Jet Pack Blues

— Черт! — Прошипел Хенджин себе под нос, когда колёса проехались по выбоине на шоссе, отчего Джисон вздрогнул и проснулся. Его сердцебиение участилось, когда он оглядел маленький салон машины и схватился за дверцу, отчаянно пытаясь сориентироваться в обстановке. В последнее время Джисон был слишком нервным и на этот раз был не очень рад тому, что его так легко разбудили от довольно редкого сна без сновидений. Он замечает капли дождя на лобовом стекле и слабый шепот подкаста, тихо звучащего из динамиков автомобиля. — Извиниии, — пропел Хенджин, переводя взгляд с Джисона на дорогу впереди и обратно, — Иди спать! Джисон фыркает: — ничего, все в порядке, — это было не так, но неважно. — Сколько нам осталось? — бормочет он. Хенджин смотрит на телефон с навигатором, лежащий у него на коленях: — Всего минут пятнадцать или около того, если нам повезет. Пробки были жуткие. Джисон поворачивается всем телом, чтобы дотянуться до переднего кармана узких джинс, жалея, что надел их для поездки на машине, и достает свой телефон. Его взгляд скользит по экрану, прежде чем он вздыхает; блокирует его и откидывает голову на спинку пассажирского сиденья, на котором сидит, сгорбившись. Слышится голос Хенджина: — Все в порядке? — Да, я… я ответил Феликсу вчера вечером. — Джисон зевает, произнося эти слова, он все еще в полукоматозе. В любом случае, это было довольно хорошее представление обо всем, что он хотел сказать. Прошло три дня с момента их утреннего разговора на подоконнике. Джисон позволил чувству вины нарастать, пока оно не стало невыносимым. В конце концов он сдался. Но по какой-то причине ему не стало легче после ответа своему старому другу. Прекрасная искренняя улыбка расплылась по лицу Хенджина. — Ты это сделал? — Да. И тот факт, что он так быстро ответил после того, как я оставила его последние 30 сообщений проигнорированными, вызывает у меня изжогу. У Хенджина отвисает челюсть, а глаза увеличиваются до комичных размеров, не отрывая их от дороги впереди. — Тридцать? — тянет он, прежде чем сильно шлепнуть Джисона по бедру, — Что с тобой не так? Он ангел. Тридцать сообщений? — Ладно, ау, — язвит Джисон, потирая ногу и хмуро глядя в сторону своего друга. Он кричит в ответ, не уступая Хенджину в напористости, — Я драматизирую, черт возьми. Прошло всего несколько лет… Хотя, может, и нет. Хочешь, я вернусь назад и посчитаю? — Тридцать сообщений, вау, — бормочет Хенджин с преувеличенным огорчением, растягивая последние слоги, прежде чем на мгновение повернуться к Джисону с широко раскрытыми глазами. — Прекрати, — скулит он, — Не тридцать! Клянусь, я просто пошутил! Хенджин оправдывается: — Ну, на самом деле я не шутил. Феликс — ангел, поэтому, конечно, он не ответит тем же, — Он тянется к циферблатам на приборной панели и выключает звук, — Но, чтобы ты знал, если ты когда-нибудь попытаешься игнорировать меня, я не буду застигнут врасплох, отправив тебе тридцать сообщений только для того, чтобы ты ответил. — Боже мой, это было… может быть, два или три сообщения в год, это нормально. Мне показалось, что там больше, когда я открыла чат, чтобы отправить ему сообщение. Подай на меня в суд за преувеличение, Хенджин! — Только если я буду уверен, что смогу победить, но в данном случае я не уверен, — Говорит Хенджин, тихо посмеиваясь. Он внезапно сворачивает, объезжая машину, замедлившуюся перед ними, и перестраивается на соседнюю полосу без сигнала поворота, — Придурок, хочешь поговорить об этом? Чжисон снова смотрит на свой телефон, снова включая его. — Он хочет встретиться с нами в эти выходные. — Соглпсись. Что мы теряем? Джисон вздыхает, переворачивая телефон на коленях, чтобы больше не смотреть на него. Он снова переводит взгляд на дорогу, несмотря на растущее беспокойство из-за того, что его друг ведет машину. — Ты не понимаешь, Хенджин, я действительно облажался в прошлый раз. Хенджин приподнимает подбородок, его голова удобно откидывается на спинку сиденья. Он качает головой из стороны в сторону. — Как это по-человечески с твоей стороны, я думал, ты инопланетянин. Джисон закатывает глаза и вздыхает. Он обращает свое внимание на деревья за пассажирским окном, которые проплывают мимо, и понимает, что хочет, чтобы снова пошел дождь. — Как будто я открыл какой-то путь во вселенной или что-то в этом роде. Феликс теперь не единственный, хочет со мной связаться. — О, у тебя есть и другие потенциальные друзья? Выкладывай. — Он думает, что Хенджин всегда старается поднять настроение. Может быть, это несправедливо с его стороны — постоянно быть трудным. — Просто один парень с моих утренних занятий по маркетингу. Я думаю, вы с ним как-то познакомились, когда пришли ко мне выпить кофе. — Тот, невысокий, с симпатичным личиком? Джисон переводит взгляд на Хенджина: — Он почти моего роста, и он некрасивый. Хенджин ухмыляется: — Но ты знаешь, о ком я говорю, — Джисон громко вздыхает, поднимает взгляд и смотрит на крышу машины; он открывает рот и… теряет дар речи. — Так чего же хочет твой симпатичныц друг? Нас едва ли можно назвать друзьями. И он просто написал: «Привет». — Как он посмел? Джисон поворачивается, чтобы посмотреть на своего соседа по комнате, его рот все еще приоткрыт, а в глазах совершенно невеселое выражение. Хенджин разражается искренним смехом. Он раздается в тишине салона автомобиля; возможно, это звучит лучше, чем любая песня, которую Джисон слушал за долгое время. Несмотря на это, он продолжает пристально смотреть на Хенджина. На этот раз он не позволит Хвану победить; он подвергается постоянным пыткам, думает Джисон. Хотя, возможно, он не возражает. Хенджин довольно резко выдыхает, высвобождая остатки эндорфина. — Просто напиши «привет» в ответ. Я верю в тебя. В ответ Джисон издает короткий стон. — Хорошо… тогда ответь Феликсу вместо меня. — Ты ответь Феликсу вместо меня! Хенджин прищелкивает языком: — Я уже отвечаю Феликсу, — настаивает он, — каждый день. Я все еще не могу поверить, что вы двое знакомы. Джисон облизывает губы, подпирая голову кулаком, упирающимся в стекло. — Мир тесен. Вы говорили обо мне? Он старается сделать так, чтобы вопрос звучал легким, но за ним чувствуется глубокая озабоченность. Хенджин фыркает: — О боже. Почему-то я никогда не упоминал при нем твоего имени… Ты был моей «таинственным соседом по комнате». Никогда не разговаривал со мной, почти не был рядом, а если и был, то не спал всю ночь. Я любил жаловаться на тебя. — Эй! — Настала очередь Джисона отчитывать Хенджина. — Думаешь, ты был лучше со своим будильником на 5 утра? — Да, — ухмыляется Хенджин в сторону Джисона, получив в ответ еще один раздраженный смешок, — Но именно Ëнбок постоянно твердил мне, что я должен просто протянуть руку и попытаться узнать тебя получше. Спасибо тебе, Ëнбок. — Пропел Хенджин, бросив быстрый взгляд на крышу машины. — Для меня это звучит как вселенский заговор, — ворчит