Ветивер/Vetiver

I want you to know I still love you Even though we've been dancing on broken glass Parade all your memories for the moments we shared Never fade away Я хочу, чтобы ты знала: я всё ещё тебя люблю Хотя мы и танцуем на осколках Калейдоскоп воспоминаний наших моментов Никогда не исчезнет

Dancing on Broken Glass — Poets Of The Fall

***

Вторник, 5 января 2016 Буржуа-Мэнор       Просторную гостиную наполнял мягкий свет хрустальной люстры. Миссис Буржуа сидела на диване с бокалом красного полусладкого. Было что-то медитативное в том, чтобы разбирать накопившуюся почту. Женщина закинула ногу на ногу и левитировала несколько запечатанных конвертов ближе к своему лицу, чтобы понять, каким из них суждено отправиться в камин сразу, а каким все же стоит уделить каплю внимания. Однообразные и штампованные письма о просьбе посетить открытие бренда очередной бездарной девицы, которая решила, что ее богатый отец может купить ей пропуск в верхние модные круги. Какая наивность.       Должность главного редактора британского «W Magazine» накладывала большую ответственность. Ее появление может стать большой рекламой для бренда. Одно ее нелестное слово может обернуться закатом карьеры очередного дизайнера, который слишком поверил в себя.       Одри не забывала добавлять свою фирменную фразу, которая с давних пор стала прочно ассоциироваться с ней:

«Вкус и чувство стиля как удачный брак — либо он есть, либо его нет».

      Светлое удлиненное каре и неизменная помада благородного оттенка «кармин», большие черные солнцезащитные очки причудливой овальной формы — вот что приходит на ум жителям Магической Британии, стоит им услышать имя Одри Буржуа.       От однообразного сжигания писем женщину отвлек глухой стук каблуков, который становился все более отчетливым с каждым последующим шагом. Хлои зашла в гостиную после многочасового шопинга в Косом переулке с Зои, которая, не дождавшись сестры, направилась в свою спальню. — Ты читала статью в пророке? — не отвлекаясь от своего занятия, спросила женщина и кивнула на край столика, где лежал свежий номер «Пророка». — Нет, — выдохнула девушка, закатив глаза. — А должна?       Этим бессмысленным занятием она занималась в Хогвартсе, где плохо ловит связь и «Ежедневный пророк» является практически единственным источником новостей из внешнего мира. — Ну, оно и видно, — пренебрежительно сказала женщина, пригубив вина. Оставшаяся корреспонденция взмахом руки сложилась в аккуратную стопку на низком столике около ее ног. — Я вчера разговаривала с Эмили Агрест, и она оповестила меня, что ее сын намерен просить руки Зои. Нет, даже не так, — Буржуа сделала еще один глоток алкоголя и выжидающе прокрутила жидкость по хрустальным стенкам, — уже попросил.       Голубые глаза, которые на фоне вина в бокале казались почти прозрачными, смотрели с немым вопросом.       Младшая Буржуа замерла от шока, не в силах поверить в услышанный абсурд. В ее руках было письмо, которое она случайно перехватила у тупоголовой совы, которая билась о широкую стеклянную дверь, ведущую в сад, и почему-то решила отнести его матери лично, а не отправить домовика. Инициатива наказуема — так говорят?       Тонкие пальцы сжимали конверт из дорогой бумаги, едва не разламывая печать с семейным гербом. Хлои не собиралась показывать, насколько ее обижает услышанное. Не даст увидеть матери, насколько нервная дрожь, исходящая изнутри, поглощала ее тело. Девушка знала этот тон и знала, что ее мать разочарована.       Она не собиралась оставаться в одной комнате с Одри, когда та настолько недовольна. Девушку стала одолевать внутренняя паника, скрыть которую не помогало даже неплохое владение окклюменцией и опыт светских мероприятий. Она всегда насмехалась над Зои, когда мать отчитывала ее, но где-то глубоко внутри завидовала ее выдержке, потому что, если бы все те оскорбления, прозвучавшие под маской добродетели, предназначались ей — она знает, что давно бы сломалась. — Отец отправил тебе письмо, — Хлои, проглотив ком в горле и игнорируя взгляд матери, подошла ближе, чтобы положить перед ней письмо с сургучной печатью.       Блондинка не хотела оставаться в одной комнате с матерью дольше, чем уже осталась. Положив письмо на небольшой столик, девушка направилась к большим резным дверям, которые захлопнулись у нее перед носом, стоило только подойти. — Разве я разрешила тебе уйти? — подозрительно спокойный голос разрезал густую тишину.       Хлои сделала глубокий вдох и, натянув улыбку на лицо, обернулась к матери. Движения Одри плавные, а тон ее голоса едва ли можно назвать враждебным, но ощущение, что бокал с вином вот-вот пролетит рядом с твоей головой и разобьется о светлую с позолотой дверь, никуда не уходит. — Нет, — отвечает она и садится в ближайшее кресло.       Голубоглазая копирует расслабленную позу матери, убеждая таким поведением в первую очередь себя, что ей не страшно. Притворяться она умела не хуже Зои. — Не хочешь объяснить, как же так получилось?       Королева ответов на данный вопрос сейчас наверняка в своей спальне составляла списки вещей, который эльфам необходимо упаковать перед завтрашним отъездом. Сейчас она как никогда нуждалась в Зои, как в личном адвокате, потому что, по ее субъективным ощущениям, за этим разговором последует неминуемая казнь. Ее сестра была виновна в том, что происходит, так почему должна отвечать одна Хлои? Почему во всей этой драме страдала только она одна? — Это просто нелепо! У меня все было под контролем, но Зои влезла и все испортила! — взорвалась блондинка и всплеснула руками. — Ты знаешь, что она сама пригласила Адриана на бал? Его воспитание просто не позволило отказать ей.       Хлои не пыталась подбирать слова, потому что в глубине души знала, что Одри в любом случае перевернет в свою сторону, что бы она ни сказала. Она выглядела провинившимся ребенком, который перекладывал ответственность на кого угодно, кроме себя. Девушка не скрывала обиду в собственном голосе. Ее поведение было далеко от манер примерной английской аристократки, но Хлои было все равно. Она думала, что обвинение Зои и раскрытие маленького секрета ее успеха поможет перевести часть праведного гнева от нее непосредственно на сестру и уравняет их шансы на Круцио. — Даже если и так, — протянула Одри, качнув бокалом в руке. — Твоя сестра добилась результата, а чего добилась ты своим бездействием? «Ничего, кроме разбитого сердца и невероятного унижения», — непременно сказала бы Зои.       