Мера счастья (Measure of Happiness)

      В 03:31 за дверью комнаты 3F 121 раздался сильный грохот, вырвавший Спока из медитации. Мгновение спустя дверь со свистом распахнулась, и в комнату ввалился Кирк.              — Все еще не спишь? — спросил Кирк, присаживаясь на край кровати и задирая штанину, чтобы расшнуровать ботинок. Он фыркнул, когда Спок ответил не сразу. — О, точно. «Не разговаривай со мной». Тогда не обращай внимания, продолжай быть стеной.              Брови Спока слегка приподнялись.              — Я не стена, — сказал Спок.              — Ты меня не одурачишь, — Кирк принялся за другой ботинок, даже не отрывая от них взгляд.              Спок решил не утруждаться исправлением замечания, поскольку Джим явно был в состоянии алкогольного опьянения. В свою вторую ночь на Земле Спок, в поисках заведения, работающего допоздна, где подавали бы вегетарианские блюда, по ошибке забрел в бар. Через две минуты он поспешил его покинуть, быстро придя к двум выводам: люди явно не ценили интеллект, поскольку предпочитали подавлять его одурманивающими веществами; и вулканский метаболизм имел свои преимущества. Он обошелся той ночью без еды.              — Вулканцам требуется не так много отдыха, как людям, — сказал Спок. — Между тем, людям для оптимального функционирования требуется восемь часов сна.              — Спасибо, мамочка. Учитывая, что до завтрашнего полудня функционировать мне не нужно, оптимально это или нет, думаю, я в норме, — он бросил ботинки в сторону и отправил кожаную куртку в полет вслед за ними. Спок не ответил. Джим стянул с себя рубашку.              Потемневший меланин придает людям завораживающий золотистый цвет, отметил Спок, а затем отвернулся к стене, пока Кирк не успел снять с себя еще какой-нибудь предмет одежды.              По большей части, Спок и Кирк успешно избегали друг друга в течение дня перед занятиями. У Спока было несколько экспериментов, которые требовали большей части его внимания на начальных этапах, в то время как Кирк общался с Боунсом и Гэри. Они виделись только перед сном и один раз в столовой.              Во время одного такого обеда Спок, как обычно, сидел за одним из пустых столиков. Однако в этот день единственное свободное место было в центре столовой. Он все равно его занял.              Сквозь шум он услышал знакомый голос друга Кирка:              — Эй, не твой ли это странный сосед по комнате?              Он поднял глаза и тут же встретился взглядом с Кирком. Самый красивый голубой марбл, какой только можно себе представить. Он слегка нахмурился, удивляясь, почему на ум ему пришла цитата астронавта 20-го века. Кирк держал поднос, стоя между своими друзьями, доктором Леонардом Маккоем и Гэри Митчеллом.              — Почему он один занял целый столик? Чудик, — сказал доктор Маккой.              — Заткнись, Боунc, — сказал Кирк.              — Что? Почему?              — Думаю, он тебя слышит.              Митчелл, нахмурившись, покосился на Спока.              — Что? Как? Мы находимся на другом конце столовой. Мы же не орем.              — У вулканцев слух лучше, чем у нас. Думаю, что кончики их ушей могут улавливать звуковые волны или что-то в этом роде.              Спок положил ложку, услышав это абсолютно неточное и нелогичное заявление. Кирк, словно почувствовав реакцию Спока, расплылся в улыбке.              — Да, я так и думал. Ты слышишь меня, Спок, не так ли? Разве твоя мама не говорила тебе, что подслушивать нехорошо?              — Он спятил, — сказал Маккой Митчеллу за спиной Кирка. — Джим, перестань разговаривать сам с собой.              — Так точно, — весело сказал Кирк, все еще улыбаясь, словно он принимал участие в человеческая привычке «шутить». Брюнетка замахала им рукой, и они направились к столику в другом конце столовой. Улыбка Кирка при виде женщины стала еще шире. — Дженис! Рад снова тебя видеть.              Спок вернулся к своему пломиковому супу, но его снова прервали.              — Привет! Ты Спок, да?              Спок снова оторвался от своей трапезы из-за нового раздражителя. Высокая, эффектная женщина улыбнулась ему. Спок мог с уверенностью почувствовать, что в ней интересно сочетались нервозность и решительность.              — Я Ниота Ухура, — представилась она и протянула одну руку, балансируя поднос в другой. Когда Спок просто взглянул на нее, девушка со смущенным смешком ее опустила. — Точно, прости за это, — она подняла руку в безупречном та’але, на который Спок ответил тем же.              — Мы с друзьями заметили, что ты сидишь один, и хотели пригласить тебя присоединиться к нам за столом, — сказала Ухура, все еще улыбаясь, но с нарастающим смущением.              — Спасибо за вашу любезность, но я предпочитаю место, за которым сижу.              — О, — сказала Ухура, и ее улыбка погасла. Она почти сразу же засияла вновь. — Что ж, ты не возражаешь, если я сяду здесь?              — Можете делать, что хотите.              Ухура тихонько вздохнула и поставила свой поднос.              — Спасибо.              Несколько минут они ели в тишине. Краем глаза Спок заметил, что Ухура, похоже, не знает, куда деть руки. Она взяла вилку, затем положила ее обратно, но тут же решительно взялась за нее снова.              Люди. Несмотря на то, что он провел обширные исследования их истории, биологии и даже психологии, их поведение иногда вызывало недоумение.              — Итак, — сказала Ухура, прочистив горло. — Тебе нравится Земля?              Спок обдумал ее вопрос.              — Она нелогична.              Ухура рассмеялась, еще раз доказав Споку, что люди склонны смеяться по пустякам.              — Можно и так сказать.              — Я так и сделал, — сказал Спок.              Ухура вместо ответа принялась за свой салат. Как и большинство людей, она не стеснялась выражать свои эмоции. Она казалась расстроенной, хотя Спок не мог понять почему.              — Так, значит, ты живешь в одной комнате с Джимом Кирком, да? — попыталась заговорить Ухура, в ее голосе были нотки отчаяния. — Сочувствую.              Спок отложил ложку и сосредоточил все свое внимание на девушке.              — Вы знакомы с Кирком?              — К сожалению, — сказала Ухура, закатывая глаза, но уголки ее губ тронула легкая довольная улыбка. — Он пытался склеить меня в баре.              Одна бровь Спока приподнялась, прежде чем он быстро подавил неуместную вспышку эмоций.              — Является ли использование клеящих веществ на другом человеке распространенным ритуалом в питейных заведениях?              Перед прибытием на Землю Спок тщательно изучил людей, но, как и во многих других случаях, из ПАДДов с данными можно было узнать не так уж и много. Отсутствие у него непосредственного опыта, особенно в том, что касалось современного и постоянно меняющегося просторечного языка, часто приводило к недовольству.              — Нет, я имею в виду, он пытался… ухаживать за мной, — рассмеялась Ухура, качая головой.              — Понимаю. Он не соответствовал вашим требованиям?              — Вовсе нет. Я предпочитаю мужчин, которые могут думать мозгами, а не тем, что у них в штанах.              — У людей только один мозг, — сказал Спок.              — Не у мужчин, — сказала Ухура, расслабляясь за разговором. — И уж точно не у Кирка.              Спок знал, что она прибегает к гиперболе человеческой риторики, но не был уверен в ее значении.              — Потрясающе. Мне стоит изучить это подробнее.              — Что ж, без проблем, — непринужденно сказала Ухура, продолжая поедать свой салат. — Расскажи мне о проживании с Кирком.              Остаток обеда они провели за приятной беседой. Спок нашел Ухуру — Ниоту, как она настаивала, чтобы ее называли, — приятной и умной. Прежде чем их пути разошлись, она дала ему номер своего комма и повторила, что она и ее друзья всегда рады его компании за обедом.              До того как вернуться в общежитие, остаток дня Спок провел, работая над своими экспериментами. Занятия начинались с завтрашнего дня, и вулканец был полон решимости помедитировать перед сном. Он лишь успел погрузиться в легкий транс, когда Кирк вернулся в их комнату, шумно бросив свою сумку на диван. Кирк посмотрел на Спока сверху вниз, уперев руки в бока.              — Я тебя побеспокоил? — невинно спросил он.              — Да, — ответил Спок, не открывая глаз.              — Очень жаль, — сказал Кирк, затем надел наушники и включил музыку на полную громкость, после чего упал на кровать, даже не сняв обувь.              