Ветивер/Vetiver

Wherever you go, that's where I'll follow Nobody's promised tomorrow So I'ma love you every night like it's the last night Like it's the last night Куда бы ты ни пошла, я буду следовать за тобой Завтрашний день никому не гарантирован Так что я люблю тебя каждую ночь, как будто это последняя ночь Как будто это последняя ночь

Die With A Smile — Lady Gaga, Bruno Mars

***

Среда, 30 декабря 2015 — Ты должен быть у себя дома! Не унимается Маринетт, все еще удивленная тем, что Адриан сидит перед ней. Он словно мираж, мелкий щебень, который ускользает сквозь пальцы. — Толпа малознакомых людей в доме на праздники действует на нервы, — «моей маме, поэтому она выгнала меня из дома» — эта часть остается не озвученной. Его губы изгибаются в насмешливой ухмылке. — А почему ты не в Париже? — интересуется слизеринец и, положив закладку между немного пожелтевших от времени страниц, закрывает книгу и убирает ее в сумку.       Она делает вид, что поверила. Маринетт не уверена, что знает парня достаточно близко, чтобы предполагать, но думалось ей, что за этой полуулыбкой прячется что-то еще. Возможно, он поссорился с родителями. Гриффиндорка не станет лишний раз лезть в душу. У него что-то произошло, но если он не спешит делиться — она не станет настаивать. Такие, как Адриан никогда не проводят каникулы в школе — это ниже их достоинства. Дети чистокровных предпочитают развлекаться в своих особняках и жить свою беззаботную богатую жизнь. — Так получилось. Я перепутала время аппарации, — переборов стыд, будничным тоном произносит Маринетт.       Ей в равной степени было необходимо услышать его искренний смех и затолкать в его глотку хоть что-нибудь, чтобы он перестал так открыто глумиться над ней. — И все же, подождать час новый портключ не так долго? — интересуется блондин, чувствуя остаточные спазмы в животе от сильного смеха. — Почему осталась?       Он оглядывает стол в поиске чего-то более питательного, чем съеденное им ранее печенье. Агрест левитирует пиалу с картофелем ближе к себе, практически вырывая ее из рук полноватого мальчика младшекурсника. Ему почти не стыдно. Хлои бы обязательно ляпнула что-то в своей пассивно-агрессивно-заботливой манере о том, что мальчишке вредно налегать на углеводы и они практически спасают его. Он посматривает на Маринетт, явно ожидая ответа на очевидный для него вопрос, а девушка только фыркает в ответ. — Ты наверняка знаешь, что обычным людям вроде меня приходится запрашивать разрешение на аппарацию через границу, не так ли? — она опирается локтями на дубовую столешницу и наклоняется корпусом вперед. — Ты же в курсе, что нельзя просто взять и аппарировать в другую страну без разрешения? — ее поучительный тон, словно она спрашивает ребенка о том, знает ли он, что нельзя кидаться летучим порохом, и насмешливый взгляд голубых глаз задели его достоинство.       Она выглядит так, будто он сказал какую-то несусветную глупость, но пытается тактично промолчать, чтобы не обидеть. Адриану становиться неловко. И ему определенно не нравится это чувство. — Разве? — делает удивленное лицо тот. — Не припомню, чтобы заполнял что-то подобное, когда мы с Нино прошлым летом отдыхали в доме моей семьи во Франции, — он проводит рукой по светлым волосам, убирая пряди с лица и пожимает плечами.       Его скучающий тон выводил из себя. Маринетт вспыхивает подобно фитилю свечи, но и потухает так же быстро, как если перекрыть доступ к кислороду. Разница в их социальном положении ощущалась столь сильно и была настолько раздражающей. — Бесишь! — беззлобно отрезает она. — Однажды ты подавишься своими привилегиями чистокровных! Он пропускает ее возмущение мимо ушей. Как же он скучал по этим перепалкам. — И где ты была все это время? Надеюсь, тебе удалось обломать хоть один секс нашей сладкой парочки? — смеется он, намекая на их лучших друзей. Это была его мечта с тех пор, как его лучший друг перешел со свой девушкой на новый уровень отношений - "горизонтальный". Слишком у него все хорошо. Раздражает поганец. — Очень смешно, — парирует брюнетка, заправляя волосы за уши. — Нет, Джулека приютила меня. Ну конечно. Добродушные и верные друзья никогда не бросят.       То, как изменилось лицо Агреста после услышанной фразы, напомнило Маринетт, насколько ей начинает надоедать эта необоснованная ревность блондина. Временами казалось, что ему просто нравилось ненавидеть Луку, а она была не больше, чем просто предлогом. — Куффен наверняка выпрыгнул из штанов от радости, — усмехается Адриан, впиваясь цепким взглядом в лицо девушки. Мышцы на его скулах напрягаются, а кончик вилки слишком резко скользит по тарелке, заставляя поморщиться от неприятного звука.       Его ревность такая очевидная. Он пытался сдерживать это противное чувство, что расползается по венам, стоит только услышать заветное имя, но получалось очень плохо. На его лице всегда написано больше, чем он может сказать. — Перестань! — Я даже не начинал, — парирует он, отправляя в рот дольку запеченного картофеля.       Он чувствует острую боль от удара по собственной лодыжке. А затем, когда его бесстыдное выражение лица не изменилось ни на каплю, в него прилетает вилка со стола. Адриан — словно непроницаемая маска из самообладания и язвительности. Бесит. — Он знает, — девушка наклоняется через стол и произносит громким шепотом. — О нас, — уточняет она, пододвигает к себе чашку и утыкается в нее взглядом. Плевать, что она пустая. — Роман был тайным недолго, да? — ехидничает тот, перебирая содержимое тарелки вилкой. — Я очень хочу спросить, какое у него было лицо, когда он все узнал, но… Не буду, — он подпирает щеку ладонью и произносит расслабленно, с ноткой издевки и собственного превосходства. — Так и быть. Оставлю ему хоть каплю гордости. — Ты ужасен, — закатывает глаза брюнетка и сводит темные брови к переносице. — Лука никому не скажет. — Еще бы, — не может удержаться от сарказма юноша. Он чувствует, как проясняется затуманенный минутной ревностью разум.       В очередной раз Адриан убеждается, что уроки окклюменции, пожалуй, были самыми полезными за последние несколько месяцев. Холодный разум — основа. Упражнения, помогающие достичь данного результата, очень выручают в такие моменты, как сейчас, когда чувства слишком яркие и необоснованные.       Зеленоглазый берет себя в руки. Его девушка сейчас перед ним. Улыбается, хоть и делает вид, что обиделась. Она только его на ближайшие дни и никакой Куффен не испортит ему то, о чем он не мог мечтать даже в самых смелых фантазиях.

