евпатори

они любили друг друга,

но ни один не желал признаться в этом другому

Гейне

(перевод с нем.)

      После отпуска многое меняется. В жизни Антона начинается новый этап: он договаривается с начальством об уменьшении рабочих часов, которых сам просил добавить ещё зимой, ходит с Игорем в бар каждую пятницу, иногда вместо этого к друзьям на чью-либо квартиру (Шаст очень надеется, что до его двушки очередь дойдёт не скоро). В общем, он старается уделять меньше времени работе и больше — себе. Как-то раз даже прогуляться идёт. В одиночку! Такого давно не было.              Ну а что? Июнь, погода хорошая.              Вот, на последних выходных ездили жарить шашлыки на дачу к Позовым, туда и Журавлёвы подтянулись, и Лёша с Аней, которые, кстати говоря, всё-таки начали встречаться. Правда… в тот вечер не хватало остальных: и московских друзей, и тех, с которыми они познакомились не так давно, там, на море. Особенно им бы пригодился Серёжа, который не раз хвастался своим умением готовить мясо. Ну и Арсений… Его тоже хотелось увидеть, очень хотелось. Нет, Антон не страдает по нему, не скучает постоянно, просто… было бы лучше, если бы Арс был рядом.              Арс… Помнится, он спрашивал «что дальше?». А ничего. Пара шуточных сообщений в общем чате во время переписки Шаста с Димой — на этом всё. От Арсения остаётся только тишина. И посты, адресованные явно не одному Антону, да вообще не ему.              Настоящее оказывается прошлым. Будущее становится настоящим, тем, где Антон опускает пакетик в кружку с кипятком и, пока заваривается чай, отходит к окну. Там всё так же, как и было утром: соседний цветной дом, временами раздражающий глаз, детская площадка, небольшая парковка и машина Антона с краю, чтобы ближе к подъезду. Шастуну никогда этот вид не нравился, но каждый раз он цепляется за какую-то деталь и смотрит на неё, думая о чём-то своём. Сейчас, например, в голове крутятся воспоминания о последнем вечере с Арсением.              В тот день они сидели в беседке, играли в «Что? Где? Когда?». Было не очень интересно, но весело. После игры Антон с Арсом ушли наверх, там целовались и разговаривали долго, но время как всегда пролетело так незаметно… Домой Арсений засобирался только около двух ночи, несмотря на ранний подъём. Прощаясь, с ним обнимались все, и Антон тоже. Стоял, обвив руками плечи.              Отпуская его, Арсений улыбался. У самого глаза на мокром месте, а он улыбается. Придурок. Улыбается искренне, счастливо и… в последний раз.              Тогда Антон не до конца осознал странное чувство, появившееся в груди, но, спустя пол часа, когда лежал в кровати, в темноте, понял, что это тоска. Тоска по человеку.              Последние дни на море оказываются такими серыми и неинтересными… Антону больше не нравилось гулять по пляжу, не нравилась та лестница, ведущая к нему от дома; ему не хотелось купаться, не хотелось видеться с Серёжей, зная, что тот не притащит с собой Арсения. Хотелось только домой, и побыстрее.              Москва встречает городской духотой и сильно загрязнённым воздухом, от которого Шастун уже успел отвыкнуть. Ну ничего, у него полно времени, чтобы снова перестать замечать это.

