Крылья Феникса

Альтарион вновь очнулся от резкого толчка — телега наехала на очередную колдобину. Солнце било прямо в лицо, заставляя моргнуть слезящиеся глаза. Он лежал на грубой мешковине, укрытый потрепанным одеялом, а над ним медленно проплывали ветви придорожных деревьев. Телега скрипела, подпрыгивая на ухабах. По сторонам мелькали поля, потом первые домики пригорода, а вскоре впереди показались высокие стены — новые, крепкие, с башнями и алыми знаменами, развевающимися на ветру. — Впервые в Редклиффе? — спросила женщина, заметив, как он вглядывается в город. — Давно не был, — осторожно ответил Альтарион. — Тогда удивишься. В последнее время очень много изменилось Пароень кивнул, не в силах найти слова. У ворот их остановили стражи в сине-серебряных доспехах. Охотники показали какие-то бумаги, солдаты кивнули и пропустили телегу внутрь. — Ну, вот мы и здесь, — мужчина остановил лошадей на оживленной улице. — Дальше сам. Альтарион медленно сполз с телеги, опираясь на посох, который ему протянула женщина. Нога горела, но держала. Это было явно не лучшее прибытие но учитывая его нынешнее состояние все было не так уж и плохо. — Спасибо, — повторил он. — Не за что, — она махнула рукой. — Только учти — в городе сейчас полно народу из-за праздника. Будь осторожен. Он кивнул и шагнул вперед, растворяясь в толпе, а охотникам лишь оставалось смотрели ему вслед. — Странный тип, — пробормотал мужчина. — Да, — согласилась женщина. — Будто из прошлого явился. Телега тронулась, а Альтарион шел по улицам, впитывая детали нового мира, который когда-то спас и который теперь даже не узнавал его. Альтарион замер у городских ворот, его пальцы судорожно сжали грубый дубовый посох - последний подарок тех, кто спас его новую жизнь. Перед ним раскинулся новый Редклифф, словно выросший из пепла старого, знакомого до боли города. Каменные стены вздымались ввысь, вдвое выше прежних, их поверхность отполирована до зеркального блеска. На зубчатых башнях трепетали алые знамена с новым символом - серебряным мечом, пронзающим разрыв в небесах. Этот знак Инквизиции повторялся повсюду: на щитах стражей, на дверях таверн, казалось он был всюду. Он сделал первый шаг под высокую арку ворот, и волна городского шума обрушилась на него. Рынок у въезда кипел, как котел на праздничном пиру. Орлесийские торговцы в парчовых одеждах расхваливали тонкие вина и кружева, их голоса перекрывали крики местных мясников. Чуть поодаль тевинтерские купцы в остроконечных шапках молча предлагали странные артефакты - кристаллы, мерцающие внутренним светом, и древние фолианты в кожаном переплете. Воздух был густ от ароматов жареного мяса, свежего хлеба и морской соли, смешанных с терпким дымком благовоний. Альтарион медленно шел вперед, отмечая перемены в новых зданиях, что стояли плотной стеной, их каменные фасады украшали витражи. На одном из них он узнал сцену битвы при Денериме - искаженную, героизированную. Там, где должен был быть он, сияла золотая фигура с поднятым мечом, поражающая тень Архидемона. Внизу вилась лента с надписью: "Во имя Ферелдена". Солдаты Инквизиции в церемониальных доспехах патрулировали улицы. Их шаг был мерным, взгляды - бдительными. Один из них, проходя мимо, на мгновение задержал взгляд на Альтарионе, но лишь кивнул и продолжил путь. Но сильнее всего его тянуло к центральной площади. Туда, где когда-то стояла баррикада, где он и деревенские отбивались от толп мертвецов. Ноги сами несли его вперед, обходя толпы горожан. Каждый шаг отзывался болью - не только физической, но и той, что сидела глубоко внутри, в месте, где когда-то жила надежда. Он шел, и город жил вокруг него – шумный и яркий. Дети смеялись, играя у фонтана, торговцы торговались, влюбленные шептались в тенистых уголках. Жизнь продолжалась, как будто его жертва была лишь эпизодом в долгой истории, хотя скорее всего так и есть... Когда он наконец свернул на улицу, ведущую к площади, ветер донес до него звуки музыки и ликующие крики толпы. Там, в эпицентре этого праздника жизни, его ждало прошлое - высеченное в камне, превращенное в легенду. Он сделал глубокий вдох и шагнул вперед, в сердце города, который когда-то спас, но который теперь даже не узнавал его. Альтарион застыл на краю площади, будто врос в каменную мостовую. Перед ним возвышался монумент, отбрасывающий длинную тень в лучах