Jet Pack Blues

Джисон отсидел половину первой пары по цифровому маркетингу, которая началась в 7:00, когда его телефон завибрировал в кармане. Он даже не удосужился переодеться, когда вернулся в свою пустую комнату этим утром. Вместо этого он решил наконец-то почистить зубы и смотреть видео на YouTube, пока будильник не напомнил ему занятиях. Сидя в аудитории, он немного вздрогнул от нового уведомления, стараясь не привлечь внимание профессора, стоящего у доски. Он знал, что и так является первостепенной мишенью для вопросов. Еслт он не вертел в руках свою шапку, то рассеянно смотрел на часы над доской, засыпая, если стрелки двигались слишком медленно. Он изо всех сил старался уронить ручку и достать телефон из кармана незаметно, не отрывая глаз от экрана проектора, прежде чем быстро взглянуть на телефон и разблокировать его. 07:38 04/04/21 Хенджин              только что Только что вышел из студии. Если свободен, встретимся в кафе в библиотеке через 15 минут? Если честно, его мозг в этот момент работал не на полную мощность. Он заблокировал телефон и вернул его в карман. Немного напрягшись, он посмотрел на профессора, откашлялся и снова взял ручку. Он не сделал ни одной записи с тех пор, как пришёл сюда, вместо этого рисуя маленькие квадратики и кружки на бумаге каждый раз, когда чувствовал, что вот-вот уснёт сидя. На самом деле, он думает, что сегодня не услышал ни единого слова из того, что говорил человек, стоящий у доски. Он пытается не думать о прошедшей ночи, но всё же задаётся вопросом, почему он так себя ведёт. Его ли это вина? Зачем он вообще связался с Наён? Он почесал висок кончиком ручки, снова опуская взгляд. Может быть, он просто хотел быть нормальным, даже если бы остался несчастлив. Идея настолько сильно слиться с фоном, что никто не обратил бы на него внимания, иногда казалась заманчивой. У него была привычка сжиматься, когда ему было некомфортно. А люди заставляли себя так чувствовать. Ему кажется, что он никогда не чувствовал себя таким застенчивым и несчастным, как тем летним вечером на скейт-парке недалеко от его дома детства, два или три года назад? (Он уже потерял счёт времени, хотя мог бы посчитать, если бы захотел. Но некоторые вещи лучше оставить нетронутыми.) Внезапно Джисон вспоминает, что чувствовал, когда адреналин хлынул во все четыре его конечности той ночью, когда он оказался под пристальным взглядом своих друзей, их вопросы словно стрелы пронзали его уже разбитое сердце. Он помнит, как кончики его пальцев покалывали, а ладони так сильно вспотели, что ему пришлось разжать руки, которые он держал перед грудью. Он быстро и поверхностно дышал, отчего чувствовал головокружение и панику. Он помнит, как его взгляд метался между Чаном, Феликсом и Чанбином, которые, казалось, возвышались над ним там, где они стояли, в то время как он сидел на их любимой скамейке у южного входа в парк. Вход находился в том же направлении, в котором он поехал бы домой на скейте. Джисон редко катался домой тем летом. Он проводил всё своё время в другом месте, следуя той же дороге, которая вела бы его домой, но идя в противоположную сторону. Пространство кого-то другого; ему это больше нравилось. Это было единственное место, где он хотел быть в то время. Их вопросы были достаточно просты, они просто хотели знать почему. Почему Джисон больше не ездил домой, или почему он перестал навещать их. Почему Джисон выбрал кого-то другого вместо них. Они задавались вопросом, что же сделало его таким особенным? Друзья не обвиняли его, по крайней мере, не совсем. Просто им было любопытно. Они хотели понять его. Они знали его с младшей школы, и, возможно, думали, что понимают его, по крайней мере, раньше. Но теперь — нет. Джисон