Linger

Уён лежит на спине Чонхо, положив подбородок ему на плечо, пока его парень моет посуду. Для кого угодно это было бы раздражающе: выполнять любую задачу с другим человеком, цепляющимся за тебя мёртвой хваткой. Но Чонхо привык к нуждам Уёна, особенно когда у него полный желудок и нечего делать завтра. — Можем ли мы обняться в постели, когда ты закончишь? — шепчет Уён в шею Чонхо. Он так беспричинно дуется, что Чонхо хихикает, качая головой. — Разве мы не собирались это сделать в любом случае? Мы оба устали, давай просто пойдем спать. Уён просовывает руки под рубашку Чонхо и обхватывает его талию. — Да, но я пока не хочу спать. Хочу объятий. И посмотреть кино. Чонхо решительно не указывает на то, что Уён будет первым, кто уснёт в течение первых двадцати минут фильма. — Ты в сентиментальном настроении? Из-за снега? — И потому что выходные пролетают слишком быстро, — сетует Уён. Его прикосновение тёплое, но Чонхо дрожит, когда Уён переходит от невинной близости к поцелуям, пронизывающим его шею. Это отвлекает, и он рискует разбить тарелку в своей руке, если Уён не перестанет. Можете обвинить Уёна в том, что он слишком сильно хочет своего парня. Подайте на него в суд. Они вместе уже много лет, да, но влечение ничуть не ослабло. А Чонхо — удивительный источник тепла, Уёну нравится высасывать из него всё, и он будет продолжать это делать, что бы то ни было. Чонхо знал, на что подписался. Уён как раз размышляет, сможет ли он засунуть ему руку в штаны посреди кухни —Чонхо, вероятно, позволил бы это, наигранно возмутившись, — когда раздаётся звонок в дверь. Они оба замирают. — Ты кого-то ждёшь? — замешательство Чонхо отражается на выражении лица Уёна. — Неа. Он прерывает их контакт, чтобы направиться к двери, ломая голову, чтобы вспомнить, согласился ли он встретиться с Саном или, может быть, Сонхва. Кто ещё мог появиться у них дома в такой час? «Они никогда не предупреждают заранее», — думает Уён, открыв рот, когда видит на пороге Юнхо. Удивляет не тот факт, что он на пороге Уёна, нет. На самом деле Уён прикусывает губу, чтобы не спросить Юнхо, что он здесь делает так поздно. Фактор, который делает Уёна безмолвным, — это состояние Юнхо. Тёмно-фиолетовые мешки вокруг глаз, отсутствие света в его ауре, сгорбленные плечи. Даже его волосы безжизненны; он выглядит, как оболочка человека, засунутая в толстовку с капюшоном и спортивные штаны. Уён сглатывает, захлопывает рот и молча освобождает путь Юнхо. Он слегка кланяется и переминается с ноги на ногу, оставляя руки в карманах толстовки. Уёну почти жаль его. Ну, не почти. Это мрачное зрелище, которое он обычно не использовал бы для описания Юнхо. — Извините, что пришёл сюда вот так, без приглашения, — извиняется Юнхо. Он чешет затылок и смущённо смотрит на Уёна, обычных морщинок от улыбки вокруг глаз не видно. — Не беспокойся об этом, — отмахивается Уён. Он не говорит Юнхо, что явно не так представлял себе, как пройдёт его ночь. Чонхо выходит из кухни, вытирая руки полотенцем; он бросает взгляд с угрюмого лица Юнхо на неловкое пожатие плечами Уёна и кивает. — Привет, Юнхо... Я сделаю вам кофе. Уён наблюдает, как Чонхо исчезает, и указывает Юнхо на диван. — Садись. Юнхо делает это, и Уён падает на кресло напротив него. Стоит ли ему ждать возвращения Чонхо, чтобы он мог быть посредником? Уён не совсем беспристрастный участник, и он боится того, что скажет Юнхо. Технически между ними нет никакой вражды. Уён более или менее должен ненавидеть его из принципа — не то чтобы Сан хотел этого — просто так поступают лучшие друзья в таких ситуациях. Вначале единственным возможным результатом было свалить всю вину на Юнхо. Со времен, когда Сан искал утешения у Уёна, оставаясь наедине со своими мыслями в течение изнурительных дней, до той самой ночи в баре, которая изменила ход его отношений с Юнхо. Отношений? Ситуации? Уён не знает, как это назвать. Он также не понимает всего, что произошло. Он был там, он видел поцелуй, но поцеловал ли Юнхо в ответ? Если бы его тогда увели, скажем, если бы он и Сан действительно встречались, как бы это помешало той девушке наброситься на Юнхо таким образом? Уён — аутсайдер, которого часто ослепляют собственные чувства Сана. Анализируя всё с этой точки зрения и с учётом прошедших с тех пор недель, он может по-другому взглянуть на это, и он уверен, что Сан тоже. Он не может быть уверен, потому что Сан отказывается говорить об этом и отстранился от этой темы, и, похоже, Уён был не единственным, кого избегали. Это ужасное зрелище, тело Юнхо поникло, нижняя губа прикушена до крови. Он отводит любопытные глаза Уёна, кофемолка грохочет на кухне, перемалывая атмосферу. Уён кашляет, он чувствует себя неуютно в собственном доме. Юнхо морщится от этого звука, и он вырывается из метафорических серых облаков, скрывающих его поведение. — Я не собирался появляться здесь без предупреждения. Я просто... Я гулял и понял, что нахожусь недалеко от твоего дома. И подумал, что зайду. — Юнхо складывает руки и кладёт их на середину бедер. — Ну, знаешь, чтобы... Уён жалеет его. — Ты хочешь узнать о Сане. Невозможно, но спина Юнхо сгибается ещё больше, и он опускает голову, пока его чёлка полностью не закрывает глаза. Коммуникативные навыки Уёна не приспособлены для того, чтобы наблюдать, как взрослый мужчина превращается в рыдающую лужу. Они с Юнхо даже не настолько близки, чтобы Уён встал и обнял его. Он определённо не будет пытаться, не раньше, чем Юнхо скажет то, что он пришёл сюда сказать. Поэтому Уён прячет руки под бёдрами и ведёт себя тихо. — В тот день я... У меня было чувство, что что-то не так, что, возможно, он расстроен, но я не пошёл за ним. Я должен был... должен был пойти за ним, верно? — Юнхо подпирает лоб ладонью и выдыхает самоуничижительный смешок. — Почему я не пошёл за ним? Уён выдыхает через нос. — Вам нужно поговорить, Юнхо. Пожарный не опровергает это. Уён видит, что это также добавляет ему веса на плечи. Прошло около двух месяцев, и каждый из них делал вид, что не видят огромного слона в комнате. В тот день в баре Уён сказал своим друзьям, что Сан плохо себя чувствует, и пошёл домой раньше; Юнхо выглядел ошарашенным, расстроенным, но не пытался вытянуть из Уёна никакой информации. Он должен признать, что был настроен немного враждебно, глядя на будто пнутое щенячье лицо Юнхо, как будто он каким-то образом придумал рак и понедельники. — Я мог бы сказать некоторые вещи, которые не имеют ко мне отношения, потому что я люблю Сана. Он мой друг, и я хочу защитить его, — мягко, но жёстко говорит Уён. — Но я вижу, что ты не причинил ему вреда намеренно. Юнхо тяжело выдыхает и слегка кивает Уёну. — Ты... Ты не знаешь, всё ли с ним в порядке? Он не хочет со мной разговаривать. Да, Уён так и думал. С этими двумя придурками ничего простого быть