Слова Одри, словно пощечина, больно ударили по самолюбию, обесценивая все, что девушка делала на протяжении многих лет. Мысли в голове Хлои крутились в быстром потоке, спотыкаясь друг о друга: «Ничего, но Адриан все еще мой партнер на этот дурацкий турнир между факультетами!» «Ничего, но большая часть учеников в Хогвартсе все еще считает, что у нас с Адрианом роман!» «Ничего, но я не нарушила многовековые правила, в отличие от Зои, которая, кажется, плевать на них хотела!»       Хлои открыла рот, чтобы ответить на эти оскорбительные обвинения, но, посмотрев в лицо матери, возможно, первый раз в своей жизни, решила промолчать. Она сжала губы и на ощупь поправила мешающие светлые пряди у лица.       Девушка поняла, что облажалась, и притом очень серьезно. Закипающая внутри злость на Адриана и тихушницу Зои отходила на второй план, уступая место простому чувству самосохранения. Блондинка силой воли сохраняла видимость расслабленной позы, каждый раз одергивая себя, когда начинала нервно постукивать пальцами по бедру. — Я была уверена, что ты лучшая, а оказалось, что зря, — небрежно произнесла женщина, бросив на дочь взгляд поверх бокала. — Думала, что воспитала тебя достойной девушкой. — Так и есть, — самоуверенно ответила Хлои. — Во мне идеально все! — последнее вырвалось слишком резко и нетерпимо. Блондинка замолкла под укоризненным взглядом матери.       Девушка с силой сжала свое бедро, чтобы отвлечься и не впасть в приступ истерии, которые ей все сложнее удавалось контролировать в последнее время. Этот жест, конечно же, не остался незамеченным, но младшая Буржуа не могла допустить свой срыв прямо перед матерью. — Меня одолевают сомнения по этому поводу, — этот строгий оценивающий взгляд, после которого и экскуро не отмыться. — Ответь мне на милость, неужели удержать интерес шестнадцатилетнего мальчишки так сложно? — упрекнула женщина, допив остаток вина. Звон пустого бокала казался оглушающим в этой напряженной тишине.       Не то чтобы Одри ждала ответ. Хлои покачала головой, не в силах произнести и слово. Вина за неоправданные ожидания словно по расписанию вышло наружу. Девушка за последние пару лет приложила колоссальные усилия для того, чтобы это мерзкое обездвиживающее ощущение было похоронено навсегда в глубине ее сознания. Старое, давно забытое чувство обесценивания горьким послевкусием осело на корне языка. — Ты даже на это не способна, — разочарованно вздохнула светловолосая женщина и чуть надавила средним и указательным пальцами на висок, чтобы уменьшить досаждающую, пульсирующую боль после долгого дня. — Может, Адриану нравятся не только красивые, но и умные? Мы не вправе его в этом винить, — блондинка элегантно склонила голову в выдрессированные с детства, положенные пятнадцать градусов и оценивающе оглядела дочь. Хлои едва заметно дернулась, словно ее пронзило легким зарядом тока, но быстро вернула себе контроль.       Прическа матери вторила ее движениям и оставалась идеальной даже спустя целый рабочий день. Хлои невольно задумалась над тем, сколько же времени Одри тратила на то, чтобы волосы так безукоризненно лежали волосок к волоску в течение всего дня, словно приклеенные друг к другу.       Несмотря на то, что Буржуа не питала особых иллюзий насчет своего интеллекта, слышать подобное было весьма неприятно. Это было лицемерно со стороны матери говорить подобное, когда именно она была той, кто твердил девушке с самого детства, что красота — ее главная сила и оружие. Именно она втолковывала девочке, что ум не так важен по сравнению с внешностью, потому что на светских раутах никому не будет дела до твоих академических успехов. Картинка идеальной семьи — вот что по-настоящему важно. Красивая кукла с идеальными манерами, которая может поддержать беседу — вот кем их с сестрой растили.       Хлои с силой прикусила щеку изнутри до едва ощутимого солоноватого привкуса. Она из последних сил сохраняла внешнее спокойствие, когда внутри разгорался ураган из мыслей, которые непременно хотелось выразить самыми неблагоприятными словами прямо матери в лицо, чтобы она задохнулась в своем гневе.       Поймав за хвост неожиданную передышку от Одри, которая решила, что одного бокала ей недостаточно, девушка приказала эльфу принести для нее стакан воды. Существо вернулось в ту же секунду, что и исчезло, и поставило перед младшей Буржуа стакан, полный чистой воды, который она совсем не элегантно осушила в четыре больших глотка.       Одри отлеветировала присланный ей мужем конверт и, разломав печать, раскрывала письмо. В левой руке бокал с вином, в правой — длинное письмо от Андре, который первую половину страницы признается ей в любви, а вторую извиняется за то, что не успеет к ужину. — Отец задерживается у Агрестов, — сообщила она, пробежавшись взглядом по буквам, выведенным аккуратным почерком. — Просит прощения и велит ужинать без него. — Ясно, — первое, что сказала Хлои за свое долгое вынужденное молчание. Блондинка пожалела о том, что вообще открыла рот, когда мать перевела на нее взгляд, в котором отчетливо читалось, что она ожидала услышать что-то более красноречивое.       Миссис Буржуа тихо хмыкнула и сделала очередной глоток вина. Женщина достала очередное письмо из стопки и показательно раскрыла его, игнорируя сидящую неподалеку дочь. «Наказание молчанием», — подумала Хлои. Будь она хотя бы на пять лет младше, то непременно бы уже билась в истерике в попытке выяснить, что же ей сделать, чтобы Одри снова заговорила с ней. Оковы легкой окклюменции, сковавшие ее разум, позволили ей ощутить не более чем неприятное чувство где-то под ребрами. — Что со мной будет? — с долей обреченности спрашивает Хлои. Она смирилась с тем, что просто так никто ей не простит оплошность. Осталось узнать степень наказания, которое может разниться от урезания карманных расходов до Круциатуса. — А что с тобой будет? — мать перевела на нее блестящий от алкоголя в крови взгляд. — Мы с отцом подыщем тебе подходящую партию, после официальной помолвки твоей сестры, конечно, — скучающим тоном произнесла женщина, явно смягчившись к половине второго бокала. — Мое мнение вообще как-то будет учитываться? Я не хочу за другого! — девушка подскочила с кресла и топнула ногой. — Либо Адриан, либо никто!       