знал ответ в глубине души, он просто ещё не принял его. Они задали ему слишком много вопросов слишком быстро, потому что в тот момент он остался позади, и ему ничего не оставалось, как поехать домой той ночью. Потеря его любимого человека была слишком свежей, слишком недавней. Он ещё не справился с этим. Он делал всё, чтобы держаться перед друзьями. У него не было ответов для них в тот момент. В конце концов, только слёзы. То, как они смотрели на него пронзительными и любопытными взглядами, когда Джисон сидел ниже их на скамейке, которую он клялся никогда больше не видеть, заставило его почувствовать себя совершенно и абсолютно одиноким. В тот день Джисон воздвиг стены, стены вокруг своих мыслей и чувств, которые, возможно, до сих пор он сам не смог преодолеть. Он был одинок, даже когда Феликс сел рядом с ним, увидев его слёзы, осторожно положив руку ему на спину. Он был одинок, когда его тело сотрясали конвульсии, он старался не смотреть, как лица Чанбина и Чана искажались от недоумения и любопытства. Они отступили, защитились. Скрестили руки на груди в унисон. Эти двое всегда были связаны друг с другом сильнее, чем с Джисоном. Он всегда это чувствовал, и в тот момент он понял, что был прав. Он был аутсайдером, всегда им был. Джисон был так молод, так потерян в ядовитой смеси школьной драмы и экзистенциальных мыслей. В какой-то момент он чувствовал, что отчаянно пытается найти себя, понять себя. Но тем летом что-то изменилось. Как-то Джисон возвращается в реальность, стиснув челюсти и зажмурив глаза, чтобы избежать навязчивых воспоминаний. Он прячет лицо в руках, когда в животе снова начинает нарастать буря, скрипит зубами и подрагивает ногами. В конце концов, он чувствует нежную руку на своей спине, которая вырывает его из состояния горя и возвращает в кабинет. Свет люминесцентных ламп кажется ярче, чем раньше, за левым глазом начинает пульсировать головная боль. Он резко поднимает голову и смотрит на фигуру, касающуюся его справа, на лице которого все еще читается беспокойство. Он каким-то образом забыл, что учится в одной группе с Уёном, который обычно садится за любую свободную парту рядом с Джисоном. Обычно Уён приходит намного позже него. Джисон даже не заметил, его друг, должно быть, уже нашёл место в заднем правом углу комнаты, когда хан наконец-то дошёл до своей парты тем утром. Теперь кабинет практически опустел. Джисон даже не обратил внимания на звуки других студентов, собирающих вещи, чтобы уйти. - Алло, здесь кто-нибудь есть? — дразняще спрашивает Уён, несколько раз похлопав Джисона по плечу. — Я спросил, что случилось, но похоже, это более сложный вопрос, чем я думал. Кстати, отличные заметки. Джисон моргает, отгоняя замешательство, его щёки краснеют, когда он смотрит на страницу каракулей и рисунков, которые он небрежно набросал в блокноте. Чёрт. - Да-да, всё хорошо, — выдыхает Джисон с натянутым смешком. Ему нужно сбежать отсюда, он не более чем случайный одногруппник для Уёна. Хан даже не знает его фамилию. Джисон быстро складывает блокнот, бросает его в рюкзак вместе с ручкой и застёгивает его наполовину. — Просто… очень устал. Всю ночь писал доклад, сдал его как раз перед занятием. Он врал, но по крайней мере это было правдоподобно. - А, я как раз думал, почему ты опоздал. Это не в твоём стиле. Всё ведь в порядке? - Уён слегка наклоняет голову в конце вопроса, он выглядит непринуждённо, но в словах слышится искренняя забота. Джисон встаёт со своего места, увеличивая расстояние между ними. Он замечает, как чёрные волосы друга с идеальным пробором посередине красиво обрамляют его лицо. Лоб открыт, выставляя на вид безупречную кожу и неоспоримо приветливые глаза. Джисон разглядывает родинку