Good Intentions (Благие намерения)

Мы с Гарри оба умирали с голоду после того, как я так тщательно и глубоко, как только мог, отдал ему свою любовь. Видеть слезы на его лице после этого было немного тревожно, но то, как он улыбался мне… Я не мог отвести от него глаз, пока мы ходили на кухню в поисках еды, поскольку обед уже давно закончился. Учитывая, как страшно мне было снова предстать перед Министром и Визенгамотом, только теперь стало понятно, насколько притягательным он казался мне. Даже когда он ел, его левая рука была обвита вокруг моей правой, нога прижата к моей, бедро к колену, и он продолжал бросать на меня эти очаровательные, застенчивые взгляды. Это было восхитительно. Я хотел запеленать его и привязать к себе. Хотел перекинуть его через плечо и повсюду носить с собой. Я не хотел с ним расставаться больше никогда. Даже если бы мне пришлось прибегнуть к насилию, я бы остался с ним. С Гарри. Своим сердцем. Похоже, он чувствовал то же самое, потому что в течение следующих нескольких недель он почти всегда прикасался ко мне. Даже на уроках он взял за правило касаться моей лодыжки своей. Как будто он даже не осознавал, что делает, и это быстро стало еще одним аспектом нашей новой нормальности, которой я почти не замечал. Зато я замечал если он не касается меня, и независимо от причины, что временно разделяла нас, он как можно быстрее приклеивался ко мне обратно. Не из страха, не как потерявшийся в магазине ребенок, а так естественно, как притягиваются магниты друг к другу. Я почти всегда просыпался, когда он обнимал меня. И по мере того, как проходили недели, я пришел к выводу, что никогда к этому не привыкну. Каждое утро, каждый наш совместный приём пищи, каждая улыбка, поцелуй и секс были такими же ошеломляющими, как и в первый раз. Я был зависим от него, и мне ни разу даже в голову не приходило беспокоиться о том, что я испытываю к нему более сильные чувства, чем он. Воздух постепенно становился холоднее, и, хотя лично я никогда не любил холода, видеть Гарри, закутанного в теплый шарф и раскрасневшегося от морозного ветра, было, пожалуй, самым восхитительным зрелищем, которое я когда-либо видел. Не то чтобы я никогда раньше не видел его в зимней одежде, но теперь, когда он был влюблен в меня, всё ощущалось абсолютно по-другому. Я стал другим. Его любовь меняла меня, и, хотя я смог распознать это в себе, я не беспокоился. Это был совершенно новый мир, который мы создали для себя, и в нашем маленьком раю не было места таким вещам, как беспокойство. Благословенный, всепроникающий покой, но какая-то часть меня скучала по чему-то необычному, энергичному и экстремальному. Почти через месяц после вечеринки по случаю дня рождения Гермионы, однажды субботним утром, когда мы лежали, свернувшись калачиком, под простынями, мне в голову пришла идея. То ли я уловил какой-то тонкий намёк, то ли Гарри просто всё лучше и лучше умел читать мои мысли, я не мог сказать, но он сонно замурлыкал в моих объятиях, безмолвно приглашая заговорить. Поэтому я уткнулся носом в его затылок, поцеловал в шею и прошептал ему на ухо: - Знаешь, на данный момент мы совершили множество рискованных поступков. Тебе нравится риск, не так ли, Гарри? - Я почувствовал, как его сердце забилось сильнее. - Тебя заводит мысль, что кто-то может застать нас врасплох? От аллеи в Хогсмиде до кабинета зелий и еще более рискованной, недавней встречи под мантией-невидимкой в углу библиотеки, я с таким же рвением следовал примеру Гарри, с каким он, казалось, хотел испытать нашу удачу. - Я... я полагаю, - был его тихий ответ, когда он заерзал в моих объятиях. Я притянул его к себе, не давая вырваться, и понизил голос почти до шёпота, говоря в его розовое ушко. - Как ты думаешь, тебе когда-нибудь хотелось, чтобы кто-то по-настоящему наблюдал за тобой? - Он прерывисто вздохнул, когда я уткнулся носом в его