***

      К осени становится лучше. Он не забывает и не забивает, но проходит все стадии принятия и, наконец, смиряется. Время вправду лечит. Жизнь идёт своим чередом, а Арсений так и остаётся лишь взаимной подпиской на инстаграм и перепиской в телеграме, в которой уже давно не появляются новые сообщения.              Антон, выезжая на главную на новеньком порше, никак не может нарадоваться тому, что сменил свою старушку на это чудо. Вроде на работу едет, а настроение такое хорошее… Его даже не портит утренняя пробка перед кольцом, Шаст просто делает музыку погромче и начинает пропевать вслух строчки какого-то старого рэпа. Сам не понимает из каких глубин памяти откапывает их, но поёт.              Он проезжает ещё пару перекрёстков и сворачивает, паркуется быстро, почти сразу же находя свободное место недалеко от входа в офис — ну что за день!              Сумка, хлопок двери, закрыть машину на ключ.              — Здорова. — Антон пожимает руку Максу, курящему у дверей. — Нифига, ты не опоздал.              — Просто сегодня какая-то проверка, вроде плановая. Не слышал?              — Не-а, — Шастун отвечает обыденно, будто бы эта новость его никак не касается, и медленно втягивает воздух носом. А потом вспоминает. — Бля-я, а я форму не взял.              — Пиздец. Ну… у тебя футболка светлая, может, и не скажут ничего, — пытается успокоить Макс. У него получается, потому что Антон только задумчиво почесывает бороду и, отказавшись от сигареты, всё же заходит внутрь.              Вешая джинсовку, Шаст удивляется пустому шкафу. Он никак не может привыкнуть к отдельному кабинету. Хотя… чего скрывать, да, Антон теперь лакшери, представитель высшего класса их офиса, который может разговаривать по телефону в голос, смотреть ютуб без наушников и переодеваться, просто опустив жалюзи. Ну ладно, возможно класс всё-таки не высший, а средний. Но всё равно круто!              — Антон Андреевич?              Даже по отчеству обращаются. Правда, голос какой-то незнакомый, высокий…              — Ну Тох! — слышится уже басом. Дверь распахивает всё тот же Максим.              Видимо, не по отчеству.              — Ау?              — Я тебе рубашку нашёл белую, у Кирилла — это который из отдела кадров — запасная была. Не форма, конечно, но… всяко лучше твоей майки от кока колы.              — Спасибо большое, реально. — Антон расправляет протянутую ткань. — А ты уверен, что она на меня налезет?              — Очень надеюсь. Ладно, меряй. Заранее говорю тебе «не за что», я на свой этаж пошёл.              — Давай.              Нет, Шасту сегодня, определённо, везёт.              Правда в итоге все эти хлопоты оказываются напрасными — никто к нему не приходит, хотя Антон благородно включает беззвучный режим и убирает телефон в сторону, принимаясь за работу. Зато уже к обеду он, ни разу не отвлёкшись, доделывает проект, за которым думал, что просидит до вечера. Это успех.              Но есть Антон идёт, конечно, прихватив с собой смартфон. Уже по дороге залезает в него (чтобы не здороваться с едва знакомыми коллегами), включает впн, открывает инстаграм. В глаза сразу же бросается аватарка Арсения и розовый кружочек вокруг неё.              У них за эти три месяца статус, похоже, окончательно переходит в «не знакомы». Арс становится тем человеком из прошлого, которого вспоминаешь с улыбкой. Иногда — с грустной, потому что жалко, что всё так быстро закончилось. Честно говоря, Антон вообще начинает сомневаться, что Арсений не был сном или галлюцинацией. Об обратном говорит его инстаграм, куда Арс стабильно, каждую неделю, выкладывает хотя бы один пост и пару историй, а иногда ещё и рилс к ним. Не то что бы Антон следит…              Но сейчас он во второй раз открывает новую историю, где Арсений рекламирует спектакль, в котором играет. Шаст пересматривает её не потому, что ему очень интересно где можно купить билеты, а потому что в экране телефона Арс слишком довольный, со своей этой улыбкой… Трудно устоять. В видео он ведёт себя естественно, по-настоящему. Будто перед Антоном тот самый Арсений с глазами, светящимися от одного упоминания театра.              