***

Четверг, 31 декабря 2015       Утро праздника начинается странно. Маринетт непривычно находиться в этот день не с родителями, а одной в совершенно пустой комнате общежития. Девочки разъехались, и теперь девушка может насладиться крохой уединения и личного пространства, которые она получала в родительском доме в Париже.       Она долго вертится, укутавшись в одеяло и не находя в себе сил встать. Маринетт переворачивается на бок и обнимает подушку. Долго смотрит на пустую кровать подруги и грустно усмехается. Вот у кого точно все хорошо.       Маринетт облажалась. Девушка чувствует себя паршиво из-за ситуации с Лукой и Джулекой. Она наверняка обидела своим внезапным отъездом чудесную миссис Куффен. Противный голос совести говорит о том, что она не заслужила быть счастливой после всего, что произошло, что она должна грустить и думать над своим поведением, а не мечтать о новой встрече с Адрианом. Алья бы встала на ее сторону и сказала, что это полный бред. Обматерила бы Агреста, но потом обязательно дала бы зеленый свет. Но Альи здесь нет.       Вчера они с Адрианом договорились встретиться за завтраком и провести немного времени вместе. Во время каникул Большой зал напоминает одну большую гостиную для всех факультетов одновременно. Маринетт была не против отвлечься. Чувство вины перед Лукой не давало ей спокойно спать. Но вчера, когда она сидела с Адрианом за обедом, все тревожные и разъедающие мысли ушли на второй план.       Перед выходом из комнаты она оглядывает себя придирчивым взглядом, расправляя каждую складку на ткани и заправляя выбившийся из прически волосок. Дюпен-Чен захотелось принарядиться сегодня в честь праздника. Увидеть еще раз тот блеск в глазах блондина, когда она вышла в том платье на Святочном балу.       Маринет в последний раз поправляет ворот красного свитера, переднюю часть которого она заправила за пояс школьной юбки. Смотря на свои ноги в тонких капроновых колготках, девушка еще раз взвешивает в голове правильность своего решения. Кажется, теперь она может понять Алью, которая готова была пойти практически голой на день рождения своего парня, чтобы впечатлить его.       Посмотрев на время, девушка поняла, что снова опаздывает. Она на бегу запрыгивает в кеды и, схватив карандаш и подаренный Лукой блокнот, выбегает из комнаты. Наносить блеск на губы, глядя в экран телефона, и не полететь кубарем с лестницы — возможно только в магловских фильмах.       Ее день не мог быть настолько хорошим. Из-за своей рассеянности Маринетт споткнулась на лестнице в башне Гриффиндора. Как она могла забыть, что синяки на коленках — ее главные спутники? В столовую она заходит позже запланированного и не с самым счастливым выражением лица, потому что колени ноют от соприкосновения с каменным полом. Девушка дала себе слово, что воспользуется чарами сразу же, как дойдет до стола и съест порцию живительного завтрака.       Адриана она замечает сразу. Он сидит примерно на том же месте, что и вчера. Скорее всего, за те дни, что блондин пробыл в Хогвартсе, он нашел комфортное для себя место, чтобы в равной степени быть на виду, но не привлекать излишнего внимания. Сегодня он удивляет ее свежим номером Ежедневного пророка в руках. Возможно, она машинально закатывает глаза, совсем немного. Быть проще — это совершенно не его стиль.       Сосредоточившись на чтении, он то и дело оттягивает ворот футболки. Темный кардиган, накинутый на белую футболку, застегнут на все пуговицы, но даже так его шея и широкие плечи приковывают взгляд. Его можно завернуть в флаг с гербом Слизерина, но он останется чертовски красивым.       Маринетт неуверенным шагом направляется к столу, за которым ученики уже давно закончили с едой и мило болтают. Пробегая глазами по полупустым блюдам, девушка надеется что для нее найдется хоть один дурацкий тост. — Что с коленками? — вместо приветствия спрашивает блондин, прекрасно зная ответ. Его взгляд задерживается на содранной коже, на которой уже начинает наливаться едва заметный синяк. — Упала. — Почему я не удивлен, cherie? — отпустил комментарий юноша, стрельнув глазами, и пододвинул полную еды тарелку к девушке. — Это тебе. Я взял тебе немного, пока еду не убрали. Я наложил чары стазиса, так что, возможно, блинчики еще теплые.       Да, она опоздала больше, чем думала. Мистер время работает против нее, ускоряя стрелки часов каждый раз, стоит ей отвлечься на пять минут. Но она соврет, если скажет, что пришла сюда только ради еды. — Спасибо, — губы растягиваются в благодарной улыбке. Этот жест тихой заботы тронул ее сердце. Адриан не выглядит парнем, который будет думать о таких мелочах.       Адриан отложил газету и невзначай наблюдал за ней. Подперев гладкую щеку кулаком, он выводил глазами невидимые символы на ее лице, задерживая взгляд на блестящих от меда губах чуть дольше. — Что пишут? — интересуется девушка, дожевав и быстро облизнув липкие губы. — Ничего хорошего, если честно, — Агрест перелистывает на нужную страницу и пододвигает газету ближе к девушке. — Министерство проведет перепись населения. — И это плохо? — с замешательством на лице интересуется Маринетт и отодвигает тарелку в сторону, чтобы не заляпать страницы. Она пробегается глазами по тексту, который если и вызывает вопросы, то не настолько, чтобы быть так негативно настроенной, как Адриан. С каких пор его так интересует политика?

«В связи с действующим законодательством, гарантирующим равные права для всех представителей волшебного сообщества, наблюдается устойчивая тенденция к сокращению численности чистокровных волшебников. Данная ситуация требует всестороннего анализа и взвешенного подхода. В первую очередь необходимо оценить текущую демографическую картину в магическом мире.

В этих целях с начала года будет проведена общенациональная перепись магического населения — первая за последние четыре десятилетия. Мы осознаем, что магическое общество не статично, и законы должны эволюционировать в соответствии с духом времени, обеспечивая защиту и поддержку тем группам, чье существование находится под угрозой.»