Джисон, уткнувшись в кулак. — Или ангел, посланный свыше. — Хенджин протягивает руку, чтобы ткнуть Джисона в бок, но получает легкий шлепок прежде, чем, наконец, отстраняется. — Послушай, я знаю Ëнбока несколько лет… я знаю, не так долго, как ты. Но, судя по тому, что я видел, он сильно вырос. Он, ну, он теплый. У него действительно прекрасная душа, Джисон. Дай ему шанс простить тебя, и я знаю, что он простит. Джисон прикусывает губу; в глубине души он знает, что Феликс простит его. Возможно, он беспокоится не о Феликсе. Он вздыхает, закрывает глаза и откидывает голову на спинку сиденья, покачиваясь в такт движению Хенджина при следующем повороте. — Есть ли что-то, за что ты держишься? Думаю… Тебе тоже нужно простить его? — выглядит так, будто Хенджин на цыпочках обходит более глубокий вопрос. Но в данный момент они оба направляются прямиком в зону ядерного отчуждения его собственного разума. Даже дорожные знаки начинают казаться знакомыми. Сейчас у него нет другого выбора; он застрял, пристегнутый ремнями безопасности к изношенной «Акуре» своего друга, и они с угрожающей скоростью несутся по автостраде, не оставляя места для разбега. Его желудок скручивает, несмотря на то, что он никогда в жизни не испытывал укачивания. — Нет, — мягко лжет Джисон, — Это все моя вина. — Ты был молод, — также мягко отвечает Хенджин, — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно, верно? — Да, — еще одна ложь; на этот раз ему еще хуже, думает он. Хан проглатывает то, что продолжает скапливаться в горле. Между ними повисает напряженное молчание, пока Джисон жует свой язык. Он смотрит, как мимо них проносится знак, указывающий, что они всего в нескольких милях от въезда в их общий город. Он задается вопросом, смеется ли дьявол, когда сидит сложа руки и смотрит, как горит земля. — Это было из-за кое-кого другого, — продолжает Джисон, и его голос становится тихим, когда он произносит эти слова, — Я оставил их всех ради другого человека. Он не ходил в нашу школу. Он был, я не знаю. Другой. А я просто… проводил с ним слишком много времени, пренебрегал ими. Обычные подростковые флюиды придурка. Джисон чувствует, как его внезапно обдает холодом, когда слова слетают с губ, превращая его прошлое в несколько искаженных предложений. Его колено начинает автоматически подпрыгивать в отдалении. Хенджин делает глубокий вдох, прежде чем спокойно ответить: — Должно быть, вы все были очень близки, если это их расстроило… Но, знаешь, считается, что иметь других друзей — это хорошо. Не похоже, что это полностью твоя вина. Мысли Джисона блуждают между всеми вещами, которые он упустил за этот год; всем, от чего он отказался. И ради чего? Все сожаления начали скапливаться в его груди вместе с воспоминаниями. Как легко все это рассыпалось; это было похоже на то, как маленький замок из песка, построенный из мягких, мелких песчинок, которые поначалу едва держались вместе, пытается устоять против ураганного ветра. Хенджин перестроил свою машину в дальний ряд, когда они приблизились к выезду. — Что случилось с другим твоим другом-аутсайдером? Вы все еще разговариваете? Джисон напрягает челюсти, а затем и все остальное тело. Он снова смотрит в окно справа от себя; холод становится еще сильнее, поглощая его изнутри. Его сердце словно камень в груди, как будто он снова видит, как земля уходит из-под ног. Аутсайдер, но в его сознании ясно, кто был настоящим аутсайдером тогда, думает Джисон. И, возможно, все это время он проявлял это в своей нынешней реальности. Казалось, никто никогда не видел мир так, как он. Возможно, до сих пор. На мгновение он успокаивается; это ведь Хенджин. — Он не был чужаком, — говорит Джисон в окно, — Мы больше не общаемся. Он уехал. Это еще мягко сказано, если такое вообще было. Для Джисона он был мертв. С таким же успехом он мог им быть. — Переехал? — Что-то вроде того. Хенджин кивает, обдумывая это. — Каким он был? Почему ты выбрала его? Джисон поудобнее устраивается на своем месте, внезапно испытывая приступ клаустрофобии. Он убирает челку с глаз и подумывает о том, чтобы сбрить все волосы позже, прежде чем достать шапку из сумки, стоящей у его ног, и заправить под нее волосы. Он задерживает дыхание, когда Хенджин сворачивает на съезд, ведущий к дому его родителей. Джисон переводит тему: — Расскажи мне больше о вас с Феликсом. Как вы, ребята, стали так близки? Хенджин сглатывает, его руки напрягаются на руле. — Мы познакомились на региональных соревнованиях несколько лет назад, в старших классах. Мы сидели рядом в зрительном зале, наблюдая за выступлением другой команды, и не переставали болтать. — Он смеется про себя, на его губах появляется мягкая улыбка. — На самом деле мало что изменилось, кроме нас самих, понимаешь? — Это утверждение — оксюморон, — монотонно произносит Джисон. — Ты думаешь о парадоксе. — Прекрати, у меня болит голова, — скулит Джисон, закрывая лицо руками и сворачиваясь калачиком. — О, бедняжка Джисон, — издевается Хенджин, прежде чем повернуться к Джисону с притворно серьезным выражением лица, — Возьми себя в руки. Ты почти дома. — Возьми себя в руки, ты тоже почти дома. — Господи, помоги нам. - Хенджин сбавляет скорость и медленно подводит машину ближе к обочине, проскрежетав шинами по бордюру пока маневрировал в режиме посредственной параллельной парковки. Вероятно, он почувствовал нарастающий страх внутри Джисона после того, как тот замолчал, дойдя до светофора в конце съезда. По-видимому, он снова сворачивает, чтобы в последний раз объехать все перед тем, как разойтись в разные стороны. Джисон окидывает взглядом промышленный пейзаж за окном: обшарпанные витрины магазинов, выстроившиеся вдоль улиц, без единого деревца в поле зрения, несмотря на то, что они находятся всего в нескольких кварталах от пляжа. Темные тучи над головой, кажется, грозятся новым дождем, но они довольно быстро удаляются от кромки воды, углубляясь в глубь страны и исчезая от места, где жил Джисон. Наконец он произносит: — Где мы? — Мое любимое кафе в городе. Я угощаю, — улыбка Хенджина выглядит мягкой и приветливой. Теплой. Джисон задается вопросом, заслуживает ли он всего этого. Когда они, в конце концов, оказываются внутри и устраиваются в единственных двух креслах у окна, он, кажется, не может раслабиться. Его взгляд устремляется на каждого прохожего, на каждого человека, который входит и выходит из необычного маленького магазинчика. Изучая их походку, рост и позы, он не уверен, что ищет, но чувствует, как что-то сжимается в груди. Предвкушение? Страх или, может быть, даже надежда? Он также вглядывается в лица окружающих его людей. Хенджин так… не вписывается здесь. Слишком красив и слишком добр, чтобы вырасти в подобном месте, где скромность и традиции, кажется, занимают более высокое место, чем личность. Если Джисон — инопланетянин, то Хенджин — это неземное скопление созвездий, по которым он не может не тосковать