Вопреки смирению, которое девушка испытывала мгновение назад, сейчас ее охватил гнев от несправедливости. Непростительное заклинание звучало не так страшно по сравнению с потерей смысла существования.       В силу взбалмошного характера девушке было сложно контролировать внутренние порывы, которые захлестывали с головой. Окклюменция была единственным, но ненадежным решением. Для нее необходим полный контроль, которого у Хлои не было.       Она была избалованной. Даже слишком. Не привыкла делиться своими вещами и друзьями. Хлои не собиралась так просто отдавать то, что считала своим по праву. — Ты уже его упустила, — выдохнула Одри, и не один мускул не дрогнул на ее бледном лице. — О помолвке еще никто не объявил! — не унималась младшая Буржуа, капризно растягивая слова. — Ты же можешь поговорить с миссис Агрест!       Слабая надежда загорелась в девичьем сердце. Просто слова, сказанные подростками друг другу, ничто по сравнению с магическим договором, составленным взрослыми. Девушка не видела ничего предосудительного в том, чтобы действовать так подло в обход сестры и Адриана. Почему им можно, а ей нет? — Могу, но зачем мне это делать? Если бы Адриан хотел, он бы выбрал тебя, — ответила Одри и этим погасила едва показавшийся в светло-голубых глазах лучик надежды. — Ты не оправдала ожиданий. И более того, Эмили Агрест четко выразила позицию своего сына в данном вопросе. — Миссис Агрест много чего говорит, — с раздражением в голосе заявила Хлои. — Обещанного мне платья не было! — добавила девушка, закатив глаза. — Если он не захотел его в итоге тебе преподнести, это не значит, что его не было, Хлои, — осушив второй по счету бокал, заметила миссис Буржуа. — Тема закрыта!       Девушка громко вздохнула, не скрывая своего недовольства. Она поправила прическу и, прежде чем уйти громко хлопнув дверью, решила задать вопрос. Хлои была верна своим словам, но и не настолько глупа, чтобы не думать о путях отступления на случай провала. — А Нотты? Вы с отцом рассматриваете их семью для союза? — вылетело изo рта раньше, чем она успела обдумать, насколько абсурдно звучат слова. Ком тошноты поднялся к горлу в то же мгновение, когда она решила представить, о чем спрашивает.       Не то чтобы Хлои хоть когда-то рассматривала Теодора в качестве кандидата в мужья, но в данной ситуации, когда все ее будущее рассыпалось на глазах, он был не самым плохим вариантом. Если бы ее мать, несмотря на личную неприязнь, позволила заключить помолвку — девушка бы смогла свыкнуться.       Несмотря на его сомнительную репутацию в высших кругах, которая особо не волновала ни его отца, ни самого Теодора, парень был красив, высок и отличался хорошими манерами. Невзирая на то, что ее решение было не более чем прагматичным выбором, сложно отрицать, что возможность разозлить Зои стала особым подпунктом. — Конечно нет! — громко заявила Одри. — Что за вздор? — Почему? — не унималась Хлои, вышагивая по паркету. — Они чистокровные, у них есть влияние и деньги! Теодор старший сын и наследник, — каждый глухой стук каблуков бил по голове Одри, заставляя виски пульсировать с новой силой.       Девушка загибала пальцы со свежим маникюром, не обращая внимания на недовольное лицо матери. Она перечисляла очевидные плюсы данного смехотворного союза, как будто и самом деле была в нем заинтересована. Одри перебила дочь, не собираясь продолжать слушать эту нелепость: — Даже если бы они были первыми в списке самых завидных чистокровных женихов — нет, — холодно отрезала женщина. — Они ненадежные, ветреные и совершенно плевать хотели на многовековые традиции. Кроме того, я не могу допустить, чтобы моя дочь вышла за алкоголика и повесу. — Одной дочери ты уже устроила идеальный брак, так какая теперь разница? — съязвила девушка. — Может, бездарности вроде меня больше и не на что рассчитывать, кроме как на пьяницу и повесу? — произнесла блондинка, вскинув брови. В этих словах было много обиды и внутренней неуверенности, облаченной в яркую обертку сарказма.       Выдержав недовольный взгляд Одри, Хлои развернулась и направилась к запертой двери, намереваясь игнорировать любые оскорбления, которые последуют после ее выходки. Она зубами откроет эту чертову дверь или взорвет ее с помощью Бомбарды, если придется. — Я подумаю, — все, что ответила Одри после длительной паузы.       Это было одна из вариаций слова «нет» — Хлои знала об этом. Шанс на то, что она согласится, был меньше десяти процентов и неминуемо стремился к нулю, но все-таки еще присутствовал. Девушка не была воодушевлена или огорчена этим фактом — ей было все равно. Она дернула за ручку массивной двери, и, когда та поддалась ей, стоило только немного приложить усилий, Хлои не раздумывая скрылась за ней, подарив матери на прощание равнодушный взгляд.

***

Среда, 6 января 2016       Утро настало быстрее, чем девушка рассчитывала. Вчерашний вечер напоминал о себе дискомфортом между ног и давящим чувством в висках. Маринетт проснулась, но не рискнула открыть глаза и сконцентрировалась на ощущениях в собственном теле. Она чувствовала ровное дыхание в своих волосах и как сильная рука обнимает ее за талию под теплым пледом. Ощущала, как щека соприкасалась с чем-то горячим и твердым — чем-то, что заменило ей подушку, и шея, вопреки приятному чувству, что расплывалось внутри, была явно против.       Гриффиндорка открыла веки и приподнялась на локте. Из одежды на ней было только нижнее белье, и этот факт определенно смущал ее. Поправив упавшие на лицо, мешающие темные пряди, девушка осмотрела комнату сонным взглядом. Это правда был не ее бредовый сон — она в его спальне, в его постели и его объятиях.       Девушка перевела на спящего юношу взгляд, и ее лицо расплылось в глупой улыбке. Лицо блондина было расслабленным и таким невинным, если это слово вообще можно использовать при описании юноши. Возможно, она разглядывала его слишком долго и бесстыдно.       Брюнетка перекинула волосы на одну сторону и наклонилась чуть ближе к безмятежному лицу, чтобы убрать прядь челки, которая щекотала ему щеку. Маринетт едва успела поднести руку к светлой пряди и коснуться теплой кожи, как Адриан приоткрыл глаз, проснувшись. — В чем твоя проблема? — прохрипел слизеринец и зажмурил веки. — Просто ляг и спи.       