— А сама как думаешь? — язвит блондин, смотря при этом на Маринетт, как на умалишенную.       Влиянием Габриэля веет за версту. Это его больная фантазия и оскорбленное эго решили, что его права как чистокровного ущемляют. Он все никак не может смириться с тем, что для маглорожденных и полукровок приоткрыты все те двери, которые были испокон веков распахнуты только для чистокровных. — Не вижу здесь чего-то ужасного, — наконец отвечает девушка, проигнорировав неоднозначную реакцию парня. — Если честно, я половину слов даже не поняла, — пожимает плечами она и придвигает тарелку к себе обратно, чтобы доесть уже остывший последний блинчик, пока магия домовых эльфов не заставила его исчезнуть вместе с грязной посудой.       Адриан забирает газету себе и еще раз пробегается глазами по главному развороту с огромным колдо Министра магии. Чувство, что он упускает что-то важное, не покидает его. — Не знаю, нехорошее у меня предчувствие. Тут точно замешан кто-то из священных двадцати восьми, — задумчивость на его лице сменилась озорством, стоило ему пошутить: — Ну знаешь, старая песня о том, что бедных чистокровных принижают в правах. Слова матери вихрем проносятся в голове. То, как она со страхом и неверием в глазах говорила о том, что отец настроен на переворот во власти. И тот факт, что Габриэль начал действовать, не говорит ни о чем хорошем.       Он действует издалека, манипулируя и умело дергая за ниточки, как искусный кукловод. Агрест-старший непременно замешан, но доказать его причастность невозможно. Хочется верить, что все это лишь совпадение — одно из тех, которые преподносят на уроках прорицания как ответы от Вселенной. — Ты же сейчас несерьезно? — переспросила Маринетт, рассмеявшись от абсурдности сказанного. Она слишком поздно поняла, что блондин пошутил, и решила поддержать его шутку, чтобы не выглядеть глупо. — Ох уж эти бедные чистокровные, которые страдают от несправедливости в своих особняках с миллионами галлеонов на счетах. Бедняжки! — с иронией в голосе ахнула Дюпен-Чен. — Отстань! — расхохотался Агрест, стоило гриффиндорке наклонить голову и надуть губы в конце.

