Рассвет

Когда Вэй Усянь понял, что он был один в цзинши, его паника усилилась, ведь воспоминания, которые преследовали его всю дорогу, наконец, настигли его, и едкий запах плесени, свиней и гнили ударил ему в нос, а на коже выступил холодный пот. В его ушах эхом отозвался отдаленный, злобный смех и Вэй Усянь покачал головой, пытаясь прогнать его. Вэй Усянь упал на колени и забился в угол, прижавшись к краю кровати Лань Ванцзы, при этом он обхватил себя руками и зажмурился, как ребенок, который верит, что если он не может видеть монстров, то они не видят его. Но они все равно нашли его, и стали душить его, наполняя все его чувства. Несмотря на адреналин, переполнявший его тело, у него не было выхода и возможности сопротивляться точно так же, как это было в ту ночь, которая преследовала его больше всех остальных. Как и в ту ночь, Вэй Усянь заплакал. Он попытался отгородиться от этих злобных лиц, отвернувшись и закрыв глаза, а затем закричал, хотя знал, что это было бессмысленным. Как и тогда, обрывки их ужасных слов заполнили его уши, и он почувствовал, как их руки сжимают его достаточно сильно, чтобы оставить синяки, как будто они действительно были там. - Черт возьми, он слишком много кричит! - Тогда заткни его глотку своей плотью, это заставит его замолчать! - Сколько бы ты не кричал, никто тебе не поможет, потому что никому нет до тебя дела, и никогда не будет! Вэй Усянь не мог пройти через это снова, но он собирался, потому что они были здесь, держали его, и выхода не было, но его запястья были свободны, не скованы. На данный момент они не беспокоились об этом, потому что знали, что он был слишком слаб, чтобы защищаться. Боль от их прикосновений пронзила его тело, но когда он, наконец, набрался смелости и вонзил зубы в собственное запястье, то ничего не почувствовал. Ничего, кроме надежды и облегчения, что это был, наконец, конец. Его желание иметь защитника так и не сбылось, ведь никто никогда не найдет Вэй Усяня достаточно достойным, чтобы взять на себя ответственность за его жалкую и бесполезную жизнь. Единственным человеком, на которого он мог положиться - был он сам. Поэтому он должен был защитить себя от этого бесконечного ужаса. Вскоре после этого, Лань Ванцзы раздраженно шагнул в цзинши, готовясь принять ванну, а затем лечь в постель. Он проделал очень хорошую работу, сохраняя самообладание в течение последнего часа, когда его присутствие было запрошено в минши, где ему сказали, что он нужен был для изгнания свирепого призрака за пределами Гусу, и Лань Ванцзы провел большую часть этого часа, споря со старейшинами о том, почему он не мог покинуть клан Гусу Лань прямо сейчас. Причина, конечно же, была связана с Вэй Усянем. Это была первая ночь молодого человека вдали от цзинши, и Лань Ванцзы пообещал ему, что будет здесь весь вечер. Он попытался объяснить старейшинам, почему он должен был остаться, напомнив, что другие заклинатели в клане были также опытны, чтобы справиться с этим заданием. Конечно же, это переросло в спор о том, что он ставил одного человека выше не только своей собственной репутации, но и репутации всего клана, и все же упрямый Лань Ванцзы отказывался отступать, говоря, что как только Вэй Усянь сможет пойти с ним на ночную охоту, он будет более чем счастлив, возобновить выполнение заданий, однако пока он должен был оставаться дома. Старейшины сказали ему, чтобы он запомнил свои слова, ведь если им придется говорить с ним еще раз по этому поводу...