Рука блондина, которая все еще приобнимала ее за талию, потянула девушку вниз и повалила ее рядом с собой на подушку. Маринетт вскрикнула от наглости и неожиданности этого действия. Девушка не могла спокойно лежать без четкого понимания времени. Если бы она была в своей комнате общежития, то по свету, просачивающемуся в окна, можно было понять хоть что-то. В слизеринских же подземельях вся надежда на часы.       Адриан явно не одобрял ее мельтешения по кровати. Он сполз немного вниз по простыни, упершись ступнями в изножье, и уткнулся лбом в лопатки девушки, притворившись мертвым. Его совершенно не волновало, проспали они завтрак или нет. Сейчас в его планах было только досмотреть свой красочный сон. — Какое сегодня число? — спросила девушка, вспомнив о чем-то очень важном. Сонливость пропала с ее лица, а тонкая кожа губы, казалось, вот-вот треснет от силы, с которой девушка ее прикусила. — Понятия не имею, — горячее дыхание опалило ее обнаженную спину. — Я потерял счет после первого числа, — его веки упорно закрыты, а сонный голос едва громче шепота.       Возможно, так казалось из-за того, что звук приглушался из-за его позы, или из-за того, с какой скоростью стучало ее сердце, словно вместо барабанной перепонки. Его теплые губы на ее коже — это слишком. По спине пробежался рой мурашек, и она была уверена, что этот факт не остался незамеченным.       Переступая через себя в желании остаться в этих объятиях подольше, девушка потянулась к прикроватной тумбе, на которой должен был быть ее телефон. С тихим сонным и страдальческим «блять» Адриан выпустил гиперактивную девушку из кольца своих рук и упал спиной на кровать. Маринет могла представить, насколько сильно он закатил глаза под прикрытыми веками. — Мерлин, сегодня шестое, — с громким звуком гаджет приземлился обратно на обработанную лаком деревянную поверхность.       Девушка подскочила с постели и только сейчас почувствовала, как оголенные участки кожи покрываются мурашками от влажного, выстуженного воздуха подземелий. На ней были только ее телесные трусы, и этот факт в очередной раз за утро превратил ее щеки в пекло. Она, прикрыв рукой обнаженную грудь, повернулась лицом к нахальному лицу Адриана, чтобы стянуть с него плед. — Сегодня какой-то особенный день, раз ты принципиально не даешь мне выспаться? — с иронией заявил он, внимательно наблюдая за попытками девушки обернуть вокруг себя шерстяную ткань так, чтобы она не сползала каждые две секунды.       В отличиe от Маринетт, казалось, что Адриана совершенно не смущал его неприглядный внешний вид. Он сонно потянулся на кровати и, взбив подушку, облокотился на нее. Блондин видел, что она смотрит, поэтому закинул руки за голову и чуть прогнулся в спине, открывая обзор в первом ряду на свои мышцы. — Сегодня последний день зимних каникул! — резко выпалила девушка, придерживая край пледа рукой. Опомнившись, она отвела взгляд от поджарого живота Агреста. — Все вернутся в школу.       Он нахмурил брови и напряг мозг, который был больше настроен на еще несколько часов сна, нежели серьезную активность. Неужели Адриан правда забыл об этом? Время для него пролетело так быстро, что он и не заметил, как каникулы подошли к концу. — Семь утра, ты издеваешься надо мной?! — возмутился блондин, когда в его руке оказался собственный смартфон, и уткнулся в подушку. — Я дальше спать! — безапелляционно заявил он. — Меня не должны увидеть здесь!       Даже не видя его лица, Маринетт способна представить, как оно выглядит прямо сейчас. Девушка подобрала свои вещи с пола и невольно задержала взгляд на мышцах спины, которыми парень вызывающе поигрывал. Ей хватило духу отвернуться как раз в тот момент, когда Адриан перевернулся на спину, обняв подушку, которую так и не вернул на кровать друга. — Поезд прибудет только к вечеру, успокойся, — его голос звучал менее сонно, но в нем все еще присутствовала хрипотца, будто он с трудом заставляет себя говорить. — Меня даже обижает тот факт, что ты хочешь сбежать, стоило солнцу едва ли взойти, — юноша приподнимается на локте, отложив в сторону подушку. Маринетт знала, что его слова не больше чем очередной шанс подразнить ее. — Неужели я настолько плохой любовник? Или, может, тебе просто стыдно из-за того, что ты склонила меня к сексу, когда я хотел побыть джентльменом как можно дольше? — Адриан умело играл не только эмоциями на своем, казалось бы, вечно хмуром лице, но и интонацией.       Маринетт, которая всю эту тираду стояла к парню спиной в скудных попытках одеться, выронила свое платье и резко обернулась. Она видела его самодовольную улыбку. Чувствовала изучающий взгляд зеленых глаз на своем теле в одних бюстгальтере и трусах. Только он мог сказать что-то настолько бесстыдное и не смутиться, наоборот горделиво вздернув подбородок. — Я не… — голубоглазая хватала ртом воздух, не в силах сформулировать колкость в ответ. — Ты…       Девушка подошла к нему и швырнула многострадальный плед прямо парню в лицо. Вопреки всему, вместо оскорблений и недовольства от испорченной прически она услышала только приглушенный из-за ткани смех. — Маринетт, останься, — тихо попросил он, выбравшись из-под ткани. — Ничего не произойдет, если ты останешься еще на пару часов, — Адриан чуть склонил голову набок и посмотрел в ее глаза. Честно и без издевки.       В этом взгляде не было мольбы. Он просто озвучил свои мысли без нужды надевать очередную маску. Парень оголил перед ней не только тело, но и душу.       Злость на него все еще никуда не делась. Маринетт удивлялась, как легко и быстро блондин переключал эмоции внутри себя, словно по взмаху палочки. Она вскинула подбородок, копируя его жест, и подошла к его шкафу, чтобы выдернуть из глубины аккуратных стопок что-то не сильно броское, но теплое.       Девушка хотела вывести его из себя и разозлить, повинуясь быстрому внутреннему импульсу сделать маленькую пакость. Адриана определенно раздражало, когда его вещи трогали без спроса. Брюнетка ожидала, что увидит злость на его лице, но вместо этого его губы исказились усмешкой. В глазах читался вызов, мол, ну попробуй. Маринетт взяла и попробовала. — Я в душ! — сдалась Дюпен-Чен и, прижав кофту к груди, скрылась за дверью ванной комнаты.

