Прости меня

Дневник Грейс Беккер. Дополнение для Вэл, если меня не станет совсем скоро… Вэл, я думала, что никогда больше не открою эту тетрадь и не сделаю ни одной записи, но, в силу обстоятельств, мне нужно рассказать тебе правду, которую я все эти годы старательно от тебя скрывала, опасаясь, что ты натворишь глупостей. Прежде всего, я должна попросить у тебя прощения за свою ложь, недоговорки и сознательное упущение некоторых деталей. Я не знала, как ты воспримешь правду, но я не могу уйти, не рассказав о том, что было на самом деле. Прости, прости меня, солнышко… Лишь бы ты прочла все это и не проклинала меня за мою трусость, слабость, за мой страх перед собственным ребенком. Вэл… Недавно, мы вновь заговорили о твоем отце, и ты спросила меня - почему я держу все в такой ужасной тайне, и почему ты не можешь узнать все прямо сейчас, будучи уже взрослой девушкой? Тогда, я просто замолчала и ты, не выдержав, ушла к своему другу на улицу. Я знаю, что вновь разочаровала тебя, но, на самом деле, я просто испугалась, что оттолкну тебя раз и навсегда, если ты узнаешь правду. Это прозвучит страшно эгоистично, но я не хотела умереть, зная, что моя дочь ненавидит меня. Да, наверняка, ты возненавидишь меня чуть позже, когда прочитаешь этот дневник до самого конца. И все же, я надеюсь, что ты поймешь меня, детка. … А теперь, моя правда… Я познакомилась с твоим отцом спустя полгода работы в кафе. Моя смена не должна была выпасть на этот день, но Мия заболела, и Тед попросил меня выйти вместо нее за дополнительные деньги, в которых я очень нуждалась. Выдалась небольшая запарка, и мы не успевали с обслуживанием. За весь день не удалось даже к стенке привалиться и под конец вечера, я уже не чувствовала ног. Ночью, когда гостей поубавилось, я, наконец, присела отдохнуть за барную стойку, но через секунду, моего плеча коснулась чья-то ладонь и я вздрогнула так, что чуть не шлепнулась с крутящегося стула. Меня потревожил молодой, не сильно старше меня, высокий парень с очень красивым лицом и виноватой улыбкой. Он извинился и попросил меня принять заказ на вынос. Я попросила его подождать за стойкой и собиралась отнести листок с заказом на кухню, оборачиваясь к нему. Он провожал меня с улыбкой, и я как дура не заметила открывшуюся с кухни дверь. Я почти сгорела со стыда… Когда я вышла, потирая лоб, парень уже стоял рядом со мной и спрашивал, не ушиблась ли я, все ли у меня в порядке. Он проявил заботу, к которой я не привыкла, поэтому всего лишь смущенно кивнула в ответ , и принялась за уборку освободившегося столика вздыхая от усталости. Как я была удивлена, когда он начал помогать мне собирать посуду. Я умоляла его оставить все это, но он настоял на том, что хочет мне помочь и мой отказ его не устроит. Вместе мы убрали два столика. Я поблагодарила его. Он смотрел на меня своими полупрозрачными светло-зелеными глазами и улыбался так, что по коже пробежали мурашки. Еще никогда я не видела такой прекрасной улыбки, и никто никогда на меня так не смотрел. Живот скрутило от непонятного мне чувства восторга. Когда я отдавала заказ, он спросил мое имя и я, краснея до ушей, назвала ему его. Он улыбнулся, повторил его и сказал, что обязательно вернется. Но сам так и не назвал себя и всю оставшуюся ночь, я гадала, как могли бы звать этого обаятельного незнакомца. Он вернулся через пару дней, в обеденное время, и мое сердце остановилось, когда я подошла к его столику. Он заказал кофе и фирменный Тедсбургер, а я просто наслаждалась каждой ноткой его низкого и такого приятного голоса. После обеда он обратился ко мне по имени и уши горели от волнения, когда он подбирал слова, чтобы пригласить меня на свидание. Я моментально дала согласие, чего он конечно не ожидал но был очень и очень рад. Боже, я согласилась на свидание с мужчиной, даже не зная его имени, но словно прочитав мои мысли, он тут представился. «Меня зовут Брендон, Брендон Ноуэлл…» Да, Вэл… Мы начали встречаться и спустя неделю я поняла, что Брендон – тот человек, с которым я хочу провести всю оставшуюся жизнь. У нас обоих непростые судьбы – я почти всю жизнь провела в детдоме, а он – никогда не был нужен своим родителям и ушел из дома в 16. Я сумела начать самостоятельную жизнь, как и он. Мы хорошо понимали друг друга, нам было хорошо