в бескрайних просторах космоса. Он напоминает кое-кого, думает Хан. Он прикусывает нижнюю губу при этой мысли, прикусывает щеку и заставляет себя не думать о каком-то лице. Он бросает взгляд на прохожего на другой стороне улицы, прежде чем успевает это осознать; разжимает губы и вздыхает, когда видит незнакомое лицо. Сидящий рядом с ним Хенджин держит свою кофейную чашку обеими руками, как будто это незаменимый воздушный станок. Джисон смотрит на его профиль, когда тот подносит чашку к губам; и он пьет в присутствии своего друга, пока снаружи дует резкий ветер. Песня, звучащая из динамиков кофейни, внезапно меняется; возможно, сотрудник, управляющий плейлистом, думает он. Возможно, незнакомец почувствовал изменение настроения в погоде, когда медленная поп-песня сменилась оптимистичным акустическим треком. Джисон задумывается, не живет ли он в симуляции, когда до его слуха доносятся слова припева. Я сказал, что видел тебя в воде - К концу вечера Джисон обнаруживает, что сидит на крыше перед окном своей старой спальни. Он подтягивает колени к груди, упираясь босыми пятками в гальку, чтобы мягко покачиваться, зажав телефон в ладони правой руки. Звезд этой ночью нигде не видно, но луна полная и неуклонно поднимается в небе над головой. Он наблюдает, как она поднимается все выше и выше, находя утешение в тихом присутствии своего любимого небесного тела. Когда они с Хенджином, наконец, приехали рано утром, он практически потратил каждую свободную секунду на своего соседа по комнате. Его родители, с другой стороны, делали все возможное, чтобы ускорить процесс занесения вещей Джисона в дом и выпроводить Хенджина за дверь, прежде чем закрыть ее с излишней решительностью. Он помнит, как его мать небрежно прокомментировала длину волос его друга: «Интересный выбор». Джисон просто не мог понять, как они будут вести себя втроем, когда останутся одни. Рады лиони вообще снова его видеть? Их приоритеты, казалось, были сосредоточены на чем-то другом, как и мысли Джисона. Во время их первого почти за год семейного ужина родители засыпали его вопросами, которые только напоминали Джисону о дыре в груди. Он не услышал ничего похожего на «Как дела?» Вместо этого в их голосах звучали насмешки. Ожидание. «Как прошли твои выпускные экзамены, когда будут твои оценки, есть ли у тебя другие друзья?». И, конечно же, " Ты уже с кем-нибудь познакомился? Где твоя девушка?» Как будто ему нужно напоминать, что молодость проходит только раз в жизни. Оказывается, сын соседа уже помолвлен. — Хорошо для него, он лет на пять старше меня. — На самом деле, на три. Не жди слишком долго, ты моя единственная надежда на внуков… Теперь Джисон не думает, что может чувствовать себя более измотанным, чем всего несколько недель назад. Боже, неужели он ошибался? В этот вечер он разрядил остатки своей социальности, прежде всего, с помощью экрана своего телефона. Он просто хочет побыть один, насладиться свежим воздухом, который стоит между ним и луной. Но что-то тянет его в другое место. Прохладный ветерок обдувает его тело, а единственные звуки вокруг него — звуки ветвей, танцующих вместе с ветром. Он трет одетые в свитер руки о голые ноги, жалея, что не надел спортивные штаны вместо пижамных шорт. Его взгляд отрывается от луны над головой и опускается на телефон, когда снова кладёт его перед собой, переходит к контактам Феликса и открывает их сообщения. Он быстро прокручивает страницу до отметки «сегодня», чтобы в третий раз за вечер перечитать их переписку. 09:38 01/05/21 Ли Феликс: Доброе утро! Вы, ребята, сегодня возвращаетесь домой, да? 14:21 01/05/21 Я: Привет, да. Скоро собираюсь выходить. 14:25 01/05/21 Ли Феликс: Ах! Я желаю вам счастливого путиии 14:59 01/05/21 Ли Феликс: Я знаю, прошло так много времени, но я очень скучаю по вам с Хенджинни. Если вы готовы, я был бы рад увидеть вас обоих в эти выходные ^^ Джисон не торопился отвечать, прочитав двойное сообщение Феликса в машине с Хенджином в тот раз. После ужина с родителями он почувствовал необычный конфликт между желанием проспать остаток выходных и желанием ответить своему старому другу. В течение многих лет он всегда выбирал первое. Теперь он оказался здесь. Перенесенный в спальню своего детства. Наедине с ностальгией, обрушивающейся на него, как кирпич на лицо, куда бы он ни посмотрел; первые несколько минут он провел в своей спальне, переворачивая все фотографии, которые мог найти. Но они все еще были там, его призраки. Он не мог просто выбросить в окно маленькую пыльную клавиатуру синтезатора, все еще стоявшую в углу… Но он мог бы накрыть ее одним из дополнительных одеял, которые его мать оставила аккуратно сложенными у изножья кровати. И все же призраки маячили у него в голове, пока он не посмотрел себе в глаза через зеркало и вернулся к реальности. Трус, подумал он. Пока ранним вечером он не обнаружил, что лежит на кровати, и ему абсолютно нечего делать. Он решил снова взять в руки телефон и заполнить пустоту цифровым присутствием своего старого друга. На крыше он продолжает прокручивать в голове их вечерний разговор. 20:17 01/05/21 Я: Извини, у меня был долгий день. Я могу встретиться с тобой в эти выходные, если хочешь; я знаю, что Хенджин тоже приедет, чтобы встретиться с нами. 20:20 01/05/21 Ли Феликс: Это очень важно для меня! 20:38 01/05/21 Я: А? Ты прощаешь меня вот так просто? Хаха. Джисон не знает, зачем он перечитывает это снова. Он ставит себя в неловкое положение, спрашивая об этом; как будто в тот момент ему было недостаточно шокирующей информация. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз разговаривал с Феликсом, что уже не уверен, как с ним разговаривать. И все же слова Хенджина всплывают у него в голове. Ангел, теплый, всепрощающий. Он скучал по нему, думает Джисон. Он продолжает читать. 20:40 01/05/21 Ли Феликс: Я простил тебя давным-давно, Сони. Я действительно надеюсь, что однажды и ты тоже сможешь простить меня. Жаль, что я не могу сказать это лично, но. Просто чувствую, что это не может ждать. Давай поговорим об этом еще завтра, может быть? И вот, он снова один на крыше. Феликс больше не давил на него после последних сообщений. У него голова идёт кругом, когда он пытается придумать, что именно сказать. Он хочет быть искренним, Феликс этого заслужил. И Джисон считает, что он также заслуживает что-то получше, чем вспоминать годы раздоров и тревог из-за сообщений. В этот момент ему хочется сказать все и в то же время ничего; но почему он всегда склоняется к последнему? Трус, шепчет он себе под нос. Достаточно. Джисону всегда было трудно общаться виртуально, это он прекрасно понимает. В этом есть какая-то странная отстраненность, которую он ненавидит. Он заставляет большие пальцы двигаться по клавиатуре, нажимая «Отправить» еще до того, как перечитывает сообщение. 