***

      Время близилось к вечеру. Хогвартс-экспресс прибыл согласно расписанию на станцию Хогсмид. Именно в этот момент Адриан окончательно осознал, что каникулы подошли к концу. Волны прибывших студентов вновь заполняли коридоры, заставляя его внутреннего интроверта раздраженно закатывать глаза. Маринетт ушла еще часа три назад, оставив парня наедине с прохладой подземелий. — Угадай, что я привез, — первое, что сказал Нотт, когда зашел в комнату с вещами наперевес.       Его волосы вновь в уложенном хаосе, а в руках кожаная сумка. По лицу юноши не остается сомнений, что внутри что-то, в чем процент алкоголя неминуемо стремится к уровню чистого спирта. — Рак печени, очевидно, — отвечает Адриан. — Рад тебя видеть.       Парень подошел к другу и протянул ему ладонь для рукопожатия, которое по инициативе Теодора переросло в некрепкие объятия. Темные завитки упали ему на лицо, наполовину скрывая хитрые с прищуром глаза. Парень откровенно повис на шее блондина, игнорируя его недовольное дыхание. Несмотря на то, что Тео бесцеремонно влез в его личное пространство, Адриан даже не ворчал, как обычно. — Я тебя тоже, хоть ты и кусок придурка, — хлопает он Адриана по плечу. — Я тебя уже похоронить успел! Написать не судьба? Буквы бесплатные, ты же в курсе? Даже сову подкармливать необязательно.       Потеряв интерес к своему соседу, Теодор направился к кровати и принялся не спеша раскладывать самые необходимые вещи. Брюнет, склонившись над раскрытой сумкой, без умолку рассказывал, как прошли его каникулы, и ему было совершенно плевать на то, что его об этом не спрашивали.       Слизеринец раскладывал вещи небольшими стопками на полки, на которых будет порядок только в первые пару дней, и параллельно трещал о том, что он очень воодушевлен продегустировать как можно скорее вино, рецепт которого они с Ноттом-старшим попробовали еще на летних каникулах. Что-то подсказывало Агресту, что не пьющие крепкий алкоголь сестры Буржуа могли стать частью этого внезапного «воодушевления».       Вошедший в спальню Ким снизил градус дружеских разговоров. Вежливое приветствие — все, на что он может рассчитывать, и то в силу хорошего настроения Агреста-младшего. Ле Тьен успел поинтересоваться, как же так вышло, что Адриан оказался в комнате раньше, чем они с Ноттом, но «а тебя ебать это не должно, Ким» от Теодора для парня было исчерпывающим. В ответ слизеринец, сделав вид, что собирается причесать ладонью обесцвеченную челку, показал средний палец. — Буду поздно! — оповестил Ким и положил в карман небольшой пакетик, который он достал из своей сумки, с сомнительным на вид содержимым.       Нотт и Агрест переглянулись и проводили парня взглядом. Спасибо Мерлину, что у него хватало мозгов употреблять вещества не в общей комнате. В случае, когда его поймают за эти делом, вполне можно будет прикинуться, что они ничего не знали и не видели. Адриану чужие проблемы из-за банального неумения пользоваться своим серым веществом не нужны. — Тебя здесь и не ждут, — крикнул он в спину удаляющемуся соседу. — Может, запрем дверь? Пусть в гостиной спит, — предложил Тео, левитируя вещи в платяной шкаф.       В дверном проеме Лейф врезался в Кима и, проигнорировав его едкие ругательства в стиле второкурсника, послал его в далекое пешее и прошел в комнату. — Тео, я нашел место в темном лесу, где мы его похороним! — громкий голос Нино заполнил пространство.       Лейф ступал по прохладному полу с полным ощущением, что эта спальня не меньше, чем его собственная. В движениях считывалась уверенность, которую не подделать, а глаза заговорщически блестели. Он снял через голову теплую кофту кофейного цвета и повесил ее на изножье кровати Агреста, оставшись в светлом поло с длинным рукавом и в утепленных брюках. — Кого, я не постесняюсь спросить? — выгнув бровь, поинтересовался Адриан, полулежа на кровати. Он лениво растянулся на покрывале, положив руки под голову.       Нино завалился на кровать друга и практически столкнул его с постели, которая не была рассчитана на двух парней. — Тебя, придурка, конечно, — ответил он, толкая бедром Адриана в попытке удобно устроиться на чужом матрасе. Брюнет оставил броги рядом с кроватью после недовольного взгляда хозяина кровати. — И тебе привет, — сказал светловолосый и отодвинул в сторону локоть друга, который так и норовил прилететь ему в глаз, подальше от лица. — Как дорога? — «Прости, мой дорогой и горячо любимый лучший друг, что заставил тебя волноваться, когда не появился в поезде вовремя. Что я могу сделать для тебя, чтобы ты простил меня»? — не прекращая вертеться, продекламировал Лейф, кривляясь и играясь с интонацией. — Это я накидываю тебе варианты, если ты не понял, — юноша приподнимает обратно указательным пальцем съехавшую оправу очков. — Пожалуй, я от них откажусь, но спасибо, — слабо улыбнулся Адриан и, бросив попытки отвоевать хоть каплю пространства на собственной кровати, прикрыл глаза. — Ты где был, придурок? — прилетело коленом в бедро от Нино. — Почему тебя не было в поезде, со всеми нормальными людьми и Кимом? — Потому что я аппарировал по каминной сети на день раньше? — не так уверенно, как хотелось бы, парировал Адриан, повернув голову в сторону друга. — Я тебе не верю, — недоверчиво сузив глаза, сказал Нино, внимательно наблюдая за эмоциями на лице блондина. — Ты просто прирожденный волшебный пиздабол. — Волшебник-пиздабол, я бы сказал, — подметил Тео и отвернулся, чтобы повесить в шкаф очередную рубашку. — Да, причем по крови! — вторил ему Лейф и уверенно закивал в подтверждениe своих слов. — Да пошли вы оба! — звонко рассмеялся Агрест и пнул коленом лежащего к нему впритык брюнета.       Когда они были настолько близко друг к другу, лицо Адриана выглядело еще более бледным и болезненным на фоне загорелой и румяной кожи Нино. Гриффиндорец, не оставшись в стороне, пнул друга в ответ, а затем и вовсе уселся сверху. — Ты знал, что Маринетт вернулась в школу еще до нового года? — бил не в бровь, а в глаз. — Мне Алья рассказала.       Адриан опешил от услышанного и на мгновение прекратил попытки скинуть Нино со своих бедер. В глазах пробежал из ниоткуда взявшийся страх, перед тем как стены окклюменции сделали глаза по-неживому холодными. Мелкие морщинки около глаз и губ, которые мгновение назад играли на лице из-за искренней улыбки, исчезли, будто их никогда и не было. — Ну конечно, ты знал! Ты же был с ней, да? — сделал очевидный вывод по реакции парня. — И ради Мерлина, убери гребаную окклюменцию! — Нино возмущенно стукнул кулаком в грудь блондина.       