опуститься ещё ниже

Твоя любовь в пакетах, в зиплоках и конвертах

Моя любовь — прожить твою боль

Три дня дождя – Привычка

      Что же, просыпаться в кресле – сомнительное удовольствие для моей спины. Встал на два часа раньше, чем обычно: во-первых, потому что надо младшего в порядок привести и накормить, а во-вторых, спать сидя – такой себе отдых. Зато с Егором всё в порядке. Проверял его несколько раз ночью. Плетусь сначала в ванную, потом в комнату за нормальной овсянкой. Готовлю завтрак и иду в комнату будить брата. Если не покормить его, он сам за день так ничего и не поест. Спрашивать, что это вчера за выкрутас такой был, даже не хочу. Просто надеюсь, что такого не повторится больше. Захожу, ставлю тарелку с кашей на пол и легонько дотрагиваюсь до плеча. Егор сразу глаза распахивает и смотрит на меня непонимающе. Совсем не помнит, что ли, вчерашний день?       – Я завтрак принёс, надо поесть.       – Не хочется что-то, – знаю, я бы сильно удивился, если бы у тебя аппетит зверский проснулся.       – Хотя бы немного, как лекарство, – точно, ещё же витамины надо ему дать.       Не могу Егора таким видеть. Ещё год назад он был здоровым человеком, с нормальным цветом кожи, без акне по всему лицу и этих ужасных кровоточащих корок в носу. А теперь ещё к этому всему и руки исколотые добавились. Про его психологическую составляющую вообще молчу. Где мой весёлый маленький братик, который всегда улыбался и умел с лёгкостью найти общий язык с любым человеком? Теперь у него неадекватные психозы, чередующиеся с депрессивными состояниями, в которые он даже не может просто встать с кровати, чтобы поссать.       Если сначала, когда Димас работу эту предложил, я ещё сомневался, нос воротил. То теперь уже точно понял, что она мне очень и очень нужна. Без этих быстрых денег я Егора на ноги не поставлю.       Пытаюсь покормить брата с чайной ложки кашей, он съедает только две и дальше упорно отказывается. Блядство, он и так истощён, сердце же может не выдержать. Ему, походу, как котёнку, из пипетки надо каждые два часа еду давать. Звоню матери, чтобы узнать, куда она ушла с утра пораньше. И вот её ответ, что уехала со своими друзьями-фанатиками за город, чтобы сливаться с природой, меня вообще не радует. На улице холодина, какое слияние? Надеюсь, она оттуда не привезёт пневмонию и отмороженные ноги.       Пересаживаюсь к брату на кровать, перекладываю его голову на колени и вожу по волосам. В детстве нас обоих это успокаивало. Что же мне с ним делать? Ой, вот помыть точно надо, несёт от Егора ужас. Несу его в ванную на руках, хоть он и сопротивляется, утверждая, что сам способен ходить. Сажаю, настраиваю воду и отхожу сменить постельное.       Пока вожусь с пододеяльником, думаю, может, Луку попросить, чисто по-соседски? Он вон сам сказал, если помощь нужна будет – звонить. Завтра у меня выходной, сам справлюсь, а там и Егор, может, отойдёт немного. Поменяв бельё, захожу в ванную проверить брата, сидит под душем, кайфует. Как в детстве воду себе в рот из лейки льёт. Ладно, не буду его трогать, пусть развлекается. Выхожу в коридор и набираю Луке. Он не сразу отвечает, оно и понятно, суббота, семь утра, все нормальные люди отсыпаются.       – Привет, могу тебя попросить?       – Смотря что, – отвечает хриплым ото сна голосом.       – Егора покормить зайти пару раз. Только там… – вот тут заминочка небольшая у меня выходит. Как бы ему так помягче объяснить, что придётся ему преподнести еду в постель, покормить с ложечки, да ещё и на плите перед этим разогрев. Стою с телефоном у уха и пытаюсь сформулировать как-то.       – Ничего не понял, ща поднимусь, – ого, даже так. Ладно, видимо, простой шоколадкой мне не отделаться.       Правда, «ща поднимусь» Луки растягивается на двадцать минут. Я за это время уже успел одного Ихтиандра из ванной вытащить и в постель уложить.       