Эмоции мешают логике. Таким образом, раздражение иррационально. Брови Спока нахмурились. Он не смог достичь ничего, кроме легкого транса, пока музыка Кирка играла так громко. Через десять минут он встал, свернул свой коврик для медитации и уложил его под стол. Он подошел к кровати соседа, сложив руки за спиной.              Спустя некоторое время Кирк оторвал взгляд от своего ПАДДа. Он снял наушник.              — Да?              — Вы знаете, что вулканцы обладают превосходным слухом, — сказал Спок.              — Тогда вложись в беруши.              Споку на мгновение пришла в голову идея разобрать музыкальное устройство Джима. Затем он прищурился.              — Вы намеренно пытаетесь спровоцировать меня.              — Работает? — спросил Джим, ухмыляясь.              — Нет, — сказал Спок и вышел из комнаты. Если он не мог медитировать, то с таким же успехом мог бы поработать над своими экспериментами.              Вместо этого он решил связаться со своей матерью.              — Мама, в чем риторическое значение того, что у человека два головных мозга?              — Прошу прощения? — спросила Аманда с явным удивлением в голосе.              — Я полагаю, что этот фиктивный вторичный мозг расположен в нижней половине их тела.              — О Боже, — сказала Аманда, а затем, без всякой видимой причины, расхохоталась.              Люди.       

***

             — Добро пожаловать на «Принципы темпоральной механики», — начал профессор Вассбиндер заунывным тоном, который он сформировал за тринадцать лет преподавая неинтересного большинству студентов курса. Это было первое занятие в семестре. Хоть преподаватель и сомневался, что студенты будут гореть энтузиазмом, вид стольких скучающих лиц, безучастно смотрящих на него, разрывали его душу в клочья.              Он ненавидел преподавание, ненавидел своих студентов и глубоко ненавидел темпоральную механику.              Один студент внимательно смотрел на него, хотя профессор Вассбиндер предпочел, чтобы того не было на его занятиях. Он знал все о вулканце — кадете Споке с непроизносимой фамилией, — который отказал небезызвестной Вулканской академии наук, чтобы вступить в Звездный флот. И в то время как все адмиралы и капитаны практически ссали кипятком от такого необычного студента, профессор Вассбиндер точно мог обойтись без оценивающих его бездушных чёрных глаз, а если слегка поднятая бровь вулканца что-то и значила, так только его недовольство профессором.              Даже большинство студентов держали дистанцию. Может дело было в его пугающе идеальной позе, пока все остальные студенты сутулились рядом с ним.              — Я ничего не вижу, — пожаловалась девушка, сидевшая за вулканцем.              — Как вы знаете, — продолжил профессор Вассбиндер, — путешествие во времени было окончательно доказано в звездную дату 2233, когда ромуланский шахтерский корабль «Нарада» вышел из черной дыры…              — Это неверно, — сказал вулканец, одна его бровь приподнялась, будто выступая в роли судьи, присяжных и палача.              — Прошу прощения? — профессор Вассбиндер поправил очки, чувствуя, как жар разливается по его затылку.              — Проблема людей в том, что вы часто концентрируетесь только на том, что непосредственно влияет на вас, — сказал вулканец как ни в чем не бывало.              — Простите? — повторил профессор Вассбиндер.              — Еще один такой случай на Земле был зафиксирован в Розуэлле в 1947 году. Описание пассажиров корабля указывает на то, что капитаном был ференги, а сам корабль состоял из устройств, которые еще предстояло изобрести.              — Ну, есть доказательства… — заикаясь, пробормотал профессор Вассбиндер с нарастающим чувством обреченности.              — Более того, общеизвестно, что баджорцы и даже клингоны способны путешествовать в пространстве и времени.              — Да, но… — профессор Вассбиндер запнулся, не в силах придумать подходящего аргумента. На лбу у него проступил пот, а глаза защипало. Профессор Вассбиндер быстро обнаружил, что его возмущало, как вулканец, вдвое моложе его, систематически разрывал его на куски.              — Что и требовалось доказать, — сказал студент справа от вулканца.       

