Обретённое счастье

Утро воронов начиналось по заведенному распорядку. Едва забрезжил рассвет, команда уже вовсю разминалась на корте, оттачивая приемы. Индивидуальные тренировки кипели: кто-то шлифовал защиту, кто-то оттачивал смертоносные выпады, а голкиперы, сосредоточенные и молчаливые, парировали град мячей, летящих в ворота. Корт гудел от яростного стука отскакивающих мячей и негромкого гомона спортсменов. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в оттенки алого и золотого.Тени на корте становились короче, но интенсивность тренировок не спадала. Тренер Тэцудзи, с пронзительным взглядом, внимательно наблюдал за каждым своим подопечным, периодически выкрикивая короткие, четкие указания. Он был известен своим умением выжимать максимум из каждого игрока, заставляя их преодолевать собственные границы. Вскоре тренировка перешла в тактическую фазу. Тэцудзи разделил команду на группы, моделируя различные игровые ситуации. Он детально разбирал недочеты, указывая на слабые места и разрабатывая контрмеры. После утренней тренировки Вороны, освеженные душем, потянулись обратно в Холл. Навстречу им, словно тени, выползали из своих убежищ Лисы, направляясь к ванным комнатам. - А вы чего так рано тут? - поинтересовался Ники, бросив взгляд на Аарона, недвусмысленно давая понять, что именно ему был адресован вопрос. - Так у нас тренировка с пяти утра, - отрезал Аарон. - Сезон же закончился, скоро разъезжаться по домам. Не лучше ли провести это время вне стадиона? - недоумевал Ники. - К сожалению у нас всё чётко по графику. Если там указана утренняя тренировка, мы обязаны быть, без вопросов, - встрял в разговор Рико. - Mм, ладно… - протянул Хэммик, удаляясь. Вороны продолжали свой путь, и словно злой рок преследовал их: на каждом шагу они сталкивались с Лисами, ощущая на себе отчужденные взгляды, полные немых вопросов. Через время вороны томились в холле в тягостном ожидании второй тренировки, предстоящей пытки совместного времяпрепровождения с лисами. Никто не горел желанием сближаться с этим сборищем. Они не чувствовали превосходство над ними, его не было и в помине, зато гнилой язык Джостена нестерпимо раздражал. Этот болтливый мальчишка словно был создан, чтобы вывести из себя. Не меньшее отвращение вызывала и Элисон, чья аура пропитана вселенской неприязнью. Казалось, она смотрит на мир свысока, а на воронов - как на грязь под ногтями. "Ещё одна избалованная дочка богатеньких шышек," – презрительно бросал Мартин, не утруждая себя попыткой понять истинную суть Элисон и причины её отстранённости. Да и не особо хотел понимать, его и без того коробило от одного её вида. Вороны, подшучивали над ним, что он влюблен в неё, раз он так часто вспоминает Элисон - пусть даже в негативном ключе. Аарон отстранился от команды, погруженный в собственные мысли. Зыбкое предчувствие неотвратимо надвигающейся перемены не покидало его в последнее время. Едва эта мысль оформилась в сознании, телефон пронзительно завибрировал. Экран высветил одно слово: "Отец". Аарон похолодел, нутром ощутив важность этого звонка. Не теряя ни секунды, он покинул комнату. Желая полностью исключить возможность подслушивания, он направился в кабинет тренера. На удивление, там никого не оказалось. Заперев дверь на все замки, Аарон ответил на звонок. - Привет, сынок, как дела в Эверморе? - прозвучал в трубке жизнерадостный голос Натана. - И тебе привет. Да всё как обычно, никаких новостей, - ответил Аарон, расплывшись в натянутой улыбке. - Слышал, вы стали чемпионами сезона, молодцы, поздравляю! - Да, выиграли. Спасибо за поздравление, - Аарон заметно стал серьезней. - Ты же не просто так позвонил? - А ты