Стук в дверь, несусь открывать сразу, на пороге стоит Лука и улыбается. Шмотки домашние, под глаза херь какую-то бабскую налепил. Точно не от мира сего, похуй, главное, чтобы Егору не навредил. А он в этом плане всегда безобидным был. Сканирую его ещё раз взглядом. Что-то не так, не могу понять. Будто бы заменили какую-то вещь, а я не могу сообразить, что именно. Смотрю, ну, точно. Глаза. Синие, слишком яркие, не были такие раньше.       – А это нахрена? – показываю пальцем на его лицо.       – От чёрных кругов, – ещё руки на груди скрещивает недовольно, будто бы я херь полную сморозил.       – Я про цвет, – поясняю и дверь за ним закрываю.       – Ааа… Так я без них из дома не выхожу почти, – разувается, проходит на кухню сразу и за стол усаживается. Это что? Тебя ещё и чаем поить надо?       – Чё, так видишь хуёво? – вчера-то он как капельницу поставил, без очков же был. Или я просто только сегодня изменения заметил? Ставлю чайник на плиту, достаю кружки, тянусь за упаковкой с чаем, открываю, а там последний пакетик. Мда, ладно, сделаем вид, что мне очень водички из-под крана захотелось.       – Нормальное у меня зрение, они вообще без диоптрий. Просто не нравится свой цвет глаз, – вот он всегда со странностями был, таким по сей день и остаётся.       – Почему? Нормальный же вроде, – пока чайник закипает, отхожу в комнату за печеньем, возвращаюсь, а Лука поясняет.       – Ну конечно. Меня всю школку за них стебали: то болотный, то конопляный, – мне бы даже в голову не пришло менять что-то в себе, не нравится кому-то, пусть себе глаза выколют и не смотрят.       – И чё из-за этого так париться? Мне вон вообще говорили, что у меня нос здоровый. Что, его отрезать теперь?       – Да, а потом ты как-то пизданул, что нос – это проекция члена. И у людей с большим носом – большой хуй. От тебя отъебались все в тот же момент, – я что, реально такое спизданул? Прикольно, сейчас бы и не додумался так ответить. – Сказал и свалил в закат свою презервативную империю строить. А эти придурки начали носы линейкой мерить в тот же момент. У всех, даже у тех, кто этого не хотел. Угадай, у кого оказался самый маленький нос?       Смотрит на меня недобро так. Приглядываюсь, а у Луки и правда нос девчачий какой-то, маленький и курносый. Стараюсь смех сдержать. Не в том я возрасте, чтобы с таких шуток угорать. Надо его, наоборот, успокоить как-нибудь. Он вон тут помощь свою предложил и даже не послал меня куда подальше с утра в субботу.       – Да ладно тебе, я же это выдумал просто. Никакой корреляции в этом нет, – ну, наверное. На сто процентов-то не могу утверждать. Никаких статистических данных же не собирал.       – Я в курсе, потому что у меня не маленький хуй.       – Окей, я верю, у тебя большой хуй, – мы можем как-то с этой темы хуёв слезть? А то я уже неловкость какую-то чувствую. – И нормальные у тебя глаза, мне без этих накладок синих даже больше нравится. Чё ты каким-то долбоёбам веришь? Тем более времени сколько прошло.       – Спасибо, – что-то сидит, руками в кружку вцепился и лыбится. Реально придурковатый.       Теперь, когда все аспекты его внешности обсудили, можно и о деле поговорить. У меня время-то не резиновое, через полчаса выдвигаться уже надо. Показываю ему кашу, говорю, чтобы не пихал еду силой, так только хуже будет. Плитой, думаю, его не надо учить пользоваться. Говорю, чтобы зашёл раза два, а лучше три. Сообщаю, во сколько вернусь, и отдаю запасные ключи. Лука все наставления внимательно слушает, задаёт уточняющие вопросы по мелочам. Захожу к Егору предупредить, чтобы не испугался, что по квартире шарится кто-то, но он уснул уже. Лука говорит, что сам разберётся, и я сваливаю на работу. ***       На работе пару раз списываюсь с Лукой, он каждый раз отвечает кучей странных стикеров и сообщает, что всё шикарно. Предупреждаю о том, что задержусь, не вдаваясь в подробности. Димас после того, как я вчера сорвался, даже не послал меня куда подальше. Договорились встретить на том же месте. Подхожу в назначенное время, Дима на лавочке сидит с парилкой во рту. Здороваемся и молчим после этого оба, как два придурка. Как вообще начать диалог? Бля, я, конечно, теории там почитал немного. Но не сказать, что мне очень понравилась информация про то, как быстро ловят людей на такой работе. А от сроков у меня опять дыхалка сбой дала.       – Спрошу сразу, ты уверен, что со своей нервной системой вывезешь такую работу? – Нормально у меня всё с нервами. Что он тут напридумывал херни?       – Не выёбывайся, ты же знаешь, я всегда продавал что-то, и тут справлюсь.       – Здесь, если ты не понял, немного другая схема. Показывать товар лицом, промоакции устраивать и пробовать давать, как ты в школе с сижками делал, не надо. Люди и так уже в системе, они знают, за чем идут, – это он меня сейчас так успокаивает, типа? Чтобы я муки совести по поводу того, что подсаживаю кого-то, не испытывал. Не парься, Димас. Моя совесть заснула в тот момент, когда я в десять лет начал сигареты поштучно вам и пиздюкам поменьше толкать.       – Не тупой.       – Ну смотри, – показывает мне, как подрубать тор, заходить в шоп и даже сообщает, что поговорил со своим куратором по поводу меня. – Ты никогда клад не снимал?       – Нет, – нахера? Мне и пару банок пивка раз в месяц с головой хватает.       – Тогда тебе немного сложнее будет. Смотри, списываешься с куратором, кидаешь ему залог – два косаря, ну или фотку паспорта две страницы, это как уже сам хочешь, – ебать отчаянным надо быть, чтобы свои данные какому-то хую слить. Нет уж, я лучше бабла немного проебу, если не получится что-то. – Он скидывает координаты МК . Сразу тебе много никто не даст, сам понимаешь, доверия ноль. Первый раз, ну, грамм пять где-то. Забираешь, фасуешь, у нас шоп не занимается этим, и идёшь раскидывать, фоткаешь каждое место с кладом и отправляешь. За магниты больше платят. И если в центре решишь работать, а не у нас на районе, тоже зпешка выше, – пиздец и это же реально люди зарплатой считают. Что там по налогам? Кому я тринадцать процентов должен?       – Что по деньгам? Сколько за один клад платят? – Димас молчит, убирает ашку в карман, достаёт нормальные сигареты и прикуривает, сука! Ебучий интриган, он таким и в школьные годы страдал. Ему в цирковое идти надо было. Тоже сигарету достаю, пока он тут своё актёрское мастерство показывает. Вообще звучит всё не очень сложно. Надеюсь, на деле так же окажется.       – У нас восемьсот, в центре тысячу, – так, разница, конечно, существенная. Но я не совсем ебанат, чтобы туда соваться. Там патрули вечные, да и не с руки мне мотаться куда-то, если можно здесь всё закладывать быстрее и проще.       – И сколько за месяц заработать можно? – мне надо знать, как долго я в этом говне вариться буду. И можно ли всё-таки за пару месяцев управиться.       – Много можно, но сам понимать должен, что первое время пятьдесят процентов твоего заработка в залоге у шопа будет. Мне нормально выплатили, когда до пятидесяти ка дошёл, – бля, наебаловом, конечно, попахивает немного, но выбора у меня большого всё равно нет.       – Много это сколько? – неужели так сложно цифру назвать?       – В среднем за неделю около пятидесяти, когда вольёшься, – бычкует сигарету и щелчком отправляет её в траву. Вот нахуя? Мусорное ведро же рядом. – Но есть уникумы, которые и восемьдесят за неделю делают. Но это прям вообще торчать не получится тогда.       А мне-то нахуя эта инфа про их наркотрипы? Я этим заниматься не собираюсь. Мне тупо бабки нужны, а не веселье.       – Так что смотри, если себе отсыпать захочешь, то просто пишешь шопу, и они это из твоей зпехи вычитают, – да я никогда не поверю, что такой, как Димас, платить будет. У него же кредо по жизни: не наебёшь – не проживёшь. – А, забыл ещё, мишуру всю, по типу зипок, изоленты, сам покупаешь.       – Чем бадяжишь?       – Да не-е… Ты чё? Я так не делаю, – и хихикает, как пизда малолетняя, которую за коленку помацать кто-то в первый раз решил. Только рот рукой прикрыть осталось и один в один.       – Давай не пизди. Чем? Парацетамолом? – мне так-то похуй, я таким заниматься не собираюсь. Но хотелось бы все тонкости данной работы знать.       – Ну нееет… Им нельзя. Там же аллергия у многих на него. Витаминкой, – смотрю на него, как на конченого. Что же всё, как на допросе вытягивать приходиться. – В6, но ты смотри аккуратнее, там на зипках всё равно следы остаются. Могут в шоп жалобу написать за некачественный товар, и тогда пиздюлей отхватишь. У нас же всё-таки клиентоориентированность.       Пиздец. С такой гордостью об этом всём говорит, будто бы лекарство от рака продаёт за бесценок, а не смерть в пакетиках за бешенные бабки.       – Ладно, понял тебя. Спасибо. С куратором сведи, и больше не буду тебе мозги ебать.       Он кивает, даёт ещё парочку дружеских советов, сливает мне всю нужную инфу, и мы прощаемся.       – И телефон лучше не свой юзай. Возьми там у себя на работе что попроще, ну и симок незарегистрированных горсть хапни, – благодарю его ещё раз. Хоть до этого я и сам вчера догадался, а сегодня даже прихватил один старенький самсунг. В счёт зарплаты, так сказать. – А, ещё, Влад, шмотки нормальные нужны, – вот тут у меня уже к нему возникают вопросы. Какая к чертям разница, в чём по падикам шароёбиться? – Ну, понимаешь, ты сейчас выглядишь кладменом даже больше, чем реальный кладмен. Всё приличное должно быть, типа, ты не при делах, если что, а просто мимо проходил с гордо поднятым еблетом. А то, если всё в говнище будет, сразу же понятно, из какого леса ты вышел.              Бля, и правда логично звучит. Димас-то не совсем дурак оказался, как я о нём изначально думал. ***       Возвращаюсь к себе в квартиру, у нас едой домашней пахнет. Первая мысль, что мать вернулась, так ещё на своей природе так очистилась, что решила за голову взяться. Прохожу на кухню, а у меня там повар личный завёлся. Ну охуеть теперь. Мне потом с тобой как рассчитываться, Лука? Стоит в наушниках, в кастрюле перемешивает что-то. Подхожу, за плечо его трясу, а он аж подскакивает на месте и за сердце хватается. Вот всегда таким дёрганным был. Рано тебе ещё инфаркты зарабатывать, припадочный.       – Что за приступ кулинара? – мне-то не жалко, но ему самому не впадлу в свой выходной у плиты стоять?       – Тихо ты. Егор уснул только, а в его состоянии это вообще чудо, – ага, сейчас проспит три часа и всю ночь следи за ним, чтобы из квартиры не побежал землю руками рыть, – Я ему ещё глюкозу ставил сегодня, пусть восстанавливается.       – Спасибо. А где продукты взял? – У меня-то комната под замком. Да и нет там такого, из чего суп приготовить можно.       – Украл, – и смотрит ещё так серьёзно. Я себя Димой на секунду почувствовал, который тоже во всю хуеверть верит.       – Давай деньги скину тебе, ты же не обязан был, – вот только тогда придётся с новыми джинсами попрощаться, но не могу я так, неудобно как-то.       – Вот именно поэтому ничего и не надо. Ты не просил – это всё моя инициатива. Серьёзно, не парься, – может, в другой ситуации и настоял бы, но сейчас я не в том положении. Мне ещё завтра долг по займу вносить, а это те бабки, которые под страхом смерти трогать нельзя.       – Спасибо и за Егора, и за это всё.       – Да не за что. Я пошёл тогда, пока, – плиту выключает и проходит в коридор быстро.       – Ага, пока.       Ну нихуя ж себе. Чё его только в детстве доёбывали? Нормальный поц, оказывается.