Красный ликорис, цветущий над пропастью

      ~16~

      Не смотря на то, что отца-Шень не было дома уже четвёртые сутки, Юань не искал встречи с Императором Ло, отчаянно желая разобраться в себе.       Сегодня, как и все дни до этого, сидя исключительно в их с отцом-заклинателем павильоне, уже готовящийся ко сну Юань, испуганно замер, когда через окно к нему в комнату внезапно проник Император.       Массивная фигура небесного демона буквально ввалилась через оконную раму в его спальню, звучно спрыгивая на пол.       Сердце Юаня замерло и ухнуло вниз, разбиваясь на десятки хаотично бьющихся маленьких сердец.       Ло Бинхэ не пытался быть тихим, не пытался быть осторожным или деликатным. От него исходил аромат вина, но не более, чем обычно.       Император явился прямо в его спальню и при мысли, что в таком расположении духа, он сделал бы так даже в присутствии Шень Цинцю за стенкой, Юань чуть не вспыхнул от трепетного восторга, бурлящего внутри него как маленький вулкан. — М-мой Император, — растерянно обратился к мрачно глядящему на него, молчаливому мужчине Юань, неловко натягивая обратно на голые плечи полупрозрачный халат, который совсем не спасал от тяжести его взгляда. Пристальный и тёмный взгляд Императора чрезвычайно смущал, но Юаню, иррационально нравилось. — Ч-что В-вы здесь д-делаете? — Юань, — позвал его Император, и Юань с трепетом ощутил в его голосе ноты чего-то до безумия преданного, как у щенка демонического волка, подаренного ему много лет назад. — Ты не приходил в мой сад четыре дня подряд, — выдвинул обвинительно претензию Император, надвигаясь на отступающего назад юношу. — Я чем-то расстроил тебя? — спросил он, касаясь ладонью своей видневшейся в разрезе свободного халата груди. — Обидел? — Ч-что? Нет! Как бы Вы могли обидеть меня… — заблеял Юань, жутко стыдясь своей простоволосой головы без причёски и единого украшения, как вдруг его глаза удивлённо расширились, как только он осознал весь смысл сказанного. — Постойте! Вы что…приходили туда каждый день? — не мог поверить юноша, суетливо перебирая пальцами свои прямые длинные волосы. — Да, — просто ответил Ло Бинхэ, огорошив этим Юаня, и шагнул ближе.       Юань не успел даже глазом моргнуть, как оказался прижат всем телом к крепкой и горячей груди своего отца, где также громко и быстро билось горячее сердце. — Юань, а, Юань, чего ты хочешь? — приговаривал мужчина, гладя его по волосам и изо всех сил вжимая в себя. — Отец сделает тебе любой подарок! — почувствовав как в волосы на макушке ткнулся холодный нос, Юань крупно вздрогнул и весь покрылся мурашками, что воспламенили кровь, текущую в его жилах.       Дахание сбилось, как только горячие ладони, наглаживавшие прежде его волосы, спустились по мягким волнам вниз и замерли на середине спины, согревая и оберегая. — Чего хочет мой любимый А-Юань? — спросил вновь Император, качая его в своих объятиях так нежно и надёжно, что Юань не стал бы из них выбираться, даже если бы сейчас в комнату влетел его отец-Шень.       Он таял от этих слов. Они крутились в его голове на повторе «мой любимый» «мой» «любимый Юань», «мой А-Юань». И он не мог решить, какое из них звучит слаще. — Это…это так стыдно и глупо… — задыхаясь в манящем запахе специй и песка, что исходил от тела демона, невнятно бурчал Юань, тычась носом в отцовские ключицы. — Сделаю всё что попросишь, — увещевал его низкий и крепкий словно сливовое вино голос отца. Бинхэ как самый настоящий демон нашёптывал ему на ухо самые заманчивые предложения от которых не хотелось отказываться. — Хочу… — начал было шептать Юань, но прикрыл рот ладонью, мотая головой в стороны, потому что не смел сказать. — Н-не могу…не могу сказать…       Но Бинхэ мягко спустился ладонью вниз по его горячей спине, кончиками пальцев огладив чувствительную область между лопаток, подталкивая раскрыться и не молчать. — Х-хочу… к папочке на ручки, — шепнул едва слышно Юань и крепко зажмурился, морально готовый к тому, что полетит прямо сейчас на пол прямиком из горячих объятий.       Демон, как и ожидалось, замер, осознав услышанное. Мучительные секунды томя Юаня в неизвестности. Когда горячие руки исчезли со спины, юноша готов был плакать от разочарования, но едва удержал вскрик, ощутив, как горячие руки обвили его ноги прямо под ягодицами и приподняли над полом, головокружительно закружив. — Ах! — испуганно обняв отца за голову руками, вскрикнул тонко Юань. — Поставьте! О-отец! — неохотно просил он, ощущая как порхавшие в животе бабочки согревались дыханием Ло Бинхэ, который улыбчиво вжимался лицом в его плоский живот. — Мой бедный необласканный ребёнок, — с сожалением в голосе и печалью, отразившейся на прекрасном и привлекательном лице, Бинхэ опустился на край незаправленной кровати Юаня, усаживая его на свои чуть разведённые в стороны колени. — Просит такую малость… Какую получили все мои жёны и дети…       И оба они знали, наслаждаясь тишиной и этими объятиями, чьёй это было виной.       