Часть 8.
24 июня 2024 г., 16:28
Резко подскочив и приняв сидячее положение, Вика начала осматриваться по сторонам широкими от страха глазами, жадно заглатывая воздух, пока сердце бешено стучало и пыталось вернуть прежний ритм. По вискам, лбу и спине бежал холодный пот.
«Это был сон…» — мыслила про себя девушка, не понимая, радоваться этому или нет.
***
Месяц прошёл… каждый день был похож на другой. Утро, школа, улица, дом, телефон, ночь и по новой. Отношения между Дариной и Викой наладились, не при при людях, естественно. Драки продолжались, пусть и были теперь не каждый день. Через два дня отъезд в лагерь, чему Шастун была неимоверно «рада», так как её туда отправляли без спроса, хочет она или нет. Уж радовало то, что туда едут Дарина, Жук и Алиса. Половина вещей уже была собрана, так как вещей у Вики не с Эверест. Их составляло две футболки, джинсы и штаны по одной паре, и отдельная футболка с шортами для сна. Довольно много вещей, согласны? Естественно, рыльно-мыльное всё, без еды, мол, там и так кормить будут. А что ещё надо, собственно говоря? Всё есть, собрано, торопиться некуда. А это как повод посидеть в телефоне лишний часок перед «сном». Спокойный вечер решила оживить и Алёна, мама Вики, открывая дверь в комнату, опираясь о дверной косяк. От неожиданности брюнетка резко отвела взгляд от какого-то «замысловатого» ролика в телефоне, переводя его на стоящую женщину, что осматривала дочь не самым доброжелательным взглядом. —Ничего не хочешь сказать? — ещё спокойным тоном спрашивает блондинка, начиная сжимать кулак от злости, что, естественно, не осталось без внимания для Шастун младшей, что смотрела сейчас испуганным взглядом на мать. —В смысле? — изогнув бровь, тихо спросила девушка, как из-за спины человека напротив выглядывает опустошённая бутылка коньяка. Вот тут-то глаза стали с пятирублёвую монету, не понимая, как мама нашла эту тупую стекляшку, которую школьница… забыла выкинуть и оставила в неприметном месте… «Блять…» — коротко пронеслось в мыслях, горя ярко-красным цветом, будто давая сигнал тревоги. —Ты совсем ахуела, а? — более грубым и громким тоном спросила Алёна, которая была готова разбить бутылку об голову дочери, — не рановато ли бухать?! Выросла что ли?! И много-много-много вопросов, которые превращались в белый шум, пока голова давала сигналы «СОС», но бежать некуда, остаётся готовиться. Как только женщина поставила бутылку на пол рядом со входом, она двинулась к брюнетке, что поспешно соскочила с дивана и начала убегать в дальний угол комнаты, как была остановлена довольно сильной хваткой за волосы, за которые схватились безумной силой и стали таскать по комнате, выпаливая слова по типу «я кого рожала?! Леди или алкашню?!». Выкрики «ай!» или шипение игнорировалось, хватка на волосах расцепилась после того, как девушка чуть ли не в печаталась лицом в пол. В это время женщина успела оглянуть комнату, схватив первый попавшийся на взор предмет со стола. Девушка подняла взгляд, когда мама уже возвращалась назад, заметив белый провод для зарядки телефона. В страхе девушка сменила положение, садясь на пол и пытаясь уползти, тихо говоря «не надо!». Разве послушают? Хах, наивный ребёнок. По телу прилетел далеко не слабый удар шнуром по ногам. Следом второй по рукам, которые служили каким-то недо-щитом, на котором начали с неимоверной скоростью краснеть «боевые» повреждения. Каждый удар сопровождался выкриками и новым пролитием слёз, от которых Шастун старшая заводилась больше и лишь сильнее ударяла по дрожащему от боли и страха телу. И Вика была бы не Вика, если бы по законам подлости не оказалась рядом с чугунной батареей со времён СССР, об которую девушку и ударили головой, после оставили со словами «Лучше до отъезда в лагерь на глаза мне вообще не попадайся, алкашня.», бросили провод на кровать и хлопнули дверью. Приложив ладонь к макушке, которая очень сильно ныла от боли, а после возвращая кисть в поле зрения, что была испачкана, слава богу, совсем небольшим количеством крови. Девушка решила встать, но в глазах резко потемнело, голова закружилась, ноги подкосились. Исход был не «падение на пол», так как Шастун успела рукой опереться на подоконник, прикладывая вторую руку к голове. Постояв так ещё секунд десять, взглядом найдя какую-то кофту черного цвета, «любимую» зарядку для телефона и сам телефон, девушка схватила все предметы, на ходу в спешке одевая предмет одежды, выбежала из комнаты в коридор, после одела кроссовки, схватила с тумбочки в ключи и выбежала из квартиры, услышав вслед злобный крик женщины из-за двери, которая была успешно закрыта, и Вика полетела по лестничным пролётам вниз.***
Время 00:45.