***

      Они снова встретились перед ужином. Весь день Адриан был занят тренировкой, нагоняя то, что он пропустил за прошедшие дни. Словно сейчас не каникулы, а разгар игрового сезона. Дисциплина — основа всего.       А еще ему нужно было отвлечься. В школе было довольно скучно без друзей, хоть его девушка значительно скрашивала время, проведенное в стенах замка. Если он так и продолжит просто читать книги и есть, то он не только заплывет жиром, но и покроется пылью.       Маринетт сидела за столом напротив Адриана. Он предупредил, что задерживается, поэтому она с чистой совестью рисовала в ожидании парня. Она не чувствовала себя расстроенной или задетой, возможно потому что именно она была той, кто постоянно опаздывает.       Новый блокнот, новый год — хочется перемен, возможно не глобальных, но вполне ощутимых. Рука сама начала набрасывать портрет парня перед собой вместо ее привычных скетчей одежды или животных. Она так давно не рисовала людей. Настоящих, с живой улыбкой и пронзительным взглядом. Именно таким ей захотелось запечатлеть свою первую школьную любовь.       Но процесс так захватил, что она не заметила, как иной раз прикусывает кончик языка от усердия. Адриан перед ней такой красивый в своей спортивной форме. Он так и не снял ее полностью, быстро скинул защиту и мантию и побежал к ней. Кончик его носа все еще немного красный после мороза, как и щеки. В свете праздничных огней, которые стали гореть еще ярче к праздничному ужину, его волосы отливали золотом, и Маринетт находила это особенно красивым.       Парень сидел напротив и дочитывал книгу, которую начал еще пару дней назад. Он был сосредоточен и поглощен сюжетом, поэтому не сразу заметил, как Дюпен-Чен то и дело поглядывала на него, а затем что-то черкала в своем блокноте. Момент упущен — концентрация потеряна окончательно. Блондин откладывает книгу и уже без стеснения и с полным интересом в глазах рассматривает девушку перед собой. — Что рисуешь? — интересуется Адриан и склоняется над столом. — Ничего, — отмахивается Маринетт, прикрывая ладонью незаконченный рисунок. — Покажешь свое “ничего”? — бесстыдно флиртует с ней юноша, но к своему удивлению не получает ожидаемую реакцию.       Маринетт придвигает скетчбук ближе к себе и захлопывает его практически перед носом слизеринца. Гриффиндорка нервно бегает глазами по удивленному лицу Адриана, который склонился к ней через стол. Щеки наливаются румянцем. Ей не хотелось, чтобы он видел ее такой — безнадежно влюбленной. Будто это делало ее еще более слабой пред ним. — Я стесняюсь, — нервно оправдывается она и кусает нижнюю губу. — Я еще не закончила. — Брось, мне-то можно, — он делает обиженное лицо, а затем хмыкает, чуть отстраняясь. — Ну ладно, как хочешь…       В следующий момент он выхватывает блокнот из рук не ожидающей этого девушки, выпрямляется и отпрыгивает назад с озорной улыбкой на губах. Если бы она не была так возмущена, то обязательно бы отметила, как его вечно серьезному лицу идет улыбка. Простая и искренняя — совершенно не свойственная таким людям, как он. — Адриан, отдай! — кричит Маринетт, удивленно раскрыв губы. — Это личное! — Ну так просто возьми, — дразнит блондин, вертя в руках светло-голубой блокнот девушки. Но не открывает дальше форзаца. Лаконичное послание, выведенное размашистым почерком, приковывает взгляд против воли. Даже находясь в километрах от него, Куффен умудряется напомнить о себе. "С рождеством, Маринетт! Твори с удовольствием! Я никогда не перестану говорить, какая ты талантливая! С любовью, Лука" — Какая же ты скотина, Агрест! — продолжает возмущаться Маринетт и прикидывает в голове, каким образом ей лучше оказаться на той стороне. Перелезть прямо по столешнице? Все равно никто не смотрит. — Отдай! — жалобно тянет девушка, растянувшись на столе с вытянутой рукой, не теряя надежды, что Адриан сжалится над ней. — А ты забери! — с вызовом в глазах и нахальной улыбкой на губах говорит он. Хмыкает себе под нос и, быстро облизнув нижнюю губу, закрывает скетчбук.       Адриан срывается с места к дверям Большого зала. Тех пары секунд замешательства брюнетки ему хватило, чтобы выбежать в коридор первым, захлопнув тяжелую дверь практически перед носом гриффиндорки.       Адреналин берет верх над здравым смыслом. Маринетт бежит за блондином по длинному коридору. Топот ботинок и смех вперемешку с матами Дюпен-Чен разносится по замку.       