Юань, наслаждаясь жаром и безопасностью отцовских объятий, обнимал родителя за шею и плаксиво дышал рядом с его ухом.       Бинхэ же, удерживая в своих руках чуть больше, чем целый мир, не мог Юанем надышаться, не мог его вдоволь наприкасаться.       Руки по привычке нащупали чужие лодыжки, нежно их поглаживая, и лишь спустя время Ло Бинхэ осознал, что это были не ноги одной из его жён или наложниц.       Он на долю секунды замер и скосив взгляд на сына, ни капельки не напрягшегося от подобных касаний, продолжил нежно скользить кончиками пальцев по его изящным лодыжкам, трепетно обводя выступающую косточку большим пальцем.       Но убирать от ног Юаня своей руки, пока не попросят, он не смог бы физически.       Потом, успокоившись долгие минуты спустя, Юань откинулся спиной на широкую отцовскую грудь и, болтая ногами и накручивая отцовские кудри на палец, начал негромко ему петь песни, которые сочинил сам.       Бинхэ обнимал его за хрупкие плечи, расслабленно поглаживал его ступни свободной рукой и размеренно покачивал на своих коленях, наслаждаясь его прекрасным пением. — Отец… вам нужно уходить, — вдруг встрепенулся Юань, оборвав песню на середине и завозившись на его коленях, в попытках встать. — Не могу, — надув губы, отказал Бинхэ, лишь крепче прижимая Юаня к себе. — Я так давно тебя не видел, А-Юань… — Вы должны! — скользил руками Юань по шёлковой одежде отца ладонями, вновь и вновь пытаясь соскользнуть с мощных и крепких, горячих словно печь купален, бёдер. — Я прямо предчувствую, что отец вернётся именно сегодня…       Бинхэ лишь поудобнее подгрёб своего тонкого, словно ивовый прут, сына поближе к себе и удобнее устроил на своих коленях. — Если он нас увидит, просто скажу, что перепутал твои покои с его, — отмахнулся небесный демон, раскатисто смеясь. — Вы? И перепутали бы покои? — усмехнулся Юань и, наконец решившись, ловко соскочил с отцовских колен. — Даже я в это не поверю, а он тем более… — Но я правда… — начал было говорить демон, как со стороны улицы в приоткрытое окно послышалась возня человеческих слуг Цинцю. — Всё, поторопитесь, мой Император, — схватил его за рукав одеяний Юань, поднимая на ноги и толкая мужчину в бок, в сторону окна.       Бинхэ, прежде чем исчезнуть в темноте ночи, схватил руку Юаня и нежно расцеловал на ней пальцы, иссечённые струнами гуциня. Свежие, ещё воспалённые шрамы на подушечках пальцев, стали исчезать прямо на глазах.       Шень Юань долго стоял у раскрытого окна, прижимая горящую огнём ладонь к безумно быстро стучащему сердцу.       Что же они…такое делали?       Юань, прикрыв глаза, потёр запульсировавшие болью виски и опустился на то место, где минутами ранее сидел его отец. Пошевелив плечами, юноша скинул с себя верхний халат ханьфу, но его тело всё равно продолжало гореть.       В комнате всё ещё витал его запах, отчего Юаню становилось по-хорошему странно и дурно. — Юань, ты спишь? — послышался из-за двери голос отца заклинателя, холодного и отстранённого, словно Юань был ещё одним из его учеников, а не родным сыном.       Юань поморщился, бросив пустой взгляд в сторону закрытых дверей, промолчав и притворяясь спящим. Он не хотел, чтобы общение с Цинцю смазало впечатление от этого вечера.       Прошло несколько дней. — Господин Юань единственный ребёнок, похожий не на самого императора, а на его супруга, — обронил кто-то из гостей на очередном празднестве, однако слышавший это уже тысячи раз Юань, буквально замер, не донеся пельмешек с водорослями до рта.       Он осоловело моргал, пытаясь рассмотреть на дне тарелки с супом ответы на все вопросы человечества или хотя бы ответ на вопрос о том, как он не додумался до этого раньше.       Не сдержав досады, юный господин хлопнул себя ладонью по лицу, отчего в зале мгновенно образовалась неестественно плотная тишина. — А-Юань?! Тебе плохо? — всполошилась сидящая рядом цзецзе Лоянь, принимаясь лечить небольшое покраснение на его фарфоровой щеке. — Что случилось, братик? — голосили хором его младшие сестрички, гладя его как маленького по плечам, спине и волосам. — Н-ничего…цзецзе, а-цзе…всё в порядке, — ответил Юань, исподлобья бросив взгляд в сторону отца-Императора, который уже пристально смотрел на него, спешно напуская на себя благородный и беззаботный вид. — Кажется…пельмешек был очень горяч…       Юань лишился аппетита на всю следующую неделю, отравляемый мыслями о том, что привлёк внимание отца только из-за внешней схожести с Шень Цинцю.       Не то, что бы он не знал этого раньше, но сейчас почему-то было по-настоящему больно это осознавать.