22:30 01/05/21 Я: Да, звучит заманчиво. Просто скажи, когда и где. Ладно, разве это было так сложно? Джисон громко стонет, закрывая телефон, опускает голову на колени и снова обхватывает их руками. Его мысли возвращаются к Хенджину, он уверен, что они с Феликсом переписывались всю ночь напролет. Говорили ли они о нем вообще? Скорее всего, он уверен, они обсуждают множество вещей, которыми они могли бы заняться вместе в свободное время. В любом случае, зачем им говорить о нем? В конце концов телефон в его руке начинает вибрировать, заставляя его стиснуть зубы; он думает, что в ближайшее время к этому не привыкнет. Он еще не готов просмотреть новое сообщение. И все же он говорит сам себе: «покончи с этим сейчас… В будущем ты будешь благодарен себе». 22:34 01/05/21 Ли Феликс: Как насчет того, чтобы завтра прогуляться по набережной? Сегодня первый день летнего фестиваля. Мы можем съесть по мороженому и прогуляться вдоль воды ^_^ Джисон отправляет смайлик с поднятым большим пальцем, прежде чем кинуть свой телефон за спину в открытое окно и как можно дальше от себя. Он слышит, как тот ударяется о раму его двуспальной кровати, прежде чем с грохотом падает на пол. Черт, стонет он. Хан совсем забыл о летнем фестивале. Все эти люди в одном месте означают, что слишком много глаз могут наблюдать за ним, думает он. Может быть, он наденет один из своих любимых свитеров большого размера и спрячется под капюшоном, пока не освободится. Или, может быть, это просто привлечет к нему больше внимания; кто же ходит на пляж в толстовке с капюшоном? Он уже может сказать, что проведет ночь с луной. Может быть, у нее появятся какие-нибудь идеи о том, как оправдаться, чтобы сбежать. Он снова смотрит на яркий шар в небе — постоянное напоминание о том, что он ничего не понимает в этом мире. Иногда ему кажется, что луна смотрит прямо на него в ответ; он никогда не чувствует себя таким маленьким, как в эти моменты. Это не плохое чувство, скорее, осознание того, что все в порядке. — Как я могу все это исправить? — бормочет он своему небесному другу. — Помоги мне. - В воскресенье, почти в два часа дня, Джисон впервые за много лет встаёт на свой старый скейтборд. Он не задумывается, просто бросает доску и позволяет себе скользить. Он проспал все утро, к большому огорчению своей матери. Честно говоря, ему было все равно. Теперь ему предстоит долгая прогулка по набережной, которой он планирует насладиться, не то чтобы он не делал этого тысячу раз, когда учился в младших классах. Черт, как он мог забыть свои наушники? «Я действительно был не в себе», — думает Джисон. Он достает маленький леденец из кармана своей толстовки, разворачивает его и, на мгновение покачиваясь на доске для сохранения баланса, отправляет конфету в рот. По пути он оглядывает высокие ивы и азалии, растущие вдоль дороги. Над головой нависли облака, недостаточно темные, чтобы предвещать дождь, но Джисон размышляет, услышал ли кто-то сверху его отчаянные мольбы об оправдании, чтобы отказаться от своих планов глубокой ночью. Может быть, он и не может убежать, но, по крайней мере, он может накинуть на себя одежду большого размера, скрываясь от внешнего мира, насколько это возможно, не привлекая к себе лишнего внимания. Даже если это означает, что ему все время будет невыносимо жарко… Он мог бы, по крайней мере, надеть джинсы попросторнее. Джисон с трудом сгибает колени, чтобы ударить ногой по земле, не натягивая ткань, обтягивающую его нижнюю половину. Он позвонил Хенджину, как только проснулся около половины первого дня, чтобы спросить, передал ли ему Феликс приглашение на фестиваль. Он позвонил, но Феликс, очевидно, был занят до позднего вечера, а Хенджину было скучно. Что сработало, потому что Джисон отчаянно хотел выбраться из родительского дома. «Все еще хочешь взять урок скейтбординга?» Джисон старается не смотреть на проезжающие справа дорожные знаки, ему не нужно их читать. Не имеет значения, кто когда-то существовал для него на этих дорогах в прошлом. Он думает, что этого больше нет. Сейчас он здесь, плывет по дороге в новом направлении, даже если формально это то же самое направление, в котором он всегда ходил. Он громко усмехается про себя, зажав конфету в зубах; он ходит кругами? Хан и представить себе не мог, что вернется сюда после того, как родители бросили его в первый же день в кампусе. Возможно, он не думал так далеко вперед. Где еще он мог быть сейчас? Он идет по главной дороге вниз по склону, уходя от своего старого дома, сворачивает в незнакомые переулки, чтобы избежать еще большей ностальгии, которую он предпочитает не испытывать; используя свой внутренний компас, он направляется в центр города, прежде чем отправиться на юг, навстречу запаху океана. У него в голове звучит песня, что-то оптимистичное и веселое, он её слышал по маминому радио на кухне. Что бы это ни было, Чанбину бы она понравилось, думает Хан. Он откусывает остатки леденца, рассасывая его между щеками и языком. Боже, он уже целую вечность не вспоминал о Чанбине. Или о Чане, если уж на то пошло. Ему интересно, поддерживает ли Феликс с ними связь. Он на мгновение задумывается, думали ли они когда-нибудь о нем тоже. Простой ответ: нет. Эти двое, должно быть, сейчас далеко, живут своей лучшей жизнью, у них красивые лица и невероятное количество талантов. Джисон может быть для них не более чем потерянным воспоминанием. Он должен оставить их там же. Проезжая мимо, он сосредотачивает внимание на растущей толпе на тротуарах, отчаянно жалея, что нет с собой наушников. Он чувствует, как воздух становится тяжелым от соли, когда улицы начинают погружаться в атмосферу городского побережья. Туристический, но не слишком шикарный; никто бы не выбрал это место для отпуска намеренно. А они бы выбрали? Сейчас он жует то, что осталось от конфеты, — в основном это просто бумажная палочка. Это позволяет ему занять свой рот и мозги, а также отвлечься от растущей толпы детей, пожилых пар и ребят его возраста, которые собираются большими группами на улицах и по-настоящему наслаждаются своим воскресеньем. Когда Джисон, наконец, приближается к пляжу, он замедляет шаг и подбрасывает свою доску, ловя ее как раз перед тем, как та ударит его по голени. Он неуверенно оглядывает толпу, собравшуюся у входа на променад, на который он сделал все возможное, чтобы направить Хенджина во время их предыдущего телефонного разговора. Свободной рукой он натягивает капюшон на голову, рассеянно покусывая палочку от своего любимого леденца. Он достает телефон из кармана джинс и, прижимая доску к боку, поднимается по пандусу, ведущему к главной дорожке. Он старается не отрывать взгляда от экрана, время от времени уворачиваясь от людей. Его плечи напряжены, когда он пытается затеряться в толпе, щеки горят, и он отчаянно желает, чтобы этот румянец исчез. От Хенджина его не ждало никакого сообщения, поэтому Джисон отправлял дополнительные указания так быстро, как только мог. 14:39 02/05/21 Я: Я здесь. я