Крылья Феникса

Он остановился, опершись о дверной косяк, и почувствовал, как дрожат его колени. Тело - его собственное тело! - казалось чужим, непослушным, словно кто-то натянул его кожу на неверно подогнанный каркас. Пальцы непроизвольно сжали каменный выступ. Когда-то он мог подтянуться на одной руке с полной выкладкой, а сейчас простой выход из двери отнимал все силы. Каждый мускул ныло, будто после недельного марша. Даже веки казались свинцовыми, заставляя моргать чаще обычного. "Как ребенок, впервые встающий на ноги..." - прошептал он, и собственный голос удивил его - хриплый, разбитый, лишенный привычной твердости. В свете уже опускавшейся к горизонту луны он заметил дым - тонкую серую полоску, поднимающуюся за холмом на востоке. Обычный дым костра, а не черные клубы пожара. Значит, люди. Возможно, помощь. Сделав глубокий вдох и тут же закашлявшись, Альтарион неуверенно шагнул вперед. Его сапоги скрипели по гравию, а за спиной, в проеме двери, оставалась лишь тьма часовни - немой свидетель его странного возвращения. Первые двадцать шагов дались с таким трудом, будто он тащил на себе доспехи целого отряда. Но с каждым следующим шагом становилось чуть легче - воздух заполнял легкие полнее, ноги перестали дрожать. Только в груди, прямо под старым шрамом, оставалось странное ощущение - будто там что-то перетянуто тугим узлом, мешая дышать полной грудью. Дымовая полоска на горизонте становилась четче, обещая тепло, еду и, возможно, ответы. Альтарион поправил мешковатую одежду и продолжил путь, стараясь не думать о том, как шатается его походка и как часто приходится останавливаться, чтобы перевести дыхание. Последнее, что он увидел, обернувшись - тень в дверном проеме часовни. На мгновение ему показалось, что там стоит фигура в плаще. Но когда он моргнул, там уже никого не было.

***

Предрассветный туман стелился по земле, когда Альтарион вышел к лагерю. Бледная луна, словно выцветшая монета, еще висела в небе, но восток уже начал светлеть - тонкой полоской свинцового света, едва обозначающей границу между ночью и утром. У потухающего костра, где угли догорали багровыми точками в серой золе, кучка людей напоминала скорее теней, чем живых существ. Две семьи - восемь, нет, девять фигур, завернутых в потертые одеяла. В стороне, прислонившись к перевернутой телеге, дремал старик - его длинный посох лежал поперек колен, как страж покоя. Когда Альтарион сделал шаг вперед, хрустнув веткой, все произошло слишком быстро. Мужчины вскочили, выхватывая ножи и серпы. Женщины прикрыли детей, отползая к телеге. Даже старик мгновенно проснулся, его мутные глаза внезапно стали острыми, как лезвия. - Я не враг, - прошептал Альтарион, и его голос, хриплый от долгого молчания, разнесся по лесу странным эхом. Он медленно поднял руки, показывая пустые ладони. - Прошу лишь... немного тепла у вашего огня. Они разглядывали его при тусклом свете угасающих углей - худое лицо, впалые глаза, странные шрамы, выглядывающие из-под старой брони. Обломок меча за поясом. Взгляд старика задержался на кулоне у его шеи - серебряная снежинка тускло блеснула в предрассветных сумерках. - Садись, - буркнул старик после долгой паузы. - Но меч оставь там. - Он кивнул на пень в двух шагах от костра. Ночь отступала медленно, будто нехотя. Разговор тек так же вяло - о дорогах, о погоде, о ценах на зерно в Редклиффе. Альтарион слушал, пряча лицо в тени, и по крупицам собирал правду, которая жгла сильнее любого огня. Старик-пастух, кожа которого напоминала старую пергаментную карту, ковырял палкой в золе, пытаясь раздуть последние искры. - Откуда путь держишь, путник? - его голос, хриплый от возраста и дымного утра, разорвал тишину. - Не видать, чтобы здешние дороги тебе знакомы были. Альтарион медленно поднял голову. Его глаза - когда-то ясные и острые - теперь казались потускневшими, как старые монеты. Он открыл рот, но первая попытка заговорить сорвалась в тихий кашель. Горло