закатного солнца. Мраморный грифон с распростертыми крыльями замер в вечном прыжке. У подножия горели десятки свечей, их пламя трепетало на вечернем ветру, а между ними лежали цветы и монеты— дары благодарных горожан. "Это... я?" — пронеслось в голове, когда его взгляд скользнул по золотой надписи "Герою Ферелдена. Тому, кто отдал всё." Толпа вокруг замерла в почтительном молчании. Лишь где-то вдалеке плакал младенец, да ветер шелестел знаменами. Альтарион медленно переводил взгляд. Почётный караул из рыцарей Редклиффа стоял неподвижно, их синие плащи с вышитым грифоном колыхались в такт дыханию ветра. Мечи, воткнутые остриём в землю перед ними, сверкали в последних лучах солнца. Один из рыцарей — седой ветеран со шрамом через бровь — смотрел прямо на статую, и в его глазах читалась неподдельная скорбь. А там, на специально сооружённом помосте... стоял до боли знакомый боевой брат Алистер. Теперь уже король Ферелдена. Он выглядел как мужчина в расцвете лет, но с потухшим взглядом. Корона казалась слишком тяжёлой для его головы, а в уголках глаз залегли морщины, которых не было десять лет назад. Когда он улыбался в ответ на что-то сказанное Жозефиной, улыбка не достигала глаз. Инквизиция же расположилась полукругом от короля. Вестница Андрасте, долийка с волосами белее зимнего снега, вела церемонию.  Ее фиолетовые глаза, глубокие как самые яркие аметисты Тедаса, скользили по толпе. На ней были легкие доспехи из, белого металла украшенные символами Инквизиции. Ее голос, чистый и звонкий, разносился по площади — Мы стоим здесь благодаря жертве тех, кто пал в битве с Тенью. Их подвиг – наша память. Она говорила красиво, но в уголках ее губ читалась усталость – слишком много подобных речей пришлось произнести. Жозефина что-то записывала в изящную книгу, украшенную орлеанским золотым тиснением. Её тёмные глаза то и дело поднимались, изучая толпу с профессиональным интересом дипломата. Каллен и Кассандра о чём-то тихо совещались с группой солдат. Бывший рыцарь-командор теперь носил доспехи Инквизиции, но его осанка, его твёрдый взгляд — всё выдавало в нём воина. Солас наблюдал со стороны, его бледные глаза отражали пламя свечей. Выражение лица оставалось невозмутимым, но пальцы слегка двигались, будто ощупывая невидимые нити магии. Варрик тем временем развлекал группу детей, размахивая руками и явно рассказывая какую-то невероятную историю. "И тогда Герой Ферелдена одним ударом...!" — долетели до Альтариона обрывки фраз. Лелиана стояла как тень в темных одеждах. Ее лицо скрывал капюшон, но Альтарион узнал бы ее по одному лишь силуэту. Она стояла чуть в стороне, рядом с Алистером, руки сжаты в кулаки. На ее груди – серебряный кулон-снежинка, его подарок. Она будто искала в нём опору. «Значит он всё-таки остался при ней, но почему у меня тогда такой же…» - эта мысль одновременно радовала и вызывала множество вопросов. Внезапно земля ушла из-под ног. Кровь с шумом ударила в виски, а в ушах зазвенело. Он схватился за ближайшую колонну, чувствуя, как пальцы впиваются в камень. Они все здесь. Все, кто был ему дорог. Все, кто оплакивал его. Все, кто... жил дальше. И никто не смотрел в его сторону. Никто не узнавал. Никто не видел призрака в толпе. Лелиана внезапно вздрогнула. Её рука сжала кулон так сильно, что костяшки побелели. Она медленно повернула голову, её взгляд метнулся по площади... и прошёл прямо сквозь него. — Она не может меня видеть, – подумал он. Но кулон в его кармане вдруг начал леденеть. Альтарион отшатнулся, прячась за колонной. Его дыхание стало частым и поверхностным, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Он должен был уйти. Сейчас же. Пока... - Простите, вы не подскажете... — раздался за спиной голос. Альтарион обернулся и увидел гнома в потрёпанном плаще, с кружкой эля в руке. Их взгляды встретились, и мир вновь остановился. В нос ударил резкий запах дешевого эля - терпкий, с горьковатым послевкусием. Знакомый. Слишком знакомый. - Что здесь происходит? - спросил он, намеренно не поворачивая голову. Громкое фырканье послужило ответом. - Ты что, последние десять лет в пещере просидел? - голос был хриплым, но трезвым, без привычной пьяной густоты. - День Памяти. Турнир, ярмарка, а сейчас вот... - кружка в руке собеседника качнулась в сторону памятника, - поминают "Героя". Альтарион медленно повернулся. Перед ним