думал, что это тихий район, но, похоже, уже нет. Я направлюсь на восток по набережной к старому закрытому пирсу. Встретимся там Джисон сдержал свое слово: бросил доску и направился на восток, несмотря на многочисленные знаки, запрещающие кататься на велосипеде, роликах или скейтборде по променаду. Центр фестиваля находился в противоположном направлении, у главного входа, рядом с центральной площадью города. В городе всегда посредственно справляются с украшением пространства; тем не менее, на данный момент Джисон не в состоянии справиться с умственными способностями, так как здесь полно стендов, артистов и слишком много посетителей. Пробираясь сквозь небольшие группы недовольных посетителей, он замечает относительный просвет в толпе в конце. Как он и думал, это не самое подходящее место для проведения урока катания на скейтборде, но пока что сойдет и это. Он пришел к выводу, что больше не является местным жителем. Приближаясь к довольно безлюдному месту на набережной у старого пирса, он бросает взгляд через правое плечо в сторону моря. «Что бы ни витало в воздухе, оно, должно быть, прилетело откуда-то издалека и поднялось над океаном», — думает Хан. Прибой сердито разбивается о песок под ним, и ни одна душа в округе не осмеливается сегодня купаться. Белые гребни волн видны невооруженным глазом даже за сотни метров от кромки воды, они появлялись и исчезали, как призраки в бездне. Прежде чем Джисон успевает посмотреть на землю перед собой, его передние колеса цепляются за незакрепленную доску, из-за чего он спотыкается, а доска катится в противоположном направлении. Он делает все возможное, чтобы замедлить дыхание, как только ему удается удержаться в вертикальном положении. Он не отрывает взгляда от своих ног, убирает в карман леденец на палочке для эмоциональной поддержки и прячется за капюшоном, его уши смущенно краснеют. По крайней мере, поблизости было не так много людей, которые могли бы это заметить. Он все еще чувствует на себе невероятное количество взглядов, когда поворачивается и бежит обратно, чтобы поднять свою доску с земли, прежде чем она успеет скатиться с края платформы. Он проходит оставшиеся несколько шагов к старому пирсу, ссутулившись в знак поражения. Джисон достает телефон из кармана и прислоняется правым боком к перилам, в то время как левым прижимает доску к бедру. Капюшон помогает ему сосредоточиться на экране телефона, просматривая сообщение, которое он пропустил всего несколько минут назад. 14:44 02/05/21 Хенджинни Слава высшим силам, я наконец-то нашел место для парковки. Кажется, я недалеко от пирса…? До скорой встречиии Он переключается с сообщений на первое попавшееся приложение, просматривая все свои электронные письма. Он открывает и закрывает все, что может найти, даже не читая их; он все еще чувствует на себе взгляды всех этих людей. Его нога начинает дёргаться где-то на периферии; большой палец скользит по экрану, в то время как он подумывает о возможности испариться. — Могу ли я попросить нового учителя? Джисон вскидывает голову так быстро, что скорее всего пожалеет от этом утром. Он быстро оглядывается по сторонам, пока не замечает Хенджина, который все еще находится по меньшей мере в 10 метрах от него, на восточном конце променада. Возможно, это было из-за того, как вздрогнул Джисон, или, может быть, из-за размера его глаз, но когда он посмотрел на своего друга, тот разразился смехом, от которого чуть не согнулся пополам. Джисон чувствует, как его лицо заливается краской, пока пытается придумать, что бы такое остроумное сказать, но теперь еще больше волнуется из-за внезапной неспособности говорить. Он вздыхает, когда видит, что Хенджин превзошел его в одежде на целую милю. Его длинные волосы собраны в конский хвост на затылке, челка идеально спадает на фирменную черную повязку, закрепленную на лбу. Его худощавая фигура выглядит слишком хрупкой под просторной белой футболкой, которую он заправил под светло-голубые брюки-карго, красиво заправленные в белые армейские ботинки на шнуровке. В довершение кот всему он украсил себя несколькими серебряными цепочками и кольцами в тон. Черт, Джисон опускает взгляд на свою огромную толстовку с капюшоном; почему он выбрал именно сегодня джинсы-скинни с манжетами поверх конверсов на платформе? Как по команде, Хенджин снова повышает голос, когда приближается. — Странные туфли. Они тебе идут. Джисон запрокидывает голову, разглядывая облака над головой, а затем драматично поворачивает голову в сторону Хенджина, демонстрируя свое недоумение. Тем не менее, он удивлен. — Так ты хочешь, чтобы я научил тебя кататься на доске или нет? — спрашивает он, вызывая новый смешок у своего друга. Улыбка Хенджина означает, что Джисон выиграл этот бой, хоть и окольным путем.Хенджин встречает Хана на краю променада, повторяя его действия, и облокачивается на перила. - Ты бы предпочел мой честный ответ или вежливый? — Спрашивает он, хихикая. Пара пристально смотрит друг на друга, Хенджин явно делает все возможное, чтобы стереть хмурое выражение с лица Джисона своей игривой ухмылкой. Джисон опускает доску, но прежде чем уронить ее, ловит левой ногой за дальний край и двигает в направлении Хенджина. — Давай, поднимайся. - Весь урок был чертовски запутанным. Хенджин восхитительно драматичен в своем дискомфорте; он невнятно кричит даже при малейшем колебании. К тому же потребовал, чтобы Джисон все время держал его за руки, — Не дай мне испачкать ботинки. — предупредил он. Возможно, Джисон жалеет, что позволил Хенджину выбрать променад для их первой тренировки. Доски внизу по большей части гладкие, лишь с несколькими сомнительными зазорами и выпуклостями, на которые ему приходилось обращать внимание. Джисон хватается за руку и талию Хенджина, чтобы протащить его вперед на некоторое время. — Ты должен найти устойчивое равновесие и отталкиваться от земли другой ногой. Хенджин пытается, но у него ничего не выходит. После почти пятнадцати минут этих нерешительных попыток отправить Хенджина в полет без его тренировочных колес, Джисон смирился со своей судьбой. Хенджин твердо стоит обеими ногами на доске, позволяя Джисону выполнять большую часть работы, пока они, в конце концов, продвигаются на запад, к толпе. Хенджин хочет осмотреть павильоны. Джисон не собирается ему отказывать. От постоянного океанского бриза у Джисона по шее бегут мурашки, но близость друга в сочетании с его огромной толстовкой делают его руки слишком потными, чтобы чувствовать себя комфортно. Хенджину, кажется, все равно; он держит правую руку Джисона своей, словно в тисках, левая рука размахивает в воздухе, когда он сосредотачивается на своем равновесии. Джисон чуть крепче сжимает другой рукой талию Хенджина, когда тот внезапно снова наклоняется, на взгляд Джисона, слишком сильно. Он не станет подвергать себя каким-либо выговорам из-за пары ботинок. — Ах, — кричит Хенджин, — у меня