тогда им двоим придется провести, по крайней мере, год в уединении вдали друг от друга, чтобы у них было время поразмыслить о собственных ошибках. Их слова звучали в его ушах всю дорогу домой, посылая холодок по спине. Сама мысль о том, что он будет далеко от Вэй Усяня, особенно учитывая его хрупкое душевное состояние, заставляла его чувствовать себя плохо. «Когда я успел стать таким? Ведь обычно мне было хорошо одному, и я даже предпочитал это. Может быть, это потому, что я влюблен? Это чувство сделало меня преданным одному единственному человеку ценой собственной репутации. Вэй Усянь нуждается во мне, как в воздухе, и очевидно, что мне также нужен Вэй Усянь», - размышлял Лань Ванцзы. Лань Ванцзы решил, что теперь будет работать еще усерднее. На следующий день он собирался направить Вэй Усяня на путь самосовершенствования и молиться о том, чтобы у него был потенциал в этой области. Ну, а если нет...он найдет другой способ, чтобы взять Вэй Усяня с собой на ночную охоту. Однако беспокойство Лань Ванцзы не исчезло, когда он посмотрел на свою кровать и заметил маленькую фигурку, съежившуюся на полу возле кровати. «Что здесь делал Вэй Усянь? – промелькнуло в его голове. Его беспокойство только усилилось, когда он присмотрелся и заметил кровь, которая капала на землю перед ним. «О, нет, здесь слишком много крови для маленькой простой раны, и она течет слишком быстро», - подумал Лань Ванцзы, поспешно опустившись на колени перед Вэй Усянем и став звать его по имени, но Вэй Усянь не отвечал. Секунду спустя, он схватил его за руку, ища источник кровотечения, и нашел его в форме темного полумесяца прямо посередине его запястья. Не колеблясь, Лань Ванцзы быстро снял одну из своих верхних одежд и обернул ее вокруг раны молодого человека так плотно, как только смог. Затем он подхватил его на руки, крепко прижимая к груди. Вэй Усянь хныкнул, но в остальном не сопротивлялся ему, и тот факт, что он был таким тихим, сильно напугал Лань Ванцзы. Он надеялся, что не слишком поздно нашел его.

***

К счастью он вовремя заставил Вэй Усяня увидеть Вэнь Цин. Когда Лань Ванцзы открыл дверь ногой в ее покои, то выглядел бледным и изможденным, каким лекарь никогда не видела его, при этом он умолял ее помочь. Она наложила Вэй Усяню десять швов, чтобы он избежал опасности истечь кровью. Но конечно в последующие дни он был очень слаб и, по сути, прикован к постели. Однако время шло и стало очевидно, что он решил оставаться в постели не только потому, что был физически слаб. Вэй Усянь не вернулся в комнату слуги, чтобы подлечиться. Он умолял, чтобы ему разрешили остаться в цзинши, и Лань Ванцзы не только позволил ему остаться, но и настоял, чтобы Вэй Усянь выздоравливал в его постели, которая была гораздо больше, чем гостевая кровать, в которой он раньше находился. Вместо этого Лань Ванцзы занял гостевую кровать, а иногда даже засыпал в кресле рядом с его кроватью. - Я не думаю, что смогу когда-нибудь вернуться в комнату слуги, - тихим голосом сказал ему однажды Вэй Усянь, при этом он спрятал половину лица под одеялом, так что были видны только его глаза. Перед этим он уже объяснил Лань Ванцзы, что заставило его искать того в цзинши, поэтому Лань Ванцзы без колебаний согласился. - Тебе не нужно возвращаться, - сказал Лань Ванцзы. – Живя здесь, ты сможешь выполнять свои обязанности слуги так же легко, как и живя со слугами. Лань Ванцзы согласился позволить Вэй Усяню жить с ним не только из-за своих эгоистических соображений, но Вэнь Цин также подтвердила его желание, сказав, что так будет лучше. - Мы двигались слишком быстро, думая, что он сможет со всем справиться, - объяснила она. - Это моя вина, - мрачно заявил Лань Ванцзы. – Мы были так осторожны, делая маленькие шаги, и у него все так хорошо получалось, что я решил, что он справится. - Это не ваша вина, - возразила она, покачав головой. – Вряд ли Вэй Усянь сам осознает, насколько он болен, и вероятно, он думал, что готов стать более независимым. Я бы сказала, что мы слишком быстро изменили его окружение, ведь ему потребовалось несколько месяцев, чтобы стать достаточно уверенным в цзинши. Он просто очень медленно доверяет не только новым людям, но и новым местам. Единственная причина, по которой он вам так доверяет, состоит