Рассвет

Осень, наконец, всерьез начала заявлять о своем присутствии, когда воздух стал прохладнее, а листья стали желтыми и темно-красными. Утро теперь наступало позже, вечер - раньше, а пение птиц исчезло с гор. Кролики начали готовиться к зимней спячке, откармливаясь, как могли. Однажды утром, одним из таких холодных, осенних дней, Лань Ванцзы внезапно проснулся и неожиданно сел на кровати. Однако он почти не ощущал прохлады воздуха, на лбу у него выступил пот, а его желудок скрутило от волнения. Все это было благодаря только что приснившемуся сну, но это не было кошмаром. Тем не менее, какая-то часть уважаемого Ханьгуан Цзюня чувствовала такой же страх, как будто ему действительно приснился дурной сон. Лань Ванцзы попытался вдохнуть через нос и выдохнуть через рот, пытаясь успокоиться, но довольно быстро понял, что это будет труднее, чем он думал. Его сон был все еще ясен в его сознании, и эффект от него, казалось, не хотел уходить в ближайшее время. Нервы медленно уступили место теплу, скопившемуся внизу его живота. Его сердце все еще колотилось, и хуже всего было то, что он чувствовал неудобную скованность между ног, которая, казалось, требовала его внимания, как бы решительно он ни пытался притвориться, что ее не существует. Такие сны снились время от времени, и все они естественно, были сосредоточены вокруг молодого человека, все еще мирно спящего в другой комнате цзинши. Но это был самый яркий сон за долгое время. Лань Ванцзы не разбирался во влечении, а тем более в похоти. Он был так уверен, что его влечение к Вэй Усяню со временем пройдет, но вместо этого оно усилилось, и теперь он больше не мог отрицать, что его влюбленность превратилась в любовь. Он знал, что с любовью приходит желание кого-то физически, и ему было просто страшно переживать такие вещи так близко к другому человеку. Кроме того, он не мог не чувствовать некоторого отвращения к самому себе за то, что испытывал такие чувства к Вэй Усяню, учитывая то, через что тому пришлось пройти. Он все еще не знал в полной мере, что клан Цишань Вэнь сделал с молодым человеком, но Вэнь Цин сказала им, основываясь на его травмах, что кто-то навязался к нему и сделал это в очень грубой форме. Поэтому Вэй Усянь ни за что не захочет, чтобы кто-нибудь снова прикоснулся к нему подобным образом, ни сейчас, ни возможно, никогда. В то же время Лань Ванцзы совсем не так обращался с ним во сне. На мгновение он позволил себе остановиться на этом, положив руку на грудь и став массировать ее, чтобы успокоить колотящееся сердце. Ему снилось, что когда Вэй Усянь лег ему на колени, и ночная рубашка сползла с его плеча, молодой человек позволил ему сбросить ее и обнажить верхнюю часть своего тела. Затем он разрешил Лань Ванцзы уложить его обратно на кровать с величайшей нежностью. - Могу ли я продолжить? - спросил Лань Ванцзы, посмотрев ему в глаза. - Да, - прошептал Вэй Усянь, мило улыбнувшись и крепко обняв его за шею. Лань Ванцзы так и сделал, начиная с поцелуев лица, затем губ, слушая тихие удовлетворенные звуки, которые издавал Вэй Усянь. Он был так осторожен, спрашивая его каждые несколько минут, все ли с ним было в порядке, и хотел ли он большего? А Вэй Усянь всегда говорил «Да» и напоминал ему: «Но будь со мной нежнее, Лань Гэ-Гэ». Таким образом, Лань Ванцзы становился еще нежнее, когда медленно целовал шею Вэй Усяня, прижимая его к себе, а Вэй Усянь наклонялся к нему, издавая дрожащие звуки удовольствия. В какой-то момент он притянул молодого человека к себе на колени, усадив их обоих. Лань Ванцзы погладил эти мягкие бедра, опуская его штаны все ниже. Вэй Усянь уткнулся носом в макушку Лань Ванцзы, зарываясь в его волосы, а затем скользнул губами ко лбу мужчины, поцеловав его там. - Я люблю тебя, Лань Чжань, - прошептал Вэй Усянь. - Ты так хорошо заботишься обо мне, и мне совсем не страшно, когда я с тобой. К тому же твои прикосновения такие приятные. Лань Ванцзы провел руками по шелковистой обнаженной спине, и Вэй Усянь выгнулся, откинув голову назад, в то время как второй Нефрит клана Лань снова стал целовать его шею влажными и многозначительными поцелуями. - Ты такой