тонкую шею. - Добровольный свидетель, конечно. Кто-то, кому мы доверяем, кто может хранить секреты, кто может быть нашей личной аудиторией? Гарри шумно сглотнул, вытягивая шею, и я почувствовал, как его пульс бешено колотится под тонкой кожей у моих губ. Мои глаза закрылись, я просто молча наслаждался этим ритмом, который пели его вены по всему телу. - У тебя есть кто-то на п-примете?..... Я улыбнулся. - Это значит "да"? Если кому-то и нужна была демонстрация того, как работает однополый секс, так это бедняге Симусу, но он, как известно, был не самым молчаливым человеком. В любом случае, мое предложение пока было лишь гипотетическое. На уровне идеи. И, возможно, я просто пытался вывести Гарри из себя. - Я...я... Э-э... - Я ещё раз поцеловал его в плечо. - Не веди себя так, будто это не было бы унизительно - показать кому-нибудь, я "обвел тебя вокруг пальца", - прошептал я, поднимаясь обратно к его уху. - Чтобы кто-нибудь узнал, какой ты маленький чудак. Гарри задрожал в моих объятиях, когда я втянул в рот мочку его уха. Я касался его нежно, но мой член уже давно встал и теперь упирался в его прекрасную задницу. - С-с тобой всё будет в порядке...… если ты....разделишь меня...с кем-то еще? - Никогда, - прошипел я ему на ухо, крепче сжимая его. - Никогда и никому не позволю прикасаться к тебе так, как это делаю я. Ты мой, Гарри. - Он обмяк в моих объятиях, если не считать коротких вздохов, вырывавшихся из его легких, и мои объятия ослабли. - Но демонстрация того, насколько сильно ты принадлежишь мне... - Одна из моих рук начала медленно опускаться к его промежности. - Демонстрация того, как мне повезло, что у меня есть такой хороший мальчик, который всегда готов раздвинуть для меня ноги, когда я захочу... Мои пальцы нащупали его возбуждённый член, и он застонал, когда я начал лениво поглаживать его. - Всё, что угодно, - прошептал он, затаив дыхание. - Всё, что угодно, Драко, всё, что угодно. Что угодно. После всего этого мучительного ожидания я мог бы получить от Гарри всё, что захочу. От этой мысли у меня вырвался рык, и я сорвал с нас одеяла, а потом перевернул его на живот. - Всё правильно, Гарри, - прошептал я, касаясь губами его уха, пока устраивался поудобнее. И, как хороший мальчик, которым он был, он раздвинул для меня ноги. Выгнул для меня свою задницу. Принял меня так, будто всегда был готов. - Кто ты? Моя голова прижалась к его, мы оба смотрели в одном направлении, его стон громко прозвучал у меня в ушах, когда я прижался к нему. - Твоя...твоя дырочка. - В ответ на его слова я громко простонал. Мне очень хотелось его помучить ещё, но сегодня я не был настроен тратить время на лишние разговоры. - Умница. - Снова и снова, и снова, я входил в него. Он был моим. Всё его тело предназначалось мне, его душа была моей. - Черт возьми! Господи, даже с расслабляющими заклинаниями, даже после стольких раз, что мы уже трахались, он всё ещё был таким чертовски тугим…. - Боже....черт....это..... Я повернул голову и прикусил кожу на Гаррином плече. Громкий визг в скором времени перешёл в всхлип, а затем в великолепный, протяжный стон. Это был один из самых похотливых звуков, который я когда-либо слышал от кого-либо. Господи, я так сильно люблю его. - Ахххх...Драко.... Я снова застонал. Я, наконец, отпустил плечо Гарри, и мои толчки стали более целенаправленными. - Давай, Гарри...давай.....Кончи для меня..... Пока я жив, я никогда не устану отдавать ему команды. Он забился в судорогах подо мной с криком, испытывая оргазмическое удовольствие. Я в скором времени последовал за ним, излившись внутри Гарри, издав собственный крик, достигая невероятного экстаза. После этих толчков дрожь, пробежавшая у меня по спине, была вызвана исключительно мыслью о том, что кто-то скоро может увидеть это. Кто-то, кроме нас, узнает, что я приручил их драгоценного спасителя. Срань господня.