почти получилось! — Да, Джинни, ты отлично справляешься, — Джисон все еще выполняет всю работу. Его взгляд на мгновение блуждает, когда они приближаются к другому въездному пандусу с подветренной стороны набережной. Восточный край фестиваля всего в сотне метров впереди, и толпа вокруг них ростёт. — Где Ëнбоки? — скулит он Джисону, — Я хочу, чтобы он это увидел! Я катаюсь на скейтборде! — Это точно. — Джисон кусает нижнюю губу, прежде чем рискует окинуть взглядом ближайшие к ним лица, ожидая увидеть слишком много взглядов, обращенных на них. Но, если не считать случайных мимолетных взглядов, эта пара, казалось, была не самым интересным зрелищем в этот день. Возможно, Хенджин был прав, он действительно не главный герой. И, честно говоря, Джисон более чем доволен этим. Они очень медленно проталкиваются еще на несколько шагов вперед сквозь небольшую толпу людей, входящих и выходящих по пандусу напротив них, чтобы Хенджин держался как можно прямее. Они уже почти выбираются из толпы, когда внимание Джисона привлекла фигура, идущая в противоположном направлении. Внезапно его заслоняет семья из пяти человек, проходившая между ними, но лицо, которое он увидел, было таким… Нет, этого не может быть. Джисон пытается заставить себя снова посмотреть на доски перед ними, но сердце внезапно начинает бешено колотиться в груди. Вся его кровь одновременно отхлынула от кончиков пальцев рук и ног, пока он почти полностью не онемел. Он думает о своем дыхании, делая все возможное, чтобы выровнять его. Вдох 1, 2, 3… Его голова снова поворачивается к трапу, по-видимому, против его воли. Джисон задерживает дыхание, пока не замечает фигуру, стоящую спиной к ним двоим, медленно спускающуюся по пандусу в сторону центра города. Его плечи шире, волосы длиннее и более темного оттенка каштанового, чем он помнит. На самом деле это может быть кто угодно. Но он думает, что даже если бы прошло сто лет, он все равно узнал бы эту походку. Нет, это действительно мог быть кто угодно… Минхо? Сердце Джисона не успевает замедлиться, как он отводит взгляд как раз в тот момент, когда передние колеса его скейтборда заезжают в небольшой промежуток между двумя досками на дорожке. Его хватка на талии Хенджина ослабевает. Хван раскачивается ровно настолько, чтобы его туловище дёрнулось вперед, а ноги автоматически среагировали в попытке поймать его, но это движение выбивает доску из-под ног. Тело Хенджина падает, и они оба разлетаются в разные стороны, на мгновение оставляя Джисона ошеломленным, прежде чем он бросается в попытке поймать своего друга. — Черт! — Он шипит, когда его рука не дотягивается до руки Хенджина всего на несколько сантиметров. Хван приземляется на четвереньки с тошнотворным стуком о поверхность тротуара; Джисон немедленно опускается на колени рядом с ним, широко раскрыв глаза от неподдельного ужаса, когда тело его друга начинает дрожать рядом с ним; его голова низко опущена, а светлые волосы в полном беспорядке, скрывая лицо. Лицо. Теперь он уверен, что взгляды, которые он чувствует на своей спине, ему не мерещатся. — Хенджин, — голос Джисона дрожит, и он понимает, что его руки следуют его примеру, когда он неуверенно дотрагивается до плеч Хенджина, — Прости, мне так жаль, что это все моя вина, мне так жаль… — Хенджин разворачивается и падает на пол, снова обхватывая себя обеими руками, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на небо. Конечно же, он просто смеется. Джисон вздыхает с облегчением: — Черт, ты меня напугал. Он на мгновение запрокидывает голову, чтобы еще раз оглянуться через плечо на толпу людей. У многих из них такой вид, будто они хотят что-то сказать этой паре, сидящей посреди променада; однако большинство из них даже не удостаивают их взглядом, проходя мимо. Среди проходящих нет ни одного знакомого лица. Хан уже думает, что это был призрак. В последнее время он видит слишком много. Оставь меня в покое, пожалуйста. — Мне действительно следует поменять инструктора, — прерывает его мысли Хенджин, захихикав сам. Джисон тожехочет посмеяться. Хван на мгновение успокаивается, увидев побледневшее лицо Джисона. Его голос звучит намного мягче, чем раньше, — Эй, я в порядке. Клянусь, я не ранен. Джисон хочет понять это. Он пытается вернуть себя в тот момент, где они с Хенджином все еще сидят на дорожке. Хан одаривает Хенджина лучшей улыбкой, на которую только способен, когда встает первым, протягивает руки и с легкостью поднимает его обратно в вертикальное положение. Джисон быстро отворачивается, чтобы пойти поискать свой выброшенный скейтборд. Он обходит незнакомцев и поднимает доску с земли, где она остановилась в нескольких метрах под скамейкой, обращенной лицом к морю. Когда он оборачивается, то видит, что Хенджин, поставив правую ногу на перила, изучает носок своего ботинка, нахмурив брови. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Джисона, который стоит на перилах напротив злополучного въездного пандуса. — Они погибли, Джисон, — скулит он преувеличенно высоким голосом. Губы Джисона приподнимаются, пусть и ненадолго. Облака над ними на мгновение расступаются, позволяя нескольким лучам солнечного света осветить пляж впереди. Похоже, это никак не влияет на выходки Хенджина, и он продолжает, пребывая в блаженном неведении о том, что Джисона все еще окутывают тучи. — Я не могу в это поверить, это худший день в моей жизни! Джисон смотрит на него в ответ со страдальческим выражением лица; чувство вины, кажется, проникает в его душу и пронизывает вены. Он знает, что могло быть и хуже; может быть, это и не конец карьеры его друга, но все же. Последние несколько дней он был недостаточно строг к себе, думает Хан. Пора это исправить. Он вздыхает и наклоняется, чтобы осмотреть повреждение на носке некогда белоснежной туфли своего друга. Это всего лишь царапина на резине. — Мы можем это отстирать, Джинни. Хенджин стонет, убирая ногу с лица Джисона. Он достает свой телефон из бокового кармана брюк, открывает его и с невозмутимым видом спрашивает: — Где Ëнбоки? Мне нужно больше эмоциональной поддержки. Моя гордость расшатана. Его большой палец скользит по экрану, пока Джисон изо всех сил пытается выдавить из себя искренний смех. Мысль о том, что он увидит Феликса прямо сейчас, заставляет его покусывать внутреннюю сторону щеки, глядя во все стороны, только не на друга, стоящего перед ним. Он не готов к этому, во всяком случае, не сейчас. Его мысли продолжают возвращаться к тому лицу… Не показалось ли ему это? Может он никогда не покидал сам город. Он всего лишь покинул Джисона, и ему нужно было оставаться похороненным. — Хенджинни! Джисон! — Легок на помине. Со стороны фестиваля раздается до боли знакомый голос, от которого мышцы Джисона мгновенно напрягаются в состоянии шока. Он бросает взгляд на Хенджина, широко раскрыв глаза, апотом ищет единственного человека, которого он знает с таким мелодично-глубоким