На страдальческий, полный боли от удара стон Нотт обернулся и застал друзей в весьма провокационной позе. Он даже порывался пошутить, но смысл слов, которые фоном пролетали над ухом, пока он копался в шкафу, наконец начал доходить до него. — Я ни хуя сейчас не понял, — растерянно сказал Тео, который, отвлекшись, пропустил часть диалога. — Он трахался все каникулы, что тут непонятного? — воскликнул Лейф c некой гордостью за лучшего друга. — Пока мы переживали за его «больную» задницу. — Не все, — поправил смущенно Адриан. Стоило завесе окклюменции ослабнуть, как его щеки залил румянец.       Агрест не был ханжой и спокойно обсуждал подобные темы с парнями, но именно сейчас ему было неловко. Возможно, дело в том, что не нужно обладать даром прорицания, чтобы понять, с кем именно у него был столь интимный акт, или, может, из-за того, что впервые девушка значила для него так много. Слушать о сексе лучшего друга было не столь стыдно, а иногда и даже познавательно. Адриан не мог сказать того же, когда речь зашла о нем. — Подожди, так ты не заболел совиным гриппом? — возмутился застывший с очередной стопкой вещей Теодор. — Это моя мать так сказала? — с ехидной улыбкой поинтересовался он и перевел взгляд зеленых глаз на кудрявую голову друга. — В эту херню мог поверить только ты, — заключил блондин и закатил глаза. — На хуй сходи! — возмутился Теодор. — Я, между прочим, прислал тебе домовым эльфом корзинку с фруктами и имбирным печеньем! — Уверен, что мама оценила твой дружеский жест, — Адриан наконец спихнул с себя совсем не легкого Лейфа, который, не удержав равновесие, с грохотом рухнул на пол рядом с кроватью.       Покрывало, за которое он схватился в отчаянной попытке удержаться на месте, последовало за ним как минимум на половину. Какая-то часть плотной зеленой ткани все же осталась на кровати под телом Агреста. Стон боли от удара и отборные маты полились из рта Нино подобно реке Темза, рассекая комнату.       Теодор громко рассмеялся и, схватившись за живот, осел на пол. Пронзительный, откуда-то из недр грудной клетки, звук, напоминающий крик чайки, отражался от стен просторной спальни до тех пор, пока в голову Нотта не прилетела декоративная подушка. — Так что насчет тебя и Маринетт? Скажи честно, это изначально было вашим планом? — не унимался Лейф. Он поднялся на ноги, потирая ушибленный бок, как будто это могло сильно чем-то помочь. Карие глаза искрились от поднимающегося внутри любопытства. — Нет, — ответил светловолосый с ноткой раздражения в голосе. — Просто удачно совпало, но не буду скрывать, что был приятно удивлен, — добавил последнее с едва заметной ехидной улыбкой. — Секс в том закутке между кабинетом трансфигурации и южным коридором уже был? За гобеленом, — Нино вновь задал вопрос без какого-либо стеснения или неловкости, словно она и вовсе отсутствует в его базовых настройках.       Улыбку на лице друга он явно интерпретировал по-своему. Привычная игривость в голосе Нино указывала на то, что Адриану не послышалось. Даже казалось, что Теодор подсел к ним ближе, когда до этого был скорее вынужденным слушателем их диалога. — Что? Нет.       Адриан опешил на мгновение, но надеялся, что ему удалось скрыть это внешне. Он знал о популярном месте для «плотских утех» среди учеников, но сам никогда не использовал его по назначению. Этот гобелен прикрыл не одно непотребство за столько лет существования школы. — А у меня был! — присел на край кровати, с которой его нагло скинули не так давно, и пожал плечами. — Вот и зря, там хорошая акустика. Главное не забыть наложить заглушающее, иначе… — Избавь меня от подробностей, — прервал Адриан словесный поток друга.       Его с натяжкой можно было назвать человеком, которому знакомо слово «стыд», но, в отличиe от Нино и Теодора, он хотя бы представлял, как оно пишется. Светловолосый перевел взгляд в сторону Нотта, который уже сидел на своей кровати с задумчивым выражением лица. Он смотрел в их сторону, но будто сквозь парней, находясь где-то в своих мыслях.       Агрест стал все чаще замечать, что Тео подвисал в какой-то определенный момент. Он даже мог предположить, что стало причиной его задумчивости. Сейчас их дружба претерпевала кризис, и это ощущалось так отчетливо, что можно было потрогать этот тонкий лед, на котором все держалось.       Адриан никогда не хотел ссориться с ним. Тем более из-за девушки, которая являлась их общей подругой. Он никогда не пытался «забрать» Зои, а сейчас, когда ему стало известно о чувствах этих двоих друг к другу, особенно. Блондин пытался сохранить нейтралитет, к которому они пришли, всеми возможными способами. Из-за этого мерзкого чувства вины, которое он ощущал перед ним, Адриан, точно загнанный в капкан совести, которая все-таки имелась в зачатке его гнусной душонки, не мог поступить с ним так. Не хотел быть мудаком, которым обычно был по отношению к нему.       Зеленые глаза встретились с глубоким шоколадом, и немой диалог, который произошел между ними, сложно было описать какими-либо словами. Адриан видел, как шестеренки сомнения крутились в кудрявой голове Нотта. Физически чувствовал злость, которая поднималась из недр его души и отражалась в глазах немым осуждением. — Ну говори уже, — выпалил Агрест, устав от этого молчаливого диалога.       Пусть скажет. Взорвется гневной тирадой и очередной раз напомнит ему, какой он кретин. Пускай выплеснет то, что гложет изнутри. Тео держит внутри слишком много обид и недосказанностей, которые в конечном итоге не привели ни к чему хорошему.       Адриан идиот, потому что не замечает ничего дальше себя самого, пока его не ткнут носом, как котенка в зассанные тряпки.       Теодор молчал, думая, что он поймет все без слов, а Адриан думал, что все хорошо, потому что ему никто не говорит обратного. Они пытались разорвать этот порочный круг. Один должен научиться говорить о том, что его волнует, а второй — думать о чувствах других. Агрест делал маленькие, едва заметные, но все же шаги в надежде, что Тео тоже сделает их в ответ. — Не знаю, есть что-то странное в том, что ты спишь с одной, а помолвлен с другой, — произносит Нотт с напускной отстраненностью. — Есть в этом какая-то нотка мудачества, ты так не думаешь? — непринужденная поза слизеринца удивительным образом контрастировала с едкостью в голосе, которую он и не пытался скрыть.       