вместе. Я доверяла ему во всем. До сих пор, иногда я вспоминаю нашу первую совместную поездку в Чатхэм, чудесное свидание на берегу океана и бессонную ночь. До сих пор помню запах кожи, табака и бензина в его машине. Помню его объятия и поцелуи. Серьги, которые он подарил мне и которые я предпочитаю надевать лишь по праздникам, ведь они безумно дорогие и я боюсь потерять их. Он искренне любил меня, Вэл… Мы встречались несколько месяцев, после чего, практически в канун Рождества решили вновь провести выходные в домике на берегу моря. Мы дурачились, жарили мясо на костре и пили глинтвейн. После горячей сауны я выбегала на свежий холодный воздух, чтобы почувствовать выброс адреналина. Я была самой счастливой девушкой на свете. Один раз, я пошутила над Брендоном и убежала от него по снегу, будто бы собираясь прыгнуть в океан и он поймал меня. Я знала, что он сделает это, даже не сомневалась. Потом он отнес меня в домик, читая нотации о том, что нельзя прыгать в ледяную воду и что я до чертиков его испугала, и он бы не вынес моей потери. Он долго растирал мои ноги, пока их вид не устроил его, потом … сделал мне предложение и я без раздумий согласилась. Мы занимались любовью прямо в кресле перед камином, потом всю ночь лежали в постели в обнимку и рассуждали о том, кого пригласим на свадьбу, какое платье я хочу и какой домик мы купим, когда Брендон получит премию за полгода работы. Он консультировал бизнесменов, помогал им грамотно вкладывать свои деньги в развитие своих предприятий. Его зарплата позволяла нам съехать с моей съемной квартиры в Лоуэлле, тем более, что мое пособие могло закончиться через год. И Брендон придумал, как можно увеличить наш общий бюджет, предложив мне выгодно вложиться в несколько компаний. Загвоздка была лишь в том, что на это было потрачено практически все мое пособие. Но я так хотела поскорее устроить нашу жизнь, что без зазрения совести отдала ему деньги и подписала кипу разных бумаг, которые он мне дал. Лишь в последний день перед его уходом, я заметила что Брендон изменился. Был скрытен, настроение было плохим, он почти не улыбался и я постоянно ловила на себе его виноватый взгляд. На следующее утро он долго целовал меня, перед тем, как уйти на работу и сказал что любит меня и всегда будет любить. Он был искренен, но отчего-то ужасно печален. Это было первым звоночком, Вэл. Вторым стало то, что Брендон не пришел домой тем вечером, его телефон был недоступен, а рабочий будто бы и не существовал. Я обошла весь городок и все кафе, нашла даже офис его компании, который оказался вовсе не офисом, а магазином низких цен в Лоуэлле. Я поняла, что Брендон меня обманывал и я окончательно убедилась в этом, когда акции компаний, в которые я вложилась, обрушились на 0. От нервного истощения, у меня случился приступ, и я рухнула на асфальт прямо в центре Лоуэлла. Люди, проходившие мимо вызвали мне скорую, но я отказалась ехать с медиками, убегая прочь от реанимобиля в слезах и весь день блуждала по городу, понимая, что моя любовь была большой ошибкой и человек просто воспользовался мной ради какой-то выгоды для себя. Через неделю в кафе, в котором я теперь работала без выходных, чтобы оплатить квартиру, меня начало мучить головокружение, что не скрылось от Шеннон. После перекура она принесла мне в комнату для персонала бутылку воды и …тест на беременность, настаивая на том, чтобы я сделала его немедленно. Через несколько минут я возвращаюсь из туалета с положительным результатом и пониманием, что моя жизнь рухнула окончательно. Принять это было очень тяжело. Я была не готова становиться матерью так рано, без гроша в кармане, без крыши над головой и абсолютно беспомощной. Но я никогда не думала о том, чтобы избавиться от своего ребенка, как это сделала моя биологическая мать, как пыталась это сделать мать Брендона. Я дала себе клятву, что ни за что не подведу своего ребенка и сделаю для него все, что смогу. Я начала искать дополнительный заработок и случайно услышала, как Тед говорил об одной вредной вдове, которой нужен помощник на несколько дней в неделю и я попросила его замолвить обо мне словечко. Миссис Лэйн одобрила мою кандидатуру, хоть и тогда она показалась мне ужасно грубой и чопорной старой леди. Нам удалось найти общий язык. А потом, все вскрылось про нас