догадливый, сынок. Послушай, тебе уже есть восемнадцать, и совсем скоро церемония, - уклончиво ответил Мясник. - Когда? - немедленно спросил Аарон. - Когда приедешь к нам. Ну, или же я сам приеду и заберу тебя. Кстати, я слышал, что у вас лисы в гостях. - Да… Позвонишь, когда соберещься сюда и заедешь за мной, - сухо ответил Аарон. - Конечно, - последовал незамедлительный ответ Натана. Их разговор затянулся надолго. Натан с неподдельным интересом расспрашивал о жизни Аарона в воронах. Тот же охотно отвечал, перемежая свои слова встречными вопросами. Так они проговорили до начала второй тренировки, и, попрощавшись, Аарон вышел из кабинета, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Слова отца, его уклончивые ответы и странный интерес к лисам не предвещали ничего хорошего. Церемония… Одно это слово заставляло сердце биться чаще. Он понимал, что приближается момент, когда ему придется сделать выбор, и этот выбор определит всю его дальнейшую жизнь.В холле царила обычная для этого времени суета. Игроки воронов готовились ко второй тренировке, обсуждая тактику и ошибки, совершенные ранее. Никто не заметил его отсутствия, и Аарон был благодарен за это. Он не хотел сейчас ни с кем разговаривать, не хотел делиться своими переживаниями. Ему нужно было время, чтобы все обдумать и принять решение.

***

Наступил час второго испытания для воронов и дебюта для лисов. В раздевалке царила звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом ткани. Обе команды, словно в преддверии бури, молчаливо переодевались, избегая даже мимолетных взглядов. Их разделяла невидимая стена напряжения, предвещавшая яростную схватку.Эндрю Миньярд, как всегда, казался воплощением невозмутимости, но даже его взгляд выдавал скрытое напряжение. Он заматывал руки бинтами, словно готовясь не к игре, а к гладиаторскому бою. Рядом с ним, Ники Хэммик пытался подбодрить остальных, но его обычный поток шуток и позитива был приглушенным, каким-то натянутым. Он чувствовал общее настроение и понимал, что сегодня на кону больше, чем просто тренировка. Переодевшись, обе команды вышли на корт, где царила напряжённая тишина. Тренеры, словно шахматные гроссмейстеры, наблюдали за своими подопечными, выверяя каждый шаг. Сегодня бразды правления тренировкой достались Тэцудзи. С решительным видом он вышел на площадку и направился к командам, построившимся в ожидании. - Итак, вторая тренировка будет куда интенсивнее утренней. Вороны, вам ли не знать - мы закаляем вас этим уже больше пяти лет. А лисам я просто констатирую факт, - голос тренера звучал громко и отчётливо, рассекая напряжённую атмосферу. - Начинаем, как всегда, с бега. Двадцать кругов по корту - марш! - воздух пронзил резкий свисток. Словно единый механизм, команды сорвались с места, устремившись вдоль стен корта. Спортсмены двигались в унисон, поддерживая неумолимый ритм. Благодаря отточенной технике дыхания, даже на последнем круге усталость не сломила их волю. Вороны, без лишних слов, направились к своим клюшкам, приступая к упражнениям. Тэцудзи бросил лисам едва заметный кивок, приглашая их присоединиться. Те, не теряя ни секунды, последовали за своими соперниками, а тренер - за ними. - Так, давайте разделимся на пары, - произнёс Тэцудзи уже более спокойно. После того, как пары были сформированы, тренер скомандовал вооронам демонстрировать свои упражнения лисам и следить за правильностью выполнения. Аарону улыбнулась удача - его партнёром стал Рико. А на лице Рико расцвела счастливая улыбка. И дело было не только в том, что ему не пришлось оказаться в паре с одним из лисов, но и в том, что чувства к светловолосому парню с каждым днём вспыхивали с новой силой. Рико, сияя от удовольствия, внимательно наблюдал за каждым движением Аарона. Парень демонстрировал упражнения с отточенной грацией, его тело, словно выточенное из камня, излучало силу и уверенность. Рико не мог отвести взгляд, любуясь каждым изгибом его мускулов, каждым взмахом клюшки. В его глазах читалось восхищение, граничащее с обожанием.