Адриан посмотрел в осуждающее лицо друга и сожалел о том, что пошел на встречу Зои и рассказал ему обо всем еще до официального объявления. С одной стороны, это была жалкая попытка Агреста искупить свои грехи пред Теодором, с другой — если теперь каждый разговор о его отношениях будет сопровождаться подобным неодобрительным выражением лица, то пусть лучше он и дальше остается грешником. — Помолвка временная, пока мы не придумаем, как разорвать ее. Зои знает о Маринетт. Я никому не врал — это была честная сделка, — его голос был ровным и спокойным. Плечи плавно поднимались и опускались, демонстрируя уверенное спокойствие.       Адриан зачем-то оправдывался. Внутренний порыв защититься был столь неожиданным и инородным, как будто и вовсе должен принадлежать другому человеку. Ему удалось затолкать это чувство глубоко под кожу. — Нет ничего постоянней временного, — усмехнулся брюнет и тряхнул кудрявой головой. — Что-то мне кажется, твоя брюнетка с Гриффиндора не знает о твоих сделках. — Не будь таким козлом, — устало произнес светловолосый и провел рукой по лицу. — Никто не запрещает тебе обжиматься с Зои.       Адриану не нравилось разговаривать о Маринетт с Теодором. Он знал, что мысленно Нотт насылает на него всевозможные проклятья стабильно несколько раз в день в качестве хобби. В любом случае лучше так, чем когда он устроил ему бойкот. Тео все еще обижался из-за Зои, хоть он и говорил, что все нормально. Блондинка стала с недавнего времени серой зоной для диалога. — Какая же ты сволочь, Агрест, — со вздохом и раздражением в голосе заключил Теодор. — Зачем я вообще с тобой общаюсь? — Ты привез? — перевел тему Адриан и, игнорируя недовольное лицо Теодора, повернулся к лучшему другу.       В глазах кудрявого явственно читалось желание сказать еще несколько обидных реплик в сторону соседа по комнате, но неведомая сила удерживала его. Ладони чесались от желания взять в руки древко и наслать на блондина проклятие, но вместо этого Теодор просто закатил карие глаза и промолчал. Нежелание ссориться было обоюдным. — Что бы ты без меня делал, Ромео, — охотно ответил Нино и нырнул рукой в карман брюк, чтобы вытащить намного уменьшенную магией квадратную коробку из плотного картона.       Коробочка, которая по размеру едва ли занимала четверть ладони, оказалась в руке слизеринца. Он приподнял крышку, чтобы убедиться в том, что в ней лежало именно то, что он просил. Даже при таком размере вполне удавалось рассмотреть небольшую платиновую подвеску на цепочке, которая покоилась на бархатной подложке. Латинские буквы, которые так удачно складывались в милое прозвище «cherie», поблескивали в приглушенном свете светильников.       Адриан усвоил урок: просить Эмили отправить ему что-либо для Маринетт — плохая идея. У него было не так много вариантов, кого он мог попросить заказать и привезти украшение, пока сам был вынужден сидеть в стенах школы. Выбор пал на лучшего друга. Взвесив все риски, Агрест решил, что это могло сработать, и не прогадал. Нино удивительным образом сочетал в себе сплетника, которого нужно было еще поискать, и человека, который не выдаст информацию даже под пытками. Он тонко чувствовал, что можно рассказать без участия совести, а что лучше попридержать за зубами. — Спасибо, — поблагодарил Агрест. Довольная улыбка спала с его лица и уступила место обычному серьезному выражению, когда взгляд зеленых глаз оторвался от украшения и впился в лицо Лейфа. — И к твоему сведению, я не собираюсь умирать, как этот придурок из магловской книги. — Кто бы сомневался, — отмахнулся Нино и откинулся спиной на матрас.

***

      После того как Лука помог левитировать багаж сестры в ее комнату в общежитии, парень со спокойной душой отправился в собственную. С Джулекой они договорились встретиться ближе к ужину, так как девушка имела серьезные намерения распаковать все вещи именно сейчас и ни минутой позже.       Он был немного в подавленном настроении, но, несмотря на это, его внешний вид, как и всегда, не выдавал этого: дружелюбная улыбка на губах и легкая задумчивость на лице — Лука легко мог сойти за просто уже заранее уставшего от предстоящей круглосуточной учебы выпускника, а не парня, испытывающего муки от несправедливого отказа.       Староста вошел в комнату, которая по форме напоминала полукруг и поздоровался со своими друзьями. Пока он помогал Джулеке, Том и Лео, бросив сумки рядом с кроватями, с энтузиазмом обсуждали прошедшие каникулы.       Остаточный солнечный свет вовсю пробивался сквозь высокие арочные окна и освещал комнату вместе с приглушенными светильниками. Через несколько месяцев спать станет невыносимо из-за солнца, которое будет настойчиво просачиваться даже через полупрозрачную голубую ткань, которую с натяжкой можно назвать шторами. — Хей, Лука! — Эйнсворт энергично замахал ладонью над головой. — Как каникулы? — Нормально, — пожал плечами Куффен, прежде чем его чемодан мягко приземлился рядом с кроватью.       Если верить Алье и Маринетт, то в других факультетских спальнях кровати расположены по краям комнат с приличным пространством друг от друга. Парню оставалось только завидовать количеству места, которое выделяли для студенческих спален для того же Гриффиндора. Ученики Когтеврана могли похвастаться просторной двухэтажной гостиной с собственной мансардой на крыше, большим количеством окон с красивым видом и относительно хорошо работающей связью и интернетом, но точно не просторными спальнями. — И ты, как всегда, многословен, — откликнулся Томас, скучающе подпирающий балку кровати, которая была встроена в стену, как и две другие, своей головой. Парень уперся виском в старое дерево и окинул изучающим взглядом из-под каштановой челки. — Ну что, тебя можно наконец-то поздравить с окончанием холостяцкой жизни? — вновь подал голос Леонардо и ярко улыбнулся, обнажая ряд верхних белых немного крупных зубов. — Не понимаю, о чем ты, — легко бросил через плечо Куффен, повернув голову в сторону собеседника. Окрашенные в бирюзовый кончики волос щекотали щеки. — Ну как же! Вы с твоей Маринетт были вместе на Святочном балу, — не унимался светловолосый. Он наклонился вперед и уперся локтями в колени. — И я слышал, что каникулы вы тоже провели вместе, — русые волосы упали на лоб, причиняя очевидное неудобство, но Лео, проигнорировав это щекочущее чувство, продолжил сверлить взглядом затылок друга. — Даже знать не хочу, откуда ты это узнал, — Лука развернулся к парням и скрестил руки под грудью. — Но в любом случае это не важно, потому что мы не встречаемся, — спокойно добавил он. Уголок губ дернулся в подобии слабой улыбки. — Да ну нет! — эмоционально всплеснул руками Том. Его щеки порозовели от возмущения. — Ты еще скажи, что вы дружите, — саркастично изрек он и закатил карие глаза. — В этом есть проблема? — Ты безнадежен, ты в курсе? — обреченно вздохнул Лео и прикрыл веки, чтобы осознать услышанное. — У тебя было столько времени, что можно было не то что начать встречаться, а о помолвке договориться! — неосознанно повысил голос он, чувствуя странное подобие обиды.       