не может. — Я связался с ним, как только вернулся с той вечеринки, и спросил, как у него дела, но с тех пор мы не... — он замолкает, пока его голос полностью исчезает. — Он в порядке. Я имею в виду, насколько я знаю, у него всё хорошо. Он вполне мог бы оставить всё как есть. Раскаяние Юнхо — это забота Сана, а он и так страдает, если его побеждённое выражение лица и общее уныние являются доказательством. Уён не самый милосердный человек. Он ждёт, пока Юнхо поднимет голову и пристально на него посмотрит, прежде чем сказать, как бы между делом: — Он ходил на свидание на днях. — Ох... На его лице нет ни удивления, ни потрясающих мир эмоций. Его рот формирует слово, а затем он просто моргает. Он либо хороший притворщик, либо он этого ожидал. Уён не может решить, что хуже. Чонхо спасает их от очередной катастрофы, входя в комнату с двумя кружками дымящегося кофе. Юнхо бормочет «спасибо», а Уён посылает своему парню воздушный поцелуй. Чонхо улыбается ему, указывая большим пальцем на кухню: — Я буду там, если понадоблюсь. Это вежливо. И Юнхо, похоже, не любит, когда его разглядывают. Уён вздыхает, позволяя ему томиться в своих страданиях столько, сколько потребуется. Опять же, он не ожидал, что Юнхо материализуется перед ним, спрашивая о Сане. И что он, оказывается, далеко не бессердечный. Он потягивает свой кофе, смотрит на облачное небо позади Юнхо и ждёт. Их уровень близости не требует ничего другого. Немного грустно, он не может лгать, вспоминать тот день, когда они с Чонхо переехали в эту квартиру. Как Юнхо старался изо всех сил, чтобы помочь им, — из-за Сана, конечно, — и как он выглядел счастливым, делая это. Это было то, что заставило Уёна ещё больше убедиться, что эти двое будут в конце концов вместе. Юнхо всегда вёл себя так, будто бы подарил Сану весь мир, если бы тот его об этом попросил. — Честно говоря, я не понимаю, как вы оба можете быть такими глупыми, — говорит он как ни в чём не бывало, глядя на удручённо опущенные уголки рта Юнхо. — Я знаю, что ты его любишь. — Уён должен похвалить себя за то, что вернул Юнхо немного жизни. Услышав это, тот оживляется, пусть и ненадолго. — Я вижу это по твоим глазам каждый раз, когда ты смотришь на него. Вам двоим нужно разобраться во всём, вот и всё. Рано или поздно вам придётся это сделать. Юнхо открывает рот, как будто собираясь ответить, но затем закрывает его. Он кивает, делает большой глоток кофе. — Я не знаю, что сказать, я… — Тебе не обязательно говорить со мной об этом, — перебивает Уён, улыбаясь, как только мысль приходит ему в голову. — И ты знаешь, с кем тебе действительно следует поговорить. — Он ухмыляется шире, глядя на потерянный взгляд Юнхо. — Пак Сонхва.

***

— Мне отвезти тебя домой? — спрашивает Минги, возясь с радио, пока они ждут, когда загорится зелёный свет светофора. — Да, — кротко отвечает Юнхо. Он опускается на пассажирское сиденье, глядя на выкрашенную в белый цвет улицу, лишенную людей. — Спасибо, что приехал. — Нет проблем, — уверяет Минги. Он устанавливает громкость на минимум и барабанит пальцами по рулю. — А что случилось с твоей машиной? Ты же любишь её. Не говори мне, что она тебе надоела? Юнхо проводит пальцем по кончику носа. — Она сломалась на прошлой неделе. У меня не было времени отвезти её в сервис. — Не было времени, да? Должно быть, это всё твои двойные смены, — комментарий Минги звучит так нарочито беспечно, что Юнхо неловко ёрзает. Свет загорается зелёным. — Сколько их было с тех пор, как ты последний раз говорил с Саном? Юнхо напрягается. Не огрызается на Минги, как ему хотелось бы. Вместо этого он выбирает трусливый выход и ничего не говорит. В последнее время снег идёт постоянно. Не проходит и дня, чтобы он не прекратился, блокируя дороги, заставляя школы закрываться; чрезвычайные ситуации потоком поступают из диспетчерской, эта погода имеет тенденцию провоцировать всевозможные аварии. Люди становятся безрассудными, случается непредсказуемое. Это удобно, Юнхо может занять свой разум вещами, отличными от тупой боли в левой части груди. — Я буду честен с тобой, друг, я думал, что вы, ребята, в какой-то момент поймёте это. Они проезжают пятую улицу по счёту Юнхо. Всё ещё слишком далеко от его дома, чтобы уклониться от уловки Минги пойти по этому пути разговора. Юнхо вздыхает. — Что ты имеешь в виду? — Пожалуйста, не заставляй меня это говорить, — увещевает Минги. Он дуется, Юнхо знает его черты, и это заставляет его закатить глаза, запрокинув голову, чтобы посмотреть на профиль Минги. — Что ты имеешь в виду, Минги? — Тебе правда нужно, чтобы я это сказал, или ты просто любитель потереть рану? — Минги на долю секунды отрывает взгляд от дороги, чтобы поднять брови на Юнхо. — Ты и так достаточно себя изводишь, не так ли? Пожав плечами, Юнхо переключает внимание на лобовое стекло. — Это моя вина, так что... — Что между вами вообще произошло? — Ничего. — Ага. — Это правда. Ничего не произошло, — глухо повторяет Юнхо. — Полагаю, он понял, что может двигаться дальше раньше, чем я. Минги фыркает. — Чушь. Все знают, что Сан от тебя без ума, — он поджимает губы, глядя на Юнхо. — И тебе он тоже нравится. Даже не пытайся мне врать. Он не будет. Юнхо устал от этого, и для Минги он больше, чем открытая книга. Это подтверждено его следующими словами: — Ты знал это, не так ли? Что ты ему нравишься. Юнхо делает глубокий вдох, замечая, как красный свет окрашивает снег в розовый. — Я не хотел в это верить. Автомобильный обогреватель — долгожданное спасение от бездушного холода. Руки Юнхо обычно защищены защитными перчатками. Они не обязательно тёплые, но, к счастью, поддерживают его пальцы в мягкой температуре. Внутри машины кровь размеренно циркулирует по его конечностям, и он не подвергается нападению со стороны температуры ниже нуля градусов. Но это душит его. Он ожидал, что Уён будет кричать на него. Он хотел, чтобы другой накричал на него, обозвал Юнхо и подчеркнул, какой он огромный мудак. Никто не подходит для этого лучше, чтобы подтвердить это, поэтому Юнхо инициировал это по собственной воле. Уён ничего из этого не сделал, и понимание этого только заставило Юнхо чувствовать себя ещё более виноватым. Кто-то, кто был так близок к Сану, был готов отпустить Юнхо, убедить его, что простой разговор может всё исправить. Было неправильно идти к Уёну, когда кувалда оказалась у Минги. — Это из-за Сэын? — прямо спрашивает он. Молчание Юнхо длится ещё четыре светофора. Он не знал, что живёт в другой стране, в которой им требуется больше времени, чем обычно, чтобы приехать. Минги ругается себе под нос. — Господи, Юнхо. Серьёзно? Ты не разговаривал с ней и не видел её годами. Ты когда-нибудь думал о ней с тех пор, как встретил Сана? Потрёпанный Юнхо пожимает плечами. — Может быть. Иногда. — По всем неправильным причинам, я полагаю. Ты