с тобой, моя дорогая. Мне запретили любые нагрузки и практически весь день, я слонялась по дому, выполняя мелкие поручения Лэйн. Все спрашивали, почему я не хочу отдать тебя в семью, когда ты родишься, но об этом не шло и речи. Я – твоя семья и больше никто! Только Лэйн понимала меня, и я не перестаю благодарить ее за все, что она для меня сделала. Для нас с тобой. Знай, что я полюбила тебя еще в тот момент, когда узнала о тебе, стала любить еще больше, когда увидела тебя на первом снимке узи, еще сильнее полюбила, узнав, что ты-девочка, не скрывала слез счастья, когда лежа в ванной и чувствовала как ты шевелишься в моем животе, и окончательно влюбилась, когда ты появилась на свет. Сожалела только о том, что Брендон не смог полюбить тебя, так же как и я…. … Наверняка, ты сейчас в состоянии шока и, зная тебя, ты можешь вспылить, возненавидеть меня и задаться лишь одним вопросом – почему я так долго скрывала это? Милая…если бы ты знала, как тяжело было держать все это в тайне. Особенно, когда ты практически каждый день мучила меня вопросами. А однажды, будучи нетрезвой, ты сказала мне, что хотела бы узнать имя отца, чтобы наказать его за то, что он сделал с нами. Я поняла, что ты вовсе не преувеличиваешь – все было написано в твоем взгляде. Ты жаждала мести и очень жестокой. Ох, Вэл, обычно ураганам дают женские имена и когда-нибудь, один из них назовут твоим именем., ведь внутри тебя кроется огромная разрушительная сила, и если ты что-то задумала, то обязательно это сделаешь. Я боялась, что ты можешь навредить Брендону и его семье, но моей ошибкой, было рассказать о нем как о третьем лице, которому я отдала все свои деньги и осталась ни с чем. Я не могла поверить, что спустя 20 лет, ты захочешь найти и его. Я умоляла тебя не лезть в его жизнь, и мы сильно поругались, после чего ты дала мне обещание забыть о нем раз и навсегда. Надеюсь, ты не обманула меня, Вэл. Я переживаю за тебя, но и за него тоже, несмотря на то, что он сделал. Это выглядит ужасно – словно я защищаю человека от его собственного ребенка, но Вэл… я боюсь, что последствия будут ужасными для вас обоих. Пойми меня. Прости меня, за то, что скрывала правду. Молюсь Богу, чтобы ты не натворила глупостей. Я очень люблю тебя, Вэлори ... Твоя мама. … Мамин дневник выпадает из моих рук. Я сижу на диване, но всем своим существом нахожусь не здесь, а где-то в другом измерении. Слезы текут по щекам без остановки. Сердце закололо в груди. Я начинала задыхаться. Все поплыло перед глазами, когда я попыталась встать, и тут же рухнула на пол. Во рту появился привкус желчи, к горлу подступила рвота, и меня вывернуло на ковер. Кое-как я доползла до ванной, где меня еще несколько минут рвало над унитазом. Когда позывы прекратились, я легла на пол и свернувшись в комок, поджимая колени к груди, закричала что было силы. Вся боль, что была тщательно скрыта внутри, вырвалась наружу. Я чувствовала себя раненным зверем, который медленно и мучительно умирал. Я не могла поверить, в то, что она написала. Напрочь отказывалась это принимать. «Что ты натворила, Вэл…» Она написала, что Брендон Ноуэлл – мой отец… Брендон Ноуэлл… мой отец. Я его родная дочь… Меня снова вырвало и я абсолютно без сил, прислонилась щекой к холодному кафелю ванной комнаты, закрывая глаза. Мама не представляет, как жестоко со мной поступила… Если бы она рассказала раньше… Все этого не было бы. Нет… я нашла бы способ. Обязательно нашла бы другой способ. Я не ураган. Я бы не стала так поступать… - Как мне теперь жить с этим? – сквозь плачь спросила я, взывая будто бы к собственной матери и конечно же, ответа не последовало. Я не заметила, как меня отключило. Наверняка эмоциональное состояние достигло предела, и организм решил перестраховаться, вызывая обморок. Я перестала чувствовать собственное тело, боль и какие-либо эмоции. Это было блаженное состояние, продлившееся, как по мне, лишь несколько минут, но когда меня привел в себя Мэтт, оказалось, что я лежала в обмороке больше часа. Мэтт привел меня в себя, тряся за плечи. Открыв глаза, я увидела, что его глаза на мокром месте, но он улыбается и потом сжимает меня в объятиях до хруста. Мы сидим так молча несколько минут, после чего, Мэтт начинает в спешке меня осматривать. - Ты чем-то обдолбалась? – спросил