Всё таки не самый лучший вариант был выбегать в первой попавшейся кофте, что оказалась больше осенней, которая кое-как могла согреть только в пятнадцать градусов тепла, но никак не в минус десять. И шорты, тоже. Точнее, совсем не вариант. С момента, как Шастун покинула квартиру, прошло уже почти полчаса. Слёзы замёрзли ледяной дорожкой на красных от холода щеках, на которых уже успели проявиться тёмно-фиолетовые изогнутые полосы. Тело онемело от холода и от этого же дрожало, однако вставать с качелей девушка тоже не собиралась, потому что уж лучше посидеть свёрнутым в калачик на качелях в другом районе на холоде, нежели сидеть дома, где сейчас явно не рады. Веки на глазах резко стали тяжёлыми, тело расслабилось, как поодаль мужской голос кричал «Шастун!» и были слышны стремительно приближающиеся шаги, но как только горячие руки прикасаются к ледяному телу, девушка засыпает.***
Проснулась Вика в квартире. Но это… не та квартира, где прожито четырнадцать лет, а чужая… Шастун продолжала дрожать, а головная боль была невыносимой. На школьнице было разом три толстых одеяла с грелкой. Время перевалило за полвторого ночи, судя по часам, что стояли на столике возле дивана. Через полчаса, что Вика пролежала под одеялом, стало уж потеплее, и школьница стянула одеяла с себя, а в свете луны увидела, что на ней какие-то чёрные утеплённые штаны, две, а нет, третья пара носков была обнаружена после осмотра и чёрное тёплое пальто, что пахло приятным мужским одеколоном и без того дурманящее разум. Осмотрев вещь, на ум, как по щелчку пальцев, пришло сразу:«Арсений Сергеевич…»
И шокированный взгляд смотрел прямо на окно, а после принялся рассматривать комнату, освещённую светом луны. Голова по-прежнему болела, а решив принять сидячее положение, голова закружилась, в глазах потемнело. Через пару секунд всё немного отошло, после Вика продолжила осматривать слабо освещённое помещение. В дверном проёме появился мужской силуэт, аккуратно заглядывая головой и, найдя восьмиклассницу взглядом, шёпотом спросил: —Шастун, ты как? —Да… всё в порядке, не волнуйтесь, — не очень, точнее, вообще неубедительно, также шёпотом ответила Вика. —Вижу, как ты в порядке, — вздохнув, сказал Попов, а после прошёл в глубь комнаты, садясь рядом с брюнеткой на диван. —Что ты вообще делала на качелях в полпервого ночи? Да ещё и в тонкой кофте и шортах на холоде? У тебя ещё и дом в другом районе. —А… Арсений Сергеевич, я… я просто лунатила, и как-то на улицу попала, даже не понимаю, как, — пиздеть — второе имя Вики, хотя не всегда это прокатывало, как и сейчас. —Лицо с ногами и руками в порывах чего разукрашены фиолетовыми полосами? — с переживанием продолжал опрос классный руководитель, который хотел помочь школьнице, но она не спешила идти навстречу, прикрывая маму до последнего. —Я… я же спала. Как я могу помнить и знать? —Что-то не припомню, чтобы в прошлом году ты по лагерю ночью разгуливала, — и тут Шастун встала в ступор, не находя, что отвечать. Врать бесполезно, сразу заметит, правду говорить страшно. —Просто скажи правду, это останется только между нами, обещаю, — Вика опять начала немного дрожать, уже от волнения, боясь кому-либо что-то доверять. Ладно, Алиса исключение. Дарине рассказывать — верная смерть, — не будь как Антон Андреевич в одиннадцатом классе. Скажи всё сразу, чтобы дело потом не доходило до больницы. —А у него что было? — интересуясь, спросила кареглазая, смотря в глаза мужчине. —А тебе всё скажи. Ему я тоже обещал, что его проблемы останутся только между нами. И остаются. И в этот момент из, казалось бы, нежной и одновременно пуленепробиваемой девушки, вылазит тот маленький, наивный беззащитный ребёнок, который был подбежать к любому прохожему, назвав его своим родителем и плакать, утыкаясь маленькой мордочкой в ногу. Тот маленький ребёнок, который