нежный, мой прекрасный Лань Чжань! - продолжил Вэй Усянь. - Я так люблю тебя! И как раз перед тем, как он собирался снять с них одежду, Лань Ванцзы проснулся. Лань Ванцзы потер лицо, вытирая пот. Он полагал, что по сути, в его сне не было ничего плохого, ведь это было его самой большой фантазией, в которой молодой человек просто сказал ему, что он любит его и, что Лань Ванцзы хорошо заботится о нем. Он хотел, чтобы Вэй Усянь чувствовал себя в безопасности, и доставить ему такое сильное удовольствие, чтобы тот, хотя бы на мгновение, забыл о тех плохих вещах, которые сделали с ним. Он хотел быть достаточно хорошим для этого молодого человека, который уже немало настрадался в своей жизни. Вздохнув, Лань Ванцзы лег и снова попытался уснуть, ведь у него было еще пару часов в запасе до того, как он должен был встать. Но как бы он ни старался расслабиться, жар все еще ощущался в его животе, а нервы были раскалены до предела. Его кожа была слишком чувствительной от фантомных ощущений, когда Вэй Усянь проводил по ней пальцами, а жесткость между его ног явно болела, отказываясь утихать. Лань Ванцзы, конечно, и раньше доставлял себе удовольствие, но он мог сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз он делал это, и каждый раз ему было так стыдно за себя, что он всегда останавливался, перед тем как кончить. Чувство удовольствия было настолько сильным, что оно пугало его, но теперь...у него не было выбора. «Неужели я действительно собираюсь сделать это с объектом своей фантазии в соседней комнате?» - подумал Лань Ванцзы, и глубоко вздохнув, сунул руку под свое ночное одеяние. Лань Ванцзы закрыл глаза, ведь так было легче притвориться, что на самом деле он этого не делает, и попытался вернуться к тому моменту, на чем закончился его сон. Он представил, как медленно и сладко погружается в тело Вэй Усяня, при этом крепко обнимая и держа молодого человека на коленях. Вэй Усянь обнимал его в ответ, уткнувшись носом в щеку Лань Ванцзы, и сказал, что ему не было больно, на самом деле все было потрясающе, и он хотел большего. И Лань Ванцзы дал ему больше. Когда его рука скользила вверх и вниз по его длине, Лань Ванцзы обнаружил, что его дыхание стало неровным, пот покрыл его спину, которая начала выгибаться, а его бедра начали беспокойно толкаться. Он продолжил представлять себе, как вонзается в Вэй Усяня, влажные внутренности которого как будто ждали его все это время. Вэй Усянь застонал ему в ухо, покачивая бедрами, и дергая Лань Ванцзи за волосы. Лань Ванцзы зарычал от приятной боли и в отместку безжалостно поцеловал Вэй Усяня в шею, находя все его сладкие точки и превращая его стоны в хриплые выдохи имени Лань Ванцзы. - Лань Чжань, пожалуйста, сильнее! - кричал Вэй Усянь. Лань Ванцзы был так погружен в свои фантазии, что его стыд почти исчез, а огонь в нижней части живота заполыхал по его венам. Все, что он мог слышать - это сладкие стоны Вэй Усяня; все, что он мог ощущать - это запах его кожи, и все, что он мог чувствовать - это конечности Вэй Усяня, которые крепко держали его. Лань Ванцзы собирался позаботиться об этом молодом человеке, заполнить трещины его разбитой души, ведь тот был редким и драгоценным сокровищем для него. Он почувствовал, как приблизился к той точке, где обычно останавливался, ведь удовольствие стало таким сильным, что причиняло боль. Когда он отдернул руку, постепенно мир начал понемногу возвращаться к нему, и он стал ненавидеть себя. Он чувствовал себя разбитым и таким ужасно грязным, что все, что он мог делать в течение нескольких минут - это бороться с приступом паники, которая угрожала задушить его. Он положил руку на глаза и вошел в дыхательный режим, который использовал для медитации. Лань Ванцзы потребовалось тридцать минут, чтобы успокоиться настолько, чтобы мыслить связно, и когда он сделал это, его первой мыслью было - что он больше никогда не попытается сделать это снова, по крайней мере, в течение очень долгого времени. Вторая мысль заключалась в том, что если он и Вэй Усянь когда-нибудь зайдут так далеко, то он будет ужасным любовником. После этого Лань Ванцзы не спал всю оставшуюся ночь.

