Ветивер/Vetiver

I was lost until I found me in you I saw the side of me that I was scared to But now I hear my name and I'm running your way Я был потерян, пока не обрёл себя в тебе Я увидел ту грань себя, которую боялся увидеть Но теперь я слышу, как ты зовёшь меня, и я бегу к тебе.

Power — Isak Danielson

***

Понедельник, 4 января 2016 Агрест-менор       Габриэль удовлетворенно смотрит на первую полосу газеты, где красуется новое фото министра с красноречивым заголовком «Магическая Британия на пути перемен». Его холодные серые глаза пробегают по буквам, прежде чем он хмыкает с долей похвалы: — Отличная работа, Кольт, — Агрест прокатывает по стенкам граненого стакана янтарную жидкость, а затем поднимает взгляд на стоящего рядом с ним родственника. — Я здесь почти ни при чем. Это Андрэ надавил на министра и убедил его. Не то чтобы это было сложно, но все же, — светловолосый со снисходительной улыбкой на губах делает глоток виски из собственного стакана. — Мысль действительно здравая — давно пора обновить базы данных. Кингсли был бы глупцом в глазах совета, если бы не поддержал эту идею. — Как Феликс? — ради приличия интересуется мужчина, чтобы поддержать разговор. Как будто ему в самом деле интересно знать, как дела у его племянника. Кольт почти поверил. — Отлично проводит время со своей невестой в Киото, — без задней мысли отвечает Кольт, оглядывая гостиную Агрестов, в которой они собрались сегодня обсудить деловые вопросы. — Слишком много он проводит времени в Японии, тебе не кажется? — Дело молодое, — пожимает плечами Кольт с легкой улыбкой на усталом после тяжелого дня лице, — сам понимаешь.       Фатом проводит рукой по своей аккуратно подстриженной бороде. Его движения уверенные и плавные. Между бровей залегла глубокая морщинка, которая является его вечным спутником.       Седовласый мужчина, поправив манжеты и вскинув подбородок, спрашивает спокойным тоном, который обычно заставлял собеседника как минимум тяжело сглотнуть. Но Кольт слишком устал, чтобы обращать на это хоть какое-то внимание. — Тебе передали папку? — Габриэль смягчает горло глотком алкоголя. Сразу к делу. Агрест отличался прямолинейностью и скрупулезностью. — Да, я читал наброски нового законопроекта, — без эмоций, по-деловому отвечает Фатом. Они никогда и не были друзьями. Коллегами, знакомыми, родственниками в силу обстоятельств, но никак не друзьями. — Убедить министра принять их будет очень непросто. Не думаю, что он поддержит, — аккуратно продолжает тот, понимая всю рискованность и радикальность того, что Габриэль предлагает представить Брустверу. — Дальше все зависит от тебя, дорогой мой друг. — Почему я? — спрашивает Фатом, посматривая на картину на противоположной стене.       Портрет счастливо-образцовой семьи с красавицей женой и примерным сыном. Какая ирония. Эмили с маленьким Адрианом на руках лучезарно улыбается, пока за плечи ее приобнимает Габриэль, который даже на портрете с отстраненным выражением лица. — Не задавай глупых вопросов, Кольт. Ты глава департамента магического образования, — Агрест поджал губы и похлопал мужчину по плечу в дружеском жесте. — И помни, благодаря кому ты занимаешь эту должность, — не забывает указать на свое место он. — Я никогда этого не забывал. Мы с Андрэ частенько пропускаем стакан огдэна после работы за душевными разговорами, — спокойно отвечает на нападку в свою сторону Фатом. — Тебе тоже стоить вспомнить, в чьих руках сосредоточена настоящая власть, Агрест, — Кольт залпом выпивает оставшийся виски из бокала и отходит в сторону, показывая тем самым что разговор окончен.

***

Понедельник, 4 января 2016 Хогвартс

Дыши — polnalyubvi

      Они гуляли по окрестностям Хогвартса, и все вокруг действительно ощущалось волшебством, к которому можно прикоснуться пальцами. Они много разговаривали, пока прогуливались держась за руки, не боясь быть пойманными. Ладонь Маринетт была такой маленькой и теплой по сравнению с ладонью Адриана — ее не хотелось отпускать. Хотелось переплести пальцы и стоять так, пока конечности не онемеют от холода.       На ее шее висел тот самый Полароид, который он помнил еще с того дня, когда они бросали бумажку со своим именем в кубок. Холодный ветер трепал ее распущенные волосы и покусывал красные щеки. Адриан уже сбился со счета, сколько раз накладывал согревающие чары, которые рассеивались раньше, чем он успевал наложить новые. Она выглядела по-настоящему счастливой, когда сделала снимок заснеженных окрестностей школы.       Кажется, они обошли всю территорию. Порезвились на замерзшем Черном озере, где Маринетт чуть не упала несколько раз на лед, а Адриан точно заработал пару седых волос. Бросались снежками на поле для квиддича. И их борьба была действительно серьезной, потому что никто не хотел уступать.       И такого разгоряченного и увлеченного игрой, с красными от холода щеками и горящими азартом глазами, Маринетт успела его запечатлеть. Она, тряся карточку с только что получившимся колдо, и вовсе забыла об игре не на жизнь, а на смерть, которую они устроили. Снимок получился в самом деле удачным, и брюнетка невольно улыбнулась, разглядывая его.       Адриан замер со снежком в руках с недоумением на красивом лице. Девушка, которая грозилась закопать его в снегу за самодовольную улыбку, забыла о своей угрозе и прыгала счастливая с колдографией в руках. Он отряхнул замерзшие ладони от снега и направился к ней. — Это нарушение частной жизни, — возмущенно говорит он, приобняв девушку за талию, и утыкается носом в ее шею, прикрытую привычным бордовым шарфом в полоску. — Это просто красивое колдо, не вредничай! — усмехается она, развернувшись в объятьях. Ее обволакивает запах его приятного парфюма, который отлично сочетается с морозным воздухом. — Ты такой красивый на нем, — смущенно произносит она, рассматривая снимок. — Камера меня любит, знала об этом? — говорит Агрест в своей привычной самодовольной манере, наклонившись, чтобы рассмотреть колдо. На самом деле, как он получился на снимке, его мало волнует, а вот рассмотреть поближе счастливое лицо девушки — первостепенная задача.       