Тэцудзи, скользнув взглядом по паре, не мог не заметить царящую между ними атмосферу. Он усмехнулся про себя, зная о чувствах Рико. Однако, как опытный тренер, он понимал, что сейчас не время для лирики. Эффективность тренировки превыше всего. Лисы, хоть и старались не отставать от воронов, чувствовали разницу в подготовке. Слаженность и отточенность движений воронов была результатом многолетних тренировок и абсолютного взаимопонимания.После демонстрации упражнений, Тэцудзи скомандовал лисам повторить увиденное. Вороны, стараясь не упустить ни одной детали, подсказывали лисам, направляя их движения. Постепенно, под чутким руководством воронов, лисы начали повторять более сложные элементы. Закончив упражнения, команды вновь построились перед тренером. Тэцудзи окинул взглядом спортсменов, оценивая их состояние. - Сегодня вы хорошо поработали, - произнес он, - Лисы, вы показали неплохой результат. Вороны, как всегда, на высоте. На этом тренировка окончена. Вечером перед вечеринкой, жду вас уже в зале в то же время как и обычно.

***

Тренировка, длившаяся не более трех часов, и то без игры, выжала из лисов все соки. Даже неутомимый Кевин, способный тренироваться целыми днями, с трудом переставлял ноги, проходя мимо трибун, и тяжело дышал. Лисы поплелись в раздевалку, а вороны, собравшись вокруг тренера, что-то оживленно обсуждали. В раздевалке стоял гул - измученные лисы наперебой делились впечатлениями о тренировке. В то время как они едва держались на ногах, вороны выглядели так, словно совершили лишь легкую прогулку, хотя пот и стекал по их лицам, не было ни намека на усталость. Дверь распахнулась с грубым хлопком, и раздевалку хлынул рой воронов, словно угольная лавина. Лисы разом смолкли, не особо желая снова пересекаться взглядами. Лисы, словно по команде, засуетились, моментально сбросив с себя маски былого веселья. Вскоре как можно быстрее они разлетелись по своим предоставленным комнатам. Вороны, ничуть не задетые столь резким уходом, лишь обменялись понимающими взглядами, втайне благодаря лис за избавление от их навязчивого общества. Освободившись от ненужных пут, вороны, облаченные в свое привычное, спокойно прошествовали в Холл. Вскоре они уже восседали на своих местах, погрузившись в нескончаемые беседы обо всем и ни о чем, находя в этом нехитром занятии истинное удовольствие. В комнате, словно в гнезде, обитали вороны, их голоса плели нити тихих бесед. Атмосфера покоя, густая и обволакивающая, манила раствориться в ней без остатка. Эта стая воронов стала для Аарона больше, чем просто компанией, - семьей, где каждый оберегал друг друга от опасностей внешнего мира. Здесь, в их кругу, он чувствовал себя в безопасности, вторым домом, где можно было открыть душу, не опасаясь осуждения. Все они были сломлены по-своему, каждый нес на крыльях свою личную трагедию. Сейчас, сидя прямо на полу, образовав плотное кольцо, вороны говорили о себе, делились сокровенным. - Аарон, ты никогда не рассказывал о своей жизни до семи лет. Может, пришло время? Но если не хочешь, я больше не буду тебя пытать, - прозвучал тихий голос Жасмин. Аарон замер, словно пораженный молнией. Его команда, его семья жаждала узнать о его прошлом. Раз уж они стали ему настолько близки, почему бы и нет? О его детстве не знал даже Рико, и, возможно, сейчас был