сжалось, будто перехваченное невидимой рукой. - Я... давно не был в этих краях, - наконец выдавил он. Слова звучали странно, будто он забыл, как пользоваться собственным голосом. Женщина с перевязанной рукой бросила на него оценивающий взгляд. Ее пальцы, шершавые от работы, продолжали заворачивать ребенка в потертое одеяло. - Странное время для странствий, - заметила она, и в ее голосе слышалась усталость, знакомая всем, кто слишком долго жил в страхе. - Дороги небезопасны - и демоны, и люди нынче одинаково голодны. Альтарион резко поднял голову, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое. - Демоны? - он произнес это слово так, будто оно обожгло ему язык. -Они... вернулись? Вокруг костра повисла тягостная тишина. Даже дети перестали шептаться, чувствуя напряжение взрослых. Мужчина с лицом, изборожденным шрамами, хрипло рассмеялся. - Ты что, десять лет в пещере просидел? - его смех звучал почти издевательски. -"Разрывы в небе, порождения Тени - об этом даже в Орлее знают. С тех пор как... - Он замолчал, увидев выражение лица Альтариона. Тот сидел, застыв, как каменное изваяние. Только его пальцы, сжимавшие кулон, дрожали мелкой дрожью. - Десять... лет? - прошептал Альтарион. Его голос сорвался на последнем слове, превратив его почти в стон. Старик перестал ковырять угли. Его мутные глаза внезапно стали острыми, изучающими. Он медленно обвел взглядом худую фигуру странника - седые пряди в темных волосах, глубокие морщины вокруг глаз, которые выглядели слишком старыми для этого лица. - Да, - наконец сказал старик. -С битвы при Денериме - десять. Ты что, не знал? Альтарион опустил голову. Его дыхание стало слишком ровным, слишком контролируемым - признак человека, который изо всех сил старается не потерять самообладание. Когда он снова заговорил, его слова прозвучали глухо, будто доносясь из очень далека - Я... был далеко… очень далеко от этих мест. Ветер шевелил листья деревьев, разнося по лесу запах дыма и влажной земли. Где-то вдали прокричала сова, и этот звук, такой обычный, казался теперь чем-то нереальным. Маленькая девочка, выглядывающая из-за спины матери, не выдержала тишины. - А ты видел Героя? - ее голосок звенел в предрассветной тишине. - Говорят, он был огромный, с мечом из света! И глаза у него горели, как угли! Альтарион резко поднял глаза. В них было что-то дикое, почти животное. Его губы дрожали, когда он смотрел на ребенка. - Каким... его помнят? - спросил он так тихо, что слова едва долетели до других. - Сказки, дочка. Никто его толком не видел. Да и кто его разглядит в такой мясорубке? Если он вообще существовал. - Женщина отмахнулась, поправляя одеяло на плечах дочери Лицо Альтариона исказила гримаса - то ли боли, то ли горькой усмешки. Он закрыл глаза, и в свете угасающего костра можно было разглядеть, как по его щеке скатывается одинокая слеза. Когда он снова открыл их, в них была только пустота. Мужчина с рубцами зевнул, растягивая слова: "Говорят, король Алистер его знал. Но он об этом не рассказывает... С тех пор как" Старик резко закашлялся, бросая предупреждающий взгляд в сторону детей. Разговор затих, оставив в воздухе недоговоренность. Альтарион сидел неподвижно. В его позе была какая-то неестественная скованность, будто он боялся, что если пошевелится - рассыплется на куски. Когда он наконец заговорил, его слова прозвучали так тихо, что их едва можно было расслышать. - А Орден... Серых Стражей? Наступила неловкая пауза. Люди переглядывались, будто не решаясь ответить. Наконец старик плюнул в огонь, и шипение слюны на раскаленных углах прозвучало как приговор. - Какие Стражи? - его голос стал резким, почти злым. - Их давно нет. Исчезли все куда-то, да и непонятно куда. Альтарион вскочил так резко, что несколько человек вздрогнули. Его движение было слишком порывистым, почти животным. Он стоял, дрожа всем телом, и в его глазах горело что-то нечеловеческое. Дети вжались в матерей, испуганно глядя на этого странного человека. - Простите, - его голос звучал хрипло, будто рвался сквозь горло. - Я... пожалуй пойду. Он развернулся и почти побежал прочь, спотыкаясь о корни в предрассветных сумерках. За его спиной раздался шепот - Сумасшедший... - Видал глаза? Как у мертвеца... - Должно, скверна его тронула... Альтарион не оборачивался. Лес поглотил его бегство. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за плащ, будто пытаясь удержать. Альтарион спотыкался о выступающие корни, его дыхание рвалось из груди хриплыми, прерывистыми рывками. Каждый вдох обжигал легкие, словно он вдыхал не воздух, а колючий дым. - Десять лет... - этот роковой счет пульсировал в висках, сливаясь с бешеным стуком сердца. Его пальцы судорожно сжимали рукоять меча - нет, не меча, жалкого обломка, что остался от легендарного клинка. Внезапный вой заставил его застыть. Нечеловеческий, пронзительный, он разнесся по лесу, заставляя сжаться все внутри. Альтарион медленно обернулся. Из чащи вышли волки. Не демоны, не порождения Тени - обычные лесные хищники. Но в их глазах горел голод, а оскаленные пасти источали зловонное дыхание. Шесть пар желтых глаз, шесть теней, скользящих между деревьями. Рука дрожала, когда он вытаскивал обломок меча. Когда-то этот клинок весил для него не больше пера. Теперь же рука предательски опускалась под его тяжестью, будто вместо стали он держал камень. Первый волк прыгнул без предупреждения. Альтарион едва успел поднять оружие. Удар пришелся вскользь, лишь оцарапав зверя. Неуклюжий, запоздалый бросок - тело больше не помнило движений, отточенных тысячами тренировок. - Нет... - прошептал он, чувствуя, как предательски дрожат колени. Второй волк вцепился в ногу. Острая боль пронзила тело, горячая кровь потекла по голени. Он зарычал, ударил эфесом по морде хищника - удар получился слабым, неточным. Зверь лишь взвизгнул, но не отпустил хватку. Осколок меча в его руке вдруг вспыхнул слабым синим свечением. Тепло разлилось по ладони, знакомое и чуждое одновременно. Но силы не прибавилось - лишь смутное ощущение, будто где-то глубоко внутри что-то откликнулось. Третий волк приготовился к прыжку. Альтарион знал - этот бросок будет в горло. Он зажмурился, инстинктивно подняв руку с обломком в последней попытке защиты. Щелчок тетивы прозвучал как гром среди ясного неба. Волк свалился на землю с торчащей из глаза стрелой. Его тело дернулось в последней агонии, затем замерло. Еще один выстрел. Второй зверь с визгом покатился по земле, кусая воздух. Альтарион поднял голову. Из утреннего тумана вышли двое - мужчина и женщина с луками наперевес. Их движения были точными, выверенными, каждый шаг говорил о многолетнем опыте выживания в этих лесах. - Не шевелись! - крикнула женщина, уже натягивая новую стрелу. Ее голос звучал резко, но без страха. Волки зарычали, но уже отступали. Охотники стреляли метко - еще две стрелы вонзились в землю у лап вожака. Стая дрогнула, затем бросилась прочь, растворяясь в лесной чаще. Тишина, наступившая после боя, казалась оглушительной. Альтарион тяжело дышал, все еще сжимая обломок меча. Его нога пылала болью, рука предательски дрожала. - Ты вообще умеешь этим пользоваться? - мужчина, коренастый, с бородой по грудь, презрительно глянул на жалкий обломок оружия. Альтарион не нашел слов. Какое право он имел отвечать? Герой Ферелдена, не способный отбиться от стаи волков... - Он в шоке, - сказала женщина, уже приседая рядом. Ее пальцы, грубые и уверенные, осматривали рану. - Поверхностная, но перевязывать надо. Иначе заражение. - И что, тащить его с собой? - буркнул мужчина, собирая стрелы. - До Редклиффа недалеко. Пусть хоть там оклемается. Альтарион хотел отказаться. Хотел сказать, что справится сам. Но когда попытался встать - мир поплыл перед глазами, ноги предательски подкосились. Последнее, что он услышал перед тем, как тьма накрыла его сознание, был удивленный голос мужчины. - Черт возьми... Да он же легкий, как ребенок.