когда-нибудь рассказывал Сану о ней? И снова Юнхо держит рот закрытым. — Ладно. Называйте меня глупым или как хотите, но не всем удаётся жениться на своей школьной возлюбленной, — говорит Минги. — Тебе придётся с этим смириться, мужик. Это вызывает ответ. — Я пытаюсь! — утверждает Юнхо, защищаясь. — Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь это. Но это сложно. — Это сложнее, чем просто сказать Сану, что ты чувствуешь? Кому именно ты пытаешься помочь, скрывая это от него? Юнхо упрямо прикусывает язык. И его сердце, и его разум настроены на то, что говорит Минги, и расшифровывать это — пустая трата времени. Или нет? Юнхо думает, что он заслуживает каждый кирпич, который бросают в него люди в его жизни. Недостаточно того, что он чувствует, как его сердце бьётся слабее с каждым днём, проведённым вдали от Сана. Он скучает по Сану. Скучает по нему с такой силой, что это грозит стереть органы Юнхо в пыль. Он даже не представлял, что можно сдержать столько боли, что это может превратить его рутину в марш пятен и агонии. За веками Юнхо, всё, что он может визуализировать, это текст, который Сан отправил ему утром после бара. Юнхо не мог спать, в глубине души он боялся, что что-то между ним и Саном кардинально изменилось и что он не сможет это исправить. Всего несколько предложений. Сан отправил ему: Сан: "Извини, что ушёл рано. Я плохо себя чувствовал :( Возможно, мне понадобится некоторое время, но мы поговорим позже." Все сообщения, отправленные Юнхо в ответ на это и то, что было отправлено на следующий день, — все до единого остались без ответа. Это был поцелуй? Сан это видел? Видел ли, когда та девушка потянула рубашку Юнхо, чтобы начать поцелуй, что Юнхо не успел остановиться? Видел ли, как Юнхо так и не поцеловал её в ответ? Как оттолкнул её, как раз когда событие добралось до его затуманенного алкоголем мозга. Она не сопротивлялась, но Юнхо знал, что уже слишком поздно. Люди подбадривали их, все это видели. Чан выглядел ошеломлённым, а Чонин просто показал ему большой палец вверх. Юнхо разжал челюсть, чтобы сказать ей, что ему жаль, что он не может этого сделать. Но разве он не мог? Он был свободен. Во всех гарантиях, которые он никогда не позволял себе давать Сану, он был свободен. Они были свободны. Сан не был его. Ох, как же Юнхо хотел, чтобы это было так. Потому что целовать другого человека было совсем не так приятно, как ощущать губы Сана на своих. Целовать кого-то, когда Сан находится в нескольких футах от него, было ещё более ужасно. Не то чтобы Юнхо мог кричать эти факты во весь голос. Он держал девушку на расстоянии вытянутой руки, осматривал бар, пытаясь разглядеть Сана, а когда ему это не удалось, Юнхо побежал вокруг, спрашивая друзей, знают ли они, куда он пошёл. В том переулке напряжение наполнило его ноздри и заблокировало лёгкие. Юнхо стоял там, Сан ускользал от него, и он ничего не сделал. Что он мог ему предложить? Извинения, объяснения? Для этого Юнхо должен был бы раскрыть то, что таится глубоко в его сердце, что было бы для него нормально... Если бы это не означало раскрыть и Сана. Сказать Сану, что он знал, что поцелуй его задел, было бы равносильно тому, что он предположил, что Сан влюблён в него. А Юнхо не мог этого сделать. Несмотря на свои надежды и мечты, несмотря на то, как сильно он хочет, чтобы Сан ответил ему взаимностью, он не мог выставить его в центр внимания. Он также не был готов раскрыться. Юнхо думал, что у него больше времени. Что они смогут лежать в своём идеальном пузыре днями или месяцами. Он не думал, что потеряет Сан так скоро. — Это было так глупо — восстанавливаясь после одних отношений, вступать в другие, — говорит Юнхо. Он дёргает за нитку на джинсах. — Но когда я встретил Сана, я просто... я захотел. Минги напевает, показывая, что он слушает. — С ним всё было по-другому, и по мере того, как мы продолжали, я хотел... — повторяет Юнхо опустошённым тоном. — Встречаться с ним. И я сразу же решил этого не делать, потому что, что если он этого не захочет? Или что если мы попробуем, и всё закончится как у меня и Сэын? — Нельзя же думать, что все отношения обречены на провал, — упрекает Минги. — Кроме того, грубо говоря, вы с Саном уже и так, по сути, встречаетесь, не так ли? Сердце Юнхо на секунду замирает. — Не говори так. — Боже мой, — стонет Минги. Он сворачивает на полосу, которая приведёт их к жилому комплексу Юнхо. — Вы двое, возможно, являетесь худшим примером недопонимания, которое я когда-либо видел. Как так получается, что вы спите вместе каждую неделю, но никогда не находите времени, чтобы всё обсудить? Юнхо и сам не знает, что ответить на это. — Вот почему я сказал, что это моя вина, — он смотрит на фонарь, освещающий тротуары, когда Минги паркуется перед его зданием. В обычный день он возвращается домой со смены рано утром. Работая за двоих, подменяя других коллег, жонглируя работой, чтобы не скучать и не оставаться наедине с самим собой. В эту ночь Сан тоже обычно в своей квартире. В их версии двухмесячной давности Юнхо не задумываясь напишет ему сообщение, скажет, что хочет его видеть. Сан скажет «да», и Юнхо будет у его двери в течение тридцати минут. Но, честно говоря, Юнхо хотел делать это каждый день, а не только в выходные или когда желание было слишком сильным. Он хотел быть с Саном больше, чем внутри него, и эта мысль ужаснула Юнхо до глубины души. Потому что предпосылка их соглашения была для секса, для развлечения. Стать друзьями было следствием и влюбиться... Юнхо не мог этого предсказать. Он думал, что, поскольку этого не случалось до этого момента с другими людьми, с которыми он спал, то Сан не будет исключением. Прокручивая в памяти эти два года, — уже прошло два с половиной года? — Юнхо приходит к выводу... — Думаю, он не чувствовал себя в безопасности, чтобы высказать свои чувства, потому что я сам сказал ему, что не завожу отношений. Или, может быть, это просто мечта, и он не любит меня в ответ, и, как я уже сказал, он наконец понял, что должен проводить время с кем-то получше. Минги поворачивается к нему в недоумении. — Я сейчас тебя убью! Это вырывает у Юнхо искренний смех. — Я знаю, — он открывает пассажирскую дверь и тут же дрожит с головы до ног, когда его окутывает холод. — Поговори с ним, Юнхо, — говорит Минги вместо прощания. Юнхо больше не прислушивается к советам своих друзей. Они все желают ему добра, но он руководствуется лишь тем, что живёт в его сердце и разуме. В тот день он пошёл к Уёну по прихоти. Получил удар под дых, когда Уён сказал, что Сан пошёл на свидание, и это ничего не решило. Ничего не изменилось. Если Сан не хочет говорить с Юнхо, то он будет ждать. Вечность, если это то, что нужно. Но это не означает, что Юнхо остановится на этом. Он будет бороться за Сана всеми возможными способами.