самый подходящий момент. - Моя мать была наркоманкой. Она употребляла наркотики в неимоверных количествах. Ей было плевать на меня, она могла бросить меня одного на целые недели. Водила в дом своих любовников. И регулярно избивала, издевалась, говоря, что вся её убогая жизнь - из-за меня. Но были моменты, редкие просветы, когда она становилась доброй, заботливой. Это было настолько редким явлением, что в эти мгновения я чувствовал себя самым счастливым ребёнком на свете. Сначала все было, как обычно, я привык к ее затрещинам и подзатыльникам, научился прятаться и вести себя тише воды ниже травы. Но однажды… - Аарон запнулся, подняв взгляд на команду. Десятки сочувствующих глаз смотрели на него, в одних стояли слезы, другие сдерживали рыдания. - Однажды она поняла, что ей не хватает денег на дозу и алкоголь. Мне только-только исполнилось четыре года, и она начала продавать мое тело… Это продолжалось с четырех до семи лет. А прекратилось, когда она выгнала меня из дома, я уже не помню, что я натворил. Тогда меня нашёл мой нынешний отец, вылечил, накормил и оформил опекунство надо мной. Потом я познакомился с Рико и Ичиро, - закончив рассказ, Аарон снова поднял глаза. Вороны были потрясены откровением Аарона. В их глазах читалась жалость, им было до боли обидно за то, что этому светлому человеку пришлось пережить такие муки. Рико смотрел в пустоту, он ничего не знал о его прошлом, даже не пытался узнать. Чувство вины сдавило его сердце, он корил себя за то, что не смог защитить Аарона, хотя и понимал, что тогда он был бессилен. - Аарон… - произнесла Кейтлин сквозь слезы, - ты невероятно сильный человек. Спасибо, что доверился нам. Надеюсь, ты смог залечить свои раны. - Я не помню, что чувствовал тогда, так что сейчас все в порядке, - соврал Аарон. Его по-прежнему преследовали кошмары. Этот период его жизни был выжжен в памяти каленым железом, он отчетливо помнил всю боль и ужас, лица своих мучителей, помнил абсолютно все. В голосе Аарона не дрогнул ни один мускул, ни одна нотка. Он научился этому - прятать свои истинные чувства за маской безразличия. Но его глаза, обычно острые и проницательные, сейчас были затуманены дымкой воспоминаний, выдавая тщательно скрываемую боль. Он отвернулся, делая вид, что изучает потрескавшийся узор на старой стене, лишь бы не встречаться взглядом с собеседником. Его слова были рассчитаны на то, чтобы отпугнуть вопросы, прекратить разговор. Аарон не хотел ворошить прошлое, оно было слишком болезненным, слишком личным. Оно было его проклятьем, которое он носил внутри, как осколок стекла, постоянно напоминающий о себе острой болью. Но кошмары не спрашивали разрешения, они приходили ночью, врывались в его сон, разрывая тонкую ткань реальности. Он снова и снова переживал те ужасные моменты, чувствовал ледяной холод страха, слышал крики, мольбы о пощаде. И каждый раз, просыпаясь в холодном поту, Аарон понимал, что прошлое никуда не ушло, оно всегда рядом, ждет своего часа. Иногда он задумывался, сможет ли когда-нибудь освободиться от этих воспоминаний, сможет ли снова почувствовать себя свободным человеком. Но ответ всегда был один - нет. Прошлое навсегда останется частью его, неотъемлемой частью его личности, как шрам, который никогда не заживет. Он жил с этим, день за днем, год за годом, пытаясь найти хоть какой-то смысл в произошедшем. И пока он мог лгать другим, утверждая, что все в порядке, он знал, что настоящий ад все еще бушует внутри него. Молчание повисло в воздухе, тяжелое и гнетущее. Команда, казалось, почувствовала ту невидимую стену, которую Аарон воздвиг вокруг себя. Они не стал настаивать, не задавали вопросов, лишь снова бросили