Он поправляет ее растрепавшуюся на ветру челку, чтобы в следующую секунду самому взлохматить ее макушку своей ладонью, запустив пальцы в копну темных волос. Он громко смеется от возмущенного «Адриан!». — Ты невыносим! — девушка шлепает его по руке и закатывает глаза, а затем убирает снимок в карман пальто. На кончик ее носа упала маленькая снежинка и, обернувшись вокруг, она замечает едва начавшийся снегопад. — Это что, снег? Мерлин, это правда снег! — счастливо кричит она, подбегая ближе к центру стадиона.       Маринетт вручает камеру мгновенной печати в руки парню. Он с улыбкой на губах наблюдает за тем, как она со счастливыми глазами смотрит на небо вокруг. Единичные снежинки, которые медленно опадали на землю, быстро превратились в настоящий снегопад. Крупные хлопья снега оседают на темных волосах девушки, а она только смеется в попытке поймать одну из снежинок кончиком языка. — Ты что, снег в жизни никогда не видела? — по-доброму дразнит ее Адриан и следует за ней медленным шагом.       Адриан с улыбкой следил за ней, потому что не мог отвести взгляда. Он опустил взгляд на камеру в руках, а потом перевел снова на девушку и не долго думая сделал снимок. Он уже делал колдо по ее просьбе, и один лишний картридж завалялся в кармане пальто. Он сделал один снимок для себя, чтобы навсегда запомнить эту девушку и ее счастливую улыбку из-за простого снега. Будто в Париже никогда его не видела.       Щелчок камеры привлек ее внимание, она оторвалась от своего увлекательного занятия и наконец оставила свои попытки съесть снег. Снимок вылез сверху, и Адриан перехватил его и немного потряс, чтобы проявить магические чернила, но к его удивлению колдо не двигалось. Этот факт не сильно расстроил блондина, потому что на этом странном и непривычном снимке удивительным образом удалось запечатлеть ее искрящиеся глаза и улыбку. Ее волосы растрепал ветер, а макушка вся белая от хлопьев снега, как и пальто. Щеки красные от холода, но она завистливо смеется в попытке поймать снежинку ртом. — Покажи мне! — она дергает его за рукав пальто в попытке разглядеть снимок, который парень внимательно рассматривает на уровне своих глаз. — Нет, этот снимок только для меня, — Агрест поправляет конец перекрутившегося гриффиндорского шарфа на шее брюнетки свободной рукой. — На память, — подмигивает он. — Ну Адриан, покажи! — не унимается она и подпрыгивает в тщетных попытках разглядеть себя на куске пленки. — Я там вышла плохо, да? — канючит девушка и расстроенно дует губы.       Он прижимает недоколдо к груди и долго смотрит в грустные голубые глаза. Она выглядит мило с высоты его роста. Маленький обиженный гном. Адриана прорывает на глупую улыбку. — Нет, ты на нем самая красивая! — говорит блондин и целует кончик ее красного носа.       Он убирает это странное колдо во внутренний карман пальто под обиженное фырканье брюнетки. Ему хочется оставить для себя что-то, напоминающее о том, что он может чувствовать себя свободным. Судьба не будет всегда так благосклонна к ним, и в моменты, когда будет казаться, что жизнь невыносима — он будет смотреть на это колдо и прокручивать в голове этот момент, в котором он был по-настоящему счастлив. — Давно хотел спросить, еще когда мы бросали наши имена в кубок, — начинает блондин, когда они не спеша уходили с поля для квиддича. — Делать снимки — это типа твое хобби, да? — слизеринец повернул голову в сторону девушки и посмотрел на их переплетенные пальцы. — Да, наверно, — пожимает плечами Маринетт и продолжает улыбаться как дурочка, глядя на их сцепленные руки. — У меня целый альбом. — Почему тебе это нравится?       Вопрос застал ее врасплох. Действительно, почему? Она задумалась об этом на пару минут, прежде чем ответить. Это было немного личным, но Адриан так часто вопреки своему характеру открывался ей — будет честно, если и она поделится своими переживаниями. — Это мой способ сохранить воспоминания или типа того. Что все происходящее — реальность, понимаешь? Эта школа и друзья, — говорит она и смотрит куда угодно, только не на него. Она чувствует его пристальный взгляд на коже. — Я узнала о мире магии, только когда получила письмо из Хогвартса. И возможно, какая-то моя часть все еще боится, что этот новый мир не примет меня. И если мне когда-нибудь придется вернуться обратно, то у меня хотя бы останутся воспоминания об этом времени, что я провела здесь, — Маринетт не ожидала, что это беспокоит ее настолько сильно. Выражение ее лица говорило о том, что она могла заплакать в любой момент.       Брюнетка почувствовала, как ее парень заправил пару упавших прядок за уши и мягко за подбородок повернул ее лицо к себе, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты уже часть волшебного мира. Кто бы что ни говорил. Никто насильно не выгонит тебя, Маринетт, — Адриан положил ладони на ее щеки. Он не был хорош в поддержке и не умел находить нужные слова, но он делал то, что мог — показывал, что рядом. Возможно, не навсегда, но сейчас он рядом и готов стать плечом, на которое не только можно, но и хочется опереться. — Обещаешь? — вопреки погоде его руки теплые, почти горячие, и она даже позволяет себе прильнуть к одной из них и прикрыть глаза на мгновение. — Только если сама не сбежишь, — мягко улыбнулся ей в ответ зеленоглазый. — Ну я не из пугливых, — пожимает плечами она и млеет под его прикосновениями. — Скорее из отчаянных — это я уже понял! — говорит Агрест и, усмехнувшись, притягивает девушку к себе ближе, чтобы впиться в ее губы горячим поцелуем.