***

Лань Ванцзы долго и упорно думал о том, кому он хотел бы доверить заботу о Вэй Усяне, когда тот приступит к своим обязанностям слуги. Это должен был быть кто-то мягкий и терпеливый, кто-то, кто не напугает его. Поэтому, естественно, он подумал о брате Вэнь Цин - Вэнь Нине. Лань Ванцзы не слишком часто сталкивался с Вэнь Нином в течение дня, но когда он это делал, тот всегда был вежлив, мягок и по опыту он знал, что молодой человек хорошо выполнял свои обязанности слуги. Он был бы идеальным кандидатом, чтобы показать Вэй Усяню, чего от него ждут, а также действовал бы в качестве молчаливой поддержки. Итак, за несколько недель до этого времени, Лань Ванцзы нашел этого молодого человека и попросил взять Вэй Усяня под свое крыло, при этом рассказав ему об его уникальной ситуации, и почему он будет идеальным кандидатом для помощи. Польщенный Вэнь Нин низко поклонился и пообещал, что не подведет его. Когда настал день, когда Вэй Усянь, наконец, покинул цзинши, чтобы начать работать, Лань Ванцзы представил его и Вэнь Нина друг другу, объяснив, кто тот был такой, и сказал, что если ему понадобится помощь, Лань Ванцзы будет рядом весь день. Однако Вэй Усянь не обращал никакого внимания на Вэнь Нина, ведь был слишком сосредоточен на Лань Ванцзы и с каждой секундой нервничал все больше. Мало того, что Вэй Усянь был брошен в эту новую ситуацию для него с кем-то, кого он никогда прежде не встречал, но и должен был сделать это без своего защитника, который помог бы ему пройти через это. Земля под его ногами шаталась, а колени дрожали. Он умоляюще посмотрел на Лань Ванцзы, пытаясь без слов выразить, как сильно он не хочет, чтобы тот уходил. Второй Нефрит клана Лань положил руку ему на щеку, погладив ее, и Вэй Усянь наклонился к нему. - Увидимся за обедом, - заверил его Лань Ванцзы. - Принеси его в цзинши в одиннадцать, и мы поедим вместе. При напоминании о том, что они снова увидятся через несколько часов, Вэй Усянь немного успокоился, ведь уже привык находиться вдали от Лань Ванцзы весь день, за исключением обеда. По крайней мере, так он сможет хоть чем-то занять свое время. Кроме того, если он будет занят, то не будет так сильно волноваться, и не будет чувствовать себя совершенно одиноким. Он оглянулся на Вэнь Нина, потом снова посмотрел на Лань Ванцзы и кивнул. Тем не менее, Вэй Усянь не мог не сказать: - Я буду скучать по тебе. Лань Ванцзы почувствовал, как у него сжалось сердце. После того, как он взъерошил челку Вэй Усяня, Лань Ванцзы ушел, стараясь не обращать внимания, насколько виноватым он себя чувствовал и, как чувство беспокойства внезапно нахлынуло на него. Все было по-другому, когда он знал, что Вэй Усянь был в безопасности и ждал его возвращения в цзинши, но теперь...он очень надеялся, что начало его обязанностей не вызовет у Вэй Усяня плохих воспоминаний. Вэй Усянь смотрел ему вслед с несчастным видом, как собака смотрит на своего хозяина, когда тот уходит на работу. Он готов был поклясться, что чуть не заскулил, но к счастью, Вэнь Нин прочистил горло, и внимание Вэй Усяня было отвлечено, так что он не стал впадать в панику. - Молодой господин Вэй, - неуверенно произнес Вэнь Нин. - Не пора ли нам начать? «Верно, мне нужно работать, чтобы отплатить клану Лань за всю ту доброту, которую они оказали мне, и заставить Лань Ванцзы гордиться мной», - подумал Вэй Усянь и кивнул в ответ. Вэй Усянь обнаружил, что Вэнь Нин ему сразу понравился, хотя он нервничал и поначалу почти ничего не говорил, но чем дольше Вэй Усянь находился в присутствии другого человека, тем спокойнее ему становилось. Он мог сказать, что Вэнь Нин не привык указывать другим, что делать, потому что всякий раз, когда он давал Вэй Усяню задание, он всегда добавлял в конце: «ну, если хочешь, я могу это сделать». В каком-то смысле было даже мило, что он был таким застенчивым. Вэй Усянь довольно быстро решил, что хочет защитить его, а также заставить Вэнь Нина гордиться им. Позже, когда они вдвоем стирали белье, Вэй Усянь решил спросить его: - Как вы