Юноша отдавал себе отчет, подобная эмоция в данной ситуации абсолютно иррациональна, но ничего не мог с собой поделать. Он так долго наблюдал за попытками Луки добиться сердца храброй гриффиндорки, что сам неосознанно эмоционально втянулся в эту драму. — Я знаю, ясно?! — неожиданно для себя и остальных рявкнул Куффен. Ладонь с силой сжала ручку чемодана, а упавшая на лицо челка скрыла злой взгляд. Но учащенное дыхание скрыть невозможно. — Хватит делать из меня идиота! Не все бывает так, как нам хочется. Я признался ей в чувствах, а она отказала мне. Она сказала, что я ей как старший брат и ей сложно воспринимать меня в романтическом плане.       Эта тема его задела больше, чем он ожидал. Он уважал Маринетт и правда пытался понять ее выбор. Это не было бы настолько невыносимо, если бы в их отношения не лезли все вокруг. Каждый считал своим долгом невольно и, возможно, не со зла напомнить Луке, что она выбрала не его. — Это неприятно, мне жаль, — заметно стушевался и поник Эйнсворт, чувствуя вину за слова, что бросил ранее не подумав. — А знаешь почему? — выпрямил руку Том, указывая пальцем на соседа. — Потому что со старшими братьями не встречаются, с ними не целуются и не трахаются, — ответил Паркер в попытке полушуткой разрядить обстановку.       И это сработало. Криво-косо, но обстановка в комнате словно обнулилась под узнаваемый скрипучий смех Эйнсворта, который согнулся в три погибели. — Просто замолчи, — улыбнулся Лука. — О-о-о, брось, неужели наш пай-мальчик никогда не думал о том, чтобы трахнуть подругу своей младшей сестренки, в которую по уши влюблен? — Заткнись, Лео, — отрезал голубоволосый и одним резким движением закинул чемодан на кровать, так что тот отпружинил от матраса.       Злость снова поднялась изнутри. В голубых глазах на мгновение отразился гнев, прежде чем его заглушил щит окклюменции. Лука отдавал себе отчет, что это просто очередная дружеская подколка, но ничего не мог с собой поделать — злися каждый раз, когда кто-то начинал говорить подобные вещи про Маринетт. Она казалась слишком нежной для подобных грубых слов. — Как часто ты думал о том, что хочешь залезть ей под юбку? — не унимался товарищ, смахивая со лба свою русую челку. — Не чаще, чем о том, что у нее красивые глаза и очаровательная улыбка, — натянуто улыбнулся Лука, обрывая на корню подобный разговор. — Бле… — Том издал характерный звук, имитируя рвотный позыв. — Ты безнадежен! Возможно, она тебя продинамила, потому что ты слишком правильный. Может, ей нравится кто-то более смелый и тот, кто решится залезть ей под чертову юбку? — Девчонкам же нравятся «крутые» парни! — поддакнул Лео. — Спортсмены, например. Вот, по-твоему, почему Джейс такой популярный? — Потому что он симпатичный блондин с хорошим воспитанием и не обделенный мозгами? — предположил Куффен и уверенно кивнул. Глаза словно два подмерзших озера, а лицо спокойное и умиротворенное. — Это, конечно, тоже, но он охотник Когтеврана! — поддержал разговор Паркер и наклонился к собственным кроссовкам, чтобы расслабить шнуровку. — Я думаю, это многое решает. — По-твоему, меня отвергли потому, что я недолюбливаю квиддич? — приподнятую правую бровь скрыла темная челка, упавшая на лицо, но легкое удивление все равно пробилось сквозь стеклянные глаза. — Забавно, — бирюзовые кончики волос неприятно щекотали кожу, и Лука рефлекторно смахнул пряди ладонью. — Недолюбливаешь, как же — ты его терпеть не можешь! — беззлобно хмыкнул Томас и выпрямился, сдувая упавшие темные пряди с лица. — Я бы сказал, что не питаю к нему большой любви, — поправил юноша. — В любом случае тебе не удастся заговорить меня, ты понял? Я вам больше ничего не скажу. Это касается только меня и Маринетт и останется тоже только между нами. — Такой зануда! — заключил Том и подтянул к себе ноги в забавных зеленых носках. — Я терпеливый — это одна из моих сильных сторон. Умею ждать. Если ей нужно чуть больше времени, чтобы понять, что я тот, кто ей нужен, то пускай. «Никто не полюбит ее так, как люблю ее я, и она поймет это однажды», — больная мысль, что так долго крутилась в его голове, но так и не была озвучена и вряд ли будет когда-то.       Слабая улыбка на губах и равнодушный взгляд, в котором не читалась ни одна эмоция, вместе выглядели жутко. Он, словно робот, произносил фразы, вкладывая в них смысл, но не эмоциональную окраску. Его голос был ровным, и весь Лука выглядел безмятежнее, чем обычно, и глаза казались до неестественного тусклыми. — Это стремно, ты же в курсе? — Леонардо затруднялся сказать, что именно: слова, брошенные другом со спокойствием, которое граничило с помешательством, или осознание, что Куффен использовал ментальную магию прямо сейчас. — Если ты не нравишься как парень, то просто отстань от нее. Зачем биться в закрытую дверь в надежде, что тебе откроют? — По тебе столько девчонок сохнет, Лука, на пальцах не сосчитать! — с откровенной завистью в голосе воскликнул Паркер и вытянулся на заправленной кровати. Он потянулся с тихим вздохом облегчения, от того что его мышцы приятно расслабляются после многочасового пребывания в сидячем положении. — Я не хочу другую, как вы не понимаете! — сорвался Лука, повысив голос. Это была ощутимая перемена в сравнении с тем, как ровно звучал его голос ранее. Слабый ментальный щит окклюменции дал трещину.       Лука устал. Он не хотел и не считал нужным кому-то что-то объяснять. Почему все вокруг решили, что знают как лучше? — Встретимся на ужине, — бросил он.       Ему срочно необходимо было выйти на крышу и остудить разум. Если будет нужно, хоть в снег с клумбы лицом нырнуть. Дверь хлопнула с такой силой, что грозилась слететь с петель. Открытый чемодан так и остался лежать на кровати. — Что это, блять, с ним? — Стресс никого не щадит, — с важным видом ответил Эйнсворт, подперев щеку ладонью.