***

      Они шли продрогшие, но счастливые по тропинке к деревянному мосту. Маринетт заметила дым из домика лесничего и небольшую фигуру мистера Фу, который занимался поливкой цветов в теплице.       Ван Рубеус Фу — добрейший дедушка, который по возрасту к Мерлину ближе, чем любой знакомый ей взрослый. Он работает преподавателем по уходу за магическими существами, хранителем ключей и лесничим. По совместительству ведет кружок садоводства по субботам. Растения вообще отдельная его страсть, поэтому даже глубокой зимой встретить его с граблями в руках привычное дело. — Пойдем поздороваемся? — предложила девушка, наблюдая за фигурой волшебника, который скрылся за дверью теплицы. — Не думаю, что это хорошая идея, — скептически выгибает светлую бровь парень, посматривая вниз на полянку, где жил лесничий.       По росту он едва ли выше плеча самой Маринетт, но, несмотря на это, у него по струнке ходит каждый ученик Хогвартса — даже избалованные слизеринцы вроде Адриана. Девушке повезло попасть в белый список этого милейшего волшебника. Когда она была поменьше, мистер Фу часто приглашал ее составить ему компанию в теплицах. Брюнетка поливала цветы и с открытым ртом слушала о магических существах, о существовании которых не могла даже подумать. — Пойдем, — девушка схватила парня за руку и потянула его к небольшой каменной полуразрушенной лестнице, которая вела к дому Рубеуса.       Адриан с недовольным лицом следовал за гриффиндоркой, которая неслась по обледеневшей лестнице так, словно она бессмертная. Блондин едва успел поймать ее за ворот пальто, когда она поскользнулась на последней ступеньке. На грохот и недовольные вздохи Агреста из одной из теплиц вышел мистер Фу. — Маринетт, привет, дорогая! Давно не виделись, как твои дела? — счастливо лепечет мужчина преклонного возраста с лейкой в руках. Он осматривает с ног до головы стоящего рядом с брюнеткой Агреста и хмурит седые брови. — Рад тебя видеть. Чего не могу сказать про этого поганца. — Он ненавидит меня, — шепчет на ухо брюнетке Адриан. Без обиды или шутки — просто факт, но, возможно, с каплей драмы. — Это не так! — О, неужели? — красноречиво приподнимает правую бровь он. — Просто не нужно было давить ногами тыкву, которую он так старательно выращивал! — сквозь зубы произносит Маринетт и продолжает улыбаться. — Мне было двенадцать! — вздыхает блондин и закатывает зеленые глаза. — Да, и ты был просто невыносим, — заключает брюнетка. — Мне тогда сильно влетело от Снейпа и отца. И я извинился! Даже искренне! — возмущается Адриан, не в силах поверить, что его всерьез могут не любить только за проделки четырехлетней давности. — Неужели мистер Фу до сих пор зол на меня из-за этого? — Он просто издевается над тобой, — по-доброму усмехается Маринетт, разворачивается, стряхнув с плеча парня снежинки, и вприпрыжку идет к мистеру Фу. — Как ваши дела? Так много роз в теплицах, — восхищенно произносит она, заглядывая в приоткрытую дверцу.       Девушка на первый взгляд заметила минимум три теплицы, полностью засаженных красными розами. Если судить по табличкам рядом с кустами, то они были разных сортов. Раньше в таком количестве Ван Фу выращивал только тыквы. — Мы с мадам Менделеевой выращиваем кое-что очень интересное для турнира, но это секрет, — подмигивает дедуля и захлопывает перед девушкой дверь в теплицу. — Даже так, — вскидывает брови брюнетка и разворачивается на пятах. — Кстати о турнире. Было очень неожиданно узнать, что тебя выбрали! — мужчина гладил свои усы и небольшую бородку, задумавшись. — Даже не знаю, радоваться или плакать, моя дорогая. — Можно посочувствовать, — со страданием на лице и в голосе произнесла Маринетт, опустив голову. — Я чувствую причастность Альи, — ухмыляется Рубеус. — Я прав? — Как и всегда, мистер Фу, — хихикает девушка и следует за мужчиной. — Вот проказница! — хитро прищурившись, говорит лесничий. — Идем, у меня есть кое-что для тебя, — подзывает к себе рукой мистер Фу, направляясь к своему дому. — Ты тоже, маленький вредитель! — Ну маленький здесь точно не я, — тихо, едва шевеля губами, передразнивает его Адриан, который все это время стоял поодаль с серьезным и недовольным лицом. — Я все слышу! — предупреждает мужчина, даже не обернувшись, и заходит в свое жилище.       Глубоко вздохнув, Адриан неохотно следует за ними в каменный дом. Он чувствует себя лишним, но старается не показывать, насколько ему неловко. На удивление в помещении тепло и уютно благодаря горящему камину. Помещение выглядит живым, отражая интересы хозяина. — Чай? — предлагает мужчина, направляясь к горячему чайнику. — На улице довольно холодно. — Нет, спасибо, мистер Фу, — вежливо отказывается девушка, обеспокоенно поглядывая на Адриана, на лице которого написано полное недовольство. Они молча переглядываются.       