Легкие горят от бега. Откуда в парне столько выносливости? Маринетт уже кажется, что она сейчас выплюнет свои легкие. Она резко тормозит и, держась за стену, переводит дыхание. Плевать, не так уж ей и нужен этот блокнот. Адриан останавливается в пяти метрах от девушки и насмешливо тянет: — Уже сдаешься, cherie? — Верни! — требует она грозным тоном, над которым юноша только усмехается.       Маринетт устала физически и совершенно не настроена играть в его игры. Адриан был беспощаден. Он не то, что не пошел ей навстречу — он продолжил издеваться с новой силой. У него было игривое настроение. — Я не держу, — разводит руками зеленоглазый и смотрит на запыхавшуюся девушку с высоты своего роста, — ты все еще можешь просто подойти и взять, — насмешливо растягивает слова он. — Только не смотри! — умоляет девушка, предчувствуя, как провалится от чувства собственного позора прямо под плитку.       Первая его мысль была — не издеваться дальше, потому что его игривая затея с побегом вышла не такой, как он хотел, и просто вернуть блокнот, а вторая… Агрест вспомнил, что он все-таки из Слизерина, и будет ужасным упущением не посмотреть рисунки его девушки — пусть даже таким отвратительным и нечестным путем. — Вау, — открыв последний начатый разворот, Адриан отрывает удивленный взгляд от бумаги и переводит его непосредственно на смущенное лицо Маринетт. — Это я? Очень похож. — Не издевайся! — она проводит рукой по лицу и стреляет недовольным взглядом из-под ресниц. — Мне очень нравится, — он подходит ближе, равняясь с девушкой. — Нарисуешь мне что-нибудь на память? — произносит зеленоглазый тише рядом с лицом Дюпен-Чен. — Верни! — Маринетт подается вперед, чтобы вырвать свою собственность из рук слизеринца, но стоило ожидать, что его реакция лучше, чем ее выносливость. Рука с блокнотом взлетает вверх, возвышаясь над его головой. — Ты играешь нечестно, cherie, — игриво произносит слизеринец и встает очень близко, заставляя девушку вжаться в стену. Он склоняется к ее лицу, все еще вжимая блокнот в стену над своей головой. Маринетт невольно засматривается на напряженные мышцы руки. — Я передумал, теперь я хочу нечто другое. Как насчет поцелуя? — Придурок, — она шлепнула его по руке и улыбнулась.       Той самой улыбкой, которую Адриан и хотел вызвать у нее, когда начал все это. В этот момент, смотря в ее голубые глаза, он понял, что пропал окончательно и бесповоротно. — Ну так что? — нахально улыбнулся блондин, напомнив о своем предложении. Он нежно провел носом по ее виску.       Маринетт закатила глаза, но улыбку сдержать была не в силах. Приятные импульсы распространялись по телу от каждого прикосновения Агреста. Она потянулась к его губам. Девушка не теряла надежды вернуть свою вещь, заметив боковым зрением, что блондин опустил руку чуть ниже, и если подпрыгнуть и потянуться — она вполне могла бы выхватить блокнот. — Я на это больше не поведусь, — шепчет ей почти в самые губы Адриан, заметив поползновения Маринетт, и поднимает руку выше.       Очаровательный полустон разочарования вырвался из ее горла. Адриан поцеловал ее. Мокро, жарко, с медовым привкусом на губах. Она сдалась и расслабилась в его руках, растворяясь в этом моменте, где есть только они вдвоем и прохладный воздух зимнего Хогвартса.       Он нежно, но от этого не менее настойчиво провел рукой прямо по ее бедру, забираясь под край юбки. Маринетт не сопротивлялась, а с отдачей принимала все прикосновения, чем распаляла еще больше. Если бы он был менее воспитанным, то взял бы ее прямо здесь, у стены в пустом коридоре замка. Но все же им пришлось остановиться.       Они глубоко дышали и минуту смотрели друг на друга с глупой улыбкой. Адриан чувствовал, как в штанах стало тесно, и форма для квиддича совершенно не скрывала столь неловкий момент. Маринетт опустила взгляд на его ширинку и тут же отвела его в сторону и густо покраснела. — Кажется, это твое, — протягивает девушке ее светло-голубой блокнот, о котором она уже успела позабыть. Он старательно игнорирует неловкое молчание, что возникло между ними после поцелуя. Маринетт тихо благодарит его, совершенно не ожидая, что он наклонится, чтобы невинно поцеловать ее в румяную щеку, будто это не он вжимал ее в стену несколько мгновений назад. — Мне пора, — прощается Адриан. — Спишемся позже?       Дюпен-Чен глупо кивает болванчиком и прижимает скетчбук к груди. Девушка наблюдает за удаляющейся мужской фигурой и, простояв в пустом коридоре еще пару минут, чтобы привести мысли в порядок, отправляется в свою спальню.