был оставлен в детском садике, которого бросили родители, давая внимание деньгами, а не своим присутствием. На глазах образуются слёзы, шёпотом Вика принимается пересказывать то, что произошло, пока Арсений молча при обнимает Шастун за плечо, поглаживая дрожащее тело, пытаясь как-то успокоить. Слова плелись между собой, какие-то до конца не договаривались и глотались вместе со слезами. После рассказа, девушка заплакала с новой силой, утыкаясь носом в плечо старшего, увлажняя его солёными слезами. При рассказе Арсений Сергеевич продолжал попутно задавать вопросы, к примеру «А почему ты выпила?», а Вика отвечала, как будто пересказывала Матвиенко. Через полчаса всхлипы совсем стихли, Шастун заснула. Преподаватель аккуратно положил девушку на диван, после удалился в свою комнату, размышляя о прошедшем, каком-никаком, разговоре.***
На утро Шастун опять не признала, где проснулась, и оглянула комнату чуть испуганным взглядом. Вспомнив, где она находится, всё таки решила снять с себя пальто, штаны, носки, оставаясь в своих носках и шортах с футболкой и кофтой, как и прибежала, собственно говоря. Ощупав карманы кофты, то там нащупала наполовину опустошённую пачку сигарет «Winston». На улице было ещё темно, поэтому время явно было за семь утра. Достав из кармана почти севший телефон, он отображал время 06:02. Вика этому неимоверно обрадовалась, так как в пару шагах располагалась дверь на балкон. Встав с кровати и направившись в полу уличное помещение, головная боль сопутствовала всем действиям и заставляла кружить голову. Открыв дверь и выйдя из квартиры, по телу ударил леденящий холод, а рука потянулась в карман, доставая пачку сигарет, извлекая оттуда зажигалку и одну никотиновую палочку, поджигая её и делая ту желанную затяжку. Всё таки на душе от этого становилось легче и спокойнее, когда дым наполнял лёгкие и слабо, но туманил разум. Выкурить сигарету наполовину — значит весь оставшийся день будешь хотеть выкурить ещё. Но чтобы не спалили, пришлось на балконе стоять ещё минут десять, чтобы хоть как-то более менее выветрить запах сигарет. Обернувшись от окна, которое только что закрыли, Вика увидела за дверью хмурого Арсения, который сквозь стекло прожигал дыру в теле Шастун, заставляя ещё больше ёжиться. Та не может двинуться с места, смотря испуганными глазами прямо на преподавателя, который решил открыть дверь и строгим голосом сказать: —Заходи давай. Опять окоченеешь от холода же. Вике ничего не оставалось, как обречённо вздохнуть и выйти с балкона. Как только девушка вышла с балкона, мужчина положил на её плечо свою руку, попутно закрывая дверь другой. Шастун встала, даже дрогнула, а после её развернули на сто восемьдесят градусов, протягивая руку перед ней, делая вид, что не понимает, зачем ей её протянули. —Сюда давай, — тем же тоном продолжал говорить Арсений, ожидая последующих действий от школьницы, которая явно не торопилась ничего отдавать. —Что? Вы о чём? И что отдавать? Телефон? — доставая гаджет из кармана и протягивая в раскрытую руку. —Держите. Это всё? — изогнув бровь, Арсений посмотрел на телефон, всё таки оставляя его у себя, а после ответил: — Я сигареты жду. —Чего? Какие сигареты? У меня кроме телефона ничего нет, — глупо улыбаясь, будто под воздействием алкоголя, отвечала Вика, начиная пятиться назад, но тут же была остановлена хваткой на плече, пока во мраке блестели голубые глаза, наполненные строгостью и даже какой-то заботой? Не, кажется. —То есть десять минут назад на балконе я курил? — ответил Арс, как улыбка с лица сползла, а в руку легла наполовину выкуренная пачка сигарет —Вот так бы сразу, — изучая в темноте упаковку, Попов вскинул брови и вопросом сказал, — Winston? А не рановато ли такое курить? Я думал там электронки куришь, либо же паришь. —Давайте переведём тему?.. — тихо спросила Шастун, не