Агрест прикрыл за собой тяжелую деревянную дверь и прислонился спиной к ближайшей свободной стене, коих здесь было не так много. Он не глупый и прекрасно понимает, что его позвали внутрь только из-за уважения к Маринетт. Блондин не собирается навязываться, поэтому просто стоит в стороне со скрещенными на груди руками и хмурым взглядом. — Вот, держи, это тебе, — дедушка со счастливой улыбкой возвращается с красивой восьмигранной коробочкой в руках. Она сделана из темного дерева, и сверху на крышке имеется красный орнамент в азиатском стиле. — Подарок.       Под красивой резной крышкой оказываются небольшие серьги-гвоздики с темным камнем. Маринетт застыла, не зная как реагировать. Но даже на расстоянии вытянутой руки девушка чувствует исходящую от них магию. Она никогда не видела зачарованные украшения. — Эти серьги принадлежали моей жене, — продолжил Фу, добивая сконфуженную девушку окончательно. — Она говорила, что они приносили ей удачу. Тебе она понадобится! — Нет, что вы, я не могу… — Маринетт в неверии качает головой и делает шаг назад. Она пугается на секунду, когда спиной врезается в грудь парня, который словно охранник тяжелой тучей нависает над ней.       Адриан приобнял брюнетку одной рукой за плечи. Он с недоверием на серьезном лице осматривал украшения в руках мужчины. Агрест тоже чувствовал магию, исходящую от них. В серьгах не было ничего странного — зачаровывать украшения было обычной практикой, чтобы как можно больше продлить срок их службы. Все огромные и тяжелые на вид серьги его матери были зачарованы искусными ювелирами, чтобы они ощущались не тяжелее пера. Но внутренняя тревога, которая является его верным спутником, и врожденное недоверие ко всем вокруг не давали покоя. — Конечно, можешь, — снисходительно улыбнулся Фу, протягивая девушке серьги. — Мы же оба знаем, что для того, чтобы пережить хоть одно испытание, тебе понадобится что-то посерьезнее, чем просто везение, не так ли? — посмеивается он. — Да, наверное, — Маринетт смеется, чуть склонив голову, и сдается. Она поворачивается в руках юноши и, аккуратно сняв свои сережки, передает их Агресту. — Адриан, подержи, пожалуйста. — Ты правда наденешь их? — не веря в происходящий абсурд, тихо спрашивает он. — Да, почему нет? — пожимает плечами девушка, смотря снизу вверх в его скептически настроенное лицо. — Может, потому что ты их видишь первый раз в своей жизни? — раздраженно отрезает блондин, совершенно не думая о том, что Рубеус слышит его слова. Он и так у него не в почете. — А вдруг они прокляты? — Мерлин, ты такой параноик, — усмехается гриффиндорка и вкладывает в его ладонь свои серьги. Как там говорят: «Слабоумие и отвага»? Да, это точно про нее.       Адриан стоял в полном недоумении от происходящего и смотрел на то, как его совершенно бесстрашная девушка аккуратно достает из маленькой резной коробочки серьги-гвоздики и не без помощи зеркала надевает их. Блондин хмурил брови и одаривал недовольным взглядом Фу и Маринетт.       Девушка оборачивается к юноше и улыбается своей обезоруживающей улыбкой. Серьги действительно ей шли, но ничем не отличались от тех, которые Агрест держал в своей руке. — И что ты только в нем нашла? — фыркает мистер Фу, нахмурив седые брови. — Мы просто друзья, — сконфуженно произносит девушка и наблюдает за тем, как бровь Адриана взлетает к виску говоря: «Неужели?» — Знаю я таких друзей. Думаешь, я не видел, как вы тут бегали по склону? — усмехается мужчина и, поглаживая свою бороду, бродит по небольшому помещению в поисках лейки, которую он забыл, куда положил. — Мистер Фу все знает и все видит! Найди себе другого парня, дорогая. Этот безнадежен! — Я все слышу! — напоминает о своем существовании блондин, вскинув гордо подбородок. — Я знаю, — спокойно произносит Рубеус, обходя мальчишку, и открывает входную дверь с пустой лейкой в руках.       Намек понятен без слов. Адриан передал обратно серьги брюнетке, которая положила их в деревянную коробочку и убрала в сумку. Парень взял девушку за руку и вывел их на улицу, где уже закончился снегопад и стояла приятная погода без ветра. — Спасибо, Мистер Фу, они чудесные! — благодарит старика Маринетт, тронув мочки своих ушей. — Я буду беречь их. — Я в этом не сомневаюсь, моя дорогая!       Фу смотрел на молодую девушку и не мог отделаться от мысли, что она напоминает ему его ушедшую жену. Такая же красивая и добрая, с глазами, в которых живет целая вселенная. — Постарайся выйти с турнира с целыми костями, хорошо? — единственное, о чем просит мужчина, чуть склонив голову. Он переживал о ней, как о собственной внучке. — Хорошо, — Дюпен-Чен неловко улыбается. Рубеус Фу подходит к ней совсем близко и испытывающе смотрит сначала на нее, а затем на стоящего рядом Адриана, будто что-то взвешивая в своей голове. — Остерегайтесь красных роз! Они ядовиты, — говорит предостережение дедушка, а затем хмыкает, подняв указательный палец к небу: — Но только я вам этого не говорил! Когда придет время, вы все поймете.       Маринетт с Адрианом успевают удивленно переглянуться перед тем, как Фу словно ничего и не было уходит обратно в свои теплицы поливать, как иронично, красные розы.