***

Из-за стены его кабинки высовывается чья-то голова. Сан намеренно не прекращает печатать на компьютере, сдерживая улыбку на нетерпеливое фырканье Феликса. — Пожалуйста, — он тянет первую «а», подпрыгивая, чтобы привлечь внимание Сана. — Сани, ты обещал, что дашь мне новые сплетни. — Сплетни? Какие? — Сан притворяется потерянным, чтобы сохранить свой вид. Феликс скулит, скрещивая руки на акриловой конструкции. — Ты такой маленький засранец. Ты же знаешь, что должен рассказывать мне даже самые грязные подробности, да? Это я дал твой номер Чанбину. — Ладно, ладно, — добродушно улыбается Сан, сохраняя документ, над которым работал, чтобы полностью повернуться к Феликсу с разговором. Блондин озорно усмехается, готовый к истории. — Рассказывать особо нечего... Сан может украсить и расширить воспоминание, чтобы сделать его более интересным, но правда в том, что само свидание было довольно однообразным. Феликс — коллега Сана и его единственный друг в этом месте. Почти белые светлые волосы, веснушки на щеках и носу и кипучая энергия, которая может посоперничать с солнцем. Он — местный поставщик брауни, а также ярый любитель любовной жизни Сана. Не то чтобы её вообще не было. Если подумать, то, скорее всего, именно поэтому Феликс взял на себя смелость найти Сану партнёра для свидания, не дожидаясь его приглашения. Феликс просто не мог перестать скулить по поводу своего соседа, который был таким горячим и мускулистым — энтузиастом спортзала, — но при этом невероятно милым и внимательным, просто убийцей в спортивных футболках. У Сана не хватило смелости сказать Феликсу, что он не заинтересован в этом. В конце концов ему нужно было это сделать. Двигаться дальше было недостаточно, Сану нужно было двигаться вперёд. И эффективным способом сделать это было пойти на свидание с кем-то, кто не был Юнхо. Не то чтобы они с Юнхо когда-либо ходили на свидание. — Мы поужинали. Поговорили. Он действительно... классный, — внутренне морщится Сан, его словарный запас скуден, но ему не нравится приукрашивать всё. Феликс тоже немного близок с Чанбином и может подтвердить всё, что говорит Сан. — Э... Классный? — взвизгивает Феликс. — Не горячий? Или хорошо целуется? Просто классный? — Мы не… мы не целовались! — возмущённо отвечает Сан, понизив голос, чтобы другие люди в офисе не подслушали. — Почему??? — Феликс... — Сан подкатывает свой стул ближе к тому месту, где ангельские черты лица Феликса трансформируются в полнейшее замешательство. — Это было одно свидание. Да, он был джентльменом, с ним было очень весело общаться, и у нас было много общих интересов. Просто... — Как он объяснит милому, доброжелательному Феликсу, что он провёл три часа в присутствии очаровательного Чанбина, но не мог перестать сравнивать его с одним пожарным? — Я не хочу торопить события. Феликс кивает, покупаясь на оправдания Сана. — Я понял. Но он тебе хотя бы нравился? — Конечно. С Чанбином было действительно приятно находиться рядом. Он отпускал шутки в нужные моменты, спрашивал Сана о его личных вкусах, с восторгом слушал самые обыденные факты, которые Сан выкладывал. Умение хорошо целоваться, без сомнения, входило бы в сферу его качеств. Но Сан... Он просто не хотел целовать никого другого. Эта мысль даже не приходила ему в голову. Это отстойно и удручающе. Он ругает себя за то, что так думает. Чтобы забыть Юнхо, Сану нужно пожертвовать этими ошибочными иллюзиями. Ну и что, если он не отождествил себя с Чанбином и не почувствовал немедленного, пламенного влечения? Он всё ещё мог приложить усилия. Может быть. И это говорит его гордость, его страхи. Он не хочет отталкивать Юнхо, игнорировать его. Притворяться, что держаться от него вдали не грызёт его изо дня в день. Он сдастся и откажется от малейшего взгляда на Юнхо. Так что, может быть, ему стоит дать Чанбину или кому-то ещё шанс. Может быть… — Ты пойдешь на ещё одно свидание с ним? — настаивает Феликс. Настроение Сана падает. А может и нет. — Кто знает. Наверное. Его отчуждённость не успокаивает Феликса, который весь день подталкивает и донимает Сана. Когда часы показывают пять вечера, Сан с облегчением вздыхает, устав давать Феликсу односложные ответы на его неугасимое любопытство. Больше нечего пересказывать. Они ждут, когда лифт прибудет на их этаж, и тут телефон Сана вибрирует, сообщая о входящем сообщении. Сонхва: "Привет, Санни! Мне так, так жаль просить тебя об этом в последнюю минуту. Но не мог бы ты посидеть с ребёнком часок сегодня? Я знаю, что ты только что закончил работу, но возникла чрезвычайная ситуация, и нам с Хонджуном нужно срочно её решить. Ты приедешь? Я буду благодарен тебе до конца своей жизни и угощу тебя в твоей любимой кофейне в следующий раз, когда мы выйдем куда-нибудь ;)" Текст Сонхва читается в той же драматичной манере, с которой обычно пишет Уён. Сан качает головой и нежно улыбается, отвечая утвердительно и написав, что прибудет так скоро, как сможет. Всё зависит от автобуса, на котором ему придётся добираться, и от дьявольского часа пика. Его улыбка становится шире. Он хочет увидеть Джи Ан.