в том, что вы потратили много времени, чтобы заставить его сделать это, и это одна из причин, почему он так не хочет вас покидать. Чем больше мы будем заставлять его приспосабливаться к новым условиям, тем больше будет повышаться его уровень стресса, поэтому мы должны сделать несколько шагов назад и немного замедлить процесс. Мы потерпели неудачу, но сможем с этим справиться. Однако Лань Ванцзы стал сомневаться в этом, ведь с того самого дня Вэй Усянь не выказывал ни малейшего желания вставать с постели, разве что в уборную. Его нужно было убедить принять ванну, даже поесть и попить, и все, на что у него оставалось сил – это спать. Когда он просыпался, то едва замечал присутствие Лань Ванцзы, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, и даже, когда Лань Ванцзы смотрел ему в глаза, тот никогда не смотрел прямо на него. По ночам он просыпался от дурного сна и начинал кричать: - Уходите, пожалуйста, не надо! А когда Лань Ванцзы вбегал в комнату, чтобы утешить его, Вэй Усянь либо ударял его в приступе ужаса, либо крепко прижимался к нему и рыдал у него на плече. Однажды, он даже спросил у Лань Ванцзы, не идет ли у него кровь? - Здесь есть кровь? – ранимо спросил он. – Проверь матрас, мне кажется, я истекаю кровью и чувствую ее запах. Он хотел, чтобы Лань Ванцзы проверил матрас между его ног. Так же Вэй Усянь жаловался на фантомные боли от давно заживших ран, говоря, что он забыл, что они зажили, и они болели так же сильно, как если бы были только нанесены. Лань Ванцзы был в полной растерянности, ведь было очевидно, что Вэй Усянь страдал от сокрушительной депрессии, которую не могло вылечить даже возвращение в цзинши и пребывание в постели Лань Ванцзы не помогало. Лань Ванцзы слишком нервничал, чтобы привести кого-то еще в цзинши, учитывая хрупкое психическое состояние Вэй Усяня, ведь что угодно могло вывести его из себя. Склонность Вэй Усяня причинить себе вред пугала Лань Ванцзы намного больше, чем когда он пытался причинить ему боль, ведь когда Вэй Усянь ударял его, то он знал, что тот действует только в целях самообороны, и за его ударами не стояло никакого злого умысла, но после этого молодой человек всегда чувствовал себя ужасно виноватым, плакал и говорил, что за это заслуживал смерти. Через несколько дней Вэй Усянь стал показывать признаки улучшения, попросив определенную еду и добровольно вызвался искупаться, хотя Лань Ванцзы не думал, что сделал что-то особенное, но Вэнь Цин объяснила, что депрессия просто бывает такой, словно облака постепенно рассеялись после бури. Вэй Усянь снова извинился перед Лань Ванцзы за то, что доставил ему столько хлопот, поскольку тот редко покидал его в течение этого времени. - Между нами не должно быть благодарностей и извинений, - просто сказал Лань Ванцзы, покачав головой. Постепенно Вэй Усянь стал выходить из своей оболочки. Он стал часто просыпаться от того, что на его постели рядом с ним лежал кролик или два. Иногда кроликов приносил Лань Ванцзы, но чаще всего это были Лань Сычжуй и Лань Цзинъи, которые приходили в гости. Они великолепно подбадривали Вэй Усяня и побуждали его встать с постели, особенно Лань Цзинъи, который умел рассмешить его и был лучшей аудиторией, которую Вэй Усянь мог попросить. Сердце Лань Ванцзы воспрянуло, когда он увидел их общение, и понял, что Вэй Усянь скучал по ним. И все же Лань Ванцзы мог сказать, что молодой человек что-то скрывал от него, ведь когда он смотрел на него, Вэй Усянь отводил глаза, между ними растягивалось молчание, и слуга поджимал губы, борясь с желанием говорить. Но, тем не менее, однажды ночью, после того, как он принял ванну, и они уже собирались лечь спать, страх провести еще одну ночь с образами в своей голове, которые мучили его ночь за ночью, стал уже невыносим, и Вэй Усянь поднял руку как раз в тот момент, когда Лань Ванцзы собрался уходить. - Подожди! – сказал он. Лань Ванцзы остановился и повернулся к нему лицом. - Я...