***

Вторник, 5 января 2016       Маринетт спускалась по общей лестнице прямиком к гостиной Слизерина. Она несла в руках свой ноутбук. На этот раз судьба и лестницы были к ней благосклонны, и девушка смогла дойти без происшествий.       Когда она предложила Адриану без задней мысли посмотреть фильм, то не ожидала, что он мало того что согласится, так еще и позовет ее к себе в комнату. Блондин, конечно, не совсем понял, что такое «фильм», но объяснение, что это длинные магловские колдографии со звуком, его вполне устроило.       Девушка не будет лукавить и говорить, что не надеется на продолжение вечера. Она чувствует некое смущение от того, что мысли о близости проскальзывают в ее голове. Признаться самой себе в том, что ты этого хочешь — это одно, а сказать об этом парню — совершенно другое. Адриан часто давал понять, что она возбуждает его, но каждый раз останавливался, не доводя до конца. Это сбивает с толку. Маринетт было стыдно признаться, но сегодня она была как никогда благодарна Алье, которая словно мать наседка постоянно твердила о трех заповедях идеального секса при любом удобном случае. Она как девушка с опытом выделила три пункта, благодаря которым любое соитие с большей долей вероятности будет приятным:       Контрацепция. Зелье минимум за десять минут до полового акта.       Душ (по возможности) или очищающие чары. Нет на свете увереннее девушки, чем та, которая гладкая везде и вкусно пахнет.       Разговоры. Пока ты ему не скажешь, что и как тебе нравится — он не поймет. Если тебе хорошо — говори, если больно — не молчи.       У Дюпен-Чен щеки пылали от одного факта, что она добровольно идет к парню в комнату и даже не будет против, если он залезет к ней в трусы. Какой позор. Она приняла душ и перед выходом даже выпила зелье, которое подарила ей Алья перед тем, как она уехала к Куффенам. Слава Мерлину, там оно ей не понадобилось, а сейчас было как нельзя кстати.       Девушка стояла около входа в гостиную в нежно-голубом вязаном платье чуть выше колена. В школе было довольно прохладно для более смелых экспериментов. Она уложила волосы в легкие волны и подкрасила ресницы тушью. Гриффиндорка ощущала себя очень красивой. У парня не было шансов.       Маринетт ожидаемо не могла пройти внутрь, так как она не знала пароль и очевидно не особо была похожа слизеринку. В любом случае Адриан настоял на том, что встретит ее. Ей не пришлось ждать долго. Меньше чем через пять минут после того, как она отправила ему сообщение о том, что ждет его внизу, большая змея очертила в стене вход, выпуская в коридор блондина.       Девушка застыла на месте и глупо хлопала ресницами. Внешне это был все тот же Адриан, который сидел с ней за завтраком, но его одежда наталкивала на мысли о том, что его подменили. На нем были спортивные брюки и объемное черное худи, на котором золотыми буквами вышита строчка «I’m your national anthem» из одной из песен Ланы Дель Рей. И как и всегда Маринетт готова признать, что ему идет абсолютно все.       Его волосы немного в беспорядке, словно он недавно проснулся. И если присмотреться, то можно заметить небольшой след от подушки на правой щеке. Юноша прислонился плечом к стене и не спешил выходить за пределы, чтобы проход не закрылся.       — Это и есть «фильм»? — его взгляд зацепился за небольшую прямоугольную вещь в руках девушки. Адриан видел что-то похожее раньше, но не придавал этому особого значения.       — Нет, это ноутбук, на котором мы будем его смотреть, — посмеивается девушка, прижимая к груди серебристый гаджет. Она делает несколько неспешных шагов к Агресту. — Не знала, что у тебя есть такие вещи, — хмыкает Дюпен-Чен, после того как проход за ней закрылся и стена вновь стала цельной.       Гостиная слизерина все такая же мрачная и холодная — ничего не изменилось с прошлого раза. В этот раз она была еще и практически пустая, но несмотря на это камины исправно работали, обогревая помещение. Маринетт могла посчитать на пальцах одной руки, сколько человек со Слизерина она видела в школе за эти дни, включая самого Адриана. Это не те дети, которые проводят каникулы в стенах школы.       — Ты про худи? — ухмыляется парень и поддевает пальцами плотную ткань.       Юноша ведет ее по уже известному маршруту в комнаты мужского общежития. На этот раз девушку не нужно ловить на каждой ступеньке, но он все равно забирает «ноутбук» из ее рук. Предательский мозг подкидывает воспоминания, от которых становится неловко.       — Да, — кивает Маринетт. — Я думала, твои родители не позволяют тебе носить что-то подобное.       Каждый раз, когда она видела его вне школьной формы, он выглядел сдержанно и явно придерживался какого-то особого стиля. Вещи всегда сидели на нем так, словно были сшиты специально для него. Простые и понятные фасоны без кричащих надписей — лаконично и со вкусом. Безразмерная толстовка, еще и черная — это вещь, которую, по ее мнению, Адриан бы согласился надеть только в страшном сне.       — Мне ее Нино подарил! Точнее, я сам взял, когда замерз, а ничего другого рядом не было, — юноша посмеивается с выражения лица брюнетки и пожимает плечами. — Но он так и не попросил вернуть ее, так что я посчитал, что это подарок. Она оказалась очень теплой и удобной! Только мама не знает о существовании этой вещи в моей гардеробе, — поджав губы, добавляет последнее Адриан.       — Эта тайна уйдет со мной в могилу, — обещает Маринетт, не сдерживая рвущуюся улыбку.       — Прошу, — юноша пропускает девушку вперед, открыв дверь в свою спальню.       Гриффиндорка и не заметила, как они пришли. Она заходит в пустую комнату и будто снова попадает в тот день, когда в стенах этой гостиной они праздновали день рождения Лейфа. Она мало что помнит с той ночи, но то неловкое утро уже не забудет никогда.       — Располагайся и чувствуй себя как дома, — говорит Адриан и прикрывает за собой дверь. — Так говорят, да?        Девушка проходит вглубь комнаты и кладет свой ноут на идеально заправленную кровать. Маринетт оглядывает комнату и ловит себя на мысли, что часть Кима и Теодора выглядит пусто. Она снимает туфли и удобно устраивается на темно-зеленом покрывале, поджав ноги.       