с сестрой попали в клан Гусу Лань? - Примерно так же, как и ты, - ответил Вэнь Нин, погружая руки в мыльную пену в тазу. - Год назад Лань Сичэнь приехал в клан Цишань Вэнь, чтобы встретиться с Вэнь Жоханем, и увидел, как они плохо обращались со мной. Он замолчал и тяжело вздохнул, при этом перестав стирать, но затем встряхнулся и сказал с грустной улыбкой: - Я умолял Лань Сичэня помочь мне и моей сестре сбежать. Мне было все равно, как он это сделает, но я знал, что долго мы там не продержимся. Он действительно помог. Поначалу мы жили в городе Цайи, но затем нас приняли в клан Гусу Лань. Вэй Усянь на мгновение моргнул, обдумывая его слова, и крепко сжал в руках мантию, которую стирал. - Это...Вэнь Чао причинил тебе боль? Он ненавидел даже произносить это имя, содрогаясь при этом, и Вэнь Нин кивнул. - Лань Ванцзы сказал мне, что он тоже причинил тебе боль, - сказал Вэнь Нин. - Похоже, у него слабость к невинным людям, которыми он может помыкать. Моя сестра и я носим фамилию Вэнь, но мы из боковой ветви целителей, не связанной с главной семьей, думаю, именно поэтому они обращались с нами как с грязью. - Мне очень жаль, - сказал Вэй Усянь. - По-моему я никогда не видел тебя в главном дворце. Меня часто бросали в подвал, поэтому у меня не было ни времени, ни возможности поговорить с другими слугами. Когда я работал, то в основном обслуживал Вэнь Жоханя и его сыновей. - А я довольно долго был на кухне, - сказал Вэнь Нин. - В других случаях я помогал своей сестре, которая была целителем в клане Цишань Вэнь. На мгновение в разговоре наступило затишье, и они вернулись к стирке, но затем Вэй Усянь почувствовал необходимость снова высказаться. - Если бы мы встретились тогда, то я хотел бы быть твоим другом, - сказал Вэй Усянь. - Я думал, что был единственным, с кем Вэнь Чао был жесток, но как ты справился с этим? - Мне повезло, что меня не слишком сильно били, потому что моя сестра защищала меня от Вэнь Чао и заботилась обо мне. Но из того, что я слышал, у тебя никого не было, поэтому Вэнь Чао обрушил на тебя весь свой гнев. Это не то, что можно забыть в одночасье, но люди, которые заботятся о нас, со временем помогают притупить боль и воспоминания. Теперь ты в полной безопасности и можешь сосредоточиться на том, чтобы быть счастливым, и не беспокоится о том, доживешь ли ты до следующего утра. У Вэй Усяня перехватило дыхание, и на мгновение он больше не видел таза перед собой. В последнее время он беспокоился о том, что вот уже несколько месяцев находился вдали от влияния Вэней, но он все еще чувствовал себя таким маленьким и напуганным. Физически он был совершенно здоров, но морально все еще находился в тяжелом состоянии, и ему казалось, что с ним было что-то не так. Он удивлялся, почему ему не становилось лучше в этом отношении. Но если Вэнь Нин не сразу справился со своей болью, то Вэй Усянь должен был быть немного мягче по отношению к себе. Вэнь Нин прочистил горло, нарушая неловкое молчание, которое установилось между ними. Настроение стало немного тяжелым, поэтому он улыбнулся Вэй Усяню и сказал: - Ну, как я уже сказал, у меня есть сестра, которая живет рядом со мной. Поэтому, когда я нуждаюсь в ней, она всегда рядом. У меня появилось несколько друзей здесь и, похоже, ты тоже нашел очень хорошего друга в лице Ханьгуан Цзюня. Вэй Усянь отвел взгляд, его щеки внезапно вспыхнули. Намыленной рукой он заправил за ухо несколько коротких прядей, выбившихся из конского хвоста, и снова принялся стирать. - Д-да...он очень хороший человек. Лучше, чем я заслуживаю, - запинаясь произнес Вэй Усянь. - О, нет, молодой господин Вэй, - возразил Вэнь Нин, серьезно покачав головой. - После такого обращения с тобой людей, которые ничем не лучше животных, я думаю, что теперь ты заслуживаешь не меньше, чем проявление величайшей доброты, ведь ты уже достаточно настрадался. Вэй Усянь не знал, что на это ответить, поэтому просто вернулся к стирке, снова прокручивая в голове слова Вэнь Нина, и пытаясь убедить себя, что его новый друг был прав.