сочувствующий взгляд, от которого Аарону стало еще хуже. Ему не нужна была жалость, он презирал ее. Жалость - это признание слабости, а он не мог позволить себе быть слабым. Аарон медленно выдохнул, стараясь унять дрожь в руках. Он посмотрел на стену, на этот раз разглядывая каждую не ровную поверхность, каждый кривой мазок краски. В этом хаотичном узоре он видел отражение своей собственной жизни, разрушенной, потрескавшейся, но все еще продолжающей держаться. Как и стена, он тоже держался, из последних сил, но держался. Он знал, что не сможет вечно избегать прошлого. Оно рано или поздно настигнет его, как неизбежная расплата за преступления. Но он не был преступником, он был жертвой. Жертвой обстоятельств, жертвой чужой жестокости. И хотя он и пытался убедить себя в обратном, он понимал, что эта роль преследует его. Аарон тяжело вздохнул и отвернулся от стены. Ему нужно было двигаться дальше, жить дальше, несмотря ни на что. Он должен был найти в себе силы, чтобы противостоять своим кошмарам, чтобы не позволить им разрушить его окончательно. Он должен был бороться за свою жизнь, за свое будущее, за свою свободу. Даже если это означало, что ему придется лгать самому себе. Рико видел, как тяжело Аарону. Десять лет, прожитых душа в душу, не могли пройти бесследно, оставив лишь пепел воспоминаний. Аарон, всегда такой собранный и непробиваемый, сейчас был сам не свой. В его глазах, обычно искрящихся озорством и вызовом, читалась неприкрытая тоска. Рико хотел помочь, но не знал как. Слова поддержки казались пустыми и бессмысленными. Он заметил, как тень неохоты продолжать диалог омрачает лицо Аарона, и, решив взять инициативу в свои руки, проговорил: - У нас скоро вечерняя тренировка в зале, - слова сорвались с его губ тихо, словно ласковое обещание, а взгляд, направленный на Аарона, был полон какой-то странной, завораживающей мягкости. Аарон лишь едва заметно кивнул в ответ, этот жест был мимолетным, но в нем чувствовалась признательность. Вороны ощутили повисшее в воздухе безмолвное завершение разговора, поняли, что не стоит его ворошить.Тишина сгустилась, став почти осязаемой. Рико не отводил взгляда, словно пытаясь проникнуть в самые глубины души Аарона, прочесть там все невысказанные опасения и сомнения. В его взгляде читалась не только мягкость, но и скрытая решимость, готовность поддержать и защитить. Он знал, что Аарон сейчас как никогда нуждается в его поддержке, хотя тот никогда не признался бы в этом вслух. Аарон, в свою очередь, старался не встречаться взглядом с Рико, чувствуя, как под его пронзительным взглядом рушатся последние барьеры защиты. Он ощущал странное притяжение к этой мягкости, но вместе с тем боялся её. Боялся довериться, открыться и показать свою уязвимость. В его жизни было слишком много боли и разочарований, чтобы с легкостью принять чью-то искреннюю заботу. Вороны, наблюдавшие за этой безмолвной сценой, затаили дыхание. Они понимали, что сейчас решается нечто важное, нечто такое, что может повлиять на всю команду. Рико и Аарон всегда были двумя полюсами, притягивающимися и отталкивающимися одновременно. Их отношения были сложными и запутанными, но в то же время между ними чувствовалась незримая связь, которая делала их сильнее. Рико медленно отвернулся, давая понять Аарону, что не намерен давить на него. Он знал, что Аарону нужно время, чтобы все обдумать и принять решение. Он верил, что Аарон в конечном итоге сделает правильный выбор, и он будет рядом, чтобы поддержать его, независимо от того, каким будет этот выбор. Может вечерняя тренировка в зале станет их новым этапом, возможностью сблизиться, переосмыслить прошлое и взглянуть в будущее.