***

Юнхо ёрзает. Он приглаживает волосы, меряя шагами гостиную в трансе. Он не должен быть здесь. Он не должен был соглашаться на этот план, который обречён на провал. Это неправильно и запутано, и язык Юнхо прилип к нёбу. — Это неправильно, — произносит Юнхо напоказ, заламывая руки. — Я должен просто уйти. — Юнхо, мы это уже обсуждали, — устало говорит Сонхва. Он укутывает Джи Ан в стёганую куртку и пушистый жёлтый шарф. Она милая, правда, Юнхо ворковал бы с ней без остановки, если бы его не тошнило. — Я возлагаю на тебя всю свою веру, потому что ты пришёл ко мне и сказал, что можешь это исправить. Юнхо сухо сглатывает. — Я попробую. Он выше Сонхва, но недовольство, исходящее от него, заставляет Юнхо съёжиться. Строгий хмурый взгляд Сонхва не терпит трещин. — Нет, ты исправишь. Попробуешь. Так, будто от этого зависит твоя жизнь. Джи Ан тянет штанину отца, а Сонхва делает полный оборот на сто восемьдесят градусов, мимические морщины смягчаются. — Да, дорогая. Пошли, — он смотрит на Юнхо. — Не заставляй меня пожалеть об этом! Угрозы от Минги и Уёна были лёгким завершением уровня по сравнению с главным боссом — Сонхва. Юнхо хочет заверить его, что он сделает это, он выложит всё и обнажит свою душу, но он не может гарантировать, что этого будет достаточно. В этот раз он так сильно облажался, что единственным решением может быть его полное исчезновение из жизни Сана. Эта мысль почти заставляет его упасть. Нет. Он не может быть таким пессимистом... Раздаётся звонок в дверь, и Юнхо поворачивается к двери, широко раскрыв глаза. Сонхва усмехается, наклоняясь, чтобы поднять Джи Ан. Она радостно принимает шапочку, которую Сонхва надевает ей на голову, не подозревая, что Юнхо вот-вот упадёт на колени от беспокойства. — Юнхо, — зовёт Сонхва, останавливаясь на пути к двери. — Сан — самый важный человек в моей жизни после Хонджуна и Джи Ан. Надеюсь, ты понимаешь, как сильно я тебя этим подталкиваю. Что бы ты ему ни говорил, что бы ты ни делал, просто, пожалуйста, позаботься о его сердце. И о своём тоже. — Так и сделаю. Затаив дыхание, Юнхо скрывается из виду, когда Сонхва открывает дверь. — Привет, Хва. О, привет, ангелочек! — Сан. Юнхо беззвучно ахнул от звука его голоса. — Почему она так одета? — Ну, потому что мы уходим. — Мы? Кто мы? — Я и Джи Ан, Сан. Очевидно. Мы встречаемся с Хонджуном в торговом центре. — Но ты попросил меня присмотреть за ней, чтобы вы с Хонджуном могли справиться с вашей чрезвычайной ситуацией. — А? Я так написал? — Игра Сонхва заслуживает наград, и Юнхо тоже поверил бы в это, если бы не был в этом замешан. — Мм, да? Ты мне написал... — Странно, почему я этого не помню? — Что... Подожди! Сонхва движется вокруг него, глухой к протестам Сана и фактически заталкивая его в его собственную квартиру. Юнхо несколько утешает тот факт, что они оба злоумышленники в этом доме. Хотя облегчение исчезает, когда Сан тупо моргает, глядя на него, и вздрагивает, когда Сонхва захлопывает за собой дверь. Замерев во времени, они наблюдают друг за другом. Сан одет в чёрную водолазку и длинное пальто; рукава не скрывают только кончики его пальцев, и Юнхо невольно задаётся вопросом, не замёрзли ли они. Если бы он дотронулся до них, вздрогнул бы Сан и растаял, зарывшись в Юнхо, чтобы согреться? Юнхо не может так поступить, он не может обращаться с Саном так, как обычно, и это чертовски отстойно. Он так сильно по нему скучал, что находиться в одной комнате и не сокращать дистанцию — это самое трудное, что приходится пережить. Со своей стороны, Сан не выглядит удивлённым. Он реагирует только тем, что быстро идёт к дивану. Он не садится. Расстояние теперь меньше, более хрупкое. — Привет, — говорит Сан. На его щеках вишнёвый румянец, он нерешителен. Когда он когда-либо чувствовал неуверенность с Юнхо? Несомненное напряжение кипит, пока Юнхо держится на расстоянии; снова гора невысказанных вещей, мириады скрытых признаний. Он бы сбежал, учитывая обстоятельства. Мозг Юнхо настроен на выживание, поэтому он не был полностью честен с Саном. Но он скучал по нему. Юнхо так сильно скучал по нему; по тому, как Сан лежит в его постели, как его тело прижимается к Юнхо, в очередную их встречу, чтобы обсудить свои напряжённые дни, как Сан шепчет по телефону Юнхо, чтобы тот поторопился, когда Юнхо говорил, что приедет. Юнхо сжимает руки в кулаки. — Привет. Извини, я не хотел тебя застать врасплох. Сан опускает голову, качая ею. — Нет, всё в порядке. Нам нужно было поговорить. Не думаю, что я когда-нибудь буду готов к этому, — признаётся Сан, криво усмехнувшись после своего признания. — Ты не против, если я начну первым? Сонхва и Хонджун были скрупулёзны в декоре своей квартиры. Окна от пола до потолка, шторы, пропускающие естественный свет; ночь поглощает день в спутанных волнах. Они не включали свет. — Да, хорошо, — отвечает Юнхо. Сан глубоко вздыхает, готовясь. — Ладно. Точно. Это... сложнее, чем я думал, — он смотрит на ковёр. — Слушай, Юнхо. Это я должен извиняться. Ничего этого не было бы, если бы не я... Я нарушил одно из важных правил, о которых мы договорились. У Юнхо шерсть дыбом. Он должен был это предвидеть. — Ты был очень честен с самого начала, и я никогда не забывал, что ты сказал. Клянусь, я не забывал, я просто... — упирается Сан, горло горит. Слёзы жгут, когда он пытается их сдержать. — Я не знаю, что произошло. Или когда это произошло, как... Всё это было просто... — Сан, — Юнхо прерывает его тираду, быстро подходя к нему, игнорируя всякие предосторожности. Он слегка держит Сана за плечи. — Не надо. Тебе не обязательно. Но Сан лишь ещё решительнее качает головой. — Извини, Юнхо. Мне так, так жаль. — Его всхлипы разбивают сердце Юнхо ещё сильнее. — Я пытался, понимаешь? Я правда пытался. Я не хотел… влюбляться в тебя. Это так глупо. Я такой глупый. Но ты мне так нравишься, и я знаю, что это не то, чего ты хочешь. — Сан, пожалуйста, — умоляет