***

Первый рабочий день Вэй Усяня прошел лучше, чем даже его лучшие дни в главном дворце Вэней, все было тихо и спокойно и даже немного весело. Он следовал за Вэнь Нином повсюду, как возбужденный щенок, делая все, что его просили, и на этот раз был просто счастлив, и даже немного взволнован, чтобы выполнить свою работу. Он не только хотел отплатить клану Лань, но и желал, чтобы Лань Ванцзы гордился им, делая то единственное, что у него хорошо получалось. Вэй Усянь оставался занятым весь день, но делал перерыв, чтобы пообедать и поужинать с Лань Ванцзы, при этом он взволновано болтал о своем дне с молодым человеком, рассказывая ему каждую деталь. Он знал, что такие мелочи как то, как чудесно пахло мыло, которым пользовались в клане Лань или насколько дружелюбнее здесь были слуги, чем в его клане, не могли заинтересовать Лань Ванцзы, но все же тот кивал в подходящее время, делая вид, что ему было не все равно. Когда день закончился, и ужин был убран, Лань Ванцзы прогулялся с Вэй Усянем по территории, рассказывая ему о предстоящей ночной охоте, на которую его посылали, но также и о том, что он не будет отсутствовать слишком долго. Это не было слишком опасным, и на самом деле он брал с собой младших учеников, чтобы они могли немного попрактиковаться. Вэй Усянь даже не заметил, как они остановились перед помещениями для слуг, так как был поглощен разговором, и только, когда Лань Ванцзы пожелал ему «Спокойной ночи», Вэй Усянь машинально последовал за ним обратно в цзинши, прежде чем понял, что что-то было не так. Услышав шаги позади себя, Лань Ванцзы остановился и обернулся. - Вэй Ин? Вэй Усянь тоже остановился и понял...что теперь он официально был слугой и должен был спать там, где и остальные слуги. Он не сможет вернуться в цзинши ни сегодня, ни в любую другую ночь. Ему придется спать в новом месте, где он никогда не был, и где не было Лань Ванцзы и сандалового дерева. Это странное место тревожный ум Вэй Усяня уже считал небезопасным. В темноте монстры в его голове выходили на передний план, и он все еще не знал, как с ними справиться самостоятельно, если Лань Ванцзы не было в комнате рядом с ним. Его мысли начали крутиться, угрожая перейти к панике, и в лунном свете Лань Ванцзы увидел, как грудь молодого человека стала подниматься и опускаться быстрее, чем минуту назад, а его руки задрожали. Прежде чем он успел спросить, что случилось, Вэй Усянь бросился в объятия Лань Ванцзы. Он обнял его так крепко, что у Лань Ванцзы перехватило дыхание. Вэй Усянь спрятал лицо в его шее и второй Нефрит клана Лань смог почувствовать его прерывистое дыхание на своей коже, к тому же он стал звучать так, словно отчаянно пытался не заплакать. - Лань Чжань... - умоляющим голосом начал Вэй Усянь. Вэй Усянь хотел попросить, что бы мужчина остался или же позволил бы ему пойти вместе с ним, но если бы он озвучил эти желания вслух, то почувствовал бы себя ужасно виноватым, ведь он был взрослым человеком и должен был уметь оставаться в одиночестве по ночам. И все же столкнувшись с такой перспективой, он чувствовал себя так, словно столкнулся с концом света. Руки Лань Ванцзы без колебания поднялись, чтобы обнять его, ведь он почувствовал, как у него сжалось горло в ответ на мольбу Вэй Усяня. Если бы молодой человек сказал хотя бы еще одно слово, он послал бы ночную охоту к черту, отнес бы Вэй Усяня обратно в цзинши и, положив в старую постель, остался бы с ним, пока тот не заснул. Но в его ушах звучало предостережение старейшин о том, что Вэй Усянь не должен был мешать выполнению его обязанностей, и он знал, что не может рисковать тем, что их надолго разлучат. Каким бы жестоким это не казалось, он знал, что должен был увеличить расстояние между ними. Поэтому неохотно, вместо того, чтобы положить руку под колени молодого человека и поднять его в свадебном стиле, а