***

Пятница, 1 января 2016 — С наступившим Новым годом, моя девочка! — радостно кричит Алья с другого конца провода. Ее приветливый тон был не более чем обманкой, чтобы Маринетт не бросила трубку, потому что в следующий момент она недовольно спрашивает: — Почему я узнаю о том, что ты трусливо сбежала из дома Куффенов не от тебя, а от взволнованной Джулеки? — Долго ты, — хмыкает брюнетка, распластавшись по кровати. — Я ждала твоего звонка в тот же вечер. — Ну я хотела быть хорошей подругой и дать тебе время. Думала, что в тебе проснется совесть, и ты позвонишь мне. Но ты оказалась бессовестной! — Аль, все не так! — возмущенно выкрикивает Маринетт. Она даже села от таких обвинений подруги. — Расскажешь, что случилось? — на заднем фоне послышался голос Нино, и Маринетт не могла не рассмеяться от того, как Алья отбивалась от него, чтобы спокойно поговорить. — Нет? — не скрывая смеха в голосе, отвечает она. — Это не вопрос, если ты не поняла. Я жду объяснений!— спешит ей напомнить подруга, на секунду отвлекаясь для того, чтобы принять из рук своего парня кружку ароматного чая. — Что такого случилось, что ты сбежала, бросив Луку страдать от неразделенной любви. — Это он так сказал? — взволнованно переспросила Маринетт тихим голосом. — Нет, он ничего не сказал. Даже трубку не взял, поганец, — раздраженно, но с долей смирения и понимания в голосе сказала Сезер. — Что между вами произошло?       Лука поступил умнее, чем она. Он, зная, что не сможет отвертеться от допроса с пристрастием, просто не брал трубку. Может, и Маринетт нужно было сделать так же? — Мне пришлось рассказать ему об Адриане. Он хотел поговорить о нас. И я так испугалась… — Дюпен-Чен поджимает губы и игнорирует подступающие слезы от вороха воспоминаний, что обрушиваются на нее. — Мы поговорили по душам и вроде как остались друзьями. — Вроде как? — Я надеюсь. Он обещал мне. — Ну естественно! Лука не умеет тебе отказывать, — отвечает подруга с сарказмом. — Я просто поверить не могу, что я подарила тебе последний шанс все-таки выбрать правильного парня, а ты им не воспользовалась! — возмущается Сезер и делает глоток из теплой кружки. — Перестань! К тому моменту я уже встречалась с Адрианом, и ты это прекрасно знаешь. — Мерлин, сколько? Один день? Это даже не считается! — отвечает Алья, и то, как она закатила глаза, чувствуется даже через телефон. Для Маринетт не было секретом, что рыжеволосая считала Адрина не самым лучшим вариантом. Она была прямолинейна в своей неприязни. — Да ты просто с ума сошла! — смеется Маринетт и делает грозный голос, предупреждая: — Еще одно слово об Адриане и я брошу трубку. — Весь хороший вкус на парней вселенная явно отдала мне! — фыркает Алья, шурша в трубку пледом и хлюпая чаем.