голосом. Его глаза легко замечают фигуру, быстро приближающуюся к ним; это совсем не тот человек, которого Джисон когда-то знал в начальной школе и после нее. Он миниатюрный и мужественный одновременно; линия его подбородка стала более четкой, но его лицо по-прежнему выглядит маленьким и совершенно великолепным на его миниатюрной фигуре. Его волосы стали длиннее и теперь светлые. Возможно, Джисон что-то упустил из виду, потому что Феликс щеголяет в одежде, пугающе похожей на одежду Хенджина: белая футболка заправлена в джинсы, челка ниспадает на лоб из-под ярко-красной шапочки. — Феликс? — Джисон наконец-то шепчет; Хенджин отрывается от набора текста на телефоне, откидывает волосы с лица, чтобы проследить за направлением взгляда Джисона. — Ëнбок! — Кричит Хенджин, прежде чем побежать в направлении Феликса. Эти двое сталкиваются в объятиях друг друга, Хёнджин прижимается к груди младшего, чтобы тот мог положить подбородок ему на плечо, пока они просто… обнимают друг друга. Что-то неразборчиво кричат друг другу на ухо и раскачиваются, как будто один из них последние десять лет был на войне или что-то в этом роде. Джисон сглатывает, наблюдая за происходящим, понимая, что он мучительно одинок и стоит слишком далеко, чтобы чувствовать себя комфортно. Однако он не двигается. Просто бездумно крутит ногами, пока пальцы ног не будут смотреть друг на друга, немного крепче сжимая скейтборд с левой стороны. Его нервы на пределе, Джисон здесь, и бежать сейчас некуда. Его друг уйдёт от него, и он снова останется там, где и был — снаружи. Когда друзья, наконец, отлипли друг от друга, они, словно отражения, одновременно поворачиваются, чтобы посмотреть на Джисона, и на их лицах все еще видны одинаковые улыбки. Лицо Феликса вытягивается первым, совсем чуть-чуть. — Привет, Сони. — Привет, Феликс. — На лице Джисона появляется легкая искренняя улыбка, когда он осознает новое присутствие своего старого друга. В ответ он получает улыбку, которая кажется намного теплее и ярче, чем его собственная. — Привет, Сони, — повторяет Хенджин, расплываясь в широкой улыбке, от которой его глаза превращаются в маленькие полумесяцы. Феликс смотрит на него снизу вверх с такой же лучезарной улыбкой, очевидно, восхищаясь его влиянием. Джисон воспринимает это как приглашение наконец-то приблизиться к этим двоим, снять напряжение, которое он испытывал из-за возникшего между ними пространства. Он все еще чувствует себя немного не в своей тарелке, как кусочек пазла, случайно упавшего не в ту коробку. Не то чтобы это было для него в новинку; он это переживет, как всегда. Хан смотрит на Хенджина снизу вверх и отстаивает свою территорию: — Эй, если ты будешь знать меня десять лет, тогда, может быть, ты сможешь стать подняться до уровня «Сони». Хенджин смотрит на телефон в своей руке, прежде чем с невозмутимым видом произнести: — О, тогда давай я сменю твое имя для связи. Феликс, похоже, никак не может нарадоваться; он хихикает, прикрываясь рукой, но не сводит глаз с Хенджина, как будто не уверен, что Джисон в безопасности. Хан же закатывает глаза, оглядываясь на Феликса. Он на мгновение колеблется, когда их взгляды встречаются; чувствует, что ему и так уже достаточно сложно общаться с помощью СМС, и теперь он действительно не в себе. — Я думал, ты появишься позже? Боже, лучший способ начать разговор — спросить Феликса, почему он уже здесь? Но даже сейчас улыбка Феликса не сходит с лица. — Мне удалось кое-что передвинуть, я не мог не посмотреть на Джинни на скейтборде. — Мне очень жаль это слышать, потому что Хенджинни больше никогда не прикоснется к скейтборду. Твой хороший друг Джисон пытался сломать его пополам, — парирует Хенджин. — Эй! — Джисон бьет Хенджина по руке, заставляя его отшатнуться и еще сильнее прижаться к Феликсу. Ли вздыхает, переводя взгляд с одного на другого, и в его глазах загораются звезды, прежде чем повернуться к Джисону. — Вау, прости, но я все еще не могу поверить, что это происходит на самом деле. То, что Джисон, таинственный сосед по комнате в колледже, превратился в лучшего друга, оказалось не тем поворотом сюжета, который я ожидал. Джисон краснеет, на мгновение закрывая глаза от смущения. Он пытается забыть о том факте, что Хенджин постоянно общался с Феликсом на протяжении всего времени, пока они жили вместе, в то время как Хан хранил молчание по отношению к ним обоим. По правде говоря, теперь он испытывает растущее чувство постоянного сожаления; он вел себя как рассерженный ребенок, запершись в темном чулане, пока кто-нибудь, наконец, не придёт его искать. Трус, думает он. Я трус. — Пришло время для моей арки искупления, — говорит Джисон, сопровождая это полунапряженным смехом. Хенджин поворачивается, чтобы обнять Джисона за плечи левой рукой, прежде чем сделать то же самое с Феликсом правой, направляя троицу на запад, в сторону фестиваля. — Синдром главного героя может стать серьезным, если его быстро не вылечить, Джисонги. - Следующие несколько часов они провели, слоняясь по ларькам с весёлыми разговорами и, возможно, чрезмерным подшучиванием между Джисоном и Хенджином. Феликс, казалось, наслаждался этим дуэтом, смеясь над их выходками больше, чем когда-либо видел Джисон. Хенджин, казалось, тоже радовался, иногда наблюдая за реакцией своего старого друга. После того, как Джисону и Феликсу слишком долго казалось, что их водит за нос ребенок в кондитерской, Хенджин, наконец, смягчился. Когда их третья попытка выиграть гигантского плюшевого мишку в лотерее закончилась очередной неудачей, Феликс предложил им купить мороженое, чтобы составить компанию на прогулке у воды. Яростные волны, должно быть, удерживали большинство посетителей фестиваля на набережной, подальше от линии берега. Джисон был более чем счастлив поддержать эту идею. После того, как Хан нашел место под настилом, которое, по его мнению, было достаточно безопасным, чтобы оставить свой любимый скейтборд, троица отправилась с замороженными десертами на берег. Они держали своибосые ноги на приличном расстоянии от разбивающихся о берег волн, повторяя движения друг друга с туфлями в одной руке и рожками мороженого в другой. Наконец-то Джисон мог поблагодарить себя за то, что сегодня надел джинсы. Облака над головой заметно поредели, но солнце все так же медленно теряет свою силу, опускаясь к горизонту на западе. Прогулка по пляжу началась мирно, почти без разговоров, поскольку все были заняты другими делами. Джисон изо всех сил старался чувствовать себя желанным гостем, отгоняя нежелательные мысли, которые проносились мимо его сознания. Но когда Феликс предложил им найти место на песке, чтобы дать отдохнуть уставшим ногам, что-то промелькнуло на лице Хенджина. — О, дай-ка я сбегаю и позвоню… Я скоро вернусь! -Сказал он. В момент легкой паники Джисон ничего не понял. — Что?! — Это мой… учитель танцев. Дай мне немного времени, это важно — Ты