Адриан уверенно шел к своей кровати, но резко остановился, задумавшись на мгновение. Вспомнив о чем-то очень важном он развернулся и направился к углу Тео. Блондин потянулся к тумбе друга, но вовремя вспомнил, что она зачарована и никто, кроме самого величества Теодора Нотта, не может что-то из нее достать. Закатил глаза и цыкнул себе под нос: — Блять! — губы изогнулись в улыбке. — Я знаю все твои заначки! — размяв шею, юноша со вздохом поднимается с колен и расплывается в азартной улыбке.       Блондин подошёл к платяному шкафу и, открыв дверцы, просунул руку в вещи. Спустя минуту поисков он нашёл то, что ему было нужно — бурбон, один из первых пробных рецептов Теодора. Они так и не допили его на той вечеринке полугодовой давности, когда праздновали успешную сдачу первых экзаменов.       Адриан покрутил в руках почти пустую бутылку, осматривая ее критическим взглядом. Ничего подозрительного он не обнаружил, хотя, признаться честно, он не до конца понимал принцип, по которому Теодор маркирует алкоголь. Главное, что они это уже пили и остались живы. — Будешь? — спрашивает он, обходя свою кровать, чтобы достать два граненых стакана из тумбы. — Это безопасно? — настороженно спрашивает Маринетт, подползая к краю постели, поближе к парню. — Судя по тому, сколько осталось в бутылке… вполне, — заключает Агрест, пред тем как с тяжелым вздохом встать на ноги. — Где-то была газировка, — юноша ставит стаканы на тумбу с легким звоном. — Настраивай свою магловскую штуку, а я пока займусь напитками, — говорит он, пред тем как подмигнуть и отойти в сторону.       Маринетт с неприкрытым интересом наблюдала за сосредоточенным парнем. Она открыла скачанный еще на прошлых каникулах фильм и теперь просто следила за плавными движениями Адриана поверх экрана ноутбука.       Они перебрасываются молчаливыми взглядами, полными трепета и желания. Девушке грустно от того факта, что несчастная толстовка скрывает все, чем она могла бы любоваться сейчас. Адриан левитирует с соседних кроватей подушки, прежде чем окончательно устроиться. — Держи, — протягивает девушке алкогольный напиток блондин, пред тем как усесться рядом с ней на своей кровати. — Не сильно крепко? — Нет, все хорошо, спасибо, — отвечает Маринетт, сделав глоток янтарной жидкости, разбавленной сладкой газировкой. — Так вот, чем ты занимаешься здесь, спиваешься? — Не без этого, — усмехается он и делает глоток из своего стакана.       Они удобно устроились среди подушек и предусмотрительно наложили на стаканы чары, чтобы не разлить жидкость на постель. Маринетт включила фильм, и первые десять минут Адриан, как завороженный, смотрел на экран и не мог поверить, что картинка двигается, еще и со звуком и музыкой на фоне. Девушка не долго думая включила «Стражи Галактики», которые пылились на ее ноутбуке больше года. О нем были хорошие отзывы, и самой девушке он понравился, когда она смотрела его прошлым летом. Как поняла гриффиндорка — это было одно из первых знакомств Адриана с магловским кинематографом, и девушка чувствовала невероятную ответственность и не хотела упасть в грязь лицом.       Маринетт устала отвечать на возмущенные комментарии парня в стиле: «Почему начало такое грустное? Ты обещала, что будет весело!», «Этот Питер такой же клоун, как Нино. Вот он, когда свой винил включает, вот так же танцует», «Как они заставили говорить енота? Разве магловские животные умеют разговаривать?» и, тяжело вздохнув, сказала ему просто смотреть молча. Она поставила полупустой стакан на пол рядом с кроватью и уронила голову на плечо блондина.       Адриан приобнял девушку за талию свободной рукой. И он соврет, если скажет, что ему не нравится лежать вот так в обнимку. Это ощущение было совершенно новым для него и удивительно приятным. Раньше юноша не был так близок с девушкой.       Это было нечто большее, чем просто физический контакт. Его немного пугала та грань, которую он открывает в себе рядом с Маринетт. Как человек, не любящий излишние физические прикосновения, ценящий свое личное пространство и скупый на проявление эмоций — поразительно, что впервые он сам отчаянно жаждет прикосновений.       Они посмотрели почти половину фильма, но поползновений в свою сторону Маринетт так и не почувствовала. Девушку это начало напрягать, потому что она была уверена, что ради этого ее и позвали сюда. Но вместо этого блондин с интересом следит за сюжетом и поглаживает изгиб ее талии через ткань платья. Легкие, едва заметные прикосновения пальцев отдавали приятными импульсами по телу. Его близость и легкий аромат парфюма будоражили сознание.       Импровизированный алкогольный коктейль стремительно уменьшался в стакане. К концу фильма они полностью опустошили бутылку Теодора. Этого не хватило, чтобы напиться до беспамятства, но это значительно повысило градус смелости. С течением хронометража Маринетт стала позволять себе чуть больше. И вот к титрам она лежит между его разведенных ног, чувствуя как сильные руки обнимают ее талию. Голова девушки покоится на груди юноши, и, возможно, она даже почти заснула, чувствуя его ровное дыхание на своей макушке. — Ладно, это было неплохо, — говорит Адриан, когда фильм подошел к концу. — Неплохо? — хмыкает девушка и, перекрутившись в его руках, садится, чтобы посмотреть в его высокомерное лицо. — И все? Готова поспорить, что Ракета тебе понравился больше всех! — Хорошо, я впечатлен! Довольна? — отвечает он и, слегка потянувшись, убирает руки за голову, откинувшись на подушки. — Енот правда крутой. — Буду еще довольнее, когда ты поцелуешь меня, — девушка чувствует, как руки юноши вновь оказываются на ее талии. Блондину не нужно повторять дважды.       Их губы встречаются в нежном поцелуе, который хоть и длился всего несколько секунд, но сумел вызвать волну приятных мурашек по телу. Маринетт, победно ухмыльнувшись, отползает к ноутбуку, чтобы выключить его и убрать с кровати. Адриан помогает освободить место на тумбочке, чтобы убрать туда этот занимательный гаджет.       Они очистили грязные стаканы палочкой и вернули их обратно на их законное место. Пустая бутылка из-под бурбона Теодора отправилась к остальному мусору. Когда с быстрой уборкой было покончено, ребята вновь улеглись на кровать. Маринетт без умолку болтала о новостях, которые она узнала от Альи, когда разговаривала с ней после завтрака. Показывала фотки Нино, сидящего в сугробе, которые ей прислала подруга. В общем, делала все, чтобы разбавить неловкую тишину. Девушка до последнего не хотела уходить и надеялась, что Адриан проявит инициативу первым.