***

Суббота, 2 января 2016       Маринетт была на иголках с самого утра. Она шагала по комнате с телефоном в руках и гипнотизировала открытый диалог с Лукой. Девушка набирала сообщение, а потом стирала его. И так по кругу.       Сегодня у него день рождения. Ему исполняется целых восемнадцать лет, и она не понимает, имеет ли она хоть какое-то право писать ему после произошедшего. Он наверняка обижен и злится на нее. Что он подумает, увидев сообщение? Но проигнорировать его день Дюпен-Чен тоже не могла — это был бы еще более отвратительный поступок.       Гриффиндорка берет себя в руки и печатает и отправляет сообщения. Затем быстро блокирует экран и откидывает телефон подальше на кровать от страха. Была не была. Сделанного уже не воротить. Маринетт: С днем рождения, Лука! Я пойму, если ты злишься на меня и не захочешь отвечать Но не поздравить тебя было бы еще большим свинством с моей стороны       Едва она успела закрыть переписку и погасить экран, как на на телефон пришло сообщение. Маринетт увидела имя отправителя, и ее сердце ушло в пятки от волнения. Он ответил ей. Девушка чуть не выронила телефон от переизбытка чувств.       Лука мог сделать так много вещей. Например, сделать вид, что не увидел, и проигнорировать сообщение или написать в ответ просто вежливое “спасибо”. Но то, что она увидела, открыв диалог, заставило ее поверить, что дружба между ними все еще не потеряна. Лука: Привет, Маринетт! Спасибо за поздравление! И я не могу злиться на тебя, ты же знаешь Если быть честным, то мне очень не хватает тебя сегодня. Маринетт: Мерлин, ты правда ответил мне Мне правда жаль, что все так вышло Лука: Ты все еще можешь вернуться. Никто не злится на тебя, если ты переживаешь об этом. Маринетт: Не думаю, что это хорошая идея Но спасибо за предложение. Лука: Уверена? Просто знай, что можешь написать мне в любой момент — и я заберу тебя. Маринетт: Спасибо       Их короткий диалог заставил ее улыбнуться. У нее появилась надежда, что при личной встрече в коридоре он в худшем случае не проигнорирует ее, а в лучшем — вежливо улыбнется и помашет рукой. Этого уже было не мало.