он, внимательно рассматривая мои зрачки. У меня не было сил даже ответить ему, и я еле-еле качнула головой. - Мне вызвать скорую? Ты вся бледная. Что случилось, Вэл? Я сжала предплечье Мэтта, когда заметила, что его рука тянется в карман за телефоном. - Нет… - Я отнесу тебя в комнату, окей? Я моргнула в знак согласия и через секунду очутилась у Мэтта на руках. Когда мы вышли в гостиную, я почувствовала запах рвоты, и мне было ужасно стыдно перед Мэттом, который стал свидетелем всего этого кошмара. Меня удивило, что Мэтт прошел мимо моей комнаты и принес меня в свою, осторожно укладывая меня на кровать . Он настежь открыл окно, после чего быстро сбегал на кухню и принес мне стакан воды, садясь рядом с моими ногами. Мои руки тряслись, пытаясь удержать стакан, и Мэтт заметил это. - Вэл, у тебя шок. Что, блин, произошло? Ответь мне! Я уставилась как сквозь него, зная, что дневник матери лежит на полу перед диваном и вновь почувствовала сильное сердцебиение. - Дневник…в гостиной. – Едва ворочая языком, говорила я. – Последние страницы, Мэтт. Прочти… Парень вскочил с места и принес злополучную тетрадь в комнату. Я закрыла глаза, чтобы не видеть ее. В этот момент я почувствовала как немеют ноги. Мэтт сел за стол, включил лампу и начал читать, периодически поглядывая в мою сторону. Когда он тихо выругался и схватился за голову, я поняла, что он прочел о Ноуэлле. Дочитав последние строки, Мэтт отшвырнул тетрадь в сторону и прятал лицо в ладони, громко вздыхая. - Я говорил тебе, что нужно прочитать все от начала и до конца. - Я знаю, что виновата, Мэтт. Но я не могла, пропустить все это через себя разом… Мэтт подъехал ко мне на крутящемся стуле и взял меня за руку, очень тяжко вздохнув. - Понимаю, но не случилось бы такой жести… Мою психику шатало из стороны в сторону и на этот раз, слова Мэтта вызвали у меня издевательский смех. - Хах. Я всего лишь несколько раз переспала с мужчиной, который оказался моим родным отцом, отправила наши совместные фотографии и видео с нашим сексом его жене, и нахрен разрушила его семью. Ситуация не просто жуткая, она – катастрофическая. Да. После поездки с Брендоном я встретилась с Эйчем. Это не его настоящее имя, но это было не важно. Я познакомилась с ним, работая в О. Шейн. Эйч частный детектив, работающий с делами неверных супругов. После близкого знакомства с Брендоном, я заплатила ему за слежку за нами неплохую сумму, и, слава богу, у него не было никаких вопросов. Ранее я уже просила его следить за секретаршей Брендона и его лучшим другом. Получив фото, я поехала в кафе, чтобы смонтировать видео. Я несколько раз просмотрела его, все еще раздумывая о своем безумном замысле, но решающим стало сообщение на моем телефоне от Роберта Кинли. Он спросил, как идет мое расследование, и со слезами на глазах, я скачала видео на флешку для Дженнифер. После чего, надев перчатки, несколько раз протерла ее от отпечатков, и положила в новый желтый конверт. А наследующий день, ранним утром я переоделась в одежду Мэтта, сворованную из его шкафа и подбросила конверты предназначавшиеся Линде Хэнсон и Дженнифер Ноуэлл под двери их домов, предварительно убедившись, что они дома. Я замерла в ожидании апокалипсиса и читала мамин дневник. И апокалипсис, действительно, произошел, но пока лишь в моей собственной жизни. - Вэл… Мэтт не находил себе места и ему было неприятно все это слышать, но тем не менее, он оставался рядом и держал мою ладонь в своей. - Я подвела ее, Мэтт… - Тебе нужно отдохнуть. Постараться поспать. Завтра мы поговорим обо всем, ладно? Мэтт был прав. Мои слова все больше становились бредом сумасшедшего, и я с трудом ориентировалась в пространстве. Комната Мэтта плыла: постеры, коллекционные игрушки Фанко, разбросанные повсюду вещи, да и сам Мэтт был не совсем четким. - Мне нужно выпить… - Нет! Только если успокоительное! – строго обозначил Мэтт. – Схожу в аптеку. Потом отнесу тебя в ванную. Тебе нужно хорошенько отмокнуть. Спать будешь здесь, рядом со мной. Сегодня я не оставлю тебя одну. - Спаси…бо. – Прошептала я, и почувствовала, как губы Мэтта коснулись моего лба. Живительный разряд прокатился от головы до ног, заставляя вздрогнуть. - Лежи. Не думай о дневнике и будь так добра – сдай мне свой шпионский телефон. Кайли Джеймс больше нет места в этой квартире.