Юнхо. — Я даже не сказал тебе, чего хочу. — Нет, ты говорил. — Но я не объяснял, — отрицает он, сжимая пальцы. Сан наконец запрокидывает голову. Его глаза наполненны слезами и покраснели. — Но прежде чем я это сделаю, ты должен знать, что извиняться не за что. Единственный, кто здесь виноват, — это я. Я причинил тебе боль, не так ли? Так много раз. Нижняя губа Сана дрожит. — Нет, если бы я подавил эти чувства... — Сан, как ты можешь так говорить? — Юнхо ударил бы себя по лицу, если бы для этого ему не пришлось убрать руки от Сана. — Нет ничего плохого в том, что ты чувствуешь. Сомнение и стыд проносятся по лицу Сана; это мучительно: видеть его так близко и таким уязвимым, и знать, что он стал причиной этого. Что, несмотря на желание, чтобы Сан был счастлив и был с ним, Юнхо всё испортил. — Клянусь, нет ничего в этом мире, что могло бы сделать меня счастливее, чем то, что ты тоже меня любишь, — говорит Юнхо. Его тон дрожит от срочности. — Я, наверное, влюбился в тебя с третьего раза, когда мы переспали. Хотя я тоже пытался это отрицать. Глаза Сана выпячиваются. Он шепчет: — Ч-что? Боже, Юнхо хочет держать его и не отпускать. Желательно до конца их жизни. — Я такой придурок. И мои чувства к тебе — не единственное, что я скрывал. — Он проводит большим пальцем по слезе, которая достигла края подбородка Сана. — Как долго я заставлял тебя страдать? Ты даже не спросил, почему я был так против отношений, когда мы начинали. Сан хмурит брови. — Могу ли я сказать тебе почему? — спрашивает Юнхо. Сан едва заметно кивает. Это первый раз, когда Юнхо пришлось пересказать эту историю. Немногие люди посвящены в нее, и он только сейчас осознаёт этот факт. Он облизывает губы, сглатывает раскаяние. — Я кое с кем встречался. Мы вместе ходили в старшую школу. Были одного возраста, имели общий круг друзей. Я встретил её ещё задолго до Минги, и мы были неразлучны. Её звали… Сэын. Мы с ней, мы… Мы не знали, что такое любовь и всё такое. Мы дурачились, у нас были наши первые отношения друг с другом. Подростки...— пожимает плечами Юнхо. — Но с ней было легко. Это было то, о чём ты обычно читаешь в книгах. Лучшие друзья, потрясающая химия. Когда мы начали встречаться, это казалось естественным развитием, но я… — Он с трудом выговаривает слова, словно они окутаны шипами. — Я любил её. Она любила меня в ответ. Вот и всё. Выражение лица Сана не меняется кардинально. Он внимательно слушает, руки расслаблены по бокам. — Мы встречались пять лет. Всё время, пока учились в старшей школе и в первый год колледжа. Мы даже планировали снимать квартиру вместе, — рассказывает ему Юнхо. — Я думал, что мы когда-нибудь поженимся. Это то, что он никогда не озвучивал. Ни Минги, ни даже Сэын. В основном Юнхо не мог не думать, что его обманул собственный разум. Как он мог так ошибаться? Времена, когда он был глупым, слишком молодым. Он как будто рассказывает сейчас чужую историю. — А потом она, э-э, она рассталась со мной, — продолжает Юнхо, глядя куда-то поверх плеча Сана. — Однажды у нас был плотный график поиска квартиры, а в другой раз она сказала мне, что разлюбила меня. Наши отношения закончились так же просто, как и начались. Она больше не любила меня. Громко, без заикания. Юнхо говорит это, и это не ранит его. Его сердце остаётся целым, невредимым. Когда он не находит никакого осуждения, никакого обвинения в глазах Сана, остальное вываливается без предисловий. — Я ничего не мог сделать, она просто не хотела быть вместе, а я хотел, но какой в этом смысл? Ты не можешь бороться за что-то, когда другой человек буквально говорит тебе, что он не хочет тебя в своей жизни. — Юнхо скользит пальцами по предплечьям Сана, обхватывая его запястья. Должны ли они держаться за руки во время этого конкретного разговора? Вероятно, нет. — Мне было тяжело, как ты можешь себе представить. Минги пришлось делать тяжелую уборку, выносить меня в самом плохом состоянии, пытаться вбить мне в голову, что мир не рушится. Но в этом был весь я. Брошенный и обиженный на весь мир. Обязательная экспозиционная терапия, прописанная Минги, недели, проведённые в жалости к себе. Времена, когда Юнхо не узнавал своё отражение. Разбитое сердце было не самой тяжелой частью. Разбитый сожалением и компанией своих мыслей, Юнхо просто снова и снова задавался вопросом, что заставляет кого-то перестать любить. Было ли это так же легко? Так же быстро, как нырнуть в это? Это, безусловно, повлияло на все решения, которые он принимал с тех пор. — После этого потребовалось некоторое время… чтобы привыкнуть, но я рискнул вступить в более приятную сторону студенческой жизни, можно сказать, — смущённо улыбается он. — То есть, у меня была девушка в течение полувека, она была первым человеком, которого я поцеловал, и внезапно я остался один, так что… Я принял несколько ужасных решений. Напивался, спал со всеми подряд. До последнего года в колледже моменты запечатлены в дымке. Имена и лица Юнхо в своей памяти не сохранил. — Когда я встретил тебя, ну, ты не мог этого знать, но да. У меня была репутация среди немногих. Вот почему я сказал, что не завожу отношений. Потому что я этого не делал. Не хотел, по крайней мере, в обозримом будущем. Это было самое последнее, что приходило в голову Юнхо. Как ни странно, это было не из-за того, что он хотел максимально использовать своё одиночество. Казалось немыслимым впустить кого-то, попросить его удержать ту часть себя, которую, как он думал, он не сможет восстановить. — Теперь я понимаю, что это было несправедливо по отношению к тебе — просто сказать это и не объясниться. У Сана есть прерогатива оттолкнуть Юнхо. Он мог бы ударить его и сказать, что больше никогда не хочет его видеть. Он может злиться, но вместо этого он наклоняется, поднимает руки вместе с руками Юнхо, которые всё ещё держат его за запястья, и хватает расстёгнутые полы пальто Юнхо. — Ты не должен был мне ничего объяснять