больше не могу и просто должен кому-то это рассказать. Мне жаль, что это должен быть именно ты, но я не знаю, к кому еще обратиться. Может быть, если кто-то еще будет знать, что я продолжаю видеть...Лань Чжань... Когда он произнес его имя, то звучал, как беспомощный ребенок, и Лань Ванцзы не колеблясь, кивнул. Затем Вэй Усянь отодвинулся в сторону и похлопал по кровати рядом с собой, чтобы Лань Ванцзы сел. Вэй Усянь натянул на них одеяло и впервые за несколько дней забрался на колени Лань Ванцзы. - Мы можем лечь? – спросил Вэй Усянь. Лань Ванцзы не ответил ему вслух, а вместо этого обнял его и, откинувшись на подушку, потянул за собой Вэй Усяня, который прижался к нему, положив голову и одну руку на его грудь. Это было приятно...свет свечи был мягким, а Лань Ванцзы был теплым и твердым; руки, обнимавшие его за талию -защищали, а запах сандалового дерева означал, что он был в безопасности. Какие бы ужасные слова не собирались слететь с его уст, эти факторы означали, что его воспоминания больше не смогут причинить ему боль. По правде говоря, у Лань Ванцзы было лишь смутное представление о том, что собирался рассказать ему Вэй Усянь, но в любом случае он был готов разделить бремя этих воспоминаний с молодым человеком, если это поможет облегчить ему сердце. Итак, прижавшись щекой к груди Лань Ванцзы, при этом слушая ровное и успокаивающие биение его сердца, Вэй Усянь нашел в себе мужество начать говорить. - Я жил во дворце столько, сколько себя помню, - сказал он тихим, ровным голосом. – О своих родителях я ничего не помню и не знаю, что с ними случилось, поэтому мне пришлось научиться выживать самостоятельно. Вэни научили меня, как быть идеальным слугой, а также читать и писать. Оглядываясь назад, я думаю, что мне повезло, что они научили меня этому, но в то же время, я могу понять, почему они сделали это. Клан Цишань Вэнь считает себя самым могущественным кланом, поэтому, чтобы соответствовать своей репутации, даже их слуги должны быть образованы. С тех пор, как я был маленьким, я помню, что Вэнь Чао всегда был рядом со мной, потому что мы были почти одного возраста и мне сказали, что я должен быть его товарищем по играм, а когда-нибудь – его личным слугой. Как ты можешь себе представить, у меня с самого начала были проблемы, ведь, когда Вэнь Чао был ребенком, ему и его брату всю жизнь твердили, что они были особенными, и естественно, если ты слышишь это все время, то начинаешь верить в это. Вэнь Чао стал думать, что он был лучше всех и мог сделать с людьми все, что хотел, поэтому он стал руководить теми, кто был более низкого происхождения, а поскольку я был с ним почти так же часто, как его отец и брат, он обычно издевался надо мной. Все началось с того, что он стал говорить со мной свысока. Он говорил мне, что поскольку я был всего лишь слугой, он может сделать со мной все, что захочет, и никто не сможет его остановить. Он говорил, что я был бесполезен, и ни стоил той еды, которую мне давали, ни одежды, которую я носил. Фактически, он часто говорил, что одежда была дороже, чем я, и меня можно было заменить в любое время. Ему нравилось использовать эту угрозу, чтобы контролировать меня, а за любое малейшее нарушение я получал пощечину. Вэнь Жохань был жесток, и я думаю, что наблюдая за ним, Вэнь Чао начал получать идеи, чтобы в дальнейшем использовать при моем наказании. Когда мне было около девяти лет, Вэнь Жохань решил натаскать на меня своих новых сторожевых собак, ведь я был хорошей мишенью для них, потому что дети визжат, как добыча и их легче одолеть. В конце концов, его собаки были молоды и все еще учились, а он не хотел, чтобы они пострадали. Вэнь Чао наблюдал за этим, и затем каждый раз угрожал мне этим наказанием в том случае, если я ошибусь на работе. Ситуация обострилась, когда