затем отнести домой, как они оба того хотели, Лань Ванцзы отступил от объятий. Он обхватил ладонями лицо Вэй Усяня, став поглаживать его щеки большими пальцами, а молодой человек посмотрел на него блестящими газами. - Все будет хорошо, - пробормотал Лань Ванцзы, хотя и не знал, кого он пытался убедить, себя или же Вэй Усяня. - Ты же знаешь, что здесь безопасно. Если тебе что-нибудь понадобится, Вэнь Нин поможет тебе, - он сделал паузу, прежде чем добавить: - Но если я тебе буду нужен, моя дверь будет открыта сегодня вечером. Это было совсем не то, что хотел услышать Вэй Усянь, но он знал, что это было то, что ему нужно было услышать. Он должен был вырасти и научиться жить самостоятельно. Вэй Усянь больше не мог продолжать использовать Лань Ванцзы в качестве костыля, и единственный способ сделать это - позволить вытолкнуть себя из гнезда и попытаться взлететь, поэтому он глубоко вздохнул и неуверенно кивнул. Лань Ванцзы нежно сжал его щеки, пока губы Вэй Усяня не сложились в дрожащую улыбку. Он всегда знал, как подбодрить его, поэтому беспокойство начало отступать, уступая место знакомой теплоте, которую Лань Ванцзы так легко пробудил в нем. И все же в тот момент, когда Лань Ванцзы отпустил его, и его спина стала удаляться все дальше от Вэй Усяня, его нервозность вернулась. Это состояние преследовало его, пока он не достиг своей комнаты слуги, и оставалось с ним, пока он не приготовился ко сну и не лег спать. Когда он пожелал Вэнь Нину «Спокойной ночи», ведь тот был единственным человеком с ним в комнате, и они задули свечи, погрузив комнату в темноту, нервы Вэй Усяня, наконец, расцвели в полномасштабную паническую атаку. Вэй Усянь знал, что ему не из-за чего было паниковать, ведь там, где он находился, он был в полной безопасности, но его инстинкты стали подсказывать ему, что он был в незнакомом месте, где были другие звуки и запахи. Все было по-другому, ничего не было безопасным, и что-то внутри него было убеждено, что должно было произойти что-то плохое. Он ошибался, ведь не мог успокоиться без Лань Ванцзы, и не было никакого смысла обманывать себя, думая, что он сможет. К тому времени, когда он осознал это, его руки и ноги стали болеть, грудь сжалась, а разум погрузился в тот момент, когда он чувствовал себя таким же испуганным в том подвале. К его ужасу старые образы и запахи начали проникать в его сознание, вызывая тошноту, и ему пришлось зажать рот рукой, чтобы справиться с тошнотой. «Я должен уйти отсюда прямо сейчас!» - пронеслось в его голове. Он больше не мог находиться там ни минуты, ему нужно было вернуться туда, где, как он знал, все было безопасно. Чувство логики Вэй Усяня исчезло, его заменил страх, и у него не было сил с ним бороться. Итак, он пошел туда, куда тот приказал ему идти, выбежав из комнаты слуги и пересекая Облачные глубины. Если бы кто-нибудь случайно выглянул в тот момент из окна, то принял бы Вэй Усяня за призрака, ведь его кожа была такой бледной, что почти светилась в лунном свете, а его шаги были такими быстрыми, что казалось, будто он плывет по земле. Тем не менее, ему представлялось, что он движется медленно, как бы быстро он не заставлял свои ноги двигаться, ведь ему казалось, что если не будет идти быстрее, то воспоминания настигнут его. К тому времени, когда он добрался до цзинши, его босые ступни были покрыты синяками и ссадинами, а ноги дрожали. Вэй Усянь тяжело дышал, а его легкие горели, словно иголки пронзили его трахею. «Все, что мне нужно сделать - это открыть дверь», - подумал он. И все же, когда он это сделал, его не успокоил вид Лань Ванцзы, сидящего в своей постели с затуманенным взором и спрашивающего Вэй Усяня о том, что тот там делал? Он не раскрыл ему свои объятия. Вместо этого его встретила всепоглощающая тишина, а его кровать была пустой и холодной. Лань Ванцзы вообще не было в цзинши.