***

      Это был один из первых дней наступившего года. На улице снежно и морозно, а в школе на удивление тепло и немноголюдно. Когда Маринетт думала о том, что ей предстоит провести каникулы в школе — она была уверена, что ей будет отчасти грустно и одиноко. На деле это оказалось совершенно не так, благодаря одному особенному человеку.       Они сидели на втором этаже библиотеки в дальней секции, подальше от глаз случайных студентов. Маринетт была убеждена, что предложение «пойти вместе поучиться» было просто предлогом для их небольшого свидания в недрах книжных шкафов. Но явно не для Адриана, который прямо сейчас читает книгу с невозмутимым видом, сидя на расстоянии вытянутой руки от девушки. Кто вообще в здравом уме будет заниматься учебой на каникулах?       Дюпен-Чен долго смотрела на его профиль, искренне надеясь, что блондин просто издевается над ней и спустя мгновения зальется смехом и закроет учебник. Прижмет ее к себе и повторит то, что было в коридоре. Парень был невозмутим: только легкая усмешка тронула его губы, когда он переворачивал очередную страницу.       Маринетт приняла решение проверить его выдержку. Гриффиндорка не была самовлюбленной девчонкой, но она искренне считала свою компанию интереснее любой книги про зельеварение.       Она придвинула свой стул еще ближе с неприятным скрипом ножек о половицы. Юноша обернулся на пару секунд, но ничего не сказал. Дюпен-Чен развернулась на стуле к нему лицом, облокотившись локтем на спинку для опоры. Ее настырный взгляд не дал никаких плодов — юноша невозмутим, словно камень.       Прикусив губу от собственных игривых мыслей, девушка стянула с ног туфли, ощутив приятный холодок, идущий по ступням. Гриффиндорка чувствует себя злым гением, когда после легкого прикосновения ее пальцев ног к внутренней части его голени слышит громкий глубокий вдох. Девушка, прикусив нижнюю губу, сдерживает рвущуюся наружу коварную улыбку.       Она ведет ногой выше, задевая внутреннею часть коленки, а потом просто вытягивает ногу поперек его бедер, обтянутых черной тканью брюк. Положение оказывается менее удобным, чем она представляла в своей голове, девушка крепче обхватывает спинку, откинувшись спиной немного назад для равновесия. Адриан замер, нервно облизнув губы.       Затем второй ногой она так же медленно проводит вдоль лодыжки, двигаясь вверх и слегка приподнимая ткань. Ей думалось, что она выглядит очень сексуально, но на деле ее движения были очень неуклюжими. Когда вторая нога оказалась на его бедрах, девушка игриво засмеялась, шевеля пальцами ног. Потеряв точку опоры, она чуть согнула ноги в коленях и крепче схватилась за спинку стула, на котором она все еще сидела. Его ладонь опустилась на ее лодыжку в темных колготках, чуть сжав. Его кожа была очень теплой. — Я читаю, — звучит хриплое в тишине библиотеки. — Я тебя и не отвлекаю, — дразнящее тянет она, смотря на него в упор. — Ты можешь упасть, — наконец обращает на нее свой взор блондин, обеспокоенно оглядывая ее не очень устойчивое положение. — Но ты же поймаешь меня? — Куда же я денусь, — отвечает парень на ее флирт и слегка улыбается, одаривая брюнетку нежным взглядом. Он слегка поглаживает большим пальцем тонкую лодыжку девушки. И, о святой Мерлин, снова возвращается к чтению, неоднозначно усмехнувшись. — Неужели она настолько интереснее меня? — практически возмущенно выдает Дюпен-Чен и чуть дергает ногой. — Из-за тебя я уже третий раз перечитываю абзац, — его рука крепче сжала девичью ногу. — Я могу уйти, — невозмутимо произносит Маринетт. Девушка демонстративно вздыхает и пытается выбраться из этого не очень удобного положения и не свалиться под стол. Она предпринимает попытку спустить одну ногу на пол, но ее останавливает решительное: — Стоять! — ее правая нога оказывается на прежнем месте. — Что ты хочешь? — он поворачивается и задает вопрос. Его лицо было расслаблено, а глаза выражали искренний интерес вперемешку с насмешкой. — Целоваться! — на одном дыхании выдает девушка, кокетливо улыбнувшись. — Твоя прямолинейность меня поражает, — обескураженно заявляет тот.       Одним резким и очень неуклюжим движением девушка перебирается к нему на колени. Потребовалось немало усилий, чтобы ее ноги оказались по обе стороны его бедер, а руки — на крепких плечах. Сквозь смех и надменный взгляд Адриана ее задумка в итоге оказалась успешной. Она чувствует теплую руку парня на своей талии — блондин поддерживал, чтобы она не свалилась, пока выполняла свой пируэт. — Ты не боишься, что нас застукает мадам Пинс? — говорит Адриан, посмеиваясь и не скрывая своего восхищенного взгляда. — Мадам Пинс тяжело подниматься на второй этаж, и сейчас каникулы, так что… — девушка притягивает его к себе за ворот серой рубашки и шепчет в самые губы: — Нет. — Cherie…       Это милое прозвище тонет в нежном поцелуе. Он целует ее первым, врываясь в ее рот, потому что он слишком слаб пред ней. Адриан притягивает ее одной рукой ближе за талию, а другой без стеснения залазит под подол юбки и сжимает бедро. Маринетт зарывается в его волосы на затылке и с трепетом ловит каждый его вздох. Она ощутила знакомое тепло внизу живота, когда поняла, что ей не показалось, и она действительно чувствует его полутвердый член через несколько слоев ткани. Этот факт был ошеломительным. — Перестань ерзать, иначе… — с мольбой в голосе просит Агрест, прижимаясь к ее лбу своим. — Иначе что? — не унимается девушка и, качнув бедрами, выбивает из юноши страдальческий стон. — Иначе я не уверен, что смогу сдержаться, — откровенный шепот опаляет припухшие от поцелуя губы, словно прося разрешения.       Она гулко сглотнула и ощутила, как от этих слов возбуждение окатило ее с новой силой. Девушка была уверена, что сейчас и произойдет их первый секс. В тихой и безлюдной части библиотеки среди пыльных стеллажей.       Но, вопреки их общему желанию и всему происходящему, Адриан пресекает ее попытки зайти дальше жарких поцелуев. И Алья, словно почувствовав, каким непотребством она занимается с Агрестом, решила, что именно сейчас лучший момент, чтобы написать ей сообщение. Телефон громко вибрирует на столе и окончательно вырывает их из страстной дремы.       Момент упущен. Маринетт прячет свое красное от смущения лицо в изгибе шеи парня. Они сидят в абсолютной тишине пару долгих минут, которые кажутся бесконечными, пока Адриан не решает нарушить молчание тихим смехом. Искренним, живым и теплым. Ему стало в моменте так смешно от всей ситуации в целом, что он не смог сдержаться. За что, конечно же, незамедлительно получает удар в грудь от девушки.