***

Тренировка тонула в гнетущей тишине, вороны, отвернувшись друг от друга, погрузились в собственные тени. Бездушные марионетки, они механически выполняли указания тренера. Лисы, острые наблюдатели, почувствовали эту плотную завесу отчуждения. Их любопытство разгоралось: что же такое должно было произойти, чтобы даже неукротима Жасмин, обычно взрывная и неудержимая в своих выпадах, сейчас напоминала статую из серого камня. Мартин, вечный двигатель команды, двигался с тяжестью, неестественной для его легкой натуры. Что разрушило их обычное товарищество, эту невидимую, но ощутимую связь, которая делала их не просто командой, а семьей? Лисы переглянулись. Обычно они держались в стороне от внутренних драм, предпочитая наблюдать и анализировать со своего наблюдательного пункта. Но сейчас что-то в этой тишине, в этой атмосфере уныния задевало их за живое. Это было как болезнь, заражающая все вокруг. Игнорировать ее было больше невозможно. В памяти Аарона, тренировка отпечаталась расплывчатым силуэтом, каждое движение совершалось словно по инерции, бездумно и автоматически. Вороны, его команда, казалось, пребывали в том же оцепенении, разделяя с ним это гнетущее безразличие. Солнце, пробивающееся сквозь мутное стекло тренировочного зала, казалось блеклым и бессильным, словно отражало их собственную утрату энергии. Состояние команды оставляло желать лучшего. Тишина, словно омут, затягивала в свои глубины. Первыми не выдержали Жасмин и Мартин, державшиеся до последнего. Для них, по натуре своей, молчание и отчуждение от команды были равносильны пытке. И вот, решив вновь взять ситуацию в свои руки, они начали обходить каждого сокомандника, стараясь рассеять мрачную атмосферу и поднять настроение, что у них превосходно получалось. Их энтузиазм, словно живительный родник, начал пробиваться сквозь скованную тишину. Робкие улыбки стали расцветать на лицах, словно первые подснежники после долгой зимы. Жасмин, с ее лучистым взглядом и заразительным смехом, подбадривала коллег шутками и позитивными историями. Мартин же, обладая природным даром убеждения, находил нужные слова для каждого, напоминая о ценности их вклада в общее дело. Их старания не остались незамеченными. Постепенно, один за другим, члены команды начали откликаться на их призывы. Сначала это были короткие фразы, обмен взглядами, легкие улыбки. Но с каждым новым моментом, когда связь между ними восстанавливалась, атмосфера в команде становилась все теплее и дружелюбнее. Лисы, остолбенев, наблюдали за разворачивающимся хаосом, гадая, что за чертовщина творится у них на глазах. Мимолетное впечатление идиллической картины тут же испарилось, стоило им осознать, что виновники торжества - вороны. От этих созданий не стоило ждать нежности или любви; в их мире царили лишь коварство и хаос. Вскоре тишина была окончательно нарушена. Снова зазвучали шутки, смех и оживленные разговоры. Команда возвращалась к жизни, словно дерево, вновь обретающее листву после зимней спячки. Жасмин и Мартин, словно умелые садовники, взрастили в команде чувство единства и поддержки, напомнив всем о важности не терять связь друг с другом. Исчезла былая скованность и временная апатия, а на их место пришла уверенность в своих силах и готовность к новым свершениям. Жасмин и Мартин, своими действиями, не только вернули команде хорошее настроение, но и укрепили ее дух, создав атмосферу взаимопонимания и поддержки, которая, несомненно, положительно скажется на дальнейшей работе. - Да, глупо получилось, признаю. Сказал, что все равно, а сам… - тараторил Аарон, внезапно захлебываясь от смеха. Его настроение взметнулось к небесам, стоило Жасмин подойти. Хоть кто-то взял ситуацию в свои руки! "Но ведь все сам, сам должен был разрулить, это же все из-за меня", – болезненным уколом пронзила его мысль.