Пытаясь поставить видео на паузу в наиболее удачный момент, Антон случайно отправляет реакцию. Блять. Видимо весь сегодняшний запас удачи он истратил за утро. Спасибо, что кидает огонёк, а не плачущий смайлик, но всё равно… это кажется слишком громким после трёхмесячной тишины.              Шаст резко убирает телефон в сторону, забыв выключить впн, полностью посвящает себя обеду. Десять ложек борща и Антон уже думает: ну отправил и отправил, какая разница. А потом возвращается к работе.              Всё хорошо. Один месяц, два, три. За это время Шаст успевает съездить в командировку и покраситься. Если первое не кажется чем-то интересным, то второе… Антон правда красится. Как-то приходит к своему барберу, чтобы подстричься впервые за это время, а тот, выпрямив кудряшки, выдаёт: «Тебе бы так подошли светлые волосы».              — Чё, прям подошли бы? — Барбер кивает, а Шаст ляпает: — Ну так давай сделаем.              Результат нравится очень. Антон даже рилс записывает, где сначала лыбится из-под своих длинных прядей, а потом уверенно смотрит в зеркало с аккуратным белым ёжиком на голове и песней эминема на фоне. Так, меняется не только образ жизни, но и внешний вид. Шастун даже снова надевает на себя цацки, давно забытые в одном из ящиков комода.              А на новый год они с друзьями едут в Карелию, снимают дом на какой-то базе отдыха недалеко от леса. Красиво, природа… По приезде Шаст подкрашивает отросшие волосы и, ещё раз выслушав рассказ о синих шампунях, уходит из салона, как он надеется, до весны. Завтра понедельник, первый рабочий день после этого небольшого отпуска.              По дороге, пока не забыл, Антон выкладывает одну из фотографий, сделанных в Карелии. Выбирает ту, где он важно курит на лоджии. Надо отдать должное Олесе, она отличный фотограф — Шастун вышел невероятно сексуальным. Как она сказала: «От этой фотки прям пышет вайбом уверенности». Антону тоже нравится.              Опубликовав пост, он суёт руки в карманы — холодно. Дома первым делом включает чайник и ставит телефон на зарядку, потом идёт переодеваться. В гардеробной ещё раз смотрится в зеркало, проводит рукой по приятным на ощупь (из-за какого-то салонного спрея) волосам. Нет, ему правда идёт, особенно с этой массивной цепочкой.              Антон ставит заваренный чай на тумбочку и залезает под одеяло. Как же всё-таки хорошо возвращаться домой. «Ещё часик посижу и спать» — думает он, открывая телеграм.              Арсений 21:53       нифига, ты покрасился              Ебать.              Шастун несколько секунд тупо пялит на сообщение, потом заходит в диалог и перечитывает предыдущие, чтобы убедиться, что пишет ему именно тот Арсений.              Тот.              Так просто? «Нифига, ты покрасился». Как ни в чём не бывало, как будто и не было этих… сколько уже месяцев прошло? Ну, полгода точно. Ахуеть.              Антон не знает, что ответить, но Арс в сети, мог увидеть, что он прочитал, поэтому Шаст быстро пишет: «ага».              Арсений что-то печатает, долго печатает. За это время Антон успевает удивиться, что тот заметил новую причёску только сейчас: декабрьский рилс с ней залетел почти на пятьсот тысяч просмотров, вряд ли Арс не видел…              Арсений 21:56       а я отращиваю, жду когда можно будет хотя бы маленький хвостик сделать       кстати оказалось, что у меня тоже волосы кудрявые. не так сильно как у тебя, конечно…