***

             — Спок, нельзя доводить своего преподавателя до слез в первый же день.              Спок сложил руки на коленях.              — Профессор Вассбиндер предоставлял некорректную информацию, поэтому я поправил его.              Капитан Пайк вздохнул.              — Я понимаю твое беспокойство, но теперь профессор Вассбиндер отказывается преподавать свои занятия с тобой на них.              — Я нахожу удивительным, что командование Академии Звездного флота сознательно позволяет профессору, который плохо разбирается в своем предмете, продолжать обучать студентов. Студентов, позвольте напомнить, которые будут командовать звездолетами Федерации.              — Принято к сведению. Мы предпримем соответствующие действия, — сказал капитан Пайк, потирая виски. Чтобы сохранить собственный рассудок, он сменил тему. — Как тебе учебный план? Достаточно ли он сложный?              — Темп, установленный в Академии Звездного флота, примерно вдвое ниже, чем требовался в вулканских учебных заведениях. Я выберу второе направление — естественные науки.              Капитан Пайк кивнул, несколько смирившись.              — Думаю, это хорошая идея. Вот как мы поступим, я поговорю с руководителем учебной программы, чтобы он уладил этот вопрос.              Спок кивнул.              — Скучающий вулканец — опасный вулканец, — пробормотал капитан себе под нос. Прежде чем Спок успел возразить, что вулканцы — мирная раса или что-то в этом роде, Пайк заговорил снова. — Командование обсуждало создание нового симулятора. Предлагаю тебе возглавить этот проект.              — Да, капитан.              Пайк ухмыльнулся.              — Отлично. Я пришлю тебе требования к сценарию «Кобаяши Мару», а дальше посмотрим. Как думаешь, это будет подходящим испытанием для тебя?              — У меня недостаточно данных, чтобы точно ответить на ваш вопрос, капитан.              Капитан Пайк беспечно махнул рукой.              — Что ж, дай знать, если у тебя появится еще свободное время, и мы посмотрим, что сможем сделать для тебя, — он сложил руки на столе. — Теперь давайте поговорим о Джиме. Каково жить с ним в одной комнате?              Меж бровей Спока залегла небольшая морщинка.              — Он нелогичен.              — Более точного утверждения я еще не слышал.              — Очевидно, что для человека он обладает интеллектом выше среднего, и все же он отказывается его использовать, — сказал Спок с некоторой долей разочарования. — Это расточительно.              — Видишь ли, у Джима та же проблема, что и у тебя, — сказал Пайк, подняв ручку, чтобы направить ее на Спока. — У него невероятный мозг, но его нечем стимулировать. Ему не хватает надлежащего вызова, испытания.              — И я играю роль этого испытания, — заявил Спок, как будто все еще пытался понять, почему командование решило свести его с таким нелогичным соседом по комнате.              — Это как взглянуть, — усмехнулся Пайк. — Итак, у тебя еще есть двадцать минут до окончания обеда. Я предлагаю тебе перекусить перед следующим занятием. Постарайся не доводить своих преподавателей до слез, хорошо? Свободен.              Спок быстро попрощался и ушел, а Пайк откинулся на спинку стула, положив подбородок на тыльную сторону ладоней. Он твердо верил, что и Спок и Кирк однажды станут великими людьми. Он начинал понимать, что их дорога будет нелегкой.       