стоял Огрен. Но не тот вечно пьяный гном с похабными шутками. Седина пробивалась в рыжей бороде, новые шрамы пересекали лицо и руки. На груди красовался символ Инквизиции, аккуратно выгравированный на стальной кирасе. - А ты... часто бываешь на таких мероприятиях? - осторожно продолжил Альтарион. Гном прищурился, изучая его взглядом ветерана, видевшего слишком много. - Каждый год, - он отхлебнул эля, и Альтарион заметил, как дрогнула его рука. - Я, можно сказать, лично знал Героя. Что-то сжалось в груди Альтариона. - Ты... служил с ним? - Ага. - Огрен провел ладонью по лицу, и на мгновение перед глазами Альтариона мелькнул тот самый близкий ему пьяница из таверны. - Вместе Архидемона валили. Жаль его... - голос внезапно охрип. - Лучший воин из всех, что я знал. Да и в целом... славный малый. Хоть и эльф. Уголки губ Альтариона дрогнули. Он вспомнил их последний разговор у костра перед битвой. - "Герой приходит ниоткуда и уходит в никуда", да? Ответом на эту фразу послужила гробовая тишина. Кружка тут же выскользнула из рук Огрена, ударилась о камень с глухим звоном. Эль растекся по плитам, как кровь после удара кинжалом. - Этого... никто не знает, - прошептал гном, глаза расширились. - Только он. Только... Альт? Последнее слово сорвалось едва слышным шепотом. Альтарион почувствовал, как что-то горячее подкатывает к горлу. Он резко отпрянул. - Тебе показалось. Он шагнул назад, в толпу, но Огрен успел разглядеть - знакомый изгиб бровей, шрам на подбородке, тот самый, от гарлока в Мертвых рвах и главное - взгляд. Тот самый, что бывал перед боем. - Стой! Черт возьми, Альт! Но Альтарион уже растворялся в людском море. Он не видел, как Огрен остался стоять, сжимая пустую кружку так, что костяшки пальцев побелели. Не слышал, как гном прошептал: "Или нет..." Не знал, какие картины проносились сейчас перед его глазами - последний бой в Денериме, гроб друга на похоронах, десять лет вопросов без ответов. Где-то позади раздались торопливые шаги - тяжелые, уверенные. Шаги человека, принявшего решение. Но Альтарион уже сворачивал в узкий переулок, где тени поглотили его окончательно. Его грудь вздымалась, каждая клетка тела кричала об опасности. В ушах стоял гул, смешиваясь с отдалёнными звуками церемонии. - Они все здесь... и никто не видит меня. Внезапно старый шрам на груди вспыхнул странным серым. Боль пронзила тело, заставив его согнуться пополам. Он вцепился пальцами в рану, чувствуя, как под кожей что-то пульсирует - живое, чужое, но ужасающе знакомое. Осколок меча на поясе внезапно загорелся тем же призрачным светом. В сознании раздался голос - не звук, а некая сущность, принявшая форму слов. - Ты нужен. И тогда что-то ответило внутри него. Не магия, не свет - нечто древнее и безымянное. Оно разлилось по венам ледяным пламенем, заполнило лёгкие, зашептало на забытом языке обещания, которые он не понимал, но чувствовал каждой клеткой. - Что со мной?! На площади, в двадцати шагах от него, Солас резко поднял голову. Его бледные глаза, обычно спокойные, как лесное озеро, внезапно сузились. Пальцы непроизвольно сжались в странном жесте. - Интересно... Магия вокруг дрогнула. Не просто колебание - настоящая рана в самой ткани мира, зияющая и кровоточащая невидимой энергией. В это же мгновение Лелиана, стоявшая рядом с Алистером, вскрикнула от внезапной боли. Серебряный кулон на её груди покрылся инеем, впиваясь в кожу как укус северного ветра. Её пальцы вцепились в снежинку, но холод лишь усиливался, смешиваясь с чем-то ещё - с воспоминанием. - Почему сейчас..? Её взгляд метнулся по площади, выхватывая из толпы лица, тени, силуэты - и там, за спиной мраморного грифона, мелькнуло что-то. Знакомое до боли. Как отражение в разбитом зеркале, как эхо из прошлого. - Не может быть... Она рванулась вперёд, не обращая внимания на удивлённые взгляды, расталкивая людей. Но когда достигла памятника - там никого не было. Только чёрный след на камне, будто кто-то наступил в пепел. И тихий шёпот в ушах, похожий на голос, который она не слышала десять долгих лет. Альтарион между тем уже бежал по тёмным улочкам Редклиффа, чувствуя, как новая сила пульсирует в крови. Осколок меча на поясе светился приглушённым синим светом, отмечая путь в ночи. Он не знал, куда бежит. Не знал, что теперь с ним. Но одно стало ясно совершенно точно - возвращение только начинается.