Антон 21:57

ну всё равно было заметно, что они у тебя вьющиеся

      Шастун поддерживает эту идею делать вид, что ничего не изменилось, что не прошло и недели с их последней встречи. Он просто пишет то, что в голове, ни секунды не волнуясь о том, что подумает Арс.              Арсений 21:57       наверное              Арсений 21:59       я пару дней назад встретил своего друга, он барбер. говорит, что с моей длинной волос было бы прикольно сделать какую-то там стрижку, что она мне бы понравилась. уже хотел фотки показать, но я его вовремя остановил       типа знаешь чтобы не передумать, а то я могу же хвахаха       

Антон 22:00

а я сразу согласился покраситься… тоже барбер просто предложил

             Арсений 22:00       ну, в твоём случае решение было верным

***

      Вроде попрощались, а Шаст лежит, смотрит в потолок, тёмный из-за выключенного света, и лыбится, как дурак. Они переписывались часа два точно, может, больше, перескакивали с одной темы на другую. Там было всё: и приколы, и мнения, и истории какие-то… Они будто с цепей сорвались, будто надо было только написать первое сообщение, а дальше можно болтать без умолку и похуй, что уже далеко за двенадцать, что завтра на работу.              Что вы не общались полгода.              Так проходит ещё один вечер, а потом и следующий, и послеследующий. Это становится своеобразным ритуалом вроде чистки зубов или кружки чая после работы: заходя домой, Антон точно знает, что перед сном напишет Арсению (или он ему), и сон будет отложен минимум на час. И никаких вопросов про личную жизнь.              Со временем их разговоры становятся более обыденными и открытыми. Впервые днём, а не ночью, пишет Антон, просто спрашивает, когда у Арса те съёмки, про которые он рассказывал вчера. Можно было как всегда дождаться вечера и начать диалог с этого вопроса, но Шаст зачем-то пишет во время обеденного перерыва. И они разговариваются. Правда всё ещё без фотографий, голосовых и кружков — какая-то дистанция остаётся.              А однажды, где-то рядом с днём Святого Валентина, — когда везде всё красно-розово-влюблённое, а ты сидишь дома один и делаешь вид, что тебе похуй, что ты не хотел бы выбирать подарок и цветы, а потом получать в награду поцелуи и не только, — Арс пишет «спишь?», Антон честно отвечает «нет», а потом отвечает ещё раз, но не на сообщение, а на видеозвонок — берёт трубку.              Здесь нет никакой романтики, подтекста, привязки к празднику.              У Арсения включён свет, лицо уставшее, сзади — обои, больше похожие на кухонные.              — Привет, — сонно говорит с чёрного экрана Антон, а Арс с усилием натягивает улыбку, молчит. — Всё хорошо?              — Привет, м… — Арсений поджимает губы, сильно надавливая ими друг на друга, — не совсем.              — Ты звонишь, чтобы об этом поговорить?              — Нет.              На самом деле Арс сам не знает зачем звонит, он не особо думал, когда нажимал на эту кнопку в правом верхнем углу.              — Хорошо, тогда… — Шаст встаёт с кровати, щёлкает выключателем, жмурится и тут же гасит свет обратно. Арсений хихикает. — Просто поболтаем?              — Давай.              Антон включает какой-то ночник или лампу и устраивается у окна, облокотив телефон о него. Зевает.              — Прости, я просто спать уже собирался.              — Я тебе помешал?              — Не. — Он ставит локти на подоконник, изо всех сил стараясь не упасть на него головой, и наконец всматривается в изображение. — Всё равно не спалось. Короче, забей.       У Арсения чуть покрасневшие глаза, маленькие морщинки у них, щетина и, что для него совсем не свойственно, растрёпанные волосы. Он, конечно, всегда выглядит симпатично, но сейчас больше заёбано… Так же смотрит в экран и молчит.              Антон задаёт вопрос, аккуратный — не про работу или жизнь, — чтобы не стриггерить. Арсений отвечает и, окончательно расслабляясь, в своих рассуждениях вслух приходит к истории, которую тут же рассказывает. Рассказывает более оживлённо, чем минут пять назад. А Шаст добивает и смеётся со своих же шуток, не стесняясь.              Сон уходит на второй план.

