прекращайте. — Дима рубит прикол на корню и проходит чуть вперёд, чтобы не садиться в самый конец.              Парни забираются в подъехавший поезд. Платформа, с которой они заходили, с пугающим скрипом отъезжает в сторону.              — Неужели здесь что-то сломано? Ах, как бы горка…              — Антош, заканчивай.              Поезд начинает медленно катиться вперёд. Он заходит в тёмный туннель, где единственным источником света является выезд на горку, и останавливается прямо у этого выезда. Раз. Два. Три. Скорость резко увеличивается, заставляя пассажиров кричать.              Арсений ярко смеётся. Наверное, с Поза, жалующегося рядом сидящему Серёже… Или просто из-за ветра, проходящегося по телу, по волосам. Антон тонет в этой атмосфере, улыбается — не боится совсем. После «Смерча» он выглядел выжатым, уставшим, но Арсений своим настроением зажёг его глаза. Такого никогда не было. Никогда не было человека, который мог бы восстановить социальную батарейку Шаста за несколько минут. Звучит странно, но Антон чувствует именно так.              А ещё — скорость сближает.

***

      До парковки идти минут десять, но в обход, по дорожкам, где меньше всего людей, выйдет раза в два больше. Зато у парней будет время, чтобы найти место, где можно поесть и вкусно, и не сильно дорого. Арс, смотря в телефон, предлагает уже вариант десятый:              — Есть ещё какой-то Симрейро недалеко. — Он наверняка произносит название неправильно, коверкает его, но Серёжа понимает о чём речь.              — Вот оттуда мы точно выйдем банкротами.              — Блять, ну не знаю… Может, поищем что-нибудь, что по дороге? — Арсений останавливается. Он что-то печатает, двигает электронную карту и снова идёт вперёд.              — Слушай, Арс, пойдём в тот, что поближе, и всё. Я оплачу.              — Конечно, оплатишь, потому что самое близкое — это шаурмичная, — сучит Арсений на Серёжу. — Ты думаешь, я по приколу этим занимаюсь?              — Ну откуда я знал? Хорошо. Пойдём туда, где вкусно, а я оплачу.              — Давайте каждый заплатит сам за себя, — в диалог вклинивается Позов.              — А нет такого, что вообще похуй куда идти? — Антон проводит ладонью по лицу. Ему бы уже поесть. Что угодно.              — Подождите, — Арс произносит это слово так быстро, что сокращает его раза в два. Все замолкают.              — Нашёл что-нибудь? — аккуратно спрашивает Шаст.              — Не, хуета.              Они подходят к выходу из парка. Недалеко дорога, жилые дома с магазинами на первых этажах…              — Еб… — Серёжа бьёт кулаком по лбу. — Отсюда же до рестика Артура недалеко.              — Что же ты молчал всё это время? — Арсений убирает телефон в карман.              — Да я забыл. Он прям совсем близко, машину можно не заказывать.              Шаг ускоряется. Следуя указаниям Серёжи, парни сворачивают налево, к какой-то площади.              Оказывается, заведение, в которое они идут, известно только в узких кругах. Это грузинский ресторан, принадлежащий то ли близкому другу, то ли одногруппнику Серёжи, куда пускают далеко не всех.              — А ещё нам возможно сделают скидку, — довольно говорит Матвиенко, оборачиваясь на друзей.              Наконец-то нашлось то, что нравится всем. Серёжа, вон, ножки весело переставляет, Арсений улыбается, проводя руками по волосам — у него тоже настроение поднимается. А ещё выясняется, что Поз ни разу не пробовал грузинскую кухню — время пришло!              Будет ли так всегда или только сегодня — не важно, но сейчас их общение действительно можно назвать словом «дружба». Нет ощущения, что это пара и двое друзей, они одна компания. Тем не менее, между Арсением и Антоном проскальзывает нежность: Арс чувствует этот трепет внутри, когда ловит взгляд Антона, чувствует его и тогда, когда Шаст легонько дотрагивается. Это мимолётные жесты: облокотиться плечом о плечо, провести по спине, позвать, чуть касаясь руки.              — Неужели он всегда так делает? — Антон поворачивается к Арсению. На его лице улыбка, а в глазах… То же, что и у Арса сейчас наверняка. Смешинки прыгают, но вместе с ними ещё кое-что — чувства. Влюблённость, симпатия, как ни называй это — чувства. Они точно есть, сейчас в этом глупо сомневаться.              Арсений отвечает что-то такое, смеяться над чем кажется тупостью. Но Шаст хохочет, всё же посчитав шутку забавной.              Парни уходят куда-то за площадь, сворачивают ещё несколько раз. До ресторана остаётся совсем чуть-чуть. Всё равно чем закончится вечер, главное, что в итоге они в любом случае приедут в дома, стоящие недалеко друг от друга. Приедут сытые и довольные.