***

Сознание возвращалось медленно, будто поднимаясь со дна глубокого колодца. Первое, что ощутил Альтарион - ритмичное покачивание и стук деревянных колес по неровной дороге. Затем - боль в ноге, тупую и навязчивую. И наконец - солнечный свет, бьющий прямо в лицо. Он лежал в телеге, на грубой мешковине, укрытый каким-то потрепанным одеялом. Нога была туго перебинтована, а рядом сидела та самая женщина-охотник, неторопливо жуя краюху черствого хлеба. - Ожил, - заметила она, бросив на него оценивающий взгляд. В ее глазах читалось любопытство, но не доверие. - Думала, ты вообще не очнешься. Три часа без сознания - это серьезно. Альтарион попытался сесть. Тело протестовало болью в каждом мускуле, но на этот раз он смог сдержать стон. Горло пересохло настолько, что первые попытки заговорить превратились лишь в хрип. - Вот, пей, - женщина протянула ему флягу. Вода оказалась теплой, с привкусом дерева, но для Альтариона она была слаще любого вина. - Где... - его голос звучал чужим, разбитым. - На подъезде к Редклиффу, - отозвался с козел мужчина, не оборачиваясь. - Еще пара часов - и будем на месте. Если, конечно, не встретим еще кого-нибудь столь же беспомощного. Альтарион промолчал. Редклифф... Там стоял его памятник. Там, возможно, он найдет ответы. Или новые вопросы. Телега скрипела, покачиваясь на ухабах. Охотники переговаривались между собой о ценах на волчьи шкуры, о новом гарнизоне Инквизиции, о странных знамениях на севере и какой-то большой ярмарке, которая вот-вот начнётся. Их слова текли мимо сознания Альтариона, как вода мимо камня. Его пальцы нащупали за поясом осколок меча. Металл был теплым, почти живым, и пульсировал в такт его сердцу. Это странное ощущение одновременно пугало и успокаивало. - Как тебя звать, странник? - неожиданно спросила женщина. Альтарион замер. Кем он был теперь? Героем? Призраком? Проклятием? - Аль... - начал он и запнулся. - Альрен. - Первое имя, что пришло в голову. - Ну, Альрен, - протянула она, - в Редклиффе сейчас полно людей Инквизиции. Если у тебя есть причины их избегать - скажи сейчас. Он покачал головой. Инквизиция... Еще одно, чего он не знал, еще один кусок мозаики нового мира. - Просто... давно не был в городах, - пробормотал он. Женщина что-то заподозрила — это читалось в ее взгляде. Но она лишь кивнула и больше не задавала вопросов. Парень понимал её недоверие к его странному поведению, да и к тому же он был долийцем. Альтарион откинулся на грубую мешковину и закрыл глаза. Осколок меча пульсировал у бедра, словно второе сердце. Скоро... Скоро он узнает, что осталось от его прошлой жизни. Но в глубине души его печалила мысль о том, что никто не узнал его. Никто даже не заподозрил. Для них Герой Ферелдена был персонажем сказки - не более реальным, чем драконы или волшебные мечи.