Body Electric — Lana Del Rey

— Может, останешься на ночь? Я не хочу, чтобы ты уходила, — неожиданно и для себя самого спрашивает блондин и проводит носом по виску девушки, которая удобно расположилась в его объятиях. — Мы все равно уже пропустили ужин.              Вот этот крючок, за который она цепляется. Она разворачивается в его руках и седлает бедра юноши. Если он и удивился, то не показал этого. Только расслабленная улыбка тронула его губы. — Это значит «да»? — спрашивает слизеринец и оглаживает бедра девушки, платье которой неприлично задралось от подобной позы. — Почему ты динамишь меня? — Маринетт придвигается ближе и обнимает юношу обеими руками за шею. — В смысле? — хмурит брови Адриан. — По-моему, то, что происходит сейчас, похоже на что угодно, но не на «ты динамишь меня», — на девушке в этот раз нет колготок. Его пальцы без преград скользят по мягкой и теплой коже.       Он чувствует, как мурашки пробегают по ее коже. Ощущает, как напряглись мышцы ее бедра. Его дыхание становится рваным, словно ему не хватает кислорода. — Тогда в библиотеке ты остановился. Почему? — сбивчиво выдыхает девушка. — И сейчас тоже. Мы лежали в обнимку два часа и ничего, — в ее голосе звучало неприкрытое возмущение с ноткой обвинения.       Вау, это, наверное, первый раз, когда его отчитывают за то, что он не залез под юбку при первой возможности. Маринетт опускает свои ладони ему на плечи и придвигается ближе, проезжаясь своей задницей по ширинке блондина. Волна возбуждения окатывает его от этого простого и бесстыдного действия. Он находится в том возрасте, когда ему не нужно много, чтобы кровь прилила к члену. — Потому что наш первый раз я представлял не среди пыльных стеллажей на столе, который по возрасту ближе к Дамблдору, — пытается отшутиться Адриан. — Я не хочу спешить. Не хочу, чтобы ты думала, что мне от тебя нужен только секс. Потому что это не так, — в нем достаточно алкоголя, чтобы быть настолько откровенным. Он проводит пальцем вдоль ее виска к уху, чтобы убрать выбившуюся прядь.       Сексуальное напряжение, возникшее между ними, чувствуется в воздухе и ощущается покалыванием в кончиках пальцев. Глаза блестят от алкоголя, который гуляет по венам. Он отдает отчет своим действиям точно так же, как и она, но, возможно, допитая ранее бутылка Тео добавила немного азарта в происходящее. — Это все, конечно, очень благородно, но что мы будем делать... — она вновь делает движение бедрами и отчетливо ощущает своей промежностью бугорок на его брюках, — с этим, — выдыхает около уха Маринетт.       Он шумно выдохнул. Она вновь дразнила его. Так бесстыдно и так откровенно. Пульсирующий член в его штанах однозначно смещает фокус внимания. Это чертова пытка, но блондин не хочет, чтобы она заканчивалась. — Ты не обязана делать это, если чувствуешь, что не готова, — эти затуманенные желанием зеленые глаза словно смотрят самую в душу. Девушка удивляется, как Адриан может так сдерживаться, потому что она сама на грани. — Поверь, я придумаю, как решить эту проблему, — добавляет он с ухмылкой.       Девушка ощущает, как внизу все пульсирует от накатившего желания. Ощущения значительно отличаются от тех, когда она удовлетворяла себя наедине. Стыд и смущение отходят на второй план. Неужели она сама уговаривает парня переспать с ней? Где это видано вообще? — А если я чувствую, что готова? Если хочу? — руки Агреста сильнее сжимают ее бедра и задницу. — Мерлин меня дери, я гладкая везде, даже там, где не знала, что волосы вообще могут расти. Я выпила зелье. И я пришла сюда с мыслью, что у меня сегодня будет секс! — возбужденно восклицает девушка и тычет пальцем парню в грудь с долей обиды. — Ты не перестаешь меня удивлять, cherie, — восхищенно говорит Адриан с распахнутыми от удивления глазами.       Он не хотел облажаться. Хотел показать, что его намерения к ней — нечто большее, чем просто физическое влечение, которое невозможно отрицать. Его воспитывали по-другому. И сейчас его консервативное воспитание и чувство долга сражаются с его простыми низменными желаниями. И явно проигрывают. — Я тебе доверяю, — шепчет ему девушка совсем близко к его губам. — И я это очень ценю, — шумно сглатывает он. — У меня не так много опыта, как ты, возможно, думаешь, — Адриан смачивает слюной пересохшие губы, не в силах оторвать взгляд от ее губ. Он ведет рукой вверх по ее спине, поглаживая едва выпирающие позвонки. — К твоему счастью, мне не с кем сравнивать, — Маринетт целует его первой. Адриан перехватывает инициативу, бесстыдно проникая в ее рот языком.       Поцелуй выходит сбивчивым и голодным. Девушка покачивает бедрами, в нетерпении потираясь своей промежностью о чужую, раззадоривая Агреста еще больше. Она не чувствует стыда или смущения, потому что сознание затуманено желанием. — Сними ее! — командует девушка и тянет вверх ткань толстовки.       Адриан удивленно хмыкает, но повинуется беспрекословно. Черное худи летит на пол, и парень остается в одной светлой футболке, под которую тут же пробрались женские пальчики. Девушка без капли стеснения с победной улыбкой на губах исследует натренированный торс своими ладонями. Дорвалась.       Ее заводила мысль о том, что она была одной из короткого списка людей, которым дозволено не просто видеть его без рубашки, но и трогать. Его белая футболка летит к худи на пол, и Маринетт готова растечься лужей только от одного вида перед собой.       