***

Вечер угас, завершившись словно по инерции. Теперь гнездо утопало в пульсирующих ритмах музыки. Калейдоскоп световых эффектов раскрашивал зал, играя на стенах и потолке. Толпа пестрела разнообразием лиц - не только лисы и вороны, но и другие команды, прибывшие с позволения самого тренера Тэцудзи. Алкоголь был под строгим запретом, но ловкие руки гостей умудрились пронести его контрабандой, бойко торгуя из-под полы. Вороны, не устояв перед соблазном, украдкой пригубили пару бутылок. Тренер, махнув рукой на всеобщее веселье, скрылся в своем кабинете, где его ждала гора бумажной работы. Лисы же, хоть и позволяли себе немного расслабиться, зоркости не теряли, сохраняя бдительность. Атмосфера накалялась. Танцпол содрогался от синхронных движений, взрывов смеха и обрывков разговоров. Монстры, скрестив руки на груди, наблюдал за происходящим с привычной невозмутимостью, его взгляд скользил по залу, выискивая малейшие признаки беспорядка. Жасмин и Мартин, заводилы любого веселья, уже вовсю отплясывали в центре толпы, вовлекая в бесшабашный танец все больше и больше людей, все же алкоголь подействовал на их разумы. Рико, после долгой борьбы с собой, уступил искушению расслабиться и присоединился к Жану за бокалом. Все шло если не идеально, то хотя бы сносно. Если, конечно, не обращать внимания на две обезьяны, отплясывающие на танцполе. Рико осушил уже немало стаканов, но еще держал себя в руках. В зале царил полумрак, разбавленный лишь стробоскопами, выхватывающими из темноты дергающиеся силуэты. Музыка давила на перепонки, заставляя внутренности вибрировать в такт с басами. Рико, сжимая в руке очередной стакан с чем-то цвета ядерного апельсина, пытался сосредоточиться на разговоре с Моро. Тот что-то яростно доказывал про загнивающий капитализм и про необходимость революции, но Рико слышал лишь обрывки фраз, пробивающиеся сквозь какофонию звуков. Он кивал в знак согласия, стараясь при этом не расплескать драгоценную жидкость. Грохот музыки сдавил голову, словно тисками, и в висках отдавалось пульсирующее эхо. - "Наверное, стоит завязать с этим," – промелькнула мысль. Но тут же была заглушена очередной порцией алкоголя. В конце концов, ему просто нужно расслабиться. Жан был в дрова и все еще вещал о несправедливости мира, но Рико уже не слушал. Взгляд его зацепился за Аарона, он, словно хищник, застыл у стены, плечом касаясь шероховатой кладки. В руке покачивался бокал, янтарная жидкость плескалась в такт биению сердца. Взгляд, прикрытый дымкой томления, скользил по танцполу, но истинное внимание приковано к нему - к Аарону. Рико тонул в золоте его волос, в изгибе губ, таких дразнящих, таких нестерпимо желанных. Желание накрыть их своими стало навязчивой идеей, затмевающей разум. Собрав остатки воли в кулак, Рико двинулся вперед, отдаваясь зову плоти и чувств. - Пошли, - хрипло бросил он, кивнув в сторону прохлады ночи. Пальцы сомкнулись на его ладони, ведя за собой, в неизбежность. Аарон не сопротивлялся. Зачем противиться урагану, когда он уже внутри тебя? Глоток свежего воздуха после душного зала опьянил, расслабил, позволил унести себя в водоворот чужих желаний. Рико повел его в сторону туалета, и в голове Аарона мелькнула искра тревоги. Но дверь распахнулась с грубым хлопком, и Рико втянул его внутрь, задвинув щеколду. - Тебе плохо? - с заботой в голосе спросил Аарон, глядя в потемневшие глаза. - Нет, со мной все в порядке, - прошептал Рико, - Но если я сейчас сделаю то, что хочу, ты, наверное, решишь, что я сошел с ума. Десять лет. Десять долгих лет он хранил эту искру, эту надежду, похороненную глубоко внутри. Десять лет наблюдал за Аароном издалека, боясь разрушить незыблемую дружбу признанием. Аарон повернулся, и их взгляды встретились. В глазах Рико плескалось море невысказанных чувств, и Аарон, казалось, тонул в этом океане. Между ними повисло молчание, густое и