***

      Март — отвратный месяц. Антон убеждается в этом уже первого числа: на парковке машина застревает в колее, дедлайны горят, руководство агрессивно требует чего-то, но само не знает чего, ещё и на улице то ли жарко, то ли холодно и какая-то чача вместо снега. Всё это он гневно рассказывает Арсению в конце дня. Шаст — честно — держался, не хотел загружать, но пальцы сами открыли телеграм и начали записывать голосовое, когда он, вернувшись домой, посмотрел на часы и увидел там двадцать один. Двадцать один и какие-то циферки после, на которые похуй, если до них что-то больше семи часов вечера.       

Антон 21:38

ещё и с менеджером поругался. заебал!

      Арсений отвечает что-то про лето. А внутри Шаста злость сменяется на усталость, такую… тяжёлую, тянущую вниз, на пол. Но он держится, скидывает с себя одежду и падает не на паркет, а в тёплую кровать.              Арсений 21:47       всё, иди спать

Антон 21:47

иду

Антон 21:48

сплю

      Шаст общается с Арсением не как со своим парнем, другом или кем-либо ещё. Вообще не наделяет его никаким социальным статусом, просто общается. У них также было и на море: сначала просто общались, просто разговаривали, а потом просто целовались и занимались сексом.              Сейчас похожая ситуация: Антон снова не думает о том, что между ними, не думает о том, что у него внутри. Только знает, что там появится лёгкое волнение при виде нового сообщения от Арсения, знает, что он будет улыбаться, отвечая. Но из этого Шаст не делает никаких выводов, он просто знает.              Вопрос «что будет дальше?» даже не появляется в сознании. Потому что похуй, потому что Антону и так нравилась его жизнь, а с появлением Арсения она стала ещё лучше. Хотя… наверное, изначально всё могло бы быть иначе, если бы они заговорили тогда, в последний день, если бы обсудили всё, а не молчали, как конченные идиоты. А ведь где-то в другой вселенной они сейчас готовят ужин в Москве, дома у Антона или, может, у Арсения в Питере… Где-то в другой вселенной.              Март — отвратный месяц, холодный. Уже хочется тепла, той самой майской зелёной весны.              Второй раз они созваниваются через несколько дней после дня рождения Арса, на выходных. Последним сообщением в диалоге висит «спасибо большое, Шаст!», отвеченное на поздравление. Арсений набирает вечером, без предупреждения и сразу же переходит к делу:       — Представляешь, что мне эти козлы подарили? — Арс довольно улыбается, но тут же пропадает, переключая трансляцию с фронтальной камеры на заднюю. — Кофемашину! Идиоты, идиоты… Она стоит дохуище, но я так рад, так рад! — его голос аж брызжет счастьем. Арсений показывает только распакованную кофемашину, параллельно сдирая с неё остатки плёнки.              — Ебать, круто!               — Посмотри. Посмотри какая она классная! Во-первых, цвет прям под мою кухню, во-вторых, тут куча всяких видов кофе типа латте макиато, фул… Честно говоря, я ещё не до конца разобрался. Но мне уже очень нравится!              — Да, я заметил, — бурчит Антон, улыбкой раздвигая отросшую щетину в стороны.              — О, о! Тут даже автоматическое включение есть.              — Вот это реально ебать.              — Да-а. Ахуенно! Они ещё коробку собрали с кучей печенек всяких, шоколадок… — Арсений чем-то шуршит, видимо выкидывая мусор, оставшийся после распаковки кофемашины. — Именно тех, которые я люблю.              — Блин, это очень мило.              — Не люблю это слово, но да. — Он переключает камеру обратно на сияющего себя, — это очень мило, — проговаривает, делая паузу между словами.              — На самом деле кофемашина правда прикольная, ещё и дизайн такой… ну, современный.              Арсений, соглашаясь, садится то ли на стул, то ли на диван и откидывает голову на стену. Говорит уже более спокойно:              — Эта неделя была такой насыщенной. Меня и в театре коллеги поздравили, и друзья: одни, другие… потом ещё родители. А, и вчера к Саше ездили, там было что-то типа вечеринки. Короче, весело, круто… — Арс недосказывает, проглатывает «но без тебя было совсем не то», посчитав эти слова слишком сентиментальными, лишними.              — Я рад за тебя. — Арсений хмыкает. — Не, серьёзно, без сарказма. Ты же любишь свой день рождения, значит, тебе важно, чтобы он прошёл на «ура».              — Ну да, люблю, а как иначе?              — Мне, например, не очень нравится этот праздник.              — Да?              — Ага, не люблю это внимание от всех тех, кому в остальные дни на меня похуй. Знаешь, лицемерием попахивает. — Антон привычно чешет бороду, формулируясь. — Не, праздновать в кругу близких прикольно, можно собраться, поболтать… Но для меня эта тусовка не будет чем-то сильно особенным. Ну, днюха и днюха, что такого?              — Я бы сказал, что это скорее... — Арс резко замолкает, поворачивая голову. — Слушай, там ребята пришли… Надо дверь открыть.              — А? Да, давай.              — Тогда пока?              — Пока.       И снова это внезапное прощание. Как тогда, когда они впервые нормально пообщались вечером, у моря…              Арсений сбрасывает, из-за чего видеозвонок куда-то улетает, открывая перед Шастом их переписку. Он смотрит на неё, не читая, погружается в воспоминания, рассуждения — почему-то сегодня есть желание это делать.              Арсений 18:36       вот видишь, праздновать тебе всё равно нравится       

Антон 18:36

наверное

      Вечером Антон снова заваривает чай (это уже вошло в привычку) и включает под него сериал. Ложится поздно, но так и не дожидается сообщения от Арсения.              После они не списываются, долго. Ни одного мема, ссылки на видос или гневного вброса с жалобами на всё, что угодно — работу, погоду, окружение. Ни-че-го.       Это «ничего» продолжается до середины апреля, а потом стоит написать всего одно сообщение и диалог снова становится бесконечным. Никаких «привет» и «доброе утро», их переписку переключают с долгой паузы на ещё более долгий плей. Но эти контрасты не вводят в ступор. Даже, наоборот, присутствует ощущение, что всё идёт так, как и должно. Речь не о судьбе или какой-то высшей силе, а о желаниях самих парней: хочешь — пиши, не хочешь — не пиши.

Антон 20:13

А я только домой собираюсь

      Арсений 20:14       ты ещё на работе что ли?

Антон 20:16

Ага, проект доделывал. Завтра сдавать, а там ошибка нашлась… И не одна

      Арсений 20:17       понятно…       ты теперь с большой буквы? малый поврослел?))

Антон 20:17

Чего?

Антон 20:19

А. Да я с компа просто, привычка

      А вообще Антон старался (и старается) не навязываться, не жаловаться, не рассказывать долгие истории, которых никто не просил. Ведь их общение нельзя назвать даже дружбой. Наверное… Тем более, скорее всего у Арсения есть кто-то, не важно парень или девушка, это место занято. Не то чтобы Шаст претендует…       Антон старается не навязываться, но его лайки стабильно появляются под каждым Арсовым постом с незамысловатой подписью, с вопросом к подписчикам.              Время постепенно близится к лету, уже нет никакого настроения ходить на работу. В начале июня Шастун вспоминает об их шуточной клятве, произнесённой на том утёсе у домика, и, когда даты отпуска окончательно утверждаются, он действительно берёт билеты на море, в тот же аэропорт. Арсению, конечно, не говорит об этом. Сначала думает написать, но эта мысль сменяется тонной сомнений и аргументов, идей стать сюрпризом, страхами…       Антон так и не решается.