звонишь своему учителю танцев в воскресенье вечером? Глаза Хенджина довольно драматично расширились, когда он в последний раз посмотрел на Джисона и процедил сквозь зубы: — Да, Джисон И вот теперь он оказался наедине с Феликсом, пачкая джинсы в песке, держа в руках тающий рожок мороженого, который больше не мог есть. Он смотрит, как Хенджин уходит в сторону заката справа от них, как будто он щенком, которого бросили на улице. Джисон прикусывает язык, чтобы насладиться десертом, который держит в руке. Перед ними бушует море, в то время как Джисон ищет в своем мозгу что-нибудь, что могло бы заполнить тишину между ними. Его разум пытается прорваться сквозь пламя, которое он сам же и разжег; кажется, он ничего не может найти. В этот момент он не испытывает ни угрызений совести, ни затяжного разочарования по отношению к Феликсу; он может дышать. На мгновение он убеждает себя, что их размолвка осталась в прошлом. Если он может так думать, то, возможно, Феликс чувствует то же самое. Он надеется, что говорить не о чем. Когда Феликс наконец подаёт голос, сердце Джисона уходит в пятки. — Джисон… я так много всего хотел сказать тебе с глазу на глаз, — говорит он смотря на белые волны впереди. У Джисона прямо-таки колотится сердце в груди. Он сглатывает, жалея, что не может растереть остатки мороженого в песок. Оно начинает таять. Он приподнимает колени, чтобы можно было опереться на них локтями, зажимая рожок между ними. Например, что? — это все, что он может выдавить из себя. Феликс глубоко вздыхает, прежде чем продолжить: — Послушай…… Когда мы были молоды, были вещи, которых я просто не понимал в мире. Даже в себе, — он подтягивает колени к груди, подражая Джисону, и слегка раскачивается взад-вперед. Джисон вертит в руках свой рожок, краем глаза наблюдая за Феликсом, пока они вместе смотрят на море. Голос Феликса немного понижается, — Раньше я так часто терял сон, думая о… том, как мы со всем справляемся. — Феликс… Не надо. — бормочет Джисон, опуская подбородок на грудь. Черт, может быть, он еще не готов к этому. Не после сегодняшнего. Феликс замирает рядом с ним. — Можно, пожалуйста? Это так долго мучало меня. Я скучал по тебе, Сони. Джисон прикусывает губу, размышляя о том, как выглядят песчинки под ним под микроскопом. Теперь он чувствует на себе взгляд Феликса. Хан шепчет: — Я тоже скучал по тебе. Он улавливает короткий вздох Феликса, но все еще делает все возможное, чтобы скрыть его от него, низко опустив голову. Глубокий голос Феликса звучит как щелчок возле уха, когда он снова говорит: — Когда ты прервал связь, это потрясло нас. И, честно говоря, Чан воспринял это тяжелее всех… Я не знал где я ошибся и что теперь делать. Я был просто растерян. Джисон, наконец, поднимает голову, чтобы встретиться взглядом со своим другом, но тот пристально смотрит на волны, разбивающиеся о берег перед ними. Феликс продолжает: — После этого я перестал общаться с ними обоими; закончил последние два года в старшей школе, держа всех остальных на расстоянии. Наблюдал, как вы все трое проходите мимо по коридорам, словно меня не существует. Я всегда говорил себе, что приму вас обратно; я бы принял вас всех обратно, если бы вы мне позволили. Но в то же время я изо всех сил старался отпустить вас всех. У Джисона отвисает челюсть, когда он переваривает эти слова; его глаза поднимаются к небу, чтобы подавить подступающие слезы. Он никогда бы не подумал, что их школьное трио может распасться; Джисон был так уверен, что это он и только он был тем, кто наблюдал за происходящим со стороны. Но видел ли он их такими, какими они были в первую очередь? — Когда ты ни с того ни с сего написал мне и сказала, что возвращаешься домой… — Феликс снова говорит. Джисон благодарен, его язык словно окаменел. — Все это нахлынуло на меня. Как сильно я скучал по вам троим. Я сразу же отправил сообщение Чану и Чанбину, просто с добрыми пожеланиями. Впервые за три года, правда. Джисон шепотом спрашивает: — Они ответили? — Да. Да, они это сделали, — На лице Феликса появляется нежная улыбка. В сердце Джисона теплее, чем в лучах заходящего солнца. Феликс поворачивается, чтобы встретиться взглядом с Ханом, — Я просто хочу все исправить, Сони. Я хочу, чтобы ты вернулся в мою жизнь. Джисон знает, что сам напрашивался на это. Он знает, что устал убегать, особенно устал чувствовать себя трусом. Слова Хенджина, кажется, снова крутятся у него в голове, наполняя его еще большим сожалением. Возможно, он слишком долго убегал от собственной неразберихи. Кажется, он наконец-то обрел свой настоящий голос. — Прости меня, Феликс. За все. Уголок рта Феликса слегка приподнимается. Кажется, он читает в глазах Джисона что-то такое, чего не может прочесть даже сам Джисон. — Не извиняйся больше. Просто обними меня, ладно? Внезапно Джисон начинает смеяться, так ярко и искренне, что те немногие слезы, которые он сдерживал, текут из его глаз, когда он зажмуривает их. Всего этого слишком много, слишком быстро. Феликс все равно наклоняется, чтобы обнять его, держа свой рожок с мороженым на неудобном расстоянии за спиной Джисона, пока оно не упадет на песок. Джисон делает все возможное, чтобы дышать в объятиях своего друга как можно спокойнее, отгоняя водопад эмоций. Они все еще на публике, независимо от того, как далеко они находятся от толпы. У него перехватывает дыхание, когда чайки, пролетая над головой, перекликаются друг с другом. На него накатывает волна ностальгии, которая захлестывает его, вызывая еще больше слез, пока плечи не начинают трястись. Однако Феликс не отстраняется. Он крепче прижимает его к себе свободной рукой, проводя ладонью вверх и вниз по спине Джисона. Но как только он слышит, как Феликс всхлипывает у его виска, он инстинктивно вырывается из его объятий, чтобы они оказались лицом к лицу. Черт возьми, он никогда не простит себя за то, что довел Феликса до слез. — Эй, — говорит Джисон сквозь слезливый смешок, — Прекрати. Феликс смеется сквозь слезы, смотря на Джисона: — Хенджинни убьет меня за то, что я заставил тебя плакать! — Эм, мы говорим об одном и том же Хенджине? Сначала он оторвет мне голову! Феликс наклоняется к морю, заглядывая Джисону за спину, прежде чем помахать ему рукой, свободной от тающего мороженого. Джисон оборачивается, чтобы проследить за его взглядом, и замечает их друга в нескольких метрах от пляжа в лучах заходящего солнца. Хенджин стоит босиком в воде, в поле зрения нет ни рожка с мороженым, ни телефона; он сразу замечает своего друга и машет Феликсу в ответ, прежде чем направляется обратно к парочке на песке. Джисон фыркает себе под нос. Конечно, он был в курсе всего этого. — Почему я вообще платил за ваше мороженое? Кто-нибудь, напомните мне, — издевается Хенджин, когда пара наблюдает за его приближением. — Потому что ты любишь нас, — Феликс сияет в ответ. Это правда. На этот раз Джисону кажется, что он может это почувствовать.