***

             — О, боже, — потянулся Кирк, подняв руки над головой. Он плелся позади доктора Маккоя и Гэри Митчелла, почти бесстыдно изгибая верхнюю часть туловища в попытке снять напряжение, которое, вероятно, исходило от его поясничной мышцы. — Напомните мне, почему я решил записаться в Звездный флот?              — Понять не могу, чего ты жалуешься, — проворчал Митчелл, когда двери столовой со свистом закрылись за ними. — Ты проспал первую половину пары по антропологии и все равно правильно ответил на вопрос профессора Новаковича.              — Еще бы, — сказал доктор Маккой. Он остановился на полуслове. — Эй, смотрите, гоблин завел новых друзей.              На мгновение Спок встретился взглядом с Кирком из-за плеча доктора Маккоя. Глаза Кирка слегка расширились, когда он увидел компоновку обеденного стола.              — Это Ухура? — прошипел Кирк.              — Похоже на то, — сказал доктор Маккой.              — Кажется, ей нравятся высокие, темноволосые и красивые парни, — сказал Митчелл и похотливо ухмыльнулся.              — Внезапно у меня пропал аппетит, — сказал Кирк, словно на него снизошло озарение. Он обернулся. — Я иду в комнату отдыха.              — Идиот. Я принесу тебе сэндвич! — крикнул доктор Маккой вслед удаляющемуся Кирку. Тот махнул рукой в знак согласия и скрылся за углом.              — Неудачник не умеет проигрывать, — пробормотал Митчелл так тихо, что Спок едва расслышал.              Вулканец оторвал взгляд от троицы и снова повернулся к столу, рассматривая его с посторонней точки зрения. Он обнаружил, что не может с ними не согласиться, поскольку также не мог понять, как его уединенные обеды внезапно превратились в общественные события. Монтгомери Скотт, человеческий мужчина, которого Ниота пригласила к его столу, возбужденно рассуждал о трансварпном перемещении, и его было не разубедить, несмотря на обоснованные доводы Спока против этого.              — Стоит ему только начать, — сказала Ниота, слегка улыбнувшись Скотти.              — Нет, смотри, у меня есть это уравнение… у тебя есть ручка, милая? — Скотти спросил орионскую женщину, которую Ниота представила как Гейлу.              — Эм, дай-ка взгляну. О, да, — Гейла отодвинула воротник, заглянув внутрь, а затем вытащила ручку из-за пазухи рубашки. Спок опустил взгляд на остатки своего салата.              — Гейла! — прошипела Ниота.              — Что? — спросила Гейла, искренне растерянная.              Скотти просто взял ручку, абсолютно позабыв о своих доводах. Его уши слегка покраснели.              — Ладно, хватит, — решительно сказала Ниота. — Мы идем в комнату отдыха. Ты уже там бывал, Спок?              — У меня еще не было возможности посетить комнату отдыха, — сказал Спок. — Однако…              — «Нет» тоже подошло бы, — весело сказала Гейла, вскакивая со стула. — Тогда идем! Это очень весело.              — До моего сведения дошло, что…              — Да ладно тебе, Спок! Гейла права, это весело, — настаивала Ниота, уже встав с места.              Не в силах придумать аргумент против посещения комнаты отдыха, кроме того факта, что Кирк должен быть там, что было бы непростительно нахальным с его стороны, Спок последовал за тремя кадетами из столовой и направился по тропинке, вьющейся через пышные зеленые лужайки, все еще заставляющие Спока замирать. Это было неестественно для него, такое вопиющее злоупотребление водой. Трава не приносила никакой пользы окружающей среде, кроме питательной ценности для травоядных животных, и, поскольку в Академии Звездного флота не было домашнего скота, единственным выводом было то, что люди не испытывали никаких угрызений совести, тратя такой ценный ресурс в эстетических целях. Как жителю пустыни эта мысль была сродни преступлению.              Но сейчас он был на Земле, и хотя Калифорния была известна своими засухами, которые продолжались почти десятки лет и не могли быть полностью устранены метеорологическими системами, это было совсем не похоже на Вулкан. Поэтому: газоны. Неестественны и нелогичны, но все равно приятны глазу.              