поднимая взгляд. —Для тебя это настолько больная тема? — с беспокойством спросил преподаватель, на что не получил ответа, а только «ааа», «нуу, нет», «да ничего страшного» и так далее, после чего мужчина кивнул удаляясь на кухню со словами: —Чай или кофе будешь? После получив положительный ответ, удалился на кухню, поставив чайник. Вика же просто последовала за ним. Попав в комнату в чёрно-серо-белых оттенках, Шастун плюхнулась на небольшой диван, что стоял неподалёку. —Если кофе будешь, он на полке этой лежит, если чай, то чуть левее. Я схожу пока переоденусь и к школе вещи соберу, окей? — получив короткое «угу», мужчина удалился с просьбой ему заварить кофе. На подоконнике в другом конце комнаты лежал телефон с сигаретами, на которые Вика смотрела и чуть ли не плакала от боли. «Ладно сигареты, но телефон-то за что?!» Экран загорается, намекая на приходящее уведомление. С болью смотря на отобранные предметы, девушка всё таки решила отвернуться и заварить в две кружки кофе. Себе Вика положила четыре чайных ложки кофе, чтобы не был слишком крепким и не получить ещё и за перебор, чтобы после не пить вообще чай. Мимо кухни, и заглядывая в неё как будто в поисках чего-то, подошёл Арсений с голым торсом и начал говорить, количество ложек кофе, которое ему необходимо, где сахар, если что-то перекусить, то заглянуть в холодильник и выбрать что-то и ещё много белого шума, пока Вика смотрела на тело мужчины удивлёнными глазами и бесстыже рассматривая его тело. —Ты меня слышишь? — обернувшись, спросил Попов, смотря прямо в глаза девушке, что ошарашено продолжала смотреть на тело и ничего не слышать. Пришло время секретного оружия. —Шастун Виктория! — с восклицанием сказал Арсений, как девушка потрясла головой и помотала ею пару раз, потом смотря в глаза учителю резко вспыхнула красным цветом, как лицо, так и уши. Слова начали путаться, сама Вика начала немного дрожать от стыда, продолжая заливаться краской, пока Арсений усмехался с этого. —АРСЕНИЙ ТВОЮ МАТЬ СЕРГЕЕВИЧ! — обречённо выпалила школьница, закрывая красное как помидор лицо ладонями, будто пытаясь скрыться там, пока учитель начинал смеяться громче. —На уроках ты не так реагируешь, — подметил для себя мужчина. —Ну а какого.. поче.. и, блин.. чего вы.. ы.. вообще без футболки и, или ру-рубашки ходите блин?! —заикаясь и запинаясь от стыда говорила школьница, что не отпускала ладони от лица. —Ну не знаю, так-то прилично в таком виде по дому ходить. А вот так пристально смотреть на меня и бесстыже рассматривать, вот это неприлично, — улыбаясь, говорил мужчина, пока Вика как только получалось ласково посылала учителя. Вспомнив про уведомление, что было пришло на телефон, Шастун тихо спросила: —Арсений Сергеевич, можно я телефон заберу хоть?.. —Ты сама мне его отдала. И вдруг ты там кому-то напишешь или позвонишь, чтобы дали ещё несколько пачек сигарет и переправили через окно? — продолжая слабо улыбаться, говорил мужчина. —Да нет же… мне там уведомление пришло, вдруг важное… от мамы или Да… вообщем, ее важно. Главное, что это может быть срочно. —А второй человек — этоо?.. —Да не важно. Ну можно я телефон возьму?.. —Скажешь, кто второй человек и без обмана, то отдам. —Да ну дядь Сеняя… — нарочно сказала Шастун, зная, что под этим Попов может сломаться, но тот был как назло пуленепробимаемым. —Не надо вот этого, пожалуйста. Просто скажи. Шумно выдохнув, девушка ответила: —От мамы или Дарины… —Это которая твоя одноклассница что ли? —Да ну не важноо! Ну можно телефон взять? Сообщение только посмотреееть! — чуть ли не ныла брюнетка, как после услышала одобрение. Вскочив с дивана как с накалённого песка, девушка включила телефон, а на экране проявился контакт «Дариша», а текст ниже передавал то, что Вика сейчас никак не могла воспринять ни морально, ни физически: Дариша Я уезжаю в Питер. 06:58.