мы с Вэнь Чао достигли половой зрелости. Любую девушку, которую Вэнь Чао хотел, он обычно получал, благодаря тому, что был сыном Вэнь Жоханя, и ему нравилось выставлять этих девушек напоказ передо мной, при этом он говорил: «Знаешь, я никогда не видел, чтобы ты увивался за девушками, может, они тебя не интересуют? Ты, наверное, один из обрезанных рукавов? Тебя возбуждает мысль, быть чьей-то сукой?» Вэй Усянь глубоко вдохнул и медленно выдохнул, сжимая пальцы в мантии Лань Ванцзы, а второй Нефрит клана Лань провел пальцами по его волосам, приглаживая их. Запах Лань Ванцзы дал ему понять, что он действительно был в постели мужчины, а не вернулся в клан Цишань Вэнь. Все было в порядке. Он не должен был больше хранить свои секреты и страдать. Вэй Усянь закинул ногу на ногу Лань Ванцзы, придвигая их тела ближе, при этом он почувствовал, как мужчина обнял его немного крепче. Итак, успокоившись, он продолжил свой рассказ. - Думаю, тогда я еще не знал, какой пол предпочитаю, ведь я был слишком занят другими вещами и даже не думал о том, чтобы влюбиться. Но даже при том, что Вэнь Чао интересовался женщинами...однажды, когда у него не было девушки, он обратился ко мне. Он сказал, что это было частью моей работы, как его слуги – заботиться обо всех его нуждах, а я все равно ничего не мог сказать против него. Он был со мной настолько грубым, насколько хотел, ведь я не был благородной женщиной, которая могла бы пожаловаться своим родителям на его жестокое обращение, поэтому мне пришлось заткнуться и принять это. К счастью, когда у него появилась девушка, он оставил меня в покое, но я всегда знал, что он в любой момент мог вернуться ко мне. Примерно в то же время Вэнь Чао стал бросать меня в подвал, потому что он считал, что я флиртовал с их гостями на званых вечерах и заслуживал наказания. Итак, моя новая комната стала находиться в подвале «вместе с остальными свиньями». Ты уже знаешь, каково было там, внизу. В дни, когда я злил Вэнь Чао, особенно зимой, он мог выплеснуть на меня холодную воду и бросить туда. Как-то раз, я даже чуть не умер, потому что мне было очень холодно. Однажды во время одного из званых вечеров, Вэнь Чао передал меня своим пьяным гостям, чтобы показать мне, что я никому не могу доверять, и никто мне не поможет. Каждый, кто прикасался ко мне, либо бил меня, либо приставал ко мне, поэтому я решил, что безопаснее было избегать любых прикосновений. Теперь я знаю, что интимные отношения причиняют боль, поэтому я не думаю, что они у меня еще когда-нибудь будут, особенно после того, как... Внезапно Вэй Усянь замолчал, а его сердце забилось слишком быстро. «Неужели я действительно собираюсь рассказать об этом?» - пронеслось в его голове, но через некоторое время раздумий решил, что должен был, ведь больше не мог хранить свои секреты при себе. Он не открывал взгляда от своей руки, которая все еще цеплялась за мантию Лань Ванцзы, и продолжил: - После того, как ты приехал во дворец, меня в течение месяца не выпускали из подвала ни по какой причине, даже для выполнения своих обязанностей. Единственным человеком, которого я видел за это время, был Вэнь Чао, который просто спускался туда, чтобы излить на меня свою ярость. Но потом...в ночь, перед тем, как ты и твой брат должны были вернуться в клан Цишань Вэнь, он снова спустился туда, но на этот раз взял с собой трое своих друзей, и все они были очень пьяны. Все началось с комментария одного из друзей Вэнь Чао о том, как было плохо, что я был мужчиной, потому что я был действительно красив, но Вэнь Чао заявил, что в любом случае я был всего лишь грязной шлюхой и если они хотят, то могут узнать меня поближе. Затем он встал перед моим лицом, приподнял мою голову за волосы и сказал: «Ты сегодня будешь нашим развлечением. Мы с друзьями будем иметь тебя по очереди, а потом, когда мы закончим, мы передадим тебя гостям