тогда, Юнхо. Мы едва знали друг друга, и, честно говоря, в прошлом мне было всё равно на причину. Измученный тоской по нему, Юнхо цепляется за отсутствие отвержения. — Эти два года, что мы провели вместе, — говорит он. — Я был напуган, Сани. Напуган, что всё должно было закончиться одинаково. Это иррационально, страх, которому нет места, если я не дал тебе полной картины с самого начала. Минги говорит, что я не могу жить, думая, что все отношения закончатся одинаково, и если это так… — Это потому, что так не должно было быть, — завершает Сан. — Итак, ты не хотел давать этому название. Не хотел признать. Юнхо не знает, смеяться ему или плакать. Почему ему потребовалась целая вечность, чтобы сказать всё это Сану? — Прости меня. Я буду извиняться перед тобой столько, сколько ты мне позволишь, и я понимаю, что всё, что я скажу, прозвучит как дешёвое оправдание, но... Я люблю тебя. Я любил тебя долгое время и просто не хотел тебя терять. Какая ирония. — Послушай, Юнхо, мне нужно, чтобы ты мне ещё кое-что рассказал. — Сан всё ещё цепляется за него. Он всё ещё не выглядит сердитым. — В тот день в караоке. Зачем ты пошёл танцевать с той девушкой? Она спросила, встречаемся ли мы, и ты сказал «нет», что правда, но потом ты пошёл с ней. Воспоминания заставляют Юнхо кривиться. Он всё испортил своей глупостью. — Да. Минги надрал мне задницу за это. Не то чтобы это имело большое значение, но я сделал это, чтобы соблюсти приличия. Я думал, это поможет мне убедить себя, что я смогу с этим справиться, если мы действительно будем просто друзьями, которые занимаются сексом. Это… — он ломает голову. — Она была весёлой, и мы танцевали под пару песен, но это было всё. Больше ничего. Правда. Как и все до Сана, она безлика. Юнхо не смог заставить себя полностью погрузиться в момент. Может быть, он романтик, безнадёжный, которому нужно высосать любовь, чтобы встретить глубину. Или, может быть, он просто хочет Сана. — Ладно, — говорит Сан. — Мне было грустно из-за этого и из-за кучи других вещей. Я не буду тебе лгать. Но ты не можешь нести всю вину, я тоже никогда не говорил правду о том, что я чувствовал. Так что я был в основном расстроен, и ты не мог знать почему. Я как будто ожидал, что ты будешь читать мысли. — Но я знал, что каким-то образом причиняю тебе боль. И я просто не знал, как остановиться. Говорить об этом означало бы говорить об этом, — Юнхо кривит рот, раздражённый своей неадекватностью. — Ещё раз прости. И той ночью в баре я не поцеловал её в ответ. Я не поцеловал. Ямочки Сана расцветают, его глаза приобретают мягкий оттенок. Слёзы тоже высохли. — Всё в порядке, Юнхо. Я верю тебе. Честно говоря, Юнхо думает, что есть ещё что сказать и сделать. Он этого не заслужил. Через какой бы ад он ни провёл Сана, заставив его ходить по стеклу и прятаться, Юнхо должен покаяться. Он должен потратить на это очень, очень много времени. — Я просто перевариваю это, — говорит Сан, притягивая Юнхо за пальто. — Ты сказал, что любишь меня. Пройдёт некоторое время, прежде чем я это полностью осознаю. Это было настолько абстрактно, думать, что ты захочешь меня снова. Я никогда... никогда и не рассчитывал, что мы станем чем-то большим. — Где моя награда за то, что я самый большой идиот на планете Земля? — бормочет Юнхо. — Ты можешь ненавидеть меня и больше никогда со мной не разговаривать. Но могу ли я ещё раз сказать, как мне жаль? Пожалуйста, Сан, мне очень, очень жаль. — Я знаю. — И если ты хочешь быть просто друзьями с этого момента, я не против, — предложение приводит органы Юнхо в смятение. Его сердце, если говорить точнее, имеет явные возражения против этого. Но Сан может ходить на свидания и встречаться с другими людьми, а Юнхо будет тихо стоять в стороне, позволяя ему быть счастливым. Он бы так и сделал. Этого было бы достаточно, чтобы убивать его несколько раз в день, но он бы так и сделал. Но лицо Сана вытянулось, уголки губ опустились, и он спросил: — Ты хочешь остаться просто друзьями? Сердце Юнхо подбирается к горлу. — Что? Нет, — быстро отрицает он. — Я люблю тебя. Я хочу встречаться с тобой до чёртиков. Хотя, если это не то, чего ты хочешь, то я... Сан переминается с ноги на ногу, глядя на носки своих ботинок. — Я тоже этого хочу, Юнхо. Я всегда этого хотел. Юнхо задерживает дыхание, чувствуя, что есть что-то ещё, чего Сан не говорит. Он не нарушает зазор, терпеливо ожидая. Минуты в тишине, темнота медленно овладевает небесами. Затем, наконец, Сан делает глубокий вдох и касается затылка Юнхо, соприкасаясь их лбами. Юнхо был прав: его пальцы холодные. Он никогда не испытывал такой любви ни к кому. — Мне нужно время, ладно? — говорит Сан. — Я благодарен, что ты решил поделиться со мной всем, и мне также жаль, что ты не почувствовал, что можешь сделать это раньше. Это больно и трудно. И я думаю, нам нужно... нам не следует торопиться. Дни в разлуке, незнание. Юнхо понятия не имел, помирятся ли они с Саном, простит ли его Сан когда-нибудь. Он думал, что если и простит, то это всё равно будет непоправимым ущербом. Он думал, что потерял Сана навсегда. Он мог бы справиться с тем, что он злится и не позволяет Юнхо остаться в его жизни. Что бы ни было лучше для Сана. Но он сказал, что хочет Юнхо так же, как Юнхо хочет его. Теперь у него есть вся информация, и он не сбежал. Юнхо позволяет этому захлестнуть его. Это они. Они могут это сделать. Он искупит свои ужасные решения. — Когда ты говоришь не торопиться, ты имеешь в виду, типа, свидания? Ходить на свидания? — спрашивает он, обнимая Сана за талию. — Да, — говорит Сан. — И всё остальное тоже. Юнхо хихикает. Он ещё не совсем невесомый, ему ещё многое предстоит сбросить с плеч. Он должен Сану гораздо больше, чем просто слова. — Верно. Да. Я согласен с этим, — он чувствует необходимость повторить: — Прости. — Я прощаю тебя. — Сан расставляет руки на его груди. — Я прощаю тебя. Давай просто уйдём отсюда.

