Тень непрощенного

Лагерь друидов дышал тишиной. Ветви старых деревьев сплетались в купол, сквозь который едва пробивался лунный свет. Воздух был густым от запаха трав, дыма и древней магии. Где-то в глубине леса звучали глухие напевы — ритуал начался. Драко сидел на камне у костра, сгорбившись, сжимая в руках старый свиток. Его пальцы дрожали, но не от холода. Гермиону забрали. Без слов. Без объяснений. Только взгляды, полные смысла, и молчаливый кивок старейшины. Он знал, что спорить бесполезно. Но внутри всё кричало. Она была беременна. Его жена. Его свет. Его проклятие. Он пытался убедить себя, что всё под контролем. Что друиды знают, что делают. Что ритуал — необходим. Но разум, отравленный сомнением, не давал покоя. Он снова развернул свиток, снова пересчитал даты. И снова — не совпадало. Два месяца. Всего два. Но живот — как на девятом. Он видел это. Он чувствовал это. И понял. — Ребёнок не мой, — прошептал он, и голос его прозвучал, как приговор. Эдвард Каллен. Вампир. Хищник. Он появился в их жизни как тень, как соблазн, как искушение. И Гермиона… она не призналась. Или не успела. Или не посмела. Драко сжал зубы. Внутри него бушевал шторм. Он предал всё, что знал. Убил отца в битве, когда тот встал на сторону старого мира. Отвернулся от крестного брата, от родного брата, от сестры, которая плакала, но не удержала. Он сжёг мосты, чтобы идти за ней. За Гермионой. И теперь — она носит в себе дитя другого. Но он не мог ненавидеть её. Он пытался. Но не мог. Он чувствовал, как в нём просыпается нечто древнее. Наследие друидов, что текло в его крови, отзывалось на зов леса, на ритуал, на магию, что плела судьбы. Он был не просто изгнанник. Он был связующим звеном. И он знал: этот ребёнок — не случайность. Он — знак. Возможно, проклятие. Возможно, спасение. Он встал. Пламя костра отразилось в его глазах. — Если она умрёт… — прошептал он, — я сожгу этот лес дотла. И лес услышал. Его окружили его же сторонники секты «Красной Луны». Они вышли из тени деревьев, как единое целое — молчаливые, закутанные в алые мантии, с символами луны, крови и корней на груди. Сторонники секты «Красной Луны». Те, кто когда-то следовал за Драко, кто верил в его силу, в его наследие, в его гнев. Теперь они стояли перед ним, но не как союзники. Как свидетели. — Ты привёл нас сюда, — произнёс один из них, голос хриплый, как ветер в трещинах скал. — Но не ты был целью. Драко медленно поднял взгляд. Пламя костра дрожало, отражаясь в глазах тех, кто окружал его. Он чувствовал, как земля под ногами будто отступает, как лес замыкается, как магия сгущается. — Ребёнок, — сказал другой. — Он — ключ. Он — соединение двух миров. Он — то, что мы ждали. Драко сглотнул. Ком в горле был тяжёлым, как камень. Он побледнел, осознав: всё это время он был не героем, не защитником, не избранным. Он был проводником. Он был дверью. А за дверью — не он. Он вспомнил лица тех, кого предал. Отца, павшего от его руки. Крестного брата, которого он отверг. Родного брата, который умолял его остаться. Сестру, которая плакала, но не прокляла. Все они — были его щитом. Его корнями. Его спасением. И он отрезал их. Теперь — некому было прийти. Некому было защитить. Некому было простить. Он стоял один. Среди тех, кто когда-то называл его своим. Среди тех, кто теперь смотрел на него, как на инструмент, отслуживший своё. — Гермиона… — прошептал он, но лес не ответил. Только напевы усилились. Где-то в глубине, где ритуал уже начался. Где магия уже плела свою нить. Где ребёнок, ещё не рождённый, уже менял ход истории. Драко закрыл глаза. Он чувствовал, как древняя сила внутри него дрожит, как кровь зовёт к действию. Но он не знал — что делать. Он не знал, кем быть.