наверху, если, конечно, к тому времени от тебя еще что-нибудь останется». Я не мог им сопротивляться. У меня было такое ощущение, что это длилось часами, и все время было больно. Сколько бы я ни кричал, они либо смеялись, либо говорили мне заткнуться. Я думаю, что из-за кровотечения, я потерял сознание и они, должно быть, подумали, что я был мертв, либо был близок к этому. Ты сказал, что нашел меня в загоне для свиней. Должно быть, они запаниковали и бросили меня туда, надеясь, что свиньи сожрут меня прежде, чем кто-нибудь успеет спросить обо мне. Я все еще вижу их лица, когда закрываю глаза по ночам, и это воспоминание возникает чаще всего. Мне не сбежать от этого и я не знаю, смогу ли я когда-нибудь это сделать. Вэй Усянь вздрогнул, чувствуя, как холодный пот выступил у него на спине, но когда снова осознал, что его окружает, он понял, что Лань Ванцзы держит его в своих крепких объятиях, дыхание мужчины было неровным, а сердце колотилось. - Лань Чжань? – обеспокоенно спросил Вэй Усянь. Лань Ванцзы, казалось, очнулся от того оцепенения, в которое он впал, и его золотые глаза сфокусировались на пристальном взгляде Вэй Усяня, прежде чем притянул его обратно к своей груди. Вэй Усянь позволил обнять себя, понимая, что другой мужчина нуждался в этом так же сильно, как и он. Вэй Усянь почувствовал, как Лань Ванцзы уткнулся подбородком в его волосы. Они молчали несколько минут, прежде чем Лань Ванцзы к удивлению Вэй Усяня тихо произнес: - То, что сделал с тобой Вэнь Чао - было изнасилованием. Это утверждение власти над другим человеком. Интимные отношения должны совершаться с тем, кто любит тебя, и кого ты любишь в ответ. Это не должно причинять боль и не должно заставлять тебя бояться. Ты должен наслаждаться этим так же, как и твой партнер. Похоже, Вэнь Чао причинил тебе боль, потому что завидовал тебе и старался так обесценить тебя. Он говорил тебе все эти вещи, чтобы заставить его чувствовать себя лучше. Скажи мне, он когда-нибудь нацеливался на кого-нибудь из других слуг? - Вэнь Нин сказал, что иногда получал травмы, но видимо не так сильно, как я, - признался Вэй Усянь. – Кроме него, я больше никого не знаю. - Возможно, были и другие, но совершенно очевидно, что ты был главной мишенью. Вэй Усянь не знал, как на это ответить, ведь идея о том, что Вэнь Чао завидовал ему, была настолько безумной, что он даже не мог начать ее комментировать. - Но что бы он с тобой не делал, как бы тебя не обзывал и даже когда подстриг твои волосы, он никогда не смог бы стереть твою красоту и очарование. И если я когда-нибудь снова увижу Вэнь Чао, то проткну его своим мечом, - ледяным тоном заявил Лань Ванцзы. – После того, как кастрирую его, чтобы убедиться, что он больше никому не причинит вреда. Через несколько минут тишины, в течение которых Вэй Усянь обдумывал сказанное, он разразился хохотом, уткнувшись лицом в грудь Лань Ванцзы. «Это было искреннее заявление, а он смеется?» - с недоумением подумал Лань Ванцзы. Мгновение спустя, Вэй Усянь слегка приподнялся и вытер слезы веселья с глаз, прежде чем посмотреть на него с нежной улыбкой. - О, Лань Чжань! Ты просто подарок! Никогда не меняйся, ладно? – мягко сказал Вэй Усянь. Все еще сбитый с толку, Лань Ванцзы наблюдал, как Вэй Усянь задул свечи, а затем лег обратно, положив голову ему на грудь. Лань Ванцзы решил, что его больше не волнует, что имел в виду молодой человек, ведь тот казался довольным, несмотря на то, что рассказал ему такую историю, и это было все, что имело значение. - Останешься со мной на ночь? – спросил Вэй Усянь. – Я имею в виду, что это все-таки твоя кровать, к тому же думаю, что сегодня ночью мне будет спокойнее, если ты останешься со мной. Лань Ванцзы стал поглаживать ладонью по его спине. Тепло его рук и легкое прикосновение его губ к волосам Вэй Усяня придавали тому уверенности, которую не могли дать слова.