напряженное, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. И, не давая опомниться, Рико заключил его лицо в крепкие ладони. Кожа под его пальцами горела. Он почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди, заглушая все остальные звуки. Аарон не отстранился, а наоборот, прильнул ближе, словно поддаваясь неведомой силе. И тогда Рико решился. Он наклонился и коснулся его губ. Легкое касание, словно прикосновение крыла бабочки. Аарон ответил на поцелуй. Неуверенно, робко, но ответил. И в этот миг все десять лет ожидания растворились в этом поцелуе, в этом сладком, долгожданном прикосновении губ. Мир вокруг перестал существовать. Остались только они, их дыхание и робкое пламя поцелуя, разгорающееся все сильнее и сильнее. Это был не нежный жест, а требовательное, голодное прикосновение, словно Рико пытался выпить его до дна. Их языки сплелись в танце, а руки Рико скользили по его телу, обжигая сквозь тонкую ткань рубашки. Прохлада кафеля неприятно коснулась спины, когда Рико прижал его к стене. Дыхание сбилось, в голове звенело. Аарон чувствовал, как Рико дрожит, как его сердце колотится под ладонями. Этот безумный, необузданный Рико был так сильно отличался от того, кого он знал, но именно этот Рико сейчас пленил его целиком. Рико оторвался от губ Аарона, тяжело дыша, и прижался лбом к его лбу. В его глазах плясали черти, но сквозь пелену страсти проглядывала неподдельная нежность. - Аарон, - прошептал он, и это имя на его губах звучало как мольба, - Десять лет. Десять лет, как тайна, запечатанная в самом сердце. Десять лет смотреть на восход солнца, зная, знаешь, что твоя улыбка затмит любое светило. Десять лет, и я все еще теряюсь в твоих глазах. Люди говорят, что любовь - это пламя. Но моя к тебе - это нечто иное. Это глубокая, тихая река, проложившая себе путь сквозь камни десяти долгих лет. Река, питающая собой каждый корень моей души. Река, несущая меня к тебе, неизбежно. И вот я наконец-то решился, и стою напротив тебя. Все так же задыхаясь от нежности. А все потому, что эти десять лет… они лишь умножили мою любовь. Они разбили её на тысячи осколков каждого момента, прожитого рядом с тобой. Я знаю, это звучит глупо и романтично, как в дешевом романе. Но, Боже, как же я люблю тебя. Люблю твой смех, твою иронию, твою нежность, и даже твои дурацкие вещи. Люблю тебя всего, до последней клеточки. И если ты позволишь… я хочу любить тебя вечно. Скажи, что ты хочешь этого. Скажи, что не пожалеешь. Аарон молчал, утопая в омуте его взгляда. Слова застревали в горле, но ответ уже был написан в каждом биении сердца, в каждой частице тела, жаждущей его прикосновений. Он кивнул, едва заметно, но Рико понял. Сердце колотилось в бешеном ритме, словно пойманная в клетку птица. Воздух вокруг сгустился, стал тягучим и обжигающим. Рико смотрел в его глаза, утопая в омуте цвета молочного шоколада, и видела в них отражение собственной растерянности. И снова, легкий трепет коснулся его губ, предвещая неизбежное. Аарон наклонился, медленно и неотвратимо, словно подчиняясь какой-то невидимой силе. Расстояние между ними сокращалось с каждой секундой, превращаясь в мучительную вечность. Прикосновение было нежным, словно прикосновение бабочки к лепестку цветка. Губы Аарона снова коснулись губ Мориямы, робко и неуверенно, как бы спрашивая разрешения. В этом прикосновении было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. Затем прикосновение стало более уверенным, более требовательным. Губы Аарона накрыли Рико полностью, погружая его в водоворот новых, неведомых ощущений. Вкус поцелуя был сладким и терпким одновременно - вкус запретного плода, который так хотелось попробовать.Рико охотно ответил на поцелуй, отдавшись ему полностью, без остатка. Мир вокруг перестал существовать, остались только эти двое, и этот поцелуй, который длился целую вечность. В этот момент Рико понял - это начало чего-то нового, важного и неизбежного.