Комната отдыха состояла из нескольких диванов, бильярдного стола и двух мишеней для игры в дартс. В данный момент они были позабыты, так как все присутствующие в комнате собрались вокруг единственного стола, на котором стояли трехмерные шахматы, и внимательно наблюдали за двумя игроками. Спок узнал молодого русского с занятий по астронавигации. К его удивлению, ссутулившись, напротив того сидел Кирк, лениво передвигая пешку.              — Кирк умеет играть в шахматы? — спросила Ниота, озвучивая мысль Спока.              — Поразительно, — пробормотал Спок, за что получил многозначительный взгляд от Ниоты, который он едва не пропустил и полностью проигнорировал. Он подошел к столу и встал рядом с Леонардом Маккоем.              — Шах, — сказал Кирк. Он выглядел скучающе.              — Это невозможно, — запротестовал его противник. — Я гроссмейстер в трехмерных и двумерных шахматах.              — Я поставлю тебе мат за пять ходов, — весело сказал Кирк.              Как Спок ни старался, он не смог разгадать тактику Кирка. Его фигуры были разбросаны по доске без какой-либо очевидной стратегии. Спок заметил, что наблюдать за тем, как Кирк без особых усилий обыгрывал своего противника, было сродни эксперименту, приведшему к совершенно иному результату, чем полагалось.              Кирк поднял глаза и выпрямился, завидев Спока.              По какой-то причине Ниота нахмурилась еще сильнее.              Следующие три хода молодой русский отступал через всю доску, но теперь Кирк был серьезен.              — Ох, Чехов, не стоило этого делать. Шах и мат.              Чехов еще несколько минут изучал доску, затем с легким смешком покачал головой.              — Ты действительно разгромил меня.              — Это была хорошая игра, — сказал Кирк, дипломатично пожимая вставшему Чехову руку. Спок немедленно занял его место.              Кирк моргнул. Зрители тоже моргнули. Спок подготовил доску к новой партии.              — Ладно, — сказал Кирк, переглянувшись с Маккоем. Он одарил Ухуру улыбкой, которую Спок мог охарактеризовать никак иначе как кокетливую, хоть и поддельную. — Извини, что отвлек тебя от свидания.              — Заткнись, Кирк, — сказала Ниота.              — Можете взять белые, — сказал Спок.              Минут пятнадцать они играли в тишине. Кирк оперся локтями о стол. Расслабленность кадета, побеждающего своего противника в дружеской игре в шахматы, исчезла, сменившись молчаливой напряженностью полной сосредоточенности на игре. Толпа, которая болтала и смеялась во время игры Чехова и Кирка, тоже молчала. Спок молчал; это никого не удивило.              — Шах и мат, — сказал Кирк.              Спок с минуту смотрел на доску. Он действительно не мог сделать больше ни одного хода. Он посмотрел на Кирка.              — Прошло двенадцать лет с тех пор, как я в последний раз терпел поражение, — он снова посмотрел на доску. — И вы сделали это слоном.              — Никогда не стоит недооценивать легкие фигуры, — сказал Кирк, слегка улыбнувшись.              — Быть не может, — выдохнула Ниота. Она нахмурилась, с осуждением глядя на Кирка. — Ты, должно быть, жульничал.              — Против вулканца? — легкая улыбка Кирка растянулась еще сильнее, и вся напряженность, которая заставляла большую часть зрителей затаить дыхание во время игры, растаяла. — Это невозможно, — он схватил свой пиджак со спинки стула и подмигнул Споку. — Хорошая игра. Увидимся дома.              — Кирк, — сказал Спок, отрывая взгляд от доски.              Кирк застыл, засунув руку в рукав пиджака. Споку осознал, что впервые назвал Кирка по имени.              Джим прочистил горло:              — Да, Спок?              — Еще сыграем.              Непринужденная улыбка Кирка слегка померкла. Он отвел взгляд в сторону, по какой-то причине смутившись.              — Конечно, — он хлопнул доктора Маккоя по плечу (доктор смущенно избегал взгляда хищно улыбающейся Гейлы), приглашающе улыбнулся одной из зрительниц, в которой Спок узнал Дженис, он видел ее накануне за обедом, и направился к двери. — До скорого.              После того как Кирк и Дженис ушли, Спок повернулся к Ниоте.              — «Скорого» чего и когда оно должно произойти?