Плоский живот, на котором можно пальцами очертить кубики пресса. Широкие плечи и мощные руки, которые в этот раз сжимают не рукоять метлы, а ее бедра и талию. Зеленые глаза, которые смотрят с неприкрытым желанием. Если это сон — она не хочет чтобы он заканчивался.       Его ладонь медленно, но уверенно поднимается вверх по внутренней поверхности бедра, не встречая сопротивления. Он чувствует, насколько влажное ее белье под пальцами. Адриан массирует ее нутро сквозь хлопковую ткань и, судя по всему, находит нужную точку. Маринетт издает слабый стон и подается вперед, уткнувшись в его голое плечо.       Отодвинув ластовицу трусиков, парень медленно ведет пальцами по ее влажным половым губам, а затем неспешно погружает безымянный палец внутрь. Девушка шумно выдыхает около его уха. Он делает поступательные движения под небольшим углом и слегка массирует клитор большим пальцем. — Ты уже трогала себя? — ответом служит утвердительный скулеж. Он добавляет еще один палец. — Прошу, не останавливайся, — говорит девушка с мольбой в голосе. Она прикрывает веки, концентрируясь на ощущениях в своем теле.       Она не ощущала, что «рассыпается на тысячу маленьких кусочков», как пишут в любовных романах, но ей определенно было более чем приятно. Маринетт чувствовала, что с каждым движением длинных пальцев ее оргазм был все ближе. Девушка слышала, как хлюпает ее смазка, которой в этот раз было намного больше, чем обычно. — Думала обо мне, когда кончала? — бесстыдно шепчет он на ухо девушке. Блондин чувствует, как она сжимает его пальцы внутри себя после этого вопроса. — Так значит тебе нравится такое, да? Я запомню, — ухмыляется слизеринец и целует за ухом.       Он оставляет поцелуи-бабочки на коже, двигаясь вниз по шее. Член в штанах пульсирует и требует внимания. Адриан вынимает пальцы, оставляя девушку с зудящим чувством пустоты. Он смотрит Маринетт прямо в глаза и облизывает собственные пальцы, испачканные в ее смазке. Парень никогда не делал этого раньше, но удивленное и смущенное лицо Дюпен-Чен определенно этого стоило. — Давай снимем его, — ласково шепчет Адриан и подцепляет подол изрядно задранного платья. Он тянет его вверх, поглаживая кончиками пальцев теплую кожу.       Девушка млеет под его нежными касаниями. Он помогает ей снять платье через голову и бросает его к остальной одежде. Ее волосы немного растрепались, и на ее лице можно заметить небольшой румянец. Теперь его очередь любоваться тем, что было вечно прикрыто одеждой. В голове пронеслась отвратительная, но такая приятная мысль о том, что Куффен никогда не увидит ее такой.       Адриан сжимает талию девушки своими ладонями и притягивает ее ближе, чтобы накрыть ее губы своими. Она сжимает его волосы на затылке, и как же он любит эту ее привычку. Его губы снова возвращаются к шее и плечам. Не встречая сопротивления, блондин расстегивает бюстгальтер не без помощи девушки.       Его глаза теперь не видят ничего, кроме девичьей груди, что открылась его взору. Небольшая, но от этого не менее красивая. Его поцелуи незаметно для Маринетт спустились к ее груди, но ровно до тех пор, пока юноша не почувствовал шаловливые пальцы на своей ширинке. — А ты нетерпеливая, да? — его горячее дыхание опаляет кожу. Он поднимает на нее взгляд и встречается с голубыми глазами, в которых плещется нетерпение.       Ощущать эту пустоту внутри просто невозможно. Маринетт расстегивает ширинку на простых темных брюках. Дальше зайти ей не позволили. Девушку опрокидывают на постель под ее звонкий смех и нависают сверху. Адриан избавляет их от последних элементов одежды и пристраивается между разведенных ног брюнетки.       Его член стоял колом и требовал внимания. Он хотел как можно быстрее оказаться внутри. Маринетт смотрела на его достоинство с интересом на миловидном лице, словно примеряя в голове его размер к себе. Член парня не был огромным, но был явно длиннее и толще его собственных пальцев. — Ты уверена? Мы можем остановиться, если ты передумала. — Просто сделай это, — с долей раздражения в голосе произнесла Маринетт.       Она глубоко вдохнула и замерла, когда почувствовала, как его головка проникает в нее. Адриан поцеловал девушку, чтобы отвлечь. Неторопливо перебирал зацелованные губы, чтобы перевести фокус внимания. Он медленно вошел в нее на всю длину и замер, чтобы дать привыкнуть. — Все хорошо? — обеспокоенно спрашивает Агрест. — Да, — выдыхает она, — просто дай немного времени.       Она была тугой и горячей. Адриану казалось, что он сходит с ума. После того как Маринетт дала зеленый свет, он начал двигаться. Сначала медленно и робко, затем перейдя на более глубокие и смелые толчки. Судя по звукам, что издавала брюнетка, ей нравилось происходящее. — Быстрее, — подгоняла его Маринетт, чувствуя что она близко.       Девушка сжимала его своими мышцами, подводила к краю. Ему не нужно было слишком много, чтобы кончить. Маринетт получила свой оргазм спустя несколько глубоких и ритмичных толчков. Она сжала блондина особенно сильно и довела его со собственного оргазма.       Они лежали на кровати и глубоко дышали, в попытке привести дыхание в норму. Нужно немного времени, чтобы осмыслить произошедшее. Дотянувшись до своей палочки, Адриан применяет очищающие чары, потому что сейчас у них нет сил, чтобы дойти до душа. Сил хватает только на то, чтобы натянуть нижнее белье и лечь спать, укрывшись пледом. Маринетт утыкается носом в местечко у основания его шеи и проваливается в сон, чувствуя его дыхание в своих волосах и сильные руки на своей талии.