***

Сану стоило заказать пиво. Игристое розовое вино делает его слишком воздушным. Он настолько свободен, что он не может перестать улыбаться. Держа бокал одной рукой, другой рукой играя с пальцами Юнхо. Квадратный стол настолько мал, что их колени задевают друг друга. Песни о любви вибрируют, дребезжат через динамики. Громкость низкая, что позволяет людям общаться, не крича друг на друга. Они находятся в более уединённой части ресторана, рядом с окнами, отражающими жёлтое свечение люстр. Юнхо ослепителен — как всегда, по скромному мнению Сана, — в светло-сером вязаном свитере, обрамляющем его ключицы, простом серебряном ожерелье с чёрным кулоном. Его каштановые, блестящие волосы пьянят Сана сильнее, чем вино; его тянет провести по ним пальцами, притянуть Юнхо к себе, слизнуть выпивку с его губ. Сан потягивает вино. Его желудок приятно полон, в его сине-белой полосатой рубашке ему тепло, он такой довольный. Счастливый. Это их шестое свидание с тех пор, как они согласились не торопиться, и Сан просто очарован тем, как грациозно Юнхо справляется с этим. Они не прошли дальше первой базы, целомудренных поцелуев и нескольких интенсивных на пороге дома Сана, когда Юнхо высаживал его после свидания. И он делает это каждый раз. Аккуратно. Мило. Но это не ново, это просто Юнхо. Сан не может понять, насколько он был слеп. Они вроде как встречаются с тех пор, как столько времени спали друг с другом. Но они всё такие же. Отношения не изменились, привязанность неизменна. Главное изменение в том, что Сан теперь знает. Юнхо тоже его любит. Юнхо хочет быть с ним и называть его своим парнем. Он водит Сана на красивые свидания и не давит на него. И ни разу не спросил, когда или как долго ещё всё это будет продолжаться. Сан хочет залезть на него, как на дерево, но подходящего момента пока нет. Может быть, сегодня та самая ночь. — Я отойду в туалет, — объявляет Юнхо, вставая со стула. — Сейчас вернусь. Пока его нет, Сан мечтает. У них всё идет хорошо, хотя с самого начала не всё было гладко. После того, как Юнхо рассказал ему правду о своём прошлом, у Сана был тяжёлый период времени, когда он обижался на него. И это было несправедливо. Сан тоже не был честен с ним, и отчитываться перед Юнхо было так же тяжело, как и слушать его. Но Сан поймал себя на том, что сбит с толку тем, что этот Юнхо, его Юнхо, когда-то принадлежал кому-то другому. Что был этот человек, который знал его глубоко, который был фундаментальной частью его жизни, а Сан понятия не имел о её существовании. Она пришла, оставила след в мире Юнхо и ушла. Хотя её влияние было настолько сильным, что оно всколыхнуло отношения, в которых Юнхо и Сан были вовлечены. Сан был с Юнхо два года, и эти отношения никогда не всплывали, Юнхо ни разу не упомянул её, даже мимолётно. Сан не мог избавиться от этого, он был озлоблен... Но за те недели, что они провели, просто встречаясь и разговаривая, настроение Сана смягчилось. Это напомнило ему, почему он влюбился в Юнхо и почему он выбрал бы его, несмотря ни на что. Думая, что они могли бы пройти через это и даже больше, Сан чувствовал головокружение, начиная всё заново. Ему было интересно посмотреть, куда они в итоге придут. Да, у него было прошлое, в котором Сан не существовал. Но настоящее и будущее Юнхо было с ним, и Сан дорожил каждой секундой этого. — Сан-а? Он поднимает взгляд и дружелюбно улыбается знакомому лицу. — Чанбин? Привет! — Я думал, ты ли это, — его улыбка столь же очаровательна, как помнит Сан. — Ты здесь один? — он бросает взгляд на другой полупустой бокал вина. — Я что-то прерываю? — Нет, совсем нет. — Сан машет свободной рукой. — Ну, то есть, да, я с кем-то. Он просто пошёл в туалет. А ты? — Ох, эм... —Чанбин застенчиво улыбается, почёсывая указательным пальцем шею. — Вообще-то, я здесь со своим парнем. — О, это здорово, — грудь Сан расцветает от чистого счастья за него. — Я тоже. — Да? Ну, я думаю, нам действительно не суждено было быть вместе. — Чанбин произносит это с сарказмом, который заставляет Сана смеяться. Парень всё ещё может развлечь его всего несколькими словами. — Это было всего одно свидание, Чанбин, — замечает Сан, закатывая глаза. — Но ты же знаешь, Ликси усердно за нас взялся. — Чанбин выдыхает воздух через нос. — Он всё время перехватывал меня в лифте, чтобы высказать мне то, что я позволил тебе сбежать. — Серьёзно? Чанбин пожимает плечами. — У него были добрые намерения. Сан открыл рот, чтобы ответить, но тут появился парень и взял Чанбина под руку. — Эй, готов идти? По тому, как лицо Чанбина загорается, и его внимание сосредотачивается на нём, Сан сразу понимает, что это тот, кто похитил его сердце. Они мило смотрятся вместе. — Да, — говорит Чанбин тому, кого Сан считает своим парнем. — Эй, детка, это Сан. Сан, это мой парень Сынмин. Они пожимают руки. — Привет, Сынмин, приятно познакомиться. — Мне тоже. Парень высокий, резкие черты лица, песочно-русые волосы. Он не столько вежлив, сколько сияет; глаза, осанка, румянец на щеках. Он выглядит именно так, как чувствует себя Сан, и он задаётся вопросом, видят ли люди это, когда он рядом с Юнхо. Любовь. На каждом сантиметре его тела. — Боже, прости, я больше не буду отнимать у тебя время, — восклицает Чанбин, маша рукой. — Приятно было снова тебя видеть, Сан-а. Хорошей ночи. — И тебе того же. Их прощание не неловкое, и Сан благодарен за это. Чанбин ему не друг, но он не будет против, если когда-нибудь он сможет отнести его к этой категории. Разве у него не может быть слишком много друзей? В последнее время он думает, что это было бы неплохо. Он считает пузырьки на стенке своего стакана, когда возвращается Юнхо. — Твой друг? — Он кивает головой в сторону входа, откуда как раз выходят Чанбин и Сынмин. — Вроде того? Мы ходили на свидание. Однажды, — объясняет Сан. Юнхо замирает на долю секунды, так и не сев. Это не остается незамеченным. — О, ясно. Он симпатичный, — небрежно комментирует он. А Сан пьяный. Слегка похотливый. И полностью влюблённый. Он мычит в знак согласия, положив локоть на столешницу и подперев подбородок ладонью. — Да. Он часто ходит в спортзал, — говорит он. Юнхо решает выпить свой напиток, желваки на его челюсти напрягаются. — Но он не пожарный. — Сан нарочито двигает ногой, подталкивая икру Юнхо, пока их глаза не встречаются. — Он не ты. Подражая его позе, Юнхо тянется через маленький квадратный столик, чтобы переплести их пальцы. — Тебе не обязательно тешить моё эго. — Нет? — нажимает Сан. — Мне показалось, что ты ревнуешь. — Я не ревную! Тихое смущение. Крошечная ухмылка. Юнхо такой красивый. И только его. Сан забывает о Чанбине и всех остальных людях на планете. — Значит, ты не ревнуешь? — А ты хочешь, чтобы я ревновал? — Я не знаю, — он демонстративно покусывает уголок нижней губы, Юнхо с восторгом следит за движением. — Это возбуждает. Он щиплет чувствительную кожу между большим и указательным пальцами Сана. — Ты решил идти в нападение? — Кто знает, — подмигивает Сан. — Пойдём домой? Оплатив счёт — с инициативы Сана, после того, как Юнхо тайком заплатил за остальные пять, — они выходят наружу. Юнхо кладёт руку Сану на плечо, Сан соединяет их руки. В его шаге есть скачок, как будто он главный герой в подростковом фильме. Романтической комедии? Он улыбается. Наконец-то он такой. В своей собственной романтической комедии. Они планировали выпить, так что Юнхо сегодня не за рулём. Хотя он проводил бы Сана до его дома в любом случае. — Хочешь съесть мороженое, прежде чем я отвезу тебя домой? — неторопливо спрашивает Юнхо. Его, его, его. — "Да" мороженому, — прерывает их прогулку Сан. В это время ночи пешеходов нет. Даже если бы они были, ему всё равно. Больше нет. — "Нет" тому, что ты отвезёшь меня ко мне домой. Юнхо хмурится, удручённый. — Что? Почему? — Потому что... — Сан встаёт на цыпочки, бабочки порхают в его животе, когда Юнхо тут же обнимает его за талию. — Я бы предпочёл, чтобы ты отвёз меня к себе. Кто кого первым поцелует — не важно. Их губы прижимаются, плотно прилегают, как и положено. Сан шепчет и вкладывает слова в его уста. — Отвези меня домой, Юнхо.