чуть ниже левого глаза Уёна, на мгновение задаваясь вопросом, как эта маленькая деталь делает его лицо ещё более приятным. Взгляд Джисона опускается чуть ниже, прежде чем он пристально смотрит на свои ноги. Он с трудом вздыхает, кивая головой и избегая зрительного контакта как можно больше. - Да, конечно, — это всё, что он может сказать. Он поворачивается и направляется к двери с сумкой, перекинутой через плечо, Уён следует за ним. Уён тихонько напевает, идя рядом с ним по коридору, полному студентов. На этот раз он держит дистанцию, стараясь не задеть плечом Джисона. Но продолжает смотреть на него. Они молча идут к лестнице, ведущей на первый этаж, Уён поддерживает Джисона, а тот, кажется, не может расслабить челюсти. Он устал от того, что находится у всех на виду. - Эй, послушай, — Уён прерывает тишину, прежде чем они доходят до лестницы, и мягко улыбается Джисону. — Вернись и отдохни, чувак. Пропусти следующую пару, если она у тебя есть, серьёзно. К чёрту всё. Джисон, насколько это возможно, отвечает улыбкой, пытаясь понять внезапное тепло, которое он чувствует от Уёна. Они много раз вместе занимались, иногда допоздна, но ничего больше. Единственные сообщения, которыми они когда-либо обменивались, касались тестов или домашней работы. Их мозги хорошо работают вместе, и с Уёном легко проводить время, потому что он не докучает. Он позволяет быть самим собой, а Джисон ничего больше и не просит. Уён тянется к руке Джисона, слегка сжимая. Его улыбка становится ещё шире. - Не беспокойся о конспектах, я пришлю тебе копию своих, ладно? - Джисон чувствует ещё одно лёгкое сжатие бицепса, прежде чем контакт исчезает. Он просто кивает в ответ, - Я побежал, мой следующий урок на самом деле в другой стороне. Увидимся, Сон. Уён разворачивается и уходит в ту же сторону, откуда они пришли, протискиваясь сквозь толпу людей в коридоре. Джисон несколько раз моргает, прежде чем осознаёт, что задерживал дыхание. - Спасибо, — шепчет Джисон, несмотря на то, что остался сейчас один. Он отрывает взгляд от спины Уёна и смотрит на свои ботинки, поправляя шапку, прежде чем поворачивается и растворяется в гуле толпы. Джисон спускается по лестнице, вставая в общую очередь, и направляется к выходу из здания. Подойдя к нему, он поднимает глаза к небу, которое видит сквозь стеклянные двери; его губы слегка приоткрываются, когда он всё это рассматривает. Он чувствует влажность воздуха, когда студенты выходят и заходят через двери, позволяя ей прорезать комфортное кондиционированное пространство. Тьма, которую он помнит с утра, вернулась, лёгкий моросящий дождь начал покрывать дорожки кампуса брызгами капель. Это создаёт зловещую ауру вокруг раскидистого кампуса; красные кирпичные дорожки и поникшие деревья, полные цветов и ярких листьев, теперь покрытые необычной утренней темнотой, кажутся совсем не гостеприимными. Джисон любит это чувство больше всего на свете: чувство, будто он может представить, как это все выглядит изнутри. Представить, что проецирует свои эмоции на погоду, когда посчитает это нужным. Ему нужно, чтобы любая буря, грозившая разразиться внутри него, разрядилась где-нибудь ещё. Джисон вышел через стеклянные двери и направился к библиотеке, пройдя через несколько научных корпусов, которые, как он знал, помогут сократить путь и остаться сухим ещё немного дольше. Он всё время поправлял шапку, прядь волос падала на глаза, и он старался не думать об Уёне. У него был странный привкус во рту всякий раз, когда он слишком долго позволял своим мыслям блуждать в этом направлении. Уён всегда был таким добрым к нему? Джисон был слеп, как черт, раньше? К чему ещё он был слеп, или наоборот, он всё себе придумал? Джисон направляется в библиотеку и спускается по лестнице на нижний уровень, замечая, что кафе забито людьми до отказа. Его взгляд мечется по окружающим лицам: некоторые целеустремлённо идут к двери с чашкой кофе в руке, другие не спеша направляются к столикам, небрежно болтая со своими друзьями. Очередь людей, ожидающих заказа своего утреннего кофе, практически доходит до двери, у которой он стоит, а все столики заняты. Он лихорадочно высматривает блондинистую макушку с длинными волосами, закусывая губу и отчаянно надеясь, что на него самого никто не смотрит. Джисон фыркает, когда наконец замечает Хенджина. Тот сидит спиной к двери, одетый в чёрную футболку и спортивные штаны, половина его волос была собрана в неряшливый хвост, а на голове была чёрная повязка. Если бы Джисон был внимательнее, он бы заметил, что это обычная одежда его соседа по комнате для танцевальных тренировок. Но, честно говоря, они не были друзьями. Джисон даже не уверен, почему его пригласили сюда сегодня утром или почему он пришёл. Они просто существовали вместе, часто раздражая друг друга, но никогда не позволяя себе высказать недовольство вслух. Когда они впервые встретились, Хенджин мимоходом упомянул свой родной город, и Джисон предположил, что это, пожалуй, единственное, что могло их объединять. Джисон жил своей жизнью, Хенджин — своей; они просто оказались вынуждены спать в пяти футах друг от друга каждую ночь. Никто из них не настаивал на большем; Джисон делал всё возможное, чтобы оставить свой родной город в прошлом. Если он смог игнорировать сообщения и звонки всех своих друзей детства, сможет игнорировать и своего соседа. По какой-то неведомой причине Джисон теперь пробирается сквозь толпу раздражённых и в основном невыспавшихся студентов, чтобы встретиться с этим самым соседом за столиком на двоих в углу у окна, забрызганного дождём. Завидное место, если можно так сказать. Джисон бесшумно подходит и замечает две чашки кофе на столе; левая рука Хенджина обхватывает одну из них, а правая держит телефон, медленно водя по клавиатуре большим пальцем. Джисон садится напротив своего соседа и, не отрывая взгляда от чашек кофе между ними, тихо шепчет: - Привет, что-то случилось? Взгляд Хенджина отрывается от телефона, скользит по сгорбившейся фигуре и усталому выражению лица Джисона и от удивления переходит к беспокойству. - Извини. Наверное, стоило предупредить, что я иду. Я просто очень сильно засыпал на занятии, — Джисон с трудом давит смешок, пытаясь развеять напряжённость дождливого дня. Он начинает жевать нижнюю губу, когда понимает, что это не сработало. Хенджин выглядит так, будто увидел привидение. Брови слегка нахмурены, пока он откладывает телефон и берет другую чашку кофе, пододвигая её ближе к Джисону. Хенджин откашливается, прежде чем заговорить: - Да, э-э, я взял тебе кофе на всякий случай. Ты говорил, что тебе нужен кофе, я, наверное, надеялся, что ты придёшь. Джисон несколько раз крутит чашку в руках, прежде чем дует в отверстие в крышке. - Спасибо, ты - мой спаситель, — это всё, что он смог выдавить. Его левая нога начала подпрыгивать, пока он пытается удержать чашку, нервная привычка, от которой никак не получается избавиться. Он не совсем уверен, почему именно Хенджин попросил сегодня прийти, они никогда раньше так не общались. Это странно. Джисон ощущает тепло кофе в руках, прежде чем пытается сделать глоток, а его правая нога присоединяется к левой в тревожном танце под столом. Джисон ощущает странное напряжение, но не может понять, взаимное оно или нет. Его мозг лихорадочно ищет способ заполнить тишину. - Как ты так быстро прошёл эту очередь? — сглотнув, Джисон умоляет какую-то высшую силу, чтобы выглядеть искренне, хотя глаза все еще размером с тарелки. Он изо всех сил старается держать их открытыми, хотя они суше любой пустыни на этой планете. Хёнджин осторожно поднимает чашку со стола, не отрывая взгляда от Джисона. Он мягко улыбается, прежде чем заговорить: - Центр искусств находится рядом с библиотекой. Я опередил толпу на миллисекунду. Ты должен сейчас валяться у моих ног. Джисон фыркает от смеха после первого осторожного глотка кофе, обе его ноги как будто сами собой успокаиваются. Джисон тихонько напевает, закрывая глаза, чтобы защитить себя от остаточной неловкости. - Мой спаситель, спасибо тебе, сэр Хёнджиииин, — поет он. Хёнджин давится смехом, вырвавшимся из его губ, пока он прижимает к ним свободную руку и прикрывает нижнюю часть лица. Фигура Джисона немного напрягается, когда он позволяет себе быстро полюбоваться этим. Обычно он старается этого не делать. - Ладно, серьёзно, хватит, — настаивает Хёнджин, — Я просто подумал, что тебе это пригодится, после того как ты выбежал из дома этим утром прямо перед моим будильником. Лицо Джисона мрачнеет, и он снова жмурится. Нога снова подрагивает. Чёрт, он иногда бывает пассивно-агрессивным придурком. - О, да, — вздыхает он, — Извини, чувак. Я, э-э, не мог уснуть. Просто нужно было прогуляться, я думаю. Наверное, мне самому следовало бы купить тебе кофе. Хёнджин, кажется, обдумывает это, сжимая губы, а его взгляд мечется между глазами Джисона. Чёрт, может быть, он плохо лжёт, когда не высыпается. Голос Хёнджина звучит мягко, когда он снова говорит, успокаивающе и приветливо: - Нет, я угощаю. Честно говоря, я просто волновался за тебя. Ты практически оставил половину своего матраса посреди комнаты. Джисон снова думает о его голосе. У Хёнджина отлично получились бы петь колыбельные, звук похож на бархат для ушей. Однако слова заставляют Джисона снова стиснуть челюсти. Он просто оставляет беспорядок везде, куда бы ни пошёл, в прямом и переносном смысле. Джисон чешет волосы под шапкой и криво усмехается: - Чёрт, правда? - Да, — Хёнджин повышает голос в шутливом отчаянии, — Я думал, тебя похитили прямо у меня из-под носа. Как бы я объяснил это дома? Они бы меня просто никогда не простили. Вспышка молнии рассекает небо в окне за Джисоном, который наблюдает, как свет проходит через комнату, прежде чем следует звук; он практически чувствует, как он проходит прямо через его собственное тело. Он закидывает правую ногу на левую, пытаясь теперь защититься, физически и морально. Джисон изо всех сил старается сделать так, чтобы его голос звучал спокойно. Но, как и в каждый другой раз, когда Хёнджин упоминал их общий родной город, он отчаянно пытается прекратить разговор. Этот парень хоть когда-нибудь замечает социальные сигналы? - Пожалуй, никто там и не подумал бы обо мне. Ты в безопасности, чувак. - Говорить о себе так не очень полезно для твоей психики, знаешь ли, - Хёнджин поднимает брови, прежде чем смягчает черты лица, - Я знаю, что ты меня не очень хорошо знаешь, Джисон, но… я могу быть хорошим слушателем. Джисон отворачивается, прислонив висок к ладони и сосредоточившись на постоянной капле за окном в его поле зрения. Он полушёпотом говорит: - Почему ты вообще хочешь меня слушать? - Я просто… — Хёнджин осторожно тянет за прядь обесцвеченных волос, прежде чем заправить её за левое ухо. — Ты выглядишь одиноким. Но тебе не обязательно быть одиноким. - Я… я не одинок, - Лицо Джисона искажается, когда он смотрит через стол и, с трудом сдерживая себя, бормочет. Он нарочито выговаривает слова, пытаясь заставить себя им поверить. Он уверен, что Хёнджин замечает лёгкую дрожь в его руках. Боже